Текст книги ""Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

В боях вообще маловато красоты, кроме торжества тактики или безрассудного мужества, но в этом хаосе Юкай ощущал себя как рыба в воде. Промедление может стоить дорого: нужно обезглавить сопротивление, чтобы обойтись малой кровью.

С крыши свалилось тело с пронзенной стрелой грудью; пыль поднялась столбом, где-то отчаянно заржала лошадь. Узкая извилистая улица внезапно раздалась вширь, раздвинула готовые вот-вот сомкнуться стены.

Дорога вывела Юкая на старую площадь. Камни под ногами блестели, отполированные тысячами ног. В центре стоял крошечный храм, слишком маленький для такой залитой солнцем пустоты, слишком скромный, почти незаметный. Светлый, цвета слоновой кости шпиль украшала тонкая резьба, ажурные стены отбрасывали длинные тени, хотя солнце стояло высоко.

Женщина стояла на узких ступенях, гордая и прямая, словно жрица. Она сменила алый наряд на простое мужское платье. Широкий пояс подчеркивал тонкую талию, верхнее платье собралось под ним складками, а слишком длинные рукава были подвязаны лентами.

Бледные губы тронула едва уловимая улыбка, и женщина отступила на шаг, мгновенно теряясь в переплетениях ярких лучей и глубокой тени.

Юкай сорвался следом не раздумывая и едва успел остановиться в шаге от пропасти. Под носками его сапог жадно раскрылась черная пасть подземного хода. Ажурные стены дрожали под напором ветра, издавая едва слышный скрежет. Узкая лестница без перил вела вниз, круто уходя в темноту. Из подземелья тянуло тяжелым металлическим запахом.

Глава 6

Даже в захваченном городе всегда найдутся те, кто перейдет на сторону врага. Их не нужно запугивать, им нет нужды угрожать, они просчитают свою выгоду и придут на поклон, с легкостью отбросив вчерашние клятвы и принципы.

Жадность и желание выжить любой ценой будут побеждать снова и снова, толкая людей на предательство других во славу собственного процветания.

Женщину в красном знали, но громко говорить не осмеливались – понижали голос, оглядывались невольно, словно ожидая удара: называли Ю Минг, не зная настоящего имени, но даже прозвище произносили с легким оттенком презрения. За ней шли, словно выбрав меньшее из зол.

Ю Минг значило «безымянная», только слово давно уже не использовалось. Во дворце хранились книги, где нынешний язык сплетался со сложными старыми конструкциями, и там оно встречалось с завидным постоянством. И чаще всего – в военных трактатах, где использовалось для описания незаметного неопознаваемого врага, руководящего боем из тени. Трудно было найти более безликое, но говорящее само за себя имя.

Ближе к вечеру три группы по десять человек, вооруженных всем необходимым – от оружия до факелов, – один за другим исчезли в темном провале лестницы.

Уже через час подземелье обыскали от входа до самого последнего закутка, но оно оказалось пустым. Ни входов, ни выходов, ни загадочной женщины.

Юкай отправил несколько групп для охраны входа и осмотра окрестностей храма в поисках тайного лаза, а сам метался по пыльным улицам, пытаясь навести хоть какой-то порядок. Отпор был немного сумбурный, но мощный, и за ним чувствовалась рука организатора.

Жители и не думали сдаваться, заваливая узкие улочки грудами камней, устраивая ловушки или попросту падая на головы с крыш. Бороться с ними удавалось малой кровью, но слишком большой потерей времени. Юкай думал о том, что выхода у них только два: изловить загадочную Безымянную, после чего последние защитники потеряют веру и лишатся управления, или перебить бо́льшую часть жителей, потому что ловить и задерживать такое количество людей совершенно бессмысленно. От них не дождешься ни послушания, ни здравого смысла; это как в шатер запустить десяток черных скорпионов и надеяться, что ни на одного не наступишь.

Ши Мин учил, что нельзя выиграть бой, не поняв противника и самого себя. Нужно найти и изучить все сильные стороны, таланты и умения, использовать рельеф и погодные условия, убедиться, что у воинов нет нужды ни в еде, ни в питье. Четко понимать, кто руководит врагом, чья смерть вселит в их души разлад и страх, а чья заставит сплотиться в едином порыве.

Гнев, растерянность, разобщение – три соломинки, которые переломят хребет любому сопротивлению.

Решил, что достаточно опытен и справишься сам? Ну так справляйся. Ши Мина нет рядом всего ничего, а ты носишься как курица с отрубленной головой – бестолково и бессмысленно.

При свете звезд Юкай снова вошел в храм и спустился по узкой шаткой лестнице. После еще не остывшей поверхности тьма внизу казалась мягкой и влажной, успокаивающей. Только запах будоражил, намекая, что не так безопасен этот лабиринт, как могло показаться.

Сразу за лестницей тянулся узкий и низкий коридор, в котором было ни разогнуться, ни замахнуться. Пол оказался твердым: под песками часто прятались такие вот холмы из глинистых пород, ходы в которых даже не укрепляли – незачем.

В несколько шагов каменная ловушка осталась позади, коридор раздался в стороны. Потолок круто уходил вверх, теряясь в неровном свете факела. Здесь о стенах позаботились, да и своды укрепили и установили колонны из неровно расколотых камней. Дышать тут было тяжелее, а воздух казался спертым, несмотря на обширность подземелья. По приказу его поделили на части и установили караул: два человека на каждой развилке, у каждого входа и выхода, и непременно чтобы видели друг друга. Солдаты приказ исполнили, но остались в недоумении. Каждый уголок уже проверен и освещен, кого здесь охранять?

Юкай и сам не мог объяснить им свою излишнюю тревожность. Не только им, но и себе самому. Не придает ли он слишком большое значение этой женщине? Может, тут все-таки есть потайной лаз и она ускользнула на поверхность, ведь больше деваться ей было некуда? Тогда затянувшиеся поиски только зря отвлекали его от более важных дел.

Даже если она оказалась символом сопротивления и до сих пор прячется здесь, кто-то же наверху раздавал приказы и организовывал группы для уличных боев… Был кто-то еще.

Несколько десятков оказавших сопротивление местных жителей – выступивших небольшими группами сплошь из мужчин, более управляемых в своей ярости, – изолировали и заперли. Из обрывков разговоров, сплетен и воплей, которые удалось разобрать и записать, складывалась странная картина.

Безымянную не то чтобы боялись – побаивались, – и говорить о ней не хотели. С недоверием в голосе рассказывали, что она всегда жила здесь, на окраине города. А раньше ее жилище пряталось где-то в песках. Безымянная умирала и появлялась снова и снова, меняла лица, но всегда оставалась собой. И она всегда знала – знала слишком много личного, будто просочилась в твой разум и рассмотрела его изнутри, вытащив наружу все постыдные тайны и полузабытые секреты. И о том, как ты встретишь свою смерть, она знала тоже. Заранее знала, и не каждый был рад услышать такое предсказание из ее уст.

Недоверие и страх в человеческих сердцах сплетались и создавали вокруг ее фигуры ореол, за которым правду невозможно рассмотреть. Было и что-то еще в ее деяниях, о чем вслух не говорили никогда. Наличие некой тайны Юкай чуял в каждом жесте и взгляде.

Кем она могла быть – последователем какого-то культа, жрицей неведомых богов или очередной ненормальной, убедившей в своей исключительности целый город? Слишком много догадок, не имеющих никаких оснований.

Слишком далеки друг от друга два народа.

Юкай снова и снова обшаривал каждый уголок, ощупывал каждую выемку на гладких стенах. Подземелье наполнилось светом и людьми, затаилось в тревожном ожидании. Простой серый камень в коридорах, но в немногочисленных пустых комнатах – вставки из кости, дерева, нефритовые амулеты с незнакомыми символами. Храм на поверхности вместил бы едва ли десяток людей, и тем пришлось бы тесниться вокруг спуска вниз. Казалось, что именно подземелье было настоящим храмом, только вот к каким богам можно воззвать из-под слоя песка?

Теперь беспокойство охватило не только командующего. Оставшиеся внизу солдаты то и дело нервно оглядывались, ощущая чужое недоброе присутствие. Одного пришлось отправить на поверхность – потеряв самообладание, он принялся метаться от стены к стене с невнятными проклятиями и не узнавал никого, отмахиваясь мечом. Даже связать его удалось не сразу, но на воздухе он мигом пришел в себя и даже не смог объяснить, что с ним приключилось.

Так прошло еще несколько часов. Юкаю тоже стоило подняться на поверхность и вернуться в лагерь, поговорить с Ши Мином. Ночью город покинуть не удалось, уже и до рассвета недалеко, и наставник наверняка станет язвить, скрывая за колкими словами свое беспокойство. Но и оставлять город на младших по званию не хотелось. Где-то внутри до сих пор занозой сидела тревожная мысль, что только он сможет вовремя заметить опасность, а остальные пропустят, не заметят, внимания не обратят!..

Вместо отдыха Юкай в который раз осматривал подземелье. Коридоры полнились неясными звуками – вздохами, шорохом ткани, треском огня, – и в этом шуме легко можно было пропустить короткий низкий стон.

Юкай мгновенно напрягся, прислушиваясь, но стон не повторился. В два коротких мягких шага он добрался до ближайшего зала. Арка входа оказалась пуста: караульных не было видно.

Вытянув из ножен короткий кинжал, Юкай заглянул внутрь.

Тело было усажено у стены сразу за аркой, с виду неповрежденное. Потухший факел откатился на несколько шагов, под ослабшими пальцами правой руки лежал короткий меч. Помедлив несколько секунд и осмотрев весь зал, Юкай шагнул внутрь.

Этот зал выглядел богаче остальных. В земляные стены неизвестные мастера поместили каменные блоки с резными узорами, украшенными отполированным нефритом разных оттенков.

Тишина и пустота. И ни следа второго караульного.

Однако тяжелый привкус крови в воздухе становился все гуще. Только присев перед телом, Юкай заметил небольшое темное пятно справа, на ребрах. Под рукой погибшего торчала длинная стальная спица.

От внезапной вспышки ярости у младшего Дракона виски заломило. Все-таки потайные ходы или второй караульный тоже умом двинулся и дошел до убийства? Неужели придется тащить сюда едва живого Ши Мина, заставлять разбираться в головоломках только потому, что он сам найти источник опасности не в состоянии?!

Тренированного воина трудно убить тонкой спицей, да еще и ударив точно под ребра. Меч намного длиннее спицы, перерубить тонкий металл нетрудно, да и удар нанесен откуда-то сбоку… Значит, отвлекли и заставили руку поднять.

Юкай шагнул ближе к стене, чуткими пальцами пробежал по гладким выпуклостям драгоценного камня. Один из медальонов царапнул подушечку пальца.

Небольшой скол не бросался в глаза, но неровное пламя обозначило полосы излома. Мог ли погибший попытаться поддеть его лезвием меча? В левой, высоко поднятой руке был бы факел, а в правой – меч, отведенный в сторону…

И это тело у стены, и смерть в двух шагах от заполненного воинами коридора были не случайностью, а приглашением. Указанием, оставленным специально.

Сколотый медальон дрогнул и мягко подался под пальцами, отъехав влево. Вслед за ним часть стены со скрипом поползла в сторону, открывая спрятанный за ней коридор. Быстро отступив на шаг, Юкай выставил меч вперед и прищурился, вглядываясь во мрак.

Лишенная всякого изящества ловушка. В одиночку в этот коридор никто не войдет – еще не хватало застрять в этих крысиных лазах на радость низкорослым и узкотелым пустынникам!

Трое воинов один за другим осторожно двинулись вперед, разгоняя тьму светом факелов, еще несколько человек остались на входе. Идти пришлось на полусогнутых, пригибая голову и вооружившись короткими кинжалами. Несколько шагов спустя отряд наткнулся на тело второго караульного, убитого совсем уж без затей – еще одна спица проткнула ему горло. Коридор в этом месте распадался на три ответвления.

Погибшего вытащили в зал и неловко затоптались у входа. Никому не хотелось снова влезать в кротовью нору, где за каждым углом подстерегала смерть.

Юкай отобрал факел у одного из солдат и первым полез вперед.

Они шли медленно, осматривая стены и пол, опасаясь ловушек или засады. Коридор петлял, изгибаясь то вверх, то вниз, а потом повернул направо и распался на три вовсе уж едва проходимые норы. В каждую из них с трудом мог протиснуться лишь один человек. Юкай выбрал ход и пробрался в него, велев остальным ждать.

Воздуха не хватало, и тяжелое сиплое дыхание эхом уходило вперед. Пот градом тек по лицу, щекотно заливаясь за ворот. Лаз становился все уже, и тело еле пролезало между шероховатых стен. Факел пришлось погасить.

Звать еще одного солдата? Ползти назад, сдирая кожу, потому что в коридоре не развернуться? Нет уж.

Такого запаса терпения Юкай в себе не ощущал.

Он думал о том, сколько раз подставлял сегодня свою голову под удар, сколько раз лез туда, куда стоило послать солдат. Думал, пока изворачивался, протискивая плечи в узкую дыру и отплевываясь от сыплющегося на голову песка. Порой приходилось останавливаться, чтобы отдышаться и дать отдых рукам. Никаких причин для такого самопожертвования не было и быть не могло, но никак не выходило избавиться от мыслей, что именно он должен нанести последний удар. Сам, не подставляя других. Его смерть точно не обезглавит войска.

Юкай усмехнулся, и короткий звук утонул в шорохе ткани о сте́ны. Расскажи кто-нибудь, что дела империи и приказ брата станут для него важнее собственной жизни, он не поверил бы.

Ши Мину роль главнокомандующего всегда подходила намного больше.

Перед глазами всплыло посеревшее, изможденное лицо с болезненным изломом бровей. Имеет ли Юкай право рассчитывать на него?

Извернувшись как змея, он наконец выскользнул из коридора, приземлившись на колени, – лаз выходил из стены в полуметре над полом. Вокруг царила непроглядная душная тьма: ни шороха, ни дыхания. Вслепую нашарив стену за своей спиной, Юкай потянулся за парой тонких факелов, заткнутых за голенища сапог.

– Долго же ты сюда добирался, Дракон, – мелодичный негромкий голос в полной тишине оглушил сильнее крика. Одновременно вспыхнул свет – слишком яркий, ослепительный. Пронзительная белизна отпечаталась под веками двумя горящими пятнами, и Юкай выбросил вперед руку с кинжалом. Притертая шероховатая рукоять удобно легла в ладонь.

Воин не должен терять способность отражать атаки, даже ослепнув или оглохнув. Оставшихся в его распоряжении чувств хватит для победы.

Осталось дождаться звука.

Хоть какого-то звука, который поможет ему сориентироваться.

Нападать женщина не спешила. Через некоторое время пятна перед глазами потускнели. Сморгнув набежавшие слезы, Юкай осмотрелся.

В небольшом зале не нашлось места ни мебели, ни украшениям. Пустоту прореза́ли лишь потоки света: в потолке была проделана круглая дыра, в которую заглядывало солнце и отражалось в десятке зеркал, подвешенных на массивных цепях. Светлые, цвета кости стены пестрели темными пятнами одинаковой формы.

Женщина замерла в центре комнаты, не сводя с Юкая пристального и снисходительного взгляда. Она выглядела по-кошачьи настороженной, готовой в любую секунду отпрыгнуть в сторону, но сохраняла полную неподвижность. Узкий лаз за спиной Юкая оказался грубо выдолбленной норой с неровными краями, а в противоположной части зала, в глубокой нише, притаилась широкая дверь. Рядом на стене мерцал нефритовый кругляш-медальон.

Глаза привыкли к свету, и темные символы, пятнающие стену, проступили отчетливей. Они были не нарисованы, а прорезаны в тонких пластинках – две плавные дуги и круг в центре.

Десятки глаз, как на дешевых оберегах. Только за каждым зрачком была не стена и не земля, а сырая, пахнущая металлом тьма.

– Нравится? – Женщина качнулась вправо-влево, но с места не сдвинулась. – Храмы богов… От них ждешь великолепия, но строят их всего лишь люди. Стоит богу сгинуть, и все камни вырвут из гнезд, а статуи разобьют на части…

Рассеянный свет скрадывал четкость линий, но на костяных пластинах еще можно было различить остатки потертой резьбы. Изображенные сцены давно лишились объема, превратившись в воспоминания, которые уже нельзя пробудить.

– Знаешь, чем была эта нора до того, как провалилась под землю? Здесь, пока вокруг зеленели леса и журчали ручьи, возвышался великий храм Поющего с ветром. Сам Поющий спускался на крышу и смотрел вниз, на город. – Безымянная пренебрежительно взмахнула руками. – После его смерти город ушел под землю, растения обратились в прах, а вода поднялась в воздух клубами пара. Следом пришел песок и похоронил даже воспоминания о прежней жизни. Только самые высокие башни до сих пор выглядывают наружу. Под моими ногами десятки залов, но попасть туда больше нельзя.

«Ей некуда бежать», – сумрачно подумал Юкай. Ей некуда бежать, а ему не приходилось… Пока не приходилось вступать в бой с женщиной. Если она сумасшедшая, то удастся ли захватить ее в плен? Такие сражаются отчаянно, калеча сами себя, потому что верят в какую-то свою безумную правду.

Безымянная обращалась к Юкаю, но не смотрела на него – отводила глаза, глядя то по сторонам, то вверх. Беспокойные узкие ладони ее жили своей жизнью, в нервном танце то взлетая, то опускаясь.

– Мне неприятно на тебя смотреть, – легко призналась она и фыркнула. Подвижное лицо сложилось в недовольную гримаску. – Я вижу смерть каждого ублюдка из тех, кто ступил на мои земли. Только твою не вижу. Ты спрятал ее в сотнях чужих смертей, утопил в реках крови.

Договорив, женщина вздохнула и покосилась на Юкая с недовольством.

«Сумасшедшая», – брезгливо подумал юноша, глядя в лихорадочно блестящие, возбужденные голубые глаза. Она выглядела беззащитной и излишне самонадеянной, и оружия при ней на первый взгляд не было, но пальцы Юкая сами по себе плотнее сжимались на рукояти кинжала. Десятки черных глаз равнодушно смотрели со стен; по спине пробежали мурашки, словно между лопаток упирался меч.

Безымянная усмехнулась.

– Мне вдруг пришло в голову, – задумчиво продолжила она, – что твою смерть я не вижу вовсе не потому, что она спрятана. Никакой человек не сможет ничего от меня скрыть. В чем же причина?

Голос ее, и нервные движения рук, и взгляды не лгали, но говорили о разном. Как испуганный человек мог улыбаться с безмятежным лицом, но не мог скрыть нервной дрожи, так и Безымянная не могла скрыть своих чувств.

Только вот понять их не удавалось.

Юкай невольно скривился и сделал шаг вперед. Спертый воздух казался ненадежной преградой, и безумие женщины окутало его липким и заразным облаком.

– Нет-нет, не спеши. – Безымянная выставила вперед обе руки, заметив его движение. На лице ее не было ни следа волнения, но глаза преисполнились лукавства. – Тебе все равно отсюда не выйти, не лучше ли будет прожить чуточку дольше, пусть и беседуя со мной?

– Ты одна и безоружна, – напомнил Юкай. Ощущение чужого взгляда никак не проходило. Хрупкая женщина не сможет причинить ему вреда, если не прячет за дверью отряд умелых воинов.

– Ты тоже один, – хищно усмехнулась женщина, мигом растеряв всю свою мнимую беспомощность, и оглядела Юкая с ног до головы. – И оружие тебя не спасет. Он не дал бы тебе войти сюда, но ты сам оставил его, верно? Не стоило так спокойно принимать мои дары. Я могла убить его, но тогда у тебя появились бы более важные дела, чем спуститься и поговорить со мной.

Поток слов показался змеиным шипением.

Дотянуться до тонкой шеи и сжать горло до синих отметин, заставляя замолчать. У нее нет никаких сил, не может быть. Нужно держать себя в руках.

– Любой знающий был бы рад назвать его учителем, знаешь? – Безымянная лукаво улыбнулась и качнула головой. Найдя уязвимую точку в броне Юкая, она с довольным видом вонзала туда ядовитые слова одно за другим. – Такой талант потратить на воспитание никчемного юнца… Впрочем, о своих мастерах вы позабыли давно, и таланты ваши скоро погаснут.

– Зачем ты подняла сопротивление? Кто ты? – верить ненормальной не было никаких причин, но и не верить не выходило. Она говорила многословно и бессмысленно, но знала то, о чем знать ей было не положено.

Один короткий шаг, еще немного, и он дотянется до ее горла. В глазах его сейчас наверняка тлеет жажда чужой крови, но скрывать ее младший Дракон не намерен. Здесь нет посторонних, перед которыми стоило бы носить маску.

Женщине было все равно: с равнодушным видом она перекатилась с пятки на носок, и Юкай вдруг заметил темные отметины под краем воротника.

– Мне все равно, что будет с этим городом, – с легкомысленным видом отмахнулась Безымянная, и взгляд Юкая зацепился за такие же темные пятна на тыльной стороне запястья. – Я видела рождение и смерть сотен городов: это всего лишь камни, сложенные один на другой. Думаешь, я встала впереди ради их спасения? Просто не смогла придумать другого способа привлечь твое внимание. Война – искусство обмана и манипуляций, не так ли? До тебя не так-то просто добраться.

– Заманила меня сюда? А справишься? – Напряжение вдруг отпустило, и Юкай улыбнулся. Стены продолжали смотреть на него глазами-дырами, по спине пробегали волны холода. Даже если это ловушка и ему отсюда не выйти…

Ей ведь не выйти тоже.

– Ты не поймешь. – Женщина почти кокетливым жестом перехватила кончик косы и потеребила ее в руках, как юная девушка, смущенная излишним вниманием. – Тебе и не нужно. Кто-то приходит в этот мир, как огненная звезда, и сжигает все на своем пути, а кто-то становится топливом. Эти земли – мои, и народ этот живет только благодаря мне. Ты в самом сердце моих владений, мальчик. До́ма и стены помогают, знаешь?

Юкаю вдруг стало неинтересно, что она скажет дальше. Слишком много слов, и смысла в них куда меньше, чем в тишине. Можно просто метнуть кинжал и оборвать поток лживых ненужных предсказаний.

Упорные пустынники потеряют лидера и надежду, а бессмысленный, похожий на дурной сон разговор наконец закончится.

Поудобнее перехватив рукоять кинжала, Юкай отвел руку. Одно движение кисти… С такого расстояния тяжело промахнуться.

Безымянная больше не усмехалась, а улыбалась. В ней трудно было отыскать следы той горделивой воительницы, которая недавно взлетела на стену. Многочисленные морщинки собрались в уголках глаз. Она снова готова была заговорить, но не произнесла ни слова, только с недоумением нахмурилась и прислушалась. Тяжелая потайная дверь за ее спиной медленно и совершенно бесшумно поехала в сторону, открывая ярко освещенный проход.