Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

Глава 14

Я находился в какой-то темноте, а непонятный голос беспрерывно бубнил одну и туже фразу:

– Тебе нужно попасть к египетским пирамидам. Тебе нужно попасть…

Мысли были вязкими, как будто кисель, тем не менее, одну из них я смог вычленить:

– Только пирамид мне для полного счастья не хватает.

А голос все не унимался, продолжая талдычить одно и тоже.

Очнулся я рывком. Нахожусь в темноте и слушаю надоевший голос, а через мгновение открываю глаза и ловлю чувство «дежавю». Рядом с постелью, на которой лежу, стоит стул. На нём спит, усевшись боком и облокотившись на спинку, Елена прекрасная. Реально прекрасная, и во сне тоже. Залюбовавшись, я даже про пересохшее горло на секунду позабыл. Но, если с горлом хоть и неприятно, но перетерпеть можно, то вот мочевой пузырь терпеть не хотел. Поэтому, я решил позвать спящую красавицу и прошептал-прохрипел:

– Елена, если для того, чтобы тебя разбудить, надо дотянуться и поцеловать, то у меня сил не хватит.

Она мгновенно проснулась, сначала непонимающе на меня посмотрела, а потом взвизгнула и исчезла не хуже, чем это когда-то делала Элиза.

Минуты не прошло, как в каюте (а я уже рассмотрел, где нахожусь) стало тесно. Возглавил это столпотворение сухонький старичок с суровым взглядом. Он заскочил в каюту хоть и не первым, но как-то умудрился просочится ближе всех к кровати, и наклонившись, на французском языке спросил:

– Как ваше самочувствие?

После этого наклонил к самому лицу ухо, поросшее волосами. Этот факт я отметил мимоходом, сам же прошептал:

– Пить хочу и в туалет.

Тот выпрямился, хмыкнул, и повернувшись, начал разгонять толпу, при этом раздавая распоряжения о том, кому и что принести. Его приказы народ выполнял беспрекословно. Уже через пару минут меня напоили. Правда, когда засовывали под задницу знакомую конструкцию, я потерял сознание. Поэтому, не знаю, чем закончились дела с туалетом. Хотя, почему не знаю? Благополучно закончились. Когда я очнулся в очередной раз, никаких позывов организма не было.

Сто процентов, что все происходит точно так же, как и при прошлом ранении. Рядом с кроватью в этот раз дрых один из бойцов, который посапывал также, как и Пётр. И очнулся он точно также. Понесся за водой с ещё закрытыми глазами.

В этот раз в сознании удалось побыть подольше. Поэтому выяснил, что мы уже в сутках пути от Амстердама. Кораблик, на котором плыли, оказался довольно ходким. Без сознания, я по сути, был всего четыре дня. Прогресс, однако. Привыкаю, наверное, к ранениям. Шучу, конечно. В этот раз пуля попала практически в тоже место, но под другим углом и не навылет. Дедок, которого я видел при прошлом пробуждении, оказался врачом. Его бойцы выдернули из Выборга, в который пришлось заходить из-за моего ранения. Там вообще все интересно получилось. Капитана чуть ли не под дулом револьвера заставили делать то, что говорили. Надо будет отблагодарить его деньгами. Всё-таки, он смог убежать от высланных на перехват военных кораблей, да ещё и два раза подряд.

Так вот, старого врача, можно сказать, не спрашивая, выдернули на борт корабля, и пообещав золотые горы, заставили делать операцию. Пулю старик достал вместе с кусочками раздробленной кости, но вот гарантий не давал никаких. Тем более, глядя на моё стремительно худеющее тело, вообще не понимал, что происходит.

По словам врача, то, что я пришёл в себя, уже чудо. Слишком уж рана в этот раз оказалась поганая. Он до сих пор не уверен, что я смогу выкарабкаться.

Пока я был при памяти, поставил своим людям конкретную задачу. По прибытии в Амстердам надо рассчитаться с капитаном корабля так, чтобы он остался доволен. Можно попробовать нанять его для плавания в Египет. Почему-то мне совсем не хотелось игнорировать бубнеж, который прозвучал у меня в голове во время беспамятства. Зачем-то мне нужно попасть к этим пирамидам. Догадываюсь, что это проделки хрени неведомой, которая все никак не наберёт ста процентов, чтобы я мог понять, что это вообще такое. Но, раз ей нужно к пирамидам, значит, надо плыть. Может быть, от этого будет зависеть моя жизнь. Ещё попросил моих людей в Амстердаме пригласить наставников на корабль и обязательно дождаться моего прихода в себя. Мне с ними надо обязательно поговорить. Надеюсь, что они ещё не умотали в Америку. Нужно, всё-таки, решать проблему банкиров. Начинать с отметившихся в охоте на прадеда, и не дожидаясь реакции остальных, продолжить отрабатывать их по списку. Благо, все они нам известны. Остаётся вопрос времени, когда мы сможем прополоть эту грядку.

К счастью, когда мы прибыли в нужный порт, я находился в сознании и даже смог дождаться появления наставников. Долго поговорить с ними не получилось, я начал вырубаться, но задачи поставить успел. Попросил их сделать так, чтобы я больше никогда в жизни не слышал фамилии Ротшильды, Майеры и Морганы. Вырезать на фиг всех, под корень, чтобы и памяти не осталось.

В этот раз вместе с наставниками примчался и Илья Александрович, которого в прошлое моё пребывание здесь не было. С ним, к сожалению, я поговорить не успел. Единственное, о чём попросил – продолжить заниматься снабжением школы. Придётся ей задержаться в этом городе, слишком много дел здесь появилось, не до переезда.

С капитаном парохода мои люди договориться не смогли. Его отблагодарили так, что он остался доволен. Провели переговоры с владельцем корабля при помощи телеграфа и выкупили судно. Команде просто подняли жалование в два раза и наняли нового капитана. Всё это было сделано для того, чтобы избежать транспортировки моей тушки. Доктор категорически не рекомендовал этого делать.

Сам переход к Египту помню урывками. Слишком уж тяжело сказалось на мне ранение в этот раз. В Каире возникла проблема с моей транспортировкой. Врач, буквально, на дыбы встал, запрещая меня трогать. После долгих споров решение всё-таки нашли. Заказали у местных мастеров подобие носилок, и чтобы не растрясти, бойцы всю дорогу, обливаясь потом, тащили меня на руках. Возле пирамиды Хеопса я на несколько минут пришёл в себя и успел сказать, что мне нужно попасть внутрь. Просто рядом с этим сооружением ничего не изменилось, а у меня была надежда на появление знакомого голоса.

В следующий раз пришёл в себя от этого знакомого голоса. Он уведомил, что загрузка достигла семидесяти трех процентов. Сразу де мелькнула мысль:

– Ничего себе разница! В храме были доли процентов, а здесь сразу в дамки. Вслед за первой пришла вторая:

– Нельзя мне больше посещать пирамиды. Не знаю, что произойдет при достижении ста процентов, но рисковать не хочу. Слишком много дел у меня ещё здесь не сделано. Вдруг я с ума сойду после полной загрузки неведомой хрени?

Размышляя подобным образом, я обратил внимание на грудь, зачесавшуюся со страшной силой. Нет, я не стал в одночасье здоровым, но облегчение пришло. И это непреложный факт. Бойцам, находящимся рядом, я приказал возвращаться в город, арендовать какой-нибудь особняк поприличнее и тащить меня туда. Поживём какое-то время здесь, может, быстрее пойду на поправку. Я теперь почему-то перестал сомневаться, что смогу выкарабкаться в очередной раз. Не могу знать, как влияет на меня непонятная фигня, но помогает в выздоровлении, это точно.

Интерлюдия

– Скажи мне, Александр, зачем ты затеял этот арест? Тебе, правда, проблем мало, что ты решил их умножить? Я ведь тебе доложил о состоявшемся разговоре. Парень, реально, хотел помочь своей стране. А сейчас что? Кому он помогать будет? Ведь он не успокоится, ты это не хуже меня знаешь. – Высказался и засыпал вопросами императора великий князь Константин.

Только глухой не услышал бы раздражения в его голосе. И мало, кто мог позволить себе говорить подобным тоном с государем, да ещё в присутствии свидетелей. Пусть ими были родные братья, но все-же.

– Я же тебе уже объяснял. Банкиры выдвинули условием получения кредитов смерть его и прадеда. Ты же знаешь, как нам сейчас приходится жить с денежным дефицитом. – Не менее раздраженным тоном ответил император.

Князь ехидно улыбнулся и спросил:

– И что, дали тебе хоть тридцать серебренников?

– Ну ты палку-то не перегибай, – грозно нахмурившись, ответил царь.

– А её сложно перегнуть. Ведь итоги всего произошедшего говорят сами за себя. Прадеда парня у тебя убить получилось, наверное. Трупа его так и не нашли, несмотря на то, что основательно перерыли все пепелище, оставшееся на месте его особняка. Поэтому – не факт. Парень остался жив, это точно. Мне донесли добрые люди. Мало того, что во время этого безумия погибло огромное количество верных людей, так мы ещё плюсом ко всему обзавелись, как минимум, одним мстителем, а может и двумя. Ведь мёртвым старика никто не видел. Если ты думаешь, что это мелочи, то я тебе советую почитать газеты. Времени прошло всего ничего, а твоих подельников и их семей уже нет в живых. Тебя не пугает та скорость, с которой эта месть свершилось?

– Не надо меня пугать. Ещё не хватало всяких шавок бояться, – тут же вскипел император, нервно опорожнив стакан с водой.

В разговор вмешался один из присутствующих здесь братьев. Великий князь Михаил задумчивым тоном произнес:

– Хватит вам ссориться и обвинениями сыпать. Что произошло, то произошло. Сейчас надо думать над тем, как будем выкручиваться из этого положения. Если с недостатком денег выкручиваться нам не впервой, то с местью не все так просто. Я бы не стал относиться к этому наплевательски. Насколько я узнал, парень сейчас уже далеко не шавка. Не удивлюсь, если выяснится, что у него ресурсов появилось больше, чем есть у нас. Кто-то же прибрал к рукам активы вымерших банкиров? Вдруг – это он. Ведь до сих пор не выяснили, кому теперь принадлежит все их хозяйство. Вдруг, парень подсуетился и нам теперь придётся противостоять половине мира? Сами знаете, как деньги решают всё.

Высказавшись, он встал и направился к столику, расположенном в углу кабинета. На нём стояла открытая бутылка коньяка и тарелка с тонко нарезанным лимоном. Не торопясь, он наполнил бокал, немного выпил и произнес:

– Плохо все. Надо думать, как будем жить дальше.

После этих слов кабинет надолго погрузился в тишину. Все присутствующие размышляли, время от времени переглядываясь друг с другом.

В итоге, первым не выдержал князь Константин:

– Если прадед погиб, тут подарком корабля не отделаешься.

– Ты окупаться собрался? – Гневным голосом спросил император.

– Я бы и рад, только, боюсь, не получится. Здесь надо придумать что-то другое, – ответил Константин.

– Отправить людей, пусть доделают начатое, всего-то делов, – парировал император.

– Ты уже один раз отправил, и что? – Спросил князь и сам же ответил:

– Полторы сотни верных людей коту под хвост. И это при том, что в сгоревшем особняке нашли останки трех человек. Сколько нужно отправить за границу и где их взять?

На этот вопрос ответа не нашлось, как и на множество других. До конца этого импровизированного совещания братья, собравшиеся здесь, так и не определились с дальнейшим действиями. Ситуация, что называется, осталась в подвешенном состоянии.

Конец интерлюдии.

В особняке на окраине Каира мы прожили месяц. Старик-врач сам себе не верил, глядя на моё стремительно выздоровление. Уже через две недели я смог самостоятельно сесть, а спустя месяц пытаюсь встать на ноги. Чувствую, что пора, только непонятный подспудный страх мешает. Помню, как это было в прошлый раз, вот и боюсь. С трудом пересилил себя и поднялся на ноги, ожидая укола в районе раны. Его не последовало. Единственное, голова немного закружилась, а так вроде обошлось. Слабость, конечно, чувствовалась. Но не сказать, что сильная. Поэтому, я рискнул сделать несколько шагов. Сразу же сильно бросило в пот, резко навалилось усталость. Других препятствий к передвижению я не обнаружил. Значит, только время нужно и немножко усилий, чтобы снова крепко встать на ноги. В любом случае, пора прекращать затянувшийся отпуск и возвращаться в гущу событий.

По сведениям, доходящим до нас, война в Европе и не думала прекращаться и только набирала обороты. На стороне Пруссии неожиданно оказалась Турция, или как её сейчас называют, Османская империя. Она неожиданно для всех напала на Австро – Венгрию и довольно успешно потихоньку отжимала территории. Пруссии, соответственно, стало чуть легче, но ненамного. Россия пока в войну не вступила, но все к тому шло. По крайней мере, газеты писали о передислокации большого количества войск в Бессарабию. Что касается моих дел, и действий моих людей, тут для меня тёмный лес. Иван Сергеевич, командовавший здесь моими людьми здесь, присоединившийся к нам в Амстердаме, решил не ставить в известность кого бы то ни было о нашем местопребывании. По его словам, не нужно нам здесь каких-либо волнений. Вот выздоровею, тогда все и узнаем. Логика в его словах была, но ведь любопытство мучает не по-детски. Интересно, как все складывается в противостоянии с банкирами. Да и причину моего преследования в России хотелось бы узнать. Тем более, судя по стрельбе на поражение, не очень-то и хотели меня захватить. Скорее, старались уничтожить.

За этот месяц из-за скуки и отсутствия какой-либо альтернативы в развлечениях, мы очень много общались с Еленой прекрасной. Иначе я её не называл. Поневоле пришлось рассказывать друг другу о себе, своих мыслях и чаяниях. Это, в свою очередь, не могло не способствовать сближению. Как-то само собой дело дошло сначала до робких поцелуйчиков, типа, вместо пожеланий доброй ночи, а потом в какой-то момент и до сумасшествия, в прямом смысле этого слова. Когда это совершенство оказалось в моих руках, крышу снесло напрочь, и не только у меня. Больше всего изумило то, что эта, по её словам, вдова, оказалась девственницей. Я в первый момент реально растерялся, но в грязь лицом не ударил. Да и не смог бы, при всем желании. Одно её присутствие рядом действовало на организм, как вагон виагры, принятый одномоментно.

Все стало ясно после её рассказа о супруге, вернее, его отсутствии. Её отдали замуж, по велению царя, за дряхлого, но достаточно богатого старика. На самом деле, ей была уготована совсем другая судьба. Будучи в свите малолетней княжны, она не могла не попасться на глаза государю. А когда попалась, тот и воспылал, так сказать, страстью. Быть бы ей любовницей царя, не появись я так вовремя в России, и не поведи себя таким наглым образом. Сейчас она со смехом все это вспоминала. А тогда ей было совсем не весело. Ладно бы, нравился ей этот правитель, так ведь нет, совсем наоборот. Наверное, поэтому и согласилась бежать, по сути, с первым встречным. Главное, это сокровище моё, остальное не важно. У неё, как и у Элизы, очень лёгкий характер. Даст бог, найдут общий язык. Если так и будет, я, наверное, стану самым счастливым человеком на свете.

Собираться долго не пришлось. Да и транспорт искать не нужно, пароход ведь никуда не делся. Никому даже в голову не пришло, как-то его задействовать. Команде на простой вообще плевать, им заработная плата капает, и ладно. Поэтому, сразу после принятия решения об отплытии суетиться не пришлось. Спокойно погрузились и отправились в Европу. Нужно узнавать последние новости, вникать в дела и только потом отправляться на другой континент. Переход до Амстердама выдался лёгким и приятным во всех отношениях. Я, можно сказать, наслаждался последними днями отдыха. Пусть и не в полной мере из-за ранения, но от всей души. В Амстердаме, с моей лёгкой руки, месторасположение школы бойцы начали называть базой. На ней было практически пусто. В общей сложности, здесь осталось три наставника и десяток бойцов. Все остальные находились в разных странах Европы, продолжая охоту на банкиров. Когда пообщался с наставниками и узнал все новости, только зубами заскрежетал от злости.

Оказывается, в тот день, когда меня ранили, на особняк прадеда напали неизвестные люди. Притом, этих нападающих было какое-то запредельное количество. По слухам, более трех сотен человек. Выжил ли прадед и что стало с бойцами, находящимися там, неизвестно. Но особняк сгорел дотла. Я сам себе дал слово, что, если прадед погиб, семейству Романовых – трандец. Вырежу до ноги. И в этот раз мне пофиг, изменится ли история, и что станется со страной. Не прощу, и точка.

Новости по уже угробленными банкирам порадовали и напряги одновременно. Порадовали тем, что мой приказ выполнен в полном объёме, и я больше не услышу о фамилиях, ставших ненавистными. Напрягли потому, что мои люди слегка увлеклись. Они не только уничтожили врагов, но и прибрали к рукам их имущество. Сколько и чего, пока не знаю. Но, думаю, что не мало. Если только для охраны нажитого понадобились практически все бойцы нашей школы. Сейчас там рулит финансист, а в помощниках у него Илья Александрович.

На удивление, другие банкиры из имеющегося списка заговорщиков никаких ответных мер на геноцид, устроенный, не предпринимали. Более того, наставники сказали, что по этому поводу у моего финансиста есть информация. Что там за сведения, они не знают. Но он точно встречался с какой-то делегацией, прибывшей к нему от банкиров. Ладно, это неважно. Со временем узнаем, что там и как. Сейчас важно выяснить хоть что-то о судьбе прадеда. Для этого решил отправить в Россию пятёрку контрразведчиков. Пусть там на месте поищут да поспрашивают. Может, что-нибудь и прояснится. Плохо то, что из Америки до сих пор нет никаких сведений, и неизвестно, как там дела у жены и у моих соратников. Так-то мы не договаривались вести какую-либо переписку, но долгое отсутствие известий все равно напрягает.

А вообще, сейчас, получая и обдумывая сведения, я пришёл к неприятному для себя выводу:

– Я зашился и загнался. Из-за бешеного темпа жизни, я не управляю событиями, а они, можно сказать, направляют мою деятельность куда попало. Нужно срочно менять подход к делу и начинать наводить порядок. Этот бег с препятствиями до добра не доведёт.

Интерлюдия

В пригороде Парижа, в знакомом особняке проходила очередная встреча теперь уже в урезанном составе.

После взаимных приветствий, в этот раз без каких-либо прелюдий, связанных с вопросами о семье, здоровье или погоде, собравшиеся сразу же перешли к делу.

– Кто-нибудь может мне объяснить происходящее? – Спросил один из троих, присутствующих здесь, представительных мужчин. Он выделялся среди собравшихся более зрелым возрастом и слегка вальяжным поведением, как будто подчеркивающим его значимость.

Ответил ему один из собеседников, который в прошлую встречу практически все время молчал. Это был мужчина лет сорока пяти с невзрачной, незапоминающийся внешностью, но очень богато одетый.

– Мои люди смогли выяснить все довольно точно и подробно. Наши друзья наплевали на все достигнутые здесь договорённости и решили действовать на свой страх и риск. В обход разработанной нами ранее стратегии движения капиталов, они решили поманить кредитами русского царя и убрать его руками мешающего купца, сумевшего отомстить за правнука.

Получилось это или нет, достоверно неизвестно. Труп старика после пожара в его особняке не нашли. А правнук точно был ранен, и судя по произошедшему с нашими друзьями, смог выжить.

Он на некоторое время замолчал, внимательно посмотрел на собеседников и продолжил:

– Мы сейчас утратили контроль над ситуацией, семьдесят процентов активов выбыли из игры. Мои люди в этот раз попытались перехватить управление банками и предприятиями погибших. Но, судя по тому, что они просто исчезли, им это не удалось. Боюсь, что в этот раз мы выбрали себе не того противника, с которым стоит играть в подобные игры. Думаю, что, если мы не прекратим противостояние, закончим также, как и почившие.

Он ещё раз прервался, попил воды и каким-то охрипшим голосом добавил:

– Моя семья приняла решение искать с этим купцом и его правнуком мира. Она готова покинуть организацию, отказавшись от своих притязаний в пользу других её членов.

После его слов наступила гробовая тишина. Он же, не торопясь, уселся и принялся ждать реакции.

Третий участник этой встречи, самый тучный из присутствующих, натужно прокашлялся и произнес:

– Собственно, наша семья пришла к тем же выводам. Не таким радикальным, чтобы отказываться от организации, но мы тоже считаем, что лучше быть богатыми и живыми, чем отомщенными и мёртвыми. С противостоящими нам людьми нужно либо договариваться и делить этот шарик, либо забыть об их существовании и стараться не переходить им дорогу.

– Если. как ты выразился, не переходить дорогу, то каким образом зарабатывать деньги? Они подмяли семьдесят процентов бизнеса и забрали под себя большинство развитых стран? – Раздраженно спросил самый возрастной участник разговора.

– Лучше я стану немного беднее, но мои родные будут жить, чем буду строить несбыточные планы и ждать, когда меня придут убивать. Мы столкнулись с организацией, не уступающей нам по силе и влиянию, а может быть и превосходящей. Не верю я в неизвестно откуда взявшегося старика с правнуком, способных так действовать. Здесь впору думать о сильной державе, может даже не одной. – Очень эмоционально высказался толстяк.

– Мы внимательно отслеживали действия правительств всех государств и ничего подобного не обнаружили, – произнес в ответ раздраженный собеседник.

– А ты можешь дать гарантию, что точно так же не отслеживали нас? И когда мы переступили определённую черту, нам сейчас указывают наше место. – Тут же парировал толстяк.

На некоторое время установилась тишина, а потом старший по возрасту среди собравшихся произнес уже спокойным голосом:

– У нас есть только два варианта дальнейшего развития событий. Либо отказаться от реализации планов, разработанных ещё нашими предками, либо принять в нашу организацию ещё одного игрока. А может и не одного.

Первым на это высказывание отреагировал толстяк:

– Я предлагаю договариваться и разделить шарик. Планы пока отложить на дальнюю полку. Может, реализовать задуманное получится у наших детей или внуков.

– Согласен, – произнес невзрачный.

– Что же? Так тому и быть, – подвёл итог разговору пожилой.

Конец интерлюдии.