Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Соавторы: Василий Седой,Лилия Орланд,Тата Алатова,Наташа Эвс,,Крафт Зигмунд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 140 (всего у книги 350 страниц)

Томас улыбнулся:

– Само собой получилось.

Валентин оторвался от наблюдения и дернул бровями.

– Новые сосуды нам необходимы. Она действительно готова дать тебе это?

– Стефания смотрит мне в рот, – с усмешкой произнес Томас. – И даст мне все, что я захочу.

– Отлично. – Глава тринадцати поправил узел галстука и вернулся к наблюдению. – Все идет по лучшему плану.

– Да, – с улыбкой протянул Томас. – Приятные бонусы. А какие планы на мятежника?

– У меня большие планы, брат. Этот адепт представляет угрозу, нужно с ним поработать. А разрыв группы обратников мне на руку, у Марка не должно быть с ними никакой связи кроме рабочих функций. Их соединение влияет на него, и только что я видел эффект. Это недопустимо. Поэтому я принял решение разорвать союз. Скоро восстанет мать сосудов, и мы двинемся к победе.

* * *

Конечно, о сне в ночь разборок с Яном не могло быть и речи. Часы до рассвета я провел в напряженном размышлении о побеге, потому что больше не мог находиться на острове. Страдание подопытных, разделение с Мией, бунт Яна и мое насильное раздвоение довели ситуацию до опасной точки кипения. Еще немного – и я взорвусь. Выдам себя. Проиграю.

Все. Это нужно срочно завершать, потому что мне нужен большой резерв силы для конечного рывка в Главных Вратах.

– Как состояние моей драгоценной? – поинтересовался Валентин, шагая рядом по коридору в лабораторию.

Стиснув зубы, я нацепил маску альтера и, продолжая смотреть вперед, невозмутимо спросил:

– Ты о сосуде в шестом отсеке?

– Точно. О будущей матери.

– Все по-прежнему.

– Она мастер сюрпризов. Меня не покидает ощущение, что пробуждение близко. Я мог бы сказать, что оно уже произошло, но ведь ты курируешь эту зону и оповестил бы о такой радости. – Родственник метнул на меня взгляд, выпуская темных змей. Широкие ленты туго обмотали мое горло, отчего стало сложно держать маску равнодушия. – Правда ведь, Марк?

Какой странный вопрос. И какой подозрительный тон. Зачем он заговорил об этом, что-то почувствовал?

– Разумеется. Почему такой тон? Тебя не устраивает моя работа? – Собрав силы, я повернулся и посмотрел в темные глаза.

Змеи тут же разжали хватку, освободив от удушья.

– Брат, одно твое присутствие радует меня больше всех самых лучших новостей. Ты никогда не сможешь вместить смысл того, что значишь для меня. Я доволен твоей работой и очень жду нашего объединения вместе с будущей матерью. Это мое нетерпение. Будь спокоен. Я сам наведаюсь проверить сосуд, не нужно было вешать на тебя столько заданий.

Нет… Только не это. Когда мой брат спустится в отсек, все поймет. Мне нужно время. Только не сейчас.

– Если помнишь, я сам вызвался быть наблюдателем. И уже озвучивал причину. Для меня важно завершить этот провал с победой. Я хочу быть первым.

Валентин качнул головой, пропуская меня в лабораторию:

– Похвально. Так и будет, Марк. Ни о чем не переживай. Ты нужен мне полным сил.

В это время мы остановились за смотровым стеклом зала, где лежал Януш. Закованный в кандалы по рукам и ногам, он находился словно в забытье, направив стеклянный взгляд из-под полуопущенных век куда-то вверх.

– Успокоился, – намеренно холодно произнес я, глядя на друга.

– Когда гвоздь торчит, его забивают молотком, – отозвался Валентин. – Привычная картина. Люди в группе ведут себя иначе, чем поодиночке.

– Надолго ты его здесь задержишь?

– Это не должно тебя отныне волновать. Данный адепт – пройденный этап. Сконцентрируйся на будущем.

Я вопросительно посмотрел на брата.

– Ты не вернешь его? Это разрыв союза, разделение связи, что может неудачно сказаться на моей продуктивной работе.

– Просто забудь о нем. Союз тебе больше не нужен. – Валентин развернулся и сжал мое плечо, как делал всегда. – Ты вступаешь в новую эру своих сил. И поверь, Марк, наступит время, когда многие захотят быть похожими на тебя.

Быть похожим на меня… Как можно этого хотеть. Мое состояние – натянутая струна. Очень туго натянутая. На самой высокой ноте. Любая секунда способна разорвать звучание. Я заключаю в себе добро и зло, спасение и разрушение, но мне все труднее удается справиться с самим собой. Потому что зло очень легко вступает в силу и руководит. И оно все чаще вызывается во мне. Все сильнее альтер проникает в мой разум и пускает в нем свои корни. И я боюсь, что грань близко. Потому что чувствую это.

Нужен побег. И необходим план. Для уединения я спустился в шестой отсек и сполз на пол у стены, где стояла моя голограмма. Мия свободна, но теперь нужно вытащить Яна. А как же Стефания? Он не уйдет без сестры. А она не пойдет с нами, потому что пребывает под чарами Близнеца. Что делать? Как собрать всех в единый союз, ведь от этого зависит победа на Северной Точке. Думай, Марк. Выстраивай план, рисуй чертеж каждого действия, это важно. В любой момент Валентин может спуститься сюда, и все раскроется.

Я стал складывать последовательность действий, как если бы Ян с сестрой были с нами. Что именно мы делаем, кто встречается на пути, запасные варианты, форс-мажоры. Остров Исландия, Северная Точка, как проходит проникновение к Главным Вратам через охрану и синих. Мой шаг в переход Изнанки и последовательность действий внутри. Я вырву ненавистных древних из этого мира и унесу на самое дно, а потом выйду и закрою переход навсегда. Я даже знаю, как. Потому что давно работаю над этим вопросом. Потому что…

Вдруг передо мной мелькнула еще одна картинка финала. Страшная. Она пронзила меня сверху донизу. Больно. Очень больно. Так больно, что я тут же ослеп. Тьма вошла в мои глаза и заполнила собой весь мир. Нет… Этого не может быть. Боже…

Внезапно зазвучали слова старого отшельника Мартина: «Береги свою девочку». Неужели он говорил об этом… Он предвидел? Мартин с особой тревогой произнес тогда эти слова. Я заметил. О чем еще он мог предупреждать, если это самое страшное? Не может быть… Не может быть!

Вскочив на ноги, я кинулся к выходу, но тут же упал, потому что стукнулся о преграду. Слепота закрыла передо мной пространство. Тьма не ушла из глаз. Вытянув руку, я ощупал стену и медленно поднялся. Так, спокойно, спокойно, не паниковать. Думай. Ищи альтернативу. Включай внутреннее зрение и иди по нему.

Пространство передо мной открылось, и я осторожно направился к выходу, затем поднялся по винтовой лестнице и вышел в левый корпус. Мне было очень тяжело. И сейчас меньше всего волновала слепота. Открывшееся событие чуть не лишило меня разума. Что же мне делать… Что?

Неожиданно за поворотом появились лаборанты, я еще не дошел до них и не хотел быть замеченным. Поэтому сотворил искажение в виде потухшего в лаборатории света, и работники отправились выяснять причину. Я вообще не хотел ни с кем встречаться и не хотел никого видеть, кроме одного человека. И был рад, что помещение для адептов оказалось пустым.

– Что с тобой случилось? – спросила Мия, когда увидела меня в комнате.

Через внутреннее зрение моя любимая выглядела иначе, она вся светилась, таким легким свечением, очень теплым и приятным. И от этого мне стало еще хуже. Шагнув за границу голограммы, я медленно опустился на край ее кровати, не в силах отвести взгляда от своего сокровища. Как она прекрасна. Сколько тепла исходит от этого человека. Даже страшное древнее зло, что заключено у нее внутри, не способно эту теплоту перекрыть.

– Мия… – начал я, оглядывая ее светлый образ, – мне не нужен мир без тебя.

– Что? Марк, твое состояние…

– Да. Мое состояние ужасное. Потому что только что я увидел финал. До этого мне хотелось поскорее бежать, уехать на Северную Точку, все завершить. Но теперь я не знаю, что делать. Это невозможно… Невозможно.

Мия вдруг изменила выражение лица на холодное и закрылась, опустив глаза на фигурку кролика в ладони. В ту же секунду я понял: она все знает. И всегда знала. Поэтому не позволяет никаких отношений, советует не привыкать к ней и ведет себя так отстраненно.

– Ты знала? – напряженно спросил я, вглядываясь в опущенное лицо. – Знала, что этим закончится?

Подняв голову, Мия направила на меня подавленный взгляд.

– Марк… Каждый из нас должен выполнить свою функцию. Это наша задача.

– Функцию⁈ – пораженно переспросил я. – Это не механический процесс, Мия! И мы не машины! Мы люди, живые люди с бьющимися сердцами и чувствами. Этим мы отличаемся от всего неживого.

– Ты прав. Этим мы отличаемся. Мы составляем весь мир, и я часть его. Бывают моменты, когда часть меняет целое. Это и есть такой момент. Он должен произойти.

Я не выдержал и схватил Мию за руку.

– Хочешь, покажу тебе другой момент? В то время, когда я войду во Врата и разверну особую воронку, притяжение утащит всех древних на адское дно Изнанки. Туда же унесет тебя, потому что ты держишь пленника добровольно, по договору. Когда все будет сделано, мне нужно успеть вернуться и запечатать переход. Это финал. И ты думаешь, я смогу жить дальше? Ходить по земле, по которой совсем недавно ходил с тобой? Вдыхать воздух, которым со мной дышала ты? Просыпаться каждое утро и знать, что в этом дне снова не будет тебя? И понимать, что тебя вообще не будет. Никогда.

Мия осторожно вытянула свою ладонь из моих сжавшихся пальцев и бесцветным голосом произнесла:

– Часть должна изменить целое.

Я потрясенно покачал головой:

– Тогда я отказываюсь быть частью этого целого.

– Марк, мы должны это сделать. Ты не можешь отказаться, мир больше нас. После нас будут рождаться, радоваться, строить и жить многие поколения. Будь тем, кто даст этому ход. Стань этой возможностью. Мы с тобой всего лишь миг в круге жизни. Кроме нас этого не сделает никто.

Неожиданно ко мне стало возвращаться зрение, но тут же острая нестерпимая боль проткнула самый центр груди, перекрывая дыхание. Я кинулся и сжал Мию в объятиях.

– Тогда я останусь с тобой. Буду там же. Там же, где ты. Я не смогу от тебя отказаться. Не смогу…

Тонкий аромат зеленого яблока коснулся моего раненного сердца, отчего боль расползлась по всему моему существу. Казалось, болит каждая клетка, так, что даже больно дышать. Я сжал хрупкое тело еще сильнее и прошептал:

– Пожалуйста… Пусть будет другой вариант… Пожалуйста…

Мия молчала. Она не оттолкнула меня, а просто замерла в моих руках. Я проклинал все: древних, людей, играющих с тьмой, ситуацию и саму жизнь. Отчаяние рвалось из меня желанием развернуть воронку и разрушить все вокруг. Но пока удавалось сдерживать ярость эмбриона, готового в любую секунду на неистовство.

– Марк, ты должен остаться, – произнесла наконец Мия. – Это твой долг. Перед целым миром. Никто кроме тебя не способен справиться с темными в подобной степени. Ты страж добра. Воин света. Ты лидер. И все, что я могу, это просить тебя исполнить свой долг до конца. Будь сильным. Будь сыном своего отца.

Медленно разжав объятия, я отстранился и посмотрел на светлое лицо любимой. Неужели это конец… Как я буду жить без этих глаз? Подарив жизнь всему миру, я лишу жизни себя. Потому что в ней моя жизнь, в этой светлой девочке, а она уйдет, ее не станет. Она исчезнет. Разве это справедливо?

– Одно мгновение способно сделать человека несчастным, – тихо отозвался я. – И только что я познал это мгновение.

Мое отчаяние росло с огромной прогрессией, и почти не осталось сил, чтобы сдержать его. Я провел рукой по светлым локонам, задержав взгляд на яркой синеве глаз, которые так любил, и поспешно покинул помещение. Куда угодно, только подальше. Подальше от боли, от того, что разрушает раненное сердце, подальше от всего и от себя…

Ветки хлестали по моему лицу, а ледяной воздух врывался в раскаленные болью легкие, но мне было все равно. Я хотел исчезнуть. В эту же секунду исчезнуть, раствориться. Чтобы не знать о том, что должен сделать. Чтобы не помнить о часе своей смерти.

Споткнувшись на скользких камнях, я огляделся. Каменистый берег у маяка, как далеко меня занесло. Это и к лучшему. К лучшему… Потому что я больше не могу. Не могу больше сдерживаться…

Рванув воронку, я разжал невидимую руку и отпустил эмбрион. Рывок бешеной энергии тут же взметнул кольца центрифуги высоко в небо и закрутил спираль. Скорость вращения была огромной, она поднимала большие валуны на берегу и уводила их в мелькающие кольца моей воронки. Оставив эту ужасающую карусель вращаться дальше, я протянул невидимую руку к кромке воды и поднял обширный водяной пласт, взбив его как простыню и притянув к себе. Вода вошла в мелькающую полосу спирали вслед за камнями, создавая гигантский смерч, внутри которого стоял я. Мне было плохо. Очень плохо. Невыносимо. И я закричал, отдавая всю свою боль и энергию этому выбросу. Мой крик был такой силы, что когда выдох закончился, я резко свернул воронку и, шагнув вперед, схватился за центр груди и упал лицом на камни. Удушье накрыло меня, сжав грудную клетку, словно пористую поролоновую губку. Как невыносимо… Столько боли в одно мгновение… Меня совсем не осталось. Совсем… Совсем…

Сколько мне пришлось пролежать на камнях у маяка, не знаю. Холодные капли дождя стали стекать по моему лицу, словно напоминая, что все еще впереди. Самое трудное. Его еще предстоит пережить. Если это можно назвать таким словом. Для меня жизнь закончилась. Я просто выполню свою функцию. Нажму на кнопку последний раз. И все. Вряд ли я смогу шагнуть обратно. Запечатаю себя там. Мне незачем возвращаться, потому что мое сокровище тоже не вернется. И у меня не хватит сил.

С трудом поднявшись, я поплелся в сторону института. Ватные ноги не слушались, часто спотыкались о камни и путались в мокрой кудрявой траве. Казалось, это сон. Такое бывало в моей жизни, когда происходит что-то, что не укладывается в голове, а потом ты просыпаешься, просто открываешь глаза и идешь кипятить воду для чая. И сейчас это точно сон, потому что такие чудовищные обстоятельства не могут происходить в реальной жизни.

– Марк Константинович! – раздался вдруг голос, и я увидел Федора, с которым мы столкнулись на входе в левый корпус. Мужчина протягивал мне папку, особо указывая глазами на листочек сверху. – Вы должны посмотреть отчеты.

Я приподнял край сложенного листа и увидел на нем одно слово: «срочно». Пришлось взять себя в руки.

– Хорошо, пройдем в кабинет, посмотрю все отчеты.

Как только мы вошли в безопасное место, я растянул защитный купол и накрыл им нас.

– Что случилось? Можешь говорить, мы защищены.

Мужчина огляделся и, пригнувшись ближе, прошептал:

– Димитрова Януша поставили в расход.

– Что? Поясни, мне еще не все понятно в вашей работе.

– Его поставили на модификацию, а после – утилизацию. Первое это работа с мозгом, пробы, опытные вариации. Другими словами испытания и наблюдение. Все то, что делали с синими до того, как они такими стали. Все это перенес и покойный Френк.

Я напряженно сглотнул.

– А второе?

– Это дорога на маяк после испытаний. Скорее всего, в мешке на тележке. В виде органических отходов.

Передо мной мелькнула ранее виденная картинка мешков, пропитанных кровью, с останками кусков сырого мяса и волос.

– Когда?

– В плане поставили на завтра. Я не стал делать инъекцию сегодня, поэтому он должен прийти в себя. Вечернюю систему тоже не поставлю, заменю ее на физраствор и подготовительный укол введу в марлю. В этом случае вы должны забрать Януша, иначе Валентин Дмитриевич заметит подмену. Тогда накажут всех, а меня вряд ли минует смерть. Мое последнее предупреждение было, когда вы бежали на Северную Точку. Поэтому если вы готовы…

– Да, Федор, понял тебя. Я готов. Время настало. Ты очень помогаешь, спасибо. Но тебе ведь угрожает наказание. Зачем ты это делаешь?

Мужчина печально вздохнул и оглядел мое лицо.

– Кто-то должен стать отправной точкой. Ни одна война не обходится без жертв. Я анализировал все, что происходит и понял – нас ждет страшное существование во главе с вашим братом. Приближается то, что изменит мир. А вы способны этому помешать. Даже если я сейчас сохраню себе жизнь, какой в этом толк. У нас нет будущего. И у наших близких тоже. Поэтому делайте то, что должны.

Слова Федора встряхнули меня. Ведь он прав: жертвы на войне неизбежны. Если этот человек берет на себя такую ношу, я просто обязан использовать свои возможности и силы для победы. Мое рождение уже предопределило цель жизни. И то, что Валентин собрал обратников вместе, нам только в помощь. Мы должны исполнить свое предназначение и спасти мир. Как бы глобально это не звучало.

– Ты прав, мы должны сделать все, что от нас зависит. Я не забуду твоего участия, и мир не забудет. Тогда нужно приступать немедленно. Когда можно забрать Януша?

– Через час он должен отойти. Может быть, через полтора, зависит от реакции организма.

Когда Федор ушел, мне стало не по себе. Холодный питон, извиваясь, поднялся по моей спине и свернулся вокруг горла. Вот и все. Это начало конца. Больше ждать нельзя, теперь время действовать.

Собрав ребят, я пояснил ситуацию.

– Друзья, побег должен состояться сегодня ночью. Это крайний срок, иначе, мы потеряем одного из нас, а это грозит обнулением плана.

Серафим покачал головой:

– Согласен. Яна мы выдернем, а что делать с его сестрой? Кажется, там все серьезно.

– Ушам не верю, – возмутилась Эвелин, – так просто можно стать подопытным в лаборатории… Какой-то расходный материал. Вот так нас ценят.

Большие глаза Николь с тревогой устремились на меня.

– Марк, а если в круге будет отсутствовать один, это значит, мы проиграли?

– Мы вытащим Яна, не переживай.

– Я про Стефанию, – отозвалась Николь. – Она совершенно погружена в чувства к Томасу. Мне слышно, о чем они говорят, думаю, ее сложно будет убедить бежать с нами.

– Придется убедить, – я вздохнул и нахмурился, – любыми способами. Сейчас решаются судьбы многих. И именно сейчас наш союз должен исполнить предназначение. Собирайте все силы. Потому что счетчик включился.

Честно сказать, я не знал, что делать со Стефанией. И, предвидя ее упрямство, не предполагал, чем и как можно изменить намерения, которым способствовал хитрый тринадцатый. Это должно быть что-то из ряда вон выходящее. Нужен сильный довод.

Мои размышления прервало волнение, оно потянулось от моего брата, вернее, от каких-то его действий. Нужно срочно идти к нему, я чувствовал, поэтому тут же отправился по внутреннему сигналу.

Валентин находился в своем кабинете. Увидев меня, он улыбнулся и указал рукой вглубь комнаты:

– Марк, дорогой, проходи. Всегда рад.

Я чувствовал, что он куда-то собрался, и именно это принесло мне волнение, но принял жест гостеприимства, вошел и присел на диван.

– Что у тебя с лицом? – поинтересовался родственник, опускаясь в кресло напротив. – Синяки? Не думаю, что кто-то осмелился бы посягнуть на твою неприкосновенность. Твое развлечение у маяка имеет к этому отношение?

Он знает. Знает о моей слабости. И видел мою воронку отчаяния. Только что именно ему известно? Нужно продолжать вести себя соответствующе коронованному. Не поддаваться. Не расслаблять игру.

– Да так, увлекся, – холодно усмехнулся я. – Хочется оторваться по полной, но негде. Правый корпус до сих пор ремонтируют.

Темный взгляд окутал меня пеленой, в которой четко ощутилась проверка, но я лишь уплотнил защитный купол, продолжая держать лицо.

– Потерпи, брат, – наконец отозвался Валентин, уводя пелену. – Скоро все изменится, и у твоих ног ляжет весь мир. Ты будешь властен развлекаться где угодно и с кем угодно.

Я перевел взгляд в окно и с довольной задумчивостью произнес:

– Вот тогда мои силы покажут себя. Наступит мое время.

– Так и есть, мой дорогой брат. Так и есть. Все ближе, чем ты можешь себе представить. Хочется поторопить спящий сосуд, я как раз собирался наведаться к ней. Перед твоим приходом.

Нет! Только не сейчас. Мое ощущение тревоги не обмануло: я предугадал ход. В эту секунду скачок волнения мог бы меня выдать, но он остался под куполом, что меня весьма обрадовало.

Спокойно, Марк. Держи себя, не позволяй все испортить перед финальным рывком.

– Жаль. Хотел поговорить с тобой, – пришлось равнодушно пояснить надуманную причину моего появления. Но как же я боялся, что человек напротив выберет свое желание.

– Это так редко случается, – счастливо протянул родственник и откинулся на спинку. – Мой брат в приоритете. Все дела подождут.

Медленный выдох. Пока все по плану. Держать равновесие эмоций – важно для нежелательных выбросов.

– Расскажи о нашем будущем, – попросил я. – Какую роль играет каждый из нас? Какая роль у меня? Посвяти меня в свои планы. Еще никогда мы не говорили об этом. А время подходит, и я хочу знать, что на меня возлагается. Давай помечтаем.

Валентин с вниманием выслушал и самодовольно закинул ногу на ногу.

– Это не мечты, брат. Это реальность. И до нее лишь шаг. Почему я так жду пробуждения сосуда, потому что тот, кто занимает его сейчас, может нам навредить. Ты освободишь сосуд и заключишь нашего врага в нижнем мире. Для полного открытия Главных Врат нужен ритуал соединения наших сил. Ты, мать будущих сосудов и я – образуем Кольцо Власти. Для этого нужен очищенный главный сосуд.

Он даже не называет ее по имени… Она для него лишь средство. Вещь. Как же я ненавижу тебя, брат…

– Далее, мы проводим ритуал и принимаемся за дело. Наши братья будут переходить в этот мир через все возможные врата, которые обновятся в момент ритуала. Они выберут себе сосуды по желанию и поработят их. Твое задание – регулировать процесс изъятия и поступления душ для Матери на Северную Точку. Ты будешь контролировать системы сбора и влияния на людей. А я начну подготовку серой массы к новой жизни и к беспрекословному подчинению. Это большая политика, Марк. Под моим влиянием они изменятся. Не все, останется несчастная кучка, которую будут отлавливать адепты. В итоге на земле не останется никого, кто мог бы поднять на нас глаза без нашего одобрения. Это касается пустой серой массы. А та часть, которую займут пришедшие братья, будет с нами. Как сейчас основные тринадцать.

Медленно выдохнув, я незаметно сжал кулаки и спросил:

– А кого будет производить главный сосуд?

Валентин мечтательно качнул головой:

– Мать сосудов начнет рождать от меня оболочки для особых братьев. Это будет многоплодие. Каждый раз естественным способом. Я разработал специальный метод, который использую на ней. Братья войдут в свои дома на стадии внутриутробного развития, чтобы родиться и вырасти в телах для полноценного правления. Наше царство должно умножаться.

Что⁈ Это же сумасшествие… Он хочет оплодотворять эту хрупкую девочку своим древним многоплодием, чтобы темные внедрялись в эмбрионы внутриутробно. Мое сокровище с большим животом полным демонов… Даже думать об этом невыносимо. Это ад на земле. Ад в моей любимой. Ад в душах людей. Нет… Нет, не может этого быть. Так просто не бывает. Это сон. Сон. Сон…

Скрипнув зубами, я что было силы сдавил дернувшийся эмбрион. Нельзя. Сейчас нельзя совершать ошибок. Смотри ему в глаза. Без опаски, свободно. Смотри. Покажи, что ты с ним одной крови. Ты сможешь.

В этот момент в дверь постучали, и вошедший лаборант позвал нас на проблемного донора. Я с облегчением отправился за главой тринадцати, потому что ситуация сменила картинку. Иначе далее могло последовать желание моего брата спуститься в шестой отсек, а я бы не сдержался, и все. Все планы на хорошее будущее были бы раздавлены носком начищенных дорогих туфлей.

В лаборатории я выполнял все, что от меня требовалось, держал лицо и всячески показывал единение с братом. Но в моем сердце происходило что-то сумасшедшее, на грани выдержки, потому что сегодня все изменится, сегодня мы сделаем решающий шаг. Совсем скоро наш союз начнет менять историю. И дороги назад уже не будет.

Но что бы ни происходило, я не переставал думать о Мие. И когда во время ужина Валентин уехал к причалу на встречу груза с оборудованием, я отправился в комнату ребят, прихватив порцию вегетарианской еды.

Мия была напряжена, она сидела на кровати с поджатыми ногами и монотонно крутила фигурку кролика, все время глядя на него. Это соединяло ее с памятью о жертве матери. Так она удерживала свое внимание от захвата пленника, который мог сделать это в любую минуту. И так она живет уже много лет.

– Принес тебе поесть, – сказал я, опустив коробку на тумбочку. – Обязательно подкрепись, через несколько часов выдвигаемся.

Мия махнула головой, продолжая наблюдать за фигуркой в пальцах. А я не мог оторвать взгляд. Это мое сокровище. Но мне нельзя его обнять, сказать слова любви и остаться рядом. Как чудовищно. Как жестоко. Когтистая рука нырнула в мою грудь и обхватила сердце, резко сдавив его, с наслаждением садиста втыкая когти в ноющую мякоть раны. Больно. Это слишком больно.

Уйти? Чтобы не привыкать. Чтобы не рвать свое сердце. И не причинять боль ей. Или остаться? Вопреки всему. Вопреки запрету. Но это значит, снова причинять ей боль.

Так хочется все закончить. Шагнуть в Главные Врата и завершить свою миссию. Чтобы изменить то, что невозможно изменить сейчас. Чтобы не помнить, что когда-то была она. Эта светлая теплая девочка, красивая, сильная и такая хрупкая. Чтобы забыть себя и свои чувства. Забыть, что когда-то была жизнь.

Не выдержав, я шагнул под купол и опустился на кровать. Некоторое время молчал, просто смотрел на светлые локоны и наслаждался тонким ароматом зеленого яблока. Украсть немного счастливых минут. Рядом с ней. Так близко.

– Послушай, Мия… Пока есть время, давай изменим эту ситуацию. Это же нелепо, жестоко и…

Мия вдруг подняла глаза, в которых я едва не оставил свой разум, и прошептала:

– Не мучай меня, Марк. Пожалуйста, оставь. Мне очень тяжело.

– Но так нельзя. Нельзя… Я очень люблю тебя, и это изменило весь мой мир. Что мне с этим делать?

– Прости. Однажды я тоже изменила свой мир. Это был добровольный выбор, но пожизненный. Там, где живет тьма, не живет любовь. А мой пленник есть тьма. И как только рядом появляется любовь, тьма бунтует и ведет себя непредсказуемо. Он не должен больше коснуться кого-либо, это очень страшное касание. Пусть с ним буду только я. Иначе не получится. Здесь не может быть любви, потому что во тьме она не живет.

Я растерянно оглядел бледное лицо.

– Но там, где живет любовь – нет тьмы. Мы могли бы…

– Марк… – Мия остановила меня. – Прости.

Нет… Это пропасть. Глубокая, черная, пустая. В которую мне придется упасть. Она уже затягивает меня, и сил на сопротивление не принимает.

Опустив голову, я закрыл глаза. Все. Это все. Но как с этим смириться?

– Я не останусь без тебя, Мия. Не смогу. У меня просто не хватит сил. Я сделаю, что должен, но это все.

За дверью послышались голоса ребят, ужин закончился, и скоро в комнате появился Серафим, а за ним остальные.

– Марк, ты здесь? – шепнул Леон, глядя в наш угол.

Пришлось выйти в зону видимости, нужно взять себя в руки и начать подготовку.

Начальный план состоял из освобождения Яна и убеждения его сестры. Это необходимо сделать до наступления ночи. Затем маршрут побега с острова на материк, а оттуда на остров Исландию. Далее дорога на Северную Точку и мой финальный аккорд.

Разобрав с ребятами примерный план, я ушел в лабораторию, потому что Валентин возвратился, и нужно было, чтобы он застал меня за работой.

Чем больше приближалась ночь, тем сильнее меня охватывало волнение. Я не мог успокоиться, как ни старался, и хорошо, что защитный купол работал постоянно, иначе мой гениальный брат считал бы меня за секунду.

Я просил небеса только об одном: чтобы Валентин не захотел спуститься в шестой отсек. Это перечеркнет все. И я не смогу остановиться. План будет разрушен, смерть придет ко всем несогласным, а будущее ждет страшное испытание. Поэтому я старался находиться рядом со своим родственником, занимая его фальшивым вниманием и интересом.

Ночью Валентин собирался монтировать и пробовать в тестовом режиме доставленное оборудование. Для этой работы он дал занятым в новом процессе лаборантам предварительный трехчасовой отдых. Это касалось меня и Леона. И это решило выбор начала побега.

У нас было время с полуночи до трех часов. Я сделал вид, что пошел отдыхать, но на самом деле ждал подходящего момента и безотрывно следил внутренним зрением за братом. Волнение зашкаливало, сердце усиленно качало кровь и било по грудной кости. Я переживал. Так сильно – еще ни разу. Сейчас предстояло сделать столько разных шагов и ни в одном из них нельзя промахнуться. А главное, каждый шаг должен быть на один впереди шага моего брата. Это особенно важно. Мой шаг первый. Только это даст преимущество, потому что способности главы тринадцати непредсказуемы.

А еще я смертельно страдал от осознания, что совсем скоро лишусь моего сокровища. Сейчас она там, в помещении для адептов. Сидит с поджатыми ногами и переворачивает бронзового кролика в тонких пальцах. Пусть не рядом. В другой стороне института. Но я знаю, что она здесь. Живая. Моя. Любимая. А чуть позже я лишусь ее. Как и своей жизни. И быть может, своего разума. Там, где обитает Мать темных, в разуме остаться сложно. Меня затянет в лимб беспамятства, где пусто и холодно. И я останусь без своего теплого солнышка.

Как же больно об этом думать… Больно. Невыносимо. Тяжело.

Что-то упало на пол, и я очнулся. Пульт от управления портьерами, который оказался в моих руках. Вернув его на стол, я поднялся с пониманием: время настало.

Чтобы освободить Яна, мы с мужской частью союза отправились в нужный зал лаборатории. Наш друг лежал с закрытыми глазами, закованный по рукам и ногам. С помощью внутренней силы я деактивировал наручники и склонился над ним.

– Ян! Слышишь меня?

– Его точно не кололи? – нахмурился Серафим, разглядывая мертвенно бледное лицо нашего бунтаря.

– Если все по плану, в нем нет психотропных препаратов, – ответил я и снова позвал: – Ян, ты слышишь? Ну, давай, у нас для тебя новости. Просыпайся, ты нужен нам.

В этот момент расслабленные веки поднялись, и Януш посмотрел на меня.

– Черт возьми, братан… Как же я задолбался наблюдать счастливое лицо твоего родственника.

– Слава Богу! – облегченно вздохнул Серафим, похлопав Яна по плечу. – Я уж подумал, дело плохо.

– Нихрена не угадал, – слабо усмехнулся наш бунтарь. – Помогите встать на ноги, а то ощущение возврата из космоса. Не чувствую гравитации.

Пытаясь помочь Яну слезть, я понял, что он очень слаб и дезориентирован, о чем и сказал Леону.

– Сейчас принесу кое-что, ему поможет, – отозвался тот. – Надеюсь, мне удастся это достать.

Пока мы ждали, я рассказал Яну о планах и о том, что придется каким-то образом возвращать его сестру.

– Вот чертовка, – с отчаянием бросил он. – Кто бы мог подумать, что моя кровь выберет паршивого демона. Отец высек бы ее так, что забыла бы даже имя этого засранца.