Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 342 страниц)

Глава 10

Ох и тяжкая эта работа, из болота тащить… Точнее не тащить, а быть на подработке у популярного актера. После случая с Роситой перепуганному до усрачки Даблу приспичило проверить весь свой ближний круг, и частично дальний. Не, я конечно понимаю его паранойю, если бы кто покушался на мой священный конец, я бы может отреагировал так же. Но все-таки… Хотя и черт с ним, все равно это не бесплатно. А в нашем мире развитого капитализма и проклятого империализма только бабки – мера твоей успешности. Все по Великим Трем Бородам и прочему научному и ненаучному коммунизму.

Для начала я проверил всю его немногочисленную, числом в три рыла, охрану. С магической точки зрения все было вроде бы нормально, обычные оболоки не слишком продвинутых обывателей. Только что на одном висела пара красных точек – убивал когда-то, причем людей. Ну это проблема Дабла, пусть думает сам. Я ему не девочка с отдела кадров, которые теперь громко именуют себя ЭйчАр-менеджерами, и чем моложе свистулька и тупее, тем упорнее она себя так именует. Моя задача другая – выявить и предупредить потенциальную угрозу.

Тетки, загоравшие у бассейна, тоже прошли проверку по настоятельному требованию Дабла, хотя в персонале они не числились. Я так понял, что эти халявщицы зависают у него для временного снятия сексуального напряжения. Хотя почему три штуки разом я не понял. Ну ладно, с двумя можно замутить тройничок, но третью-то куда девать? Видимо, я безнадежно отстал от этой жизни, ну или новую редакцию камасутры выпустили с приложением по применению страпонов.

А вот с тетками было все не так просто. По крайней мере, одна была точно законченная наркоманка с посаженной в жопу печенкой, а вторая пользовалась легкими магическими приворотными зельями, о чем я со зловредным удовольствием выложил Даблу – а нечего смотреть на меня как на говно, я тоже еще тот тип, бываю мерзким и мстительным.

Из персонала оставался только повар, молодой чернокожий парнишка. Он был абсолютно чист, без всякого двойного и тройного дна, зато готовил просто божественно – по крайней мере ланч, поданный им для нас с Даблом, был шикарный, отвык я от нормальной еды с гавкающей еще вчера шаурмой и резиновыми гамбургерами.

– Значит, вот так, – задумчиво произнес Дабл, развалившись в кресле.

Мы с ним расположились у него в кабинете, куда он пригласил меня после ланча.

– Ага, – сказал я. – Вот такие вот результаты, если надо – напишу. Предоставлю, так сказать, в письменном виде.

– Да в общем-то не надо, – махнул рукой он. – Я понял.

– По крайней мере, прямой и непосредственной угрозы я не вижу.

– Как насчет съездить на съемочную площадку? – спросил он. – Дело в том, что и там иногда происходят всякие чудеса, которые мне явно не нравятся. Пару раз за последнее время то чуть-чуть с падающим софитом разминулся, то реквизит настоящим оказался, чуть без уха не остался…

– Ну это вряд ли ко мне. Коллег по цеху ловить надо. Частный детектив нужен, или копы. Я по магической части, – пытался откреститься я. – Не особо в следствии разбираюсь.

– А вот мне как раз и нужен свежий взгляд, – он допил виски из хайбола. – Уверен, что тебе не налить?

– Не, – скривился я, и поднял стакан с апельсиновым фрешем. – Не пью, даже когда не видят. Не люблю я это.

– Ну может, ты и прав, – он со стуком поставил пустой стакан на стол. – А мне надо. Просто не могу себе представить – Росита оказалось ведьмой, которая меня со свету сжить пыталась!

Он с хлопком пробки открыл графин с виски и плеснул себе на пару пальцев.

– Чем ближе, тем опаснее, – философски сказал я. – И покушалась она не столько на жизнь, сколько…

– Да понял я уже, понял! Так как насчет завтра?

– Принимаю. В жизни не был на съемках фильма. Киностудия, павильоны, актеры…

– На самом деле все проще и прозаичнее, – махнул он рукой. – Это обычная работа, фабрика по выкачиванию денег. В одном цеху делают одно, в другом – другое. Такая же работа, как и все остальные. Только хорошо оплачиваемая.

– Ладно, подберите меня завтра в клинике. Посмотрим, что у вас на киностудии творится.

Первым делом, вернувшись от Дабла, я полез в сеть и начал смотреть его поделку под названием «Полночь» – нужно же быть в курсе того, от чего писаются кипятком поклонницы и верещат в экстазе критики. Ну сериал как сериал, я даже заснул под убаюкивающие чавканье вампиров, высасывающих очередную жертву, и тупые, написанные явно с бодуна диалоги героев, вырезанных из особо жесткого картона. Вампир в исполнении Дабла выглядел неубедительно – как-то слабо вгрызался в шею, без огонька, наверное, боялся нажраться штукатурки, намазанной на актрисе. Грима-то туда кладут ого-го, а он, вероятно, невкусный. Кровь на месте укуса тоже выглядела размазанным по гриму сиропом, никакого фонтана и брызг. Ну явно режиссер не видел, как работают вампиры и что бывает с жертвами после их укуса. Ну вот что стоило взять им одного вампира в качестве консультанта, реальных упырков-то тут ходит по улицам полно? Короче, вместо леденящего ужаса и зассывания штанов я словил нехилых лулзов, как и ожидал. Ну и естественно, как и положено по новым и постоянно корректирующимся требованиям гильдии кинематографистов, или как она тут у них называлась, даже в саге про вампиров было расовое и гендерное разнообразие – я еще удивляюсь, как Дабл был белым и с нормальной ориентацией. Зато его брат по сюжету был педерастом, как и альфа гнезда – тот вообще был здоровенным негром в круглых пидорских очочках, как у кота Базилио. И судя по постоянным отлучкам инициировал новых вампиров не только клыками. Судя по фильму, там вообще было сборище альтернативно чпокающихся – две черные вампирши-лесбиянки, флаг ЛГБТ за спиной альфы, короче толерантность в полный рост. Практически все положительные герои были из расовых и сексуальных меньшинств. Зато вот сволочи-охотники, думающие как истребить бедных крово– и прочих сосов, были исключительно белыми цисгендерными мразями-натуралами полубомжовского вида с флагами Конфедерации, нашитыми на куртки. Только что знаменитый «вопль мятежников» не орали.

Так что поугорав над страстями альтернативных и политкорректными высказываниями типа «я не буду пить кровь этих гомофобов!», я завалился спать. Интересно, что бы сказал настоящий вампир, посмотрев эту шнягу? Теперь я не удивлюсь, что с Даблом постоянно случаются всякие «несчастные случаи» и прочие происшествия типа упавшего под носом фонаря – я еще удивляюсь, как настоящие труъ-вампиры не спалили эту петушатню нахер и не перервали глотки актерам. Надо будет Дабла предупредить, а то попалась бы ему Азия, разбираться бы не стала. Глотку долой – и все.

Дабл с утра заехал за мной, как и обещал.

– Ну как спалось?

– Нормально, – сказал я. – Слава богу, кошмары с участием персонажей «Полночи» не снились. Я не про кровь имею в виду.

– А, ты об этом, – хихикнул он. – Ничего не поделаешь, тут жесткий надзор от представителей ЛГБТ и БЛМ. Не дай бог кого обидеть или не в том свете выставить. Даже сценарии в первую очередь проходят через них, – сказал он, следя за дорогой. – Студия как-то не хочет пойти по ветру из-за судебных исков от активистов.

– Или пассивистов, – пробормотал я себе под нос.

– Не любишь их? – поинтересовался он.

– Не перевариваю.

– Ну извини, здесь придется засунуть язык в жопу, – сказал Дабл, переключая передачу.

– Главное, чтобы не чужой и не в чужую.

– Так что молчи и слушай. И занимайся своим делом, из-за которого я тебя позвал. Понял? – предупредил Дабл.

– Ага. Яснее ясного.

Щелчок хлопушки – поехали!

Да, павильон, в котором происходили съемки «Полночи» был довольно немаленький – в него влезла большая часть дома, в котором происходило действо. Сегодня снимали любовную сцену между Даблом и Джейн, которая настолько влюблена в него, что согласна на укус и обращение.

Съемочная группа, расположившись на заднем плане лениво смотрела, как актриса, игравшая Джейн, пытается перебороть гримасу отвращения перед поцелуем. Не знаю, я не могу оценить глазами женщины внешность актера, но вроде как мужской типаж он был очень даже норм – рельефная мускулатура, хороший рост, да и с рожей было все в порядке, теткам должен нравиться. По крайней мере, настоящий мужик, пример для подражания подростков и герой влажных снов фанаток. Может дело в специфическом составе актерской гей-труппы?

– Стоп! Так не пойдет! – заорал потный толстый режиссер в бейсболке, майке и очках – в павильоне было довольно жарко. – Кто так целуется? Я понимаю, но Джейн по роли натуралка!

Он яростно потряс сценарием.

– Не целуюсь я с мужиками, – сказала актриса и скорчила зверскую рожу.

– Не целуешься – заменим тебя нахер на ту, которая не только целуется, но и минет делает! – яростно забрызгал слюной режиссер.

– Я на вашу долбаную студию тогда в суд подам за дискриминацию прав лесбиянок! Шовинистические мрази!

Тьфу ты, плюнул я, изображая часть декорации и прислонившись к стене ангара. Никуда от вас не деться. Концентрация натуралов в киноиндустрии явно стремилась к нулю.

– Аннет, миленькая, ну поцелуй ты уже его! – сменил гнев на милость режиссер.

Ага. Представь себе, что это киска, выйдет лучше – добавил я про себя.

Ну вообще конечно мне это место не нравилось – какие-то декорации, рельсы, непонятные устройства, припекающие лысину прожектора. В студийных съемках я не копенгаген. Единственный опыт общения с индустрией у меня был лет так тридцать назад, когда студии гнали дешевое дохренастосерийное мыло безо всяких сценариев. Был у меня друг-сценарист, который жил в довольно странном режиме – съемки, как правило заканчивались за полночь, после этого вся труппа бухала, сценарист просыпался с дикого бодуна и начинал гнать на бумагу всякий похмельный высер. А что делать, ну и что, что сценарий не написан целиком, зато время куплено, шоу должно продолжаться! И абстинентный бред ложился сценарием очередной серии, которая будет сниматься вечером. А вечером – съемки, бухло и повторение цикла. Это потом уже все вошло в более или менее привычное нормальное русло и сериалы стали покороче серий так на двести с заранее написанными сценариями. Правда смысла в этом мыле для одноклеточных так и не прибавилось, даже наоборот, зато инфузории перестали морщить вакуоли.

Так что я глазел не на то, с языком или без Дабл целует норовистую партнершу, а на все незнакомое и странное, с чем еще ни разу не сталкивался. Все эти софиты, конструкции и прочая трэш-инженерия меня интересовали только с точки зрения западлостроения – где подпилить, где подтолкнуть, а где провод к писсуару подключить. Ну и само собой, магический фон, который здесь был настолько пестрым, что создавалось впечатление этакой метели из обрывков плетений. Обычный магический мусор из остатков плохо сыгранных эмоций.

– В первый раз здесь? – раздался над ухом приятный женский голос.

Я обернулся. Хороша, черт! Черноволосая красавица лет двадцати с небольшим, точеная фигурка и привлекательные черты лица. Вот только не совсем человек, точнее, совсем не. Волховское зрение показало, что это вампир, причем потомственный чистокровный стриго. Решила на огонек зайти?

– Да, а как вы догадались? – изобразил я саму любезность и пубертатную вежливость.

– Уж слишком изумленным вы кажетесь на мой взгляд.

– Что правда, то правда. А вы?

– Иногда здесь бываю, привожу аутентичный реквизит для съемок, а то местные реквизиторы заняты, в мыле. Ну и приходится выручать съемочные группы. А сюда я зашла просто из интереса. Побывать на съемках знаменитой «Полночи» – это интересно.

– Вы фанатка «Полночи»?

– Скорее актера, Дабла. Он такой секси!

У меня в голове щелкнул тумблер и прозвенел звоночек. Неужели вампиры все-таки решили добраться до съемочной группы и немножко подзакусить актерятинкой?

– Могу познакомить, – подмигнул я. – И даже автограф достать.

– Ты? – глаза у нее расширились.

– Ну да. Я его кузен из Айдахо, – сказал я, чтобы оправдать свой непередаваемый акцент. А что сам предложился – пусть лучше любая попытка контакта происходит под моим контролем.

– Шутишь? – она смерила меня взглядом. – Я не знала, что у него есть кузен.

– Ну а ты думаешь, он будет об этом в соцсетях писать? Я вообще пацан деревенский, напишет такое – будет компромат и ему и мне, – пояснил я ей. – Его реднеком назовут, а меня его фанатки зае…, в смысле замучают.

– Тоже верно, – сказала она. – Ну и когда можно будет автограф получить?

– Ну подожди, съемки закончатся, тогда и подходи.

– Хорошо, обязательно! – ее глаза блеснули злым торжеством.

С Даблом мы переговорили в перерывах между дублями.

– Пока ничего криминального не нашел, но вот тут есть одна ситуация, – отчитался ему я. – Тут вампир вами интересуется, в смысле настоящий.

Я показал ему сделанное украдкой фото на смартфоне.

– Никогда ее не видел, – сказал он. – С настоящими я не контактирую, у нас продюсер решил их в съемочную группу не набирать. Они слишком остро реагируют при виде крови.

– Слишком резко реагируют на тот трэш, который пытаются впарить публике? – усмехнулся я.

– Ну в общем-то да, – не слишком смущаясь ответил Дабл. – Даже угрозы поступали.

– Они же вроде в сериале расово верные и положительные, прошедшие половой и инвалидный контроль? – удивленно спросил я.

– Все равно, он их категорически не любит.

– Нетолерантненько, – сказал я.

– Ладно, я пошел продолжать, – хлопнул он меня по плечу.

– А я обеспечивать безопасность, – сказал я вполголоса.

А куда зубастая тварь увеялась? Непорядок. Может она уже с винтовкой на крыше одного из павильонов лежит? Хотя вампиры и не любят пользоваться огнестрельным оружием, но это как им надоешь, они и гаубицу в случае чего для верности притащат.

Я отошел подальше в служебные помещения павильона, и нажал на перстень.

– Ну что ты меня отвлекаешь? – сердито спросила ламия, появившись из воздуха. – Мешаешь мне смотреть, как снимают мой любимый ситком «Секс на ранчо». Там такие актеры, а главный герой такой душка!

Она аж закатила глаза от удовольствия. Ну тетки – всегда тетки, пусть они серые, клыкастые и даже не люди.

– В смысле, аппетитный? – поддел ее я. – Я думал, ты только «Восставшие из зада» любишь.

– Че надо? – спросила оскорбленная до глубины бездушия ламия.

– Вот, смотри, – я показал ей снимок. – Стриго, потомственная, из древних. И похоже она нацелилась на Дабла.

– Неудивительно, – хмыкнула ламия. – Я бы за такое оскорбление чувств сама бы ему башку оторвала и перекусала бы всю съемочную группу. Изобразить патриархальную общину настоящих стриго как какой-то провинциальный блядский цирк? Убить мало, а вот обратить в самый раз.

– А вот этого не надо. Он платит нам деньги и благодаря ему мы как-то натурализуемся помаленьку в этом зверинце. Так что помогай мне.

Ламия только раскрыла рот, чтобы выдать свою особо заковыристую тираду, как вдруг…

Неожиданно для нас из-за угла коридора вылетел спешащий режиссер.

– Посторони… Какой классный грим! – он уставился на торчащие сиськи серой. – Кто гример? Мак?

– Люци, – сказала она.

– Кто же у нас Люци? – наморщил лоб режиссер. – Новенький?

– Да так, не совсем, – сказала ламия, не делая попытки удрать. Это что, в Голливуд захотела, что ли? Да тут будут такие жертвы и разрушения, что мама не горюй. Хотя местным похоже к аду не привыкать.

– Все равно, грим шикарный, как настоящая кожа прямо, а фактура… С какой площадки?

– «Мертвые не потеют», – она щелкнула клыками.

– Ни разу не слышал, очередная малобюджетка для даунов? – опять наморщил лоб режиссер. – Ладно, зайди после съемок, поговорим о эпизодической роли. Надо в сериал немного свежей крови добавить.

– Точно, – ламия обнажила свои впечатляющие клыки. – Кровь – завсегда за!

– Ты что, решила в порноактрисы податься? – спросил я.

– Завидуешь? – подмигнула ламия и поддернула груди. – Ну да, у меня для этого полный комплект. А вот ты формами не вышел. Сиськи у тебя маленькие. И жопа плоская.

– Кончай демагогию, – я уже начал терять терпение. – Найди мне эту кровососку и проследи за ней, а то вдруг ей ждать надоест, и она тут резню попытается устроить?

– Поняла, – грустно вздохнула ламия. – Как всегда…

Дальше я отправился караулить Дабла, чтобы того не сожрали, пока я буду отсутствовать. Но нет, вроде все прошло спокойно. Я уже стал терять терпение, пока наконец режиссер не завопил «Все, снято!». Ну по крайней мере, на сегодня съемки закончились и все часы, проведенные на площадке, превратятся в скромные сорок минут серии.

– Ну что, поклонница не объявилась? – спросил Дабл в своей гримерке, избавляясь от грима и впечатляющих накладных челюстей.

– Вроде пока нет. Но не беспокойся, за ней следят.

– Следят?

– Ну неужели ты думаешь, что я работаю в одиночку? – ехидно ответил я.

– Интересно, – хмыкнул он. – Хотелось бы посмотреть на напарника.

– Лучше не стоит. И потом, он не любит публичности.

– А жаль…

Бам! Дверь гримерки сорвалась с петель, и появилась моя сегодняшняя знакомая с выражением на лице «что, бляди, не ждали?».

– Вот ты и попался, Дэмиэн Дабл! – торжествующе сказала она.

Глава 11

– Ты ничего не попутала, овца? – спокойно сказал я.

– А ты вообще молчи, кузен, тобой я позже займусь, – рыкнула в мою сторону вампирша. – Никуда не уходи.

Я показал ей священный магический жест «фак», потихоньку заходя так, чтобы встать на линию атаки, на которой сейчас находился оцепеневший от страха Дабл. Ну еще бы, когда это страхогребище начинает морфировать и ты видишь это вживую в первый раз, невольно оцепенеешь, а то и обосрешься. Хотя, судя по тому, что запах в комнате не испортился, кишечник Дэмиэна оказался не робкого десятка.

И тут вампирша прыгнула. Как хорошо, что я проводил спарринги с Азией по ас-стриголю! Удар, захват, и вот уже рука, целившая мне в сердце, вывернута со щелчком под неестественным углом, а на клыкастой морде промелькнула гримаса боли пополам с изумлением. Когтистая лапа скользнула по подставленной руке, вампиршу развернуло, и тут я ударил ей локтем в позвоночник под хруст ломающихся костей. Она рухнула на пол, скребя уцелевшей лапой по полу гримерки, пока я не сел на нее сверху и не прижал лезвие своего атама к шее.

– Лежи смирно, сука, – сказал я на вампиреле, и достал серебряный доллар, приложив к месту перелома. Вонь жженого мяса, вопль…

Ну надолго ее не удержишь, сейчас сморфирует обратно и позвоночник даже излечит, живучесть вампиров просто уникальна. Если, конечно, не изменить их метаболизм доброй порцией серебряной картечи в живот.

– Отпусти, – прошипела она на вампиреле.

– Не-а, – сказал я, нежно проводя ребром монеты по спине, отчего у нее аж судороги начались. – Как можно, без предварительных ласк? Ну и само собой, без контроля?

Я хлопком загнал ей гвор вокруг спинного мозга. Морфируй – не морфируй, эта штука никуда не денется, а в неактивном состоянии прыти-то поубавит. Вот, точно, видно, как конструкт-паразит начал наливаться силой, вытягиваемой из нее.

– Ну, как самочувствие? – ласково спросил я. – Не хвораешь?

– Я убью тебя, – по ней прошла судорога, излечивая повреждения. Но вот как-то медленно.

– И что мы будем с ней делать? – спросил очухавшийся Дабл.

– А кто ее знает? – полюбовался я на стоящую на четвереньках вампиршу. А что, в человеческой морфе формы прямо-таки ничего, вдувабельная тетка!

– Может, сдадим копам? – предложил Дабл. – Позвоню в отдел магии…

– И что? – хмыкнул я. – Поможет? Что копы могут сделать? Ей даже предъявить нечего. Пришла, начала буйствовать, получила в пятак.

– Я на тебя сама подам, – сказала вампирша. – За нападение и магическое насилие. Сними свою подсадку, сука!

– И не подумаю, – хмыкнул я. – Ты – мой трофей. И я имею полное право отрезать тебе голову и повесить ее на стенку. Классно смотреться будет. Я, видишь ли, шериф.

Ну тут я конечно брал ее на понт, метка есть, а вот полномочий нет, только ей об этом знать совсем не обязательно. Но попугать ее аурой…

Блин! Ну что во мне изменилось чего я не знаю? Точнее в моем оболоке? У вампирши в глазах промелькнул ужас.

– Простите, я не знала!

– Что не знала? Ну, говори!

Вампирша молчала. Вот, твою мать, уже вторая тварь что-то видит и не говорит. Придется спросить у ламии, отчего у высокоуровневых зверьков расслабляется кишечник. Я как-то не запоминал, что у меня в оболоке такого творится, поэтому особых изменений не видел.

– Ну так что? – опять подал голос Дабл.

– Что-что… Прирежу я ее, да прикопаю где-нибудь здесь. Желательно под деревцем. Романтично-то как – зеленая крона шумит под легким ветерком, птички поют, собачки на ствол писают…

– Не, так не пойдет! – заявил он. – Надо сделать все по закону!

– У меня один закон – хорошая тварь – мертвая тварь. Так, милая? – я ласково подмигнул зыркнувшей на меня вампирше.

– Надо сдать ее в полицию! – голос Дабла окреп.

– Хорошо, тогда, когда к тебе в следующий раз придет зубастая тварь, охаживай ее по морде уголовным кодексом. И пару статей прочитай, может поможет. Не забудь еще и адвоката позвать – у них говно вместо крови по жилам течет, их даже вампиры с оборотнями не жрут, не любят падаль. А кстати, мы забыли спросить нашу клиентку, какой вариант она предпочитает? – я с силой ткнул указательным пальцем прямо в голову вампирши.

– По закону, – сказала она.

– Ну кто бы сомневался, – хмыкнул я. – По закону максимум хулиганку запишут, потом Совет Существ подключат, они сейчас совсем борзые стали, третьи по фалломорфированности после ЛГБТ и БЛМ. Пожурят нашу зубастую тварюшку, выпустят на поруки, а потом она к тебе опять наведается, на этот раз с подготовкой. Так, животное?

Я взял ее за подбородок.

– Я оформлю запретительный ордер… – начал было вякать Дабл.

– Которым ты можешь подтереться, – прервал его я. – Как правило тварей это не останавливает, они, как и многие остальные альтернативные, читать не умеют. Ну или не любят. Так что предлагаю ее кончить.

Я поиграл атамом, аж светящимся от сигнальных заклинаний вблизи от вампира.

– Нет. Я звоню охране, – Дабл, скотина, успел нажать быстрый набор. – Да, это Дэмиэн Дабл. На меня произошло нападение. Что? Нет, никто не ранен. Что значит, что я от вас хочу? Вызовите патрульных, пусть арестуют нападавшую. Что? Как?

– Ну что, удалось добиться справедливости? – ехидно хмыкнул я, наблюдая за растерянной рожей Дэмиэна. – Что сказали?

– Чтобы мы сами доставили ее охране, а они передадут ее копам.

– Что в переводе значит – «отгребись и не мешай жрать мусору пончики». Слышала, кошелка? – спросил я гневно смотрящую на меня вампиршу.

– Я тебе…

– Ты можешь у меня только отсосать, и то, после того, как я тебе клыки выбью рукоятью вот этого ножа, – я взбеленился. – Забыла, с кем дело имеешь, овца?

– Ай, – взвизгнула она жалобно, когда атам прошелся по ее руке, оставив довольно болючий порез.

– Скажи спасибо неудавшейся жертве. А теперь колись, кто тебя нанял и почему?

– Никто, – похоже вампирша успокоилась, поняв, что ее убивать не будут, по крайней мере сейчас. – Да пошел ты!

– Это неправильный ответ! – от удара моей ноги она впечаталась в стену.

– Такой благородный! – с презрением сказала она, вытирая кровь с прокушенной фирменными клыками губы. – Бьешь женщину!

– Ты не женщина, а самка вампира, галантность на тебя не распространяется. И пришла ты сюда убить человека, – резюмировал я. – Следовательно, я имею право тебя не бить, а просто казнить прямо сейчас. Так что давай, колись!

– Хотел бы убить – убил бы сразу, – презрительно сплюнула она кровавую слюну на пол.

– Ну все, ты мне надоела. Где тут охрана? – спросил я у Дабла.

– Выйдешь из павильона, пройдешь метров двадцать, там будет здание администрации, ну и по прямой, дотащишь ее до поста.

– Понял, – я грубо поднял ее с пола. – Пошла. По-хорошему. А то…

Я сжал гвор, и он вцепился ей прямо в нервные окончания.

– Айййй!

– Ну что, перестала корчиться? Пошла!

Я вытащил ее из гримерки и повел по указанному пути. Было видно, что она не смирилась со своей участью – так и зыркает по сторонам, думает, как сбежать, несмотря на гвор на позвоночнике.

Я дотащил ее под ручку до административного здания, и повел по коридору.

– Можно мне попудрить носик? – она попыталась сделать невинное личико, но вышла лишь жалкая звериная гримаса.

– Можно. Пошли.

– Ты что, со мной пойдешь? В женский туалет?

– Ты еще и нетолерантна? У нас пятьдесят четыре гендера, запомни. А то и за это еще привлекут, а я постараюсь, – я открыл вампиршей дверь, и под женский визг, мат и хлопанье дверей кабинок втолкнул ее внутрь.

– Какого… – ну и так далее, непереводимая игра слов. Тетки явно знали не только литературный английский.

– Я идентифицирую себя как женщина! – заорал я в ответ. – Кто вякнет – засужу нахер!

О, блин, подействовало! Действительно заткнулись! Вот что значит толерантность, мать ее во все дыры!

– Пошла, – я толкнул ее к открытой кабинке. – Дверь не закрывать!

– Что, посмотреть хочешь? – ехидно спросила она.

– Я не гинеколог, но посмотреть могу. Да и что я там не видел – у тебя там зубы, что ли, растут? Улыбнешься мне по Фрейду? И вообще, помни об этом! – я пошевелил гвор.

– Аййй! Мне что-то расхотелось.

– Ну тогда вперед, шевели копытами! – заорал я, и вытолкнув ее из сортира, потащил к посту.

Больше приключений не случилось, я сдал ее студийным мусорам с кратким описанием подвигов. А потом подоспел Дабл. Вот мягкотелый мудак! Он выдвинул обвинение только в незаконном проникновении! А о попытке убийства? Я аж плюнул на пол. Сейчас бы его растерзанная тушка лежала на полу, истекая кровью, и хрен бы кто кого нашел.

– Ну и зачем такая гуманность? – спросил я, пока мы шли к стоянке. – Что мы этим добились?

– По крайней мере, никого не убили и ладно.

– Она шла убивать. И если бы не я…

– Я знаю, и благодарен тебе за это. Но и просто так позволить ее убить я не мог.

Ну и мудак, что тут скажешь. В следующий раз буду мочить сразу и на глушняк, чтобы избежать интеллигентских стенаний по поводу невинно загубленной души, которой у вампиров нет в принципе. Видимо, не подходит Дабл для этой роли – играть вампира и быть жестоким, как вампир, две большие разницы. И пока он не прочувствует это, толку от него не будет. Сожрут.

– Зря ты ее отпустил, – кровожадно сказала ламия.

– Ну а что я мог сделать? – спросил я, доставая из холодильника у себя на кухне сок. – Этот мудак разнылся, слюни распустил, «не можем же мы ее убить», тьфу, блин!

– В следующий раз сразу мочи, типа в порядке самообороны, – посоветовала мне клыкастая.

– Так и сделаю, – опрометчиво хлебнул я из стакана, аж зубы отдались болью от ледяного сока. – Проследила за ней?

– Ага. Гнездо на Черч-стрит, на окраине. Пять рыл, два самца и три самки, эта самая младшая.

– И возмущенные неправильным, по их мнению, описанием их образа жизни они не обратились в Совет Существ, а решили восстановить сексуальную справедливость сами?

– В точку. Но сделал бо-бо ты ей хорошо, теперь она с трудом сможет морфировать, и это будет причинять ей сильную боль. Пока гвор не снимут с ее ауры.

– Ну так нечего было приставать с интимным предложением «дай я тебя загрызу», – пожал я плечами. – Будем ждать второго ее пришествия. В следующий раз будет ей летал вместо орала.

– Возможно. А возможно и все гнездо подтянется.

– Вэлкам, – допил я сок. – Аль Тар давно грязной крови не пил. Да, кстати! Скажи мне, о мудрейшая из демонов, что же они видят в моей ауре такого, от чего у них начинается резкое недержание мочи? Что у Хорхе, что у этой, не знаю как там ее зовут, суки? Их прям аж трясти начинает. Я уж не думаю, что от печати шерифа.

– Ну естественно. Те, кто не знает твою историю, при взгляде на твой комплект отметок считают тебя одним из аватар древнего божества.

– Какого?

– Неизвестно, – пожала плечами она. – Аура – не футболка с эмблемой любимого клуба и шевронов с именем на ней тоже не предусмотрено. Так что на непосвященных ты производишь пугающее впечатление. Хрен поймешь кто с такими нашлепками и темно-лиловым оболоком, да еще с меткой прошедшего через смерть. Ну по крайней мере точно не рядовой маг или зверек.

– Они мне чуть ли не в ноги стали бухаться, – усмехнулся я.

– А ты ничего не заметил? Твоя аура, или как ты ее называешь, оболок, меняет цвет. Она уже почти приобрела оттенок как у убийц из «Эквинокса», а существ это пугает до усрачки. Так что завязывай с вредными привычками мочить всех направо и налево.

– А я думал, вредные привычки – пить, курить, ширяться и трахаться без презика…

– Список можно расширять бесконечно.

– Блин, тебя хрен поймешь! Ты то за здравие, то за упокой! Сначала сожалеешь, что я соску не вальнул, а теперь мне за кровожадность выговариваешь? – рассердился я.

– И все-таки зря, что ты ее не вальнул! – хохотнула она. – Теперь будет всем жаловаться, что тут бродит неприкаянный аватар с привычкой совать всем в морду.

– Пускай папаше своему в гнезде пожалуется. Давно я не резал упырков.

– Вот про это я и говорила. Так что или они отсюда свалят, или всей кодлой примчаться тебе морду бить.

– Это я завсегда готов. Ладно, я пошел на боковую, а ты по своей программе развлечений.

– Ага, – ламия сделала мне ручкой и исчезла.

А я-то думал… Оказывается, меня всего лишь за аватара принимают… Обидно, да?

Ламия, да и я, сильно ошиблись. Вампиры работали по третьему варианту. Как они меня нашли – не знаю, видимо у них хорошо работал зубастый телефон. Но меня разбудил звук машины под окном. Я глянул волховским взором. Ба! Вот оно обещанное гнездо, пожаловало!

Я схватил клыч, вспрыгнул в стоящие около кровати туфли, и стал медленно красться ко входной двери. Врасплох меня хотели застать? Непохоже. Тогда ко мне бы, постучав когтями по крыше, через оконное стекло в спальню влетели бы сразу пара-тройка стриго.

Вампиры повели себя странно. Открылась дверь машины, и самый старый из них, по внешнему виду дедушка, а по ауре так вообще древний, как говно мамонта, медленно вылез из нее и так же медленно пошел по дорожке, опираясь на тросточку больше для вида. Я ждал, прикидывая, как его будет удобней вальнуть – проткнуть мечом через дверь или выскочить и башку снести?

Дедуля размеренно постучал во входную дверь, и подал голос.

– Здравствуйте! Не бойтесь, мы пришли с миром!

Еще чего, буду я вас бояться! Я открыл дверь, с мечом в руке.

– Можете убрать оружие, – посоветовал мне старикашка.

– Ну уж это я сам решу, – я взвесил в ладони рукоять меча, примериваясь для лучшего хвата.

– Да, Амила не ошиблась, – продолжил он, не отрывая взгляд от меча, по которому пробежала светящаяся золотая вязь. – Вы действительно ОН.

– Он, не Он… – я чуть по привычке не добавил «какая в жопу разница».