Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 342 страниц)

Глава 5

Ректор оказался человеком… любопытным, скажем так. Мужчина около пятидесяти. Высокий. Полноватый, но сшитый на заказ костюм прекрасно это скрывал. С уже начавшей лысеть головой и густой бородой на лице. На носу очки в оправе серебристого цвета. Одетый в темно-синий костюм, он сидел в кресле, когда мы с Софией вошли в кабинет, и не поднял голову от разложенных на столе бумаг, даже после того как дверь за нашими спинами закрылась.

– Присядьте, – произнёс он.

Ну а мы что? Мы заняли места в креслах перед его столом, пока он продолжал подписывать лежащие на столе бумаги.

– Итак, признаюсь, я нахожусь в некотором недоумении, София, – заговорил он спустя пару минут, поставив последнюю подпись и убрав бумаги в сторону.

– В недоумении, Аркадий Ростиславович? – осторожно уточнила у него Голотова.

– Да, дорогая моя, – не глядя на неё, отозвался ректор, складывая подписанные бумаги в папку и убирая её в дорогой кожаный портфель. – В нём самом, в недоумении.

– Могу ли я узнать причину? – всё тем же осторожным голосом спросил София.

– Можете, – кивнул ректор. – Более того, я считаю, что вы должны о ней узнать. Но, позвольте, я для начала задам вам вопрос. Что он тут делает?

На меня оказался направлен указательный палец с надетым на него тяжёлым золотым кольцом-печаткой с гербом университета.

– Я? – не удержался я.

– Да, молодой человек, – кивнул ректор. – Именно вы.

– Аркадий Ростиславович, Александр является моим помощником и ведёт дополнительный курс по адвокатской этике, – тут же пустилась в объяснения сидящая рядом со мной женщина, но тут же оказалась прервана поднятой ладонью.

– София, ну как же так? – удивился ректор, и в его голосе прозвучало искренне непонимание пополам с раздражением. – Подскажи мне, как так вышло, что преподаватель у наших студентов едва ли не младше их самих? Разве ты не видишь тут некоторого противоречия?

Голотова бросила на меня короткий взгляд, буквально глазами прокричав «молчи и не встревай».

– Аркадий Ростиславович, при всём уважении, но устав университета даёт свободу его преподавателям в подборе личных помощников. Точно так же, как дает возможность привлекать людей для дополнительных и консультативных занятий со стороны и…

– Устав университета, София, подразумевает, что эти самые помощники и сторонние консультанты имеют соответствующий опыт и юридическую практику, – мягко прервал её он. – А что мы видим здесь?

Его ладонь указала на меня.

– Молодой человек, не имеющий ни образования, ни практики, ни опыта работы…

– Прошу прощения, но опыт у меня все-таки есть, – уже устав сидеть молчаливой статуей, встрял я в разговор.

– Прошу прощения, не сочтите меня предвзятым, но считать ваши несчастные три месяца до увольнения из «Л Р» я не стану. Да, я не стану спорить, что мне крайне любопытно, как вы смогли туда попасть, так ещё и показать некоторые, скажем так, результаты… но неужели вы считаете, что этого достаточно, чтобы преподавать в моём учебном заведении, молодой человек? Так, будто бы этого мало, я узнаю, что посетивший нас Его Высочество князь Меньшиков лично присутствовал на ваших так называемых занятиях. И это, заметьте, я опускаю факт наличия жалоб на вас со стороны ваших студентов. Может быть, объясните мне, как так получается, что не проходит и недели, как в ректорат на вас начинают поступать жалобы…

– Что я могу поделать, – развёл я руками. – Розовые очки всегда бьются стеклами внутрь.

– Простите? – не понял он меня. – Мне сейчас послышалось?

Открыв ящик стола, ректор достал лист и зачитал написанный на нём текст. Как оказалось, текст весьма знакомый. Я уже слышал его, только из уст Софии.

– Александр Рахманов позволял себе недопустимую резкость и грубость в обращении со студентами. Его комментарии нередко переходили границы профессиональной этики, личные границы и звучали унизительно. В аудитории регулярно ощущалась напряжённая атмосфера, вызванная его снисходительным и пренебрежительным тоном… – Ректор отложил лист на стол. – Я не буду зачитывать целиком. Нет смысла. Уверен, что Голотова непременно ознакомила вас с содержанием этой и других жалоб, что поступили на ваше имя.

А вот интересные у него эмоции. Если нас для чего и вызвали, то точно не для того, чтобы прямо тут распять и уволить, выгнав после этого пинком под зад с территории университета. И это интересно! Сидящий передо мной мужчина филигранно контролировал выражение на своём лице. Просто фантастически, если честно. Настолько, что стоило признать – если бы не мой дар, то я бы не понял, что что-то не так.

Но его эмоции… они вообще не вязались с тем строгим и не обещающим радостного будущего выражением на его лице. Было в них что-то вроде. не знаю, может быть что-то вроде любопытства?

– Да, – не стал спорить. – Уверен, что-то такое там было.

– И? Ваши оправдания? – менторским тоном поинтересовался он.

– А нет их у меня, – хмыкнул я. – Не моя вина, что ваши студентики все такие нежные и ранимые, что стоит лишь раз надавить, и они начинают плыть…

– Александр!

– Нет, София, подожди, – перебил я ей и повернулся к ректору. – Аркадий Ростиславович, София предложила мне провести курс для её студентов. И я этим занимаюсь…

– Что, в свою очередь, возвращает нас к моему предыдущему вопросу, – вставил он. – Видите ли, какое дело, Александр. Голотова права. Наши преподаватели действительно имеют возможность самостоятельно привлекать людей со стороны для расширения круга преподаваемых знаний. Университет специально упростил эту процедуру. Но в то же самое время, похоже, мы столкнулись со случаем, когда этим правом воспользовались с вопиющим пренебрежением. Учитывая её опыт и репутацию, мало кто даже подумал о том, чтобы поставить под сомнение сделанный Софией выбор своего помощника.

Ректор выпрямился в кресле и посмотрел на меня.

– Так уж вышло, что до недавнего времени я даже и не подозревал, что в моем учебном заведении работает человек без опыта. Уж прости, если мои слова прозвучат грубо, но, какой опыт ты можешь передать своим студентам, если сам не имеешь такового…

– Аркадий Ростиславович, – вступила в разговор София. – При всё уважении, но если вы обратите внимание пусть и на краткосрочную работу Александра в «Л Р», то поймёте, что…

– София, сейчас я разговариваю не с тобой, – мягким, но явно не терпящим возражений тоном проговорил ректор. – В данный момент я хотел бы услышать ответ твоего «протеже», а не заготовленные тобою оправдания. Нельзя учить, когда сам слабо понимаешь преподаваемый тобой предмет. Одного общего понимания тут недостаточно, ведь важны детали.

Он перевел острый взгляд на меня и сделал короткий приглашающий жест ладонью.

– Итак, Александр, что же вы можете мне сказать?

– Ну для начала я бы вас поправил, – спокойно ответил я. – Это не ваш университет.

Кажется, сидящая рядом со мной София сейчас застыла каменной статуей.

– Прошу прощения? – нахмурился ректор.

– Это учебное заведение принадлежит не вам, как вы сказали ранее, – поправил я его. – Оно принадлежит империи. Вы лишь управляющий. Талантливый и способный, вне всякого сомнения, но не более того.

Он поджал губы и пристально посмотрел на меня.

– То есть из всех возможных вариантов ответа вы решили опуститься до грубости? Я правильно понимаю?

– Важны детали, – пожал я плечами. – Вы сами так сказали. Что же касается моего возраста, то могу сказать так: опыт и профессионализм измеряется не годами, а последствиями принятых решений.

– Ну не скажите, – усмехнулся он. – Всё-таки опыт – вещь возрастная.

– Самые тяжёлые ошибки, Аркадий Ростиславович, совершают не молодые, а уверенные в том, что им всё позволено. Адвокатская этика – она не про возраст, а про границу, которую ты не станешь переходить даже тогда, когда можешь. Я эту границу прекрасно вижу и понимаю. А те, кто путает её с профессиональной гибкостью, обычно потом рассказывают студентам о том, что мир делится лишь на чёрное и белое.

– В нашей работе обычно так и бывает, – возразил он. – Мы защищаем закон…

– Мы защищаем права наших клиентов. Закон – это инструмент, но не он наш подзащитный.

Губы ректора изогнулись в усмешке.

– И ты считаешь, что это этично? Ставить интересы клиента выше закона?

– Я считаю этичным не предавать клиента. Даже тогда, когда это может быть удобно. Даже когда это может быть выгодно для нас самих, университета, государства или кого-либо ещё.

Затем подумал и добавил.

– И если для того, чтобы преподавать, мне нужна седина, то я могу надеть парик.

Он пару секунд смотрел на меня тяжёлым взглядом. А я ощущал постепенно растущий ужас сидящей рядом со мной женщины. София явно находилась в панике, судорожно пытаясь понять, что ей делать в этой абсурдной ситуации.

Впрочем, я, в свою очередь, волновался уже не так сильно. Плевать, насколько хорошо он контролировал выражение своего лица. Мой дар в данном случае не обманешь. И его эмоции абсолютно не подходили человеку, который собирался уложить наши головы на плаху. Нет, вместо гнева и раздражения там царили любопытство и нечто отдаленно напоминающее веселье. Как у ребёнка, который задумал совершить какую-то шалость.

– Что же, – произнёс он, прерывая затянувшуюся паузу в нашем разговоре. – Думаю, что беседой я более чем удовлетворен. Если уж у Его Высочества, который был с вами на лекции, не возникло претензий, то, кто я такой, чтобы ставить под сомнение его мнение о вас.

А вот тут я удивился и переглянулся с Софией.

– Прошу прощения?

– У меня состоялся занятный разговор с Его Высочеством, – пояснил ректор. – Как раз после того, как он побывал на одном из ваших занятий.

Так. Я судорожно принялся перебирать в голове наш последний разговор с Меньшиковым. Там было что-то. Я точно был в этом уверен. Кажется, его охранник или помощник, уж не помню кто именно, сказал князю, что у того запланирован обед с ректором. Да? Или нет? Кажется, что-то такое было.

Сам же ректор, заметив, как мы с Софией переглянулись, улыбнулся и продолжил:

– Признаюсь, не могу не отметить, что после нашего с ним разговора у меня появились определённого рода, скажем так, подозрения насчёт твоего «протеже», София. Я и решил убедиться в них лично в этом разговоре. В целом, думаю, на данный момент я увиденным удовлетворен.

– Спасибо, Аркадий Ростиславович, – тут же поторопилась поблагодарить его Голотова, но оказалась прервана.

– Я не сказал, что это конец, София, – уже строже проговорил он. – Сама понимаешь, что одного моего мнения, даже несмотря на занимаемую должность, может быть недостаточно для учебного совета. Наш с вами диалог в том числе вызван и тем, что они несколько недовольны твоими действиями. Я думаю, что мне не нужно объяснять тебе, кто именно недоволен больше всего и что будет происходить в январе следующего года.

* * *

– Честно говоря, я вообще не понимаю, что сейчас произошло, – выдохнул я, когда мы с Софией отошли на достаточно большое расстояние от кабинета ректора.

На самом деле мы с ней молчали до того момента, пока не спустились по лестнице на первый этаж. В гардероб.

– Ты здесь ни при чём, – отозвалась Голотова, надевая пальто, перед тем как выйти на улицу. – Точнее, не только ты. Проблема в Анурове.

– Это что ещё за фрукт? – не понял я.

– Сергей Ануров, – пояснила София, когда мы вышли на улицу. – Четыре года назад я посодействовала тому, чтобы его сняли с должности главы кафедры гражданского права, и с тех пор мерзавец точит на меня зуб.

Услышав это, мне оставалось лишь фыркнуть.

– Ясно. Значит, опять внутренние разборки…

– Вроде того, – отозвалась она, и в её голосе отчётливо сквозило отвращение.

Правда, кроме этого она ничего не сказала. Мы вышли на улицу, и я тут же поморщился, когда порыв холодного ветра задул мне за воротник куртки.

– А продолжение этой истории будет? – спросил я Софию, поплотнее застёгиваясь. – А то, судя по голосу, ты не особо его жалуешь…

– Его вообще никто особо не жалует, – закатила она глаза. – Его едва не уволили четыре года назад. Хотели, но не смогли. Оказалось, что у него большие связи, которые не позволили этого сделать.

– А что случилось? – поинтересовался я, когда ощутил переполняющее её острое нежелание вообще говорить об этом. – Хотя бы в общих чертах.

– Если говорить в общих чертах, то кое-кто очень любил устраивать дополнительные занятия со своими студентками.

– В смысле, он…

– Да, Саша, в этом самом, – кивнула София, не дав мне договорить. – Только не вздумай распространяться об этом. Ануров – большой любитель защищать собственную репутацию. Крайне агрессивно защищать, если ты меня понимаешь.

– Грозился исками о клевете?

– Да. Мерзавца тогда едва не поймали, но он смог отвертеться. – София едва ли не выплюнула эти слова. – Скорее всего, просто подкупил родителей той девушки, заткнув им рот. Девочка была из малоимущей семьи и попала сюда, получив стипендию, так что сам понимаешь. То, что для Анурова было сущими копейками, для них оказалось целым состоянием. Ту историю тогда замяли. Всё, что было, – косвенные доказательства.

– Подожди, – не понял я. – Но как так вышло, что его не выкинули на улицу? Тут даже одного простого подозрения будет достаточно, чтобы…

– За него вступились, – мрачно сказала Голотова. – До того как перейти к преподавательской деятельности, Ануров имел долгую практику. И занимался в основном делами о защите чести и достоинства аристократов. Так что друзей у него хватает. Всё, что смогли сделать, – это убрать его с должности главы кафедры.

– Я так понимаю, что ты сыграла тут не последнюю роль, да?

– Не без этого, – уклончиво ответила она. – Именно я поставила на голосование вопрос о его снятии с должности. Жаль только, что это всё, чего я смогла добиться.

Вот тут я немного не понял.

– Так голосовали же многие. Чего он именно на тебя взъелся-то?

– Потому что именно я инициировала тот процесс, – пояснила София. – Пойми, Саша, никто не хотел с ним связываться. Как я уже сказала, связи у него имелись достаточно широкие. Помнишь, я сказала, что у него была своя практика?

– Дай угадаю. Он не просто так ушёл от активной адвокатской деятельности, верно?

– Это догадки, но в целом ты прав. На своём предыдущем месте он мог зарабатывать миллионы. Сам понимаешь, что такое не бросают просто так.

Мы свернули с лужайки и зашли в здание третьего корпуса, где находилась моя аудитория. Я стряхнул с головы успевший присыпать её мелкий снег и отряхнулся.

– Хорошо, но какая нам-то разница? Что он…

Меня прервал шум и гомон голосов, оповещающий об окончании занятий. Студенты постепенно выбирались из аудиторий, высыпая в коридоры здания.

– Что он может тебе сделать? – всё-таки задал я прерванный вопрос.

– Сейчас ничего, – уже куда тише ответила она, потому что народа вокруг нас стало куда больше. – Но, судя по всему, в январе всё может измениться.

– В каком смысле?

– В январе будут происходить выборы в учебный совет, Саша, – пояснила она. – А именно учебный совет будет утверждать преподавателей.

Так. Вот теперь, кажется, мне всё становилось более понятно. Возможность попасть в учебный совет для такого человека может на первый взгляд показаться странной. Здесь это дело обстояло немного иначе, чем в моей прошлой жизни. Учебный совет Имперского университета состоял из ректора, глав кафедр и факультетов, а также представителей из числа преподавателей и студентов.

Членов из числа преподавателей выбирали общим собранием кафедры или факультета. При этом по непонятной мне причине кандидаты выдвигались и утверждались закрытым голосованием, что выглядело странным.

Но суть не в этом. София переживала не просто так. Человек, состоящий в учебном совете, может вынести на рассмотрение вопрос о вынесении вотума недоверия преподавателю. При этом сделать это может кто угодно, кроме представителей от студентов. Тех даже до голосования по подобным вопросам не допускали.

Короче, если у тебя есть место в совете, то можешь тыкать пальцем и гневно кричать. Другой вопрос – будет ли от этого толк. Этот вопрос я и задал Софии.

– В любой другой ситуации я бы сказала, что нет, – неуверенно ответила она. – Теперь, когда проблема с моим мужем решена, то, сам понимаешь, тут они ничего приписать не смогут. Но…

– Но теперь есть я, – закончил за неё, отходя в сторону, чтобы пропустить спускающихся мимо по лестнице студентов.

– Да, Саша. Верно. Теперь есть ты.

Мне оставалось лишь вздохнуть. Вот было же всё нормально. Преподавал бы себе без каких-то проблем, и всё. Никаких забот. Так теперь ещё и это. Почему всё просто не может быть нормально и…

Я резко остановился прямо посреди лестницы между вторым и третьим этажом. Заметив это, София и сама остановилась, обернулась и посмотрела на меня.

– Ты чего?

– Да… задумался просто, – выдал первое, что пришло в голову.

Снова. Снова это жуткое, давящее практически на физическом уровне чувство обреченности. Даже сильнее, чем в прошлый раз. Куда сильнее. И ближе.

– София, подожди тут, пожалуйста, – торопливо сказал ей и начал спускаться обратно на второй этаж, лавируя между людьми.

– Саша? – позвала она и даже через перила перегнулась, глядя, как я торопливо спускаюсь. – Ты куда⁈

Но я её не слушал. Быстро спустившись на второй, свернул и пошёл по коридору налево. Уверен, что ощущал эти эмоции именно оттуда. Но народу было столько, что я не мог определить, от кого именно они исходили.

Я оглядывался по сторонам, но так и не смог понять, кто именно был причиной этих мрачных чувств. Мимо меня прошла группа ребят лет девятнадцати-двадцати. Кажется, это был кто-то из них, но проверить свою теорию я так и не успел. Дверь с противоположной стороны коридора открылась, и наружу стали выходить ещё люди. Похоже, что кто-то задержал своих учеников чуть дольше необходимого. Обе группы быстро смешались, после чего я и вовсе потерял из виду тех, за кем наблюдал…

– Александр? – Мне на плечо легла ладонь Софии. – Что произошло?

– Я не уверен, – медленно произнёс я. – Но что-то у меня плохое предчувствие…

Глава 6

Нет. Происходящее мне решительно не нравилось.

Оглянувшись, быстро прикинул, откуда могли выйти те ребята, которых я только что потерял в толпе.

– Саша, может быть, ты объяснишь мне, что именно сейчас происходит? – настойчиво спросила София, явно пребывая в полной растерянности от происходящего.

– Чуть позже, – бросил через плечо, направляясь к раскрытой двери.

Заглянув внутрь, обнаружил там сидящую за столом женщину лет пятидесяти. Она как раз разговаривала с молодым парнем, что стоял у её стола. Тот показывал ей свой конспект или что-то вроде этого. Видимо, именно его они и обсуждали. Так это или нет, меня сейчас интересовало в последнюю очередь.

– Добрый день, – сказал я, подходя к ним. – Прошу прощения, что прерываю вас, но не могли бы…

Сидящая за столом женщина повернулась ко мне и смерила строгим взглядом.

– Молодой человек, будьте добры подождать, пока я закончу, хорошо?

Хотелось ответить ей резко, но я себя сдержал. Сейчас мне лишние скандалы ни к чему.

– Прошу прощения, что отвлекаю, но у меня только один вопрос, – не стал я сдавать назад. – Какой именно предмет вы ведете?

Она аж моргнула от удивления.

– Прошу прощения?

– Какой предмет и у какого курса вы сейчас вели, – повторил я вопрос.

– Ну и наглые же студенты пошли, – вместо нужного мне ответа высказала она, качая головой. – Если вы не потрудились прочитать расписание, то…

– Ольга, здравствуй, – прозвучало у меня за спиной.

Тётка глянула мне за спину, и раздражительность частично покинула её лицо.

– О, София. Здравствуй, дорогая.

Я быстро повернулся к Голотовой.

– Мне нужно узнать, что здесь за лекция была и у кого именно, – быстро сказал я. – София, это срочно…

– Это что ещё за панибратство! – тут же воскликнула сидящая за столом женщина, а её голос прямо-таки сочился ядовитым возмущением. – София, с каких пор студенты позволяют…

– Он не студент, Оль, – мягко поправила её Голотова. – Он мой помощник. И нам очень нужно узнать, какой именно курс и группа у тебя сейчас были.

– История государства и права, – отозвалась она. – Третья группа первого курса. Но зачем вам…

– Спасибо вам большое. Простите, что прервал и всё такое… – быстро поблагодарил и шустро вышел из аудитории, прихватив Софию за руку.

– Может быть, если ты соизволишь объяснить, что сейчас происходит, мне будет проще тебе помочь, – произнесла она, а раздражение в её голосе постепенно заменяло собой непонимание.

– Мне очень хотелось бы ошибаться, но, кажется, что у вас скоро станет на одного студента меньше…

– Что⁈ – Она едва не запнулась, но я потянул её за ладонь вслед за собой, наплевав на удивлённые взгляды парочки студентов, что сидели на лавочке в коридоре. – Откуда ты…

– Это сейчас не важно, – бросил я, а затем замер и повернулся к ней. А ведь она действительно может мне помочь. – Так. Стоп. Ты можешь узнать, где сейчас будут у них занятия?

– У кого…

– София, блин. – Я сам уже начинал злиться. – Третья группа первого. Где у них сейчас будут занятия⁈

Она задумалась, но быстро кивнула.

– Да. Но мне надо вернуться в свой кабинет. Мой ноутбук там, а доступ к расписанияю только на нём.

– Пошли.

На то, чтобы выйти из здания третьего учебного корпуса и добраться до второго, где располагалась кафедра Софии, у нас ушло не больше пяти минут. Вроде не так уж и много, но всё это время я был как на иголках, постоянно прощупывая окрестности на предмет знакомых мне эмоций.

Я уже понял, почему ощутил их в первый раз, когда мы шли к ректору. Видимо, тогда у источника этих эмоций как раз были занятия в одной из аудиторий на той стороне здания, мимо которой мы шли в тот момент. А сейчас я их ощутил потому, что мы опять находились рядом. Так получается? Выходит, что так.

И у меня имелись крайне веские причины беспокоиться. Потому что во второй раз эти эмоции были куда сильнее… Нет, не то. Они ощущались более отчётливо. Как если бы тот, кто их испытывал, всё ближе и ближе подходил к осознанному решению.

И мне это абсолютно не нравилось. Вот совсем не нравилось!

– Так, сейчас посмотрю. Подожди, – сказала София, заходя на свою кафедру.

Внутри находилось несколько преподавателей, которые вежливо поздоровались с Софией. Я сюда практически не заглядывал. Всего пару раз либо очень рано утром, либо уже поздно вечером, предпочитая больше кабинет самой Голотовой и диван, который у неё там стоял. Тем не менее меня тут знали, пусть и шапочно.

Впрочем, сейчас это не так уж и важно. Коротко поздоровавшись с присутствующими, я проследовал за Софией к её столу, где лежал закрытый ноутбук. Ей потребовалось примерно две минуты, чтобы найти нужную информацию.

– Так, у них сейчас общая лекция у всего курса. Введение в юридическую профессию.

– Где?

– Третий лекторий в первом корпусе.

– Отлично, спасибо, я…

Замолчал. Задумался. Хотел сначала сказать ей, чтобы быстро шла в ректорат и сообщила, что у них есть человек, которому крайне нужна помощь. Пока ещё есть, наверное. Но затем мне в голову пришла мысль – а как им вообще объясню, откуда я это знаю? Отличный, блин, вопрос.

Потому что в том, что просьбы объяснить это возникнут со стопроцентной вероятностью, я не сомневался. И ведь придется объяснять. Плевать, что обо мне знают такие люди, как Меньшиков или Лазарев. Открываться таким образом в мои планы вообще не входит.

С другой стороны…

Возможно, на другой чаше весов лежит чья-то жизнь. Какого хрена я вообще тут раздумываю?

– Иди к начальству и скажи им, что у вас потенциальный самоубийца по универу ходит, – тихо, чтобы не слышали окружающие, сказал я ей. – Скажи, что это, скорее всего, кто-то с первого курса. Третья группа. Понятия не имею, кто именно…

С каждым моим словом на её лице появлялось всё большее и большее непонимание.

– Что? Ты уверен? С чего ты вообще это взял? – так же тихо спросила она, глянув по сторонам.

– С того. Если потребуется, потом объясню. Пожалуйста, сделай так, как я сказал.

С этими словами я оставил её и направился прочь с кафедры. Выскочил на улицу, благо куртку я так и не снимал, и побежал к нужному зданию.

Пробежав по территории университета, добрался до здания первого корпуса. Перерыв между парами к этому моменту уже закончился, и занятия начинались, так что пришлось весьма грубо отпихнуть толпящихся у входных дверей студентов, которые чёрт знает зачем стояли и без толку трындели у входа. Залетел внутрь и бросился к лестнице…

– Саша⁈

Услышав знакомый голос, резко затормозил, едва не поскользнувшись мокрыми от тающего снега ботинками по полу.

– Настя? – удивился я, заметив идущую по коридору девушку. – Отлично! Третий лекторий! Где он⁈

Услышав меня, она явно удивилась.

– Чего?

– Насть, третий лекторий где⁈ Это срочно! – поторопил я её.

Слава богу, что сейчас она препираться со мной уже не стала. Не знаю, что именно было тому причиной: выражение на моём лице или же тон, но подействовало так, как надо.

– Вход в него на втором этаже. Налево после того, как поднимешься, – ответила Лазарева, явно не до конца понимая происходящее. – Что случилось-то, можешь сказать, или…

Что там было дальше, я уже не слышал. Рванул в ту сторону, где виднелся значок лестницы. Даже не забежал, а практически залетел на второй этаж, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

Свернув от лестницы налево, направился по коридору, поглядывая на двери, пока не нашел нужную мне. Из нее уже доносился голос преподавателя, что говорило о том, что занятие уже началось. Постучал и зашёл внутрь.

Лекторий представлял из себя огромное помещение, явно занимающее сразу два этажа, если судить по высоте потолков. Расположенные как в амфитеатре места поднимались к дальней части и были заполнены студентами, в то время как преподаватель стоял внизу на специальном поднятом относительно пола широком помосте. Сейчас он стоял рядом с висящими на стене длинными досками и что-то писал на них.

Впрочем, стоило мне зайти внутрь, как он прервал свое занятие и тут же повернулся ко мне.

– Имя и фамилия? – резко произнёс он, буквально впившись в меня глазами.

– Что? – не понял я.

– Я спросил ваше имя и фамилию, – с нажимом произнёс он, бросив кусочек мела на полочку под доской. – Кажется, я сказал, не терплю опоздавших на своих занятиях! Так что называйте свое имя и фамилию и ждите за дверью, пока я закончу лекцию, а потом…

– О, прошу прощения, я не с первого курса, – тут же состроил извиняющееся выражение на лице. – Меня из ректората прислали.

Выражение на его лице тут же сменило гнев и раздражение на явное удивление.

– Из ректората? – повторил он.

– Да. Аркадий Ростиславович попросил меня сообщить, чтобы вы подошли к нему в кабинет.

– Ректор хочет меня видеть?

Мужик аж заморгал от удивления, а его эмоции тут же превратились во что-то непонятное. Что за бред? Передо мной как будто ребенок стоял, которому только что сообщили, что Дед Мороз уже принес подарки и они ждут его в соседней комнате. Как если бы он ждал нечто подобное.

– Да, – тут же закивал я. – Он сообщил, что хочет обсудить с вами какой-то вопрос, не уточнил, что именно. Просто сказал, что хочет встретиться с вами до своего отъезда, потому и вызвал прямо сейчас.

Преподаватель бросил быстрый взгляд на своих студентов, но бурлящее внутри него чувство радостного предвкушения практически сразу же взяло верх.

– Так, я отойду ненадолго, – торопливо сказал он, взяв висящий на спинке стула пиджак. – Пока повторяйте материал. После моего возвращения будет проверочная работа. Я скоро приду.

С этими словами он торопливо прошёл мимо меня и вышел за дверь лектория, а со стороны собравшихся в зале студентов прокатилась волна разочарования. Похоже, что перспектива грядущей работы их не особо прельщала.

Хотя какая, к чёрту, работа! Сейчас это волновало меня в последнюю очередь. Выждав ещё пару секунд, забрался на подиум и принялся прощупывать собравшихся своей реликвией. Поскольку лекция была общая для всего курса, собралось тут под две сотни людей. Так что первая же попытка найти нужного ни к чему не привела. Я банально потерялся среди такого большого и бурного потока чужих эмоций. Они были слишком расфокусированы. Слишком разные и отличные друг от друга, чтобы можно было чётко выделить что-то одно. Если на концерте или во время выступления Евы в ресторане людей объединяла музыка, то тут такой фактор единения отсутствовал вовсе.

Ладно, раз не работает чёртова магия, то используем мозги.

– Так! – громко сказал я. – Внимание, первый курс!

Часть людей посмотрела на меня, в то время как другие просто продолжили болтать или сидеть в телефонах. Даже взглядом не удостоили.

Ладно. Значит, по-хорошему вы не хотите. Хорошо.

Осмотревшись, заметил стоящий на столе бокал с водой. Видимо, преподавательский, чтобы была возможность промочить горло во время лекции. Сделав пару шагов к столу, взял бокал и выплеснул из него воду прямо на пол. Короткий удар об край стола, и у меня в руке осталась лишь половина бокала с рублеными, острыми от сколов гранями. То, что нужно. Именно этой частью я с силой провел по поверхности доски.

Порожденный противоестественной, практически насильной любовью битого стекла и меловой доски звук прокатился по лекторию мерзким, доводящим до дрожи скрежетом, от которого хотелось закрыть уши. Народ сразу притих, а кто-то даже стал возмущаться.

– Эй, ты чего творишь…

– Рот закрой! – рявкнул я. – Третья группа! Кто из вас из третьей группы!

Услышав пару невнятных ответов, пришлось рявкнуть ещё раз.

– Руки подняли!

В этот раз командный тон сработал как надо. Поднялось десятка четыре рук.

– У вас сейчас была пара по истории государства и права? Ну? Отвечайте!

– Да, – кивнул один из парней, всё ещё держа руку поднятой. – Была.

Значит, вроде бы они. Я присмотрелся к каждому, стараясь быстро опознать эмоциональный фон, но искомых чувств так и не нашёл. Неужели я ошибся?

– Так, внимание, вопрос к вам, третья группа…

– Слушай, чел, а ты кто такой вообще? – попытался возмутиться кто-то, но тут же замолчал, когда я повернулся к нему.

– Отвечайте на вопрос! Здесь сейчас вся группа? – спросил я их. – Все или кто-то отсутствует? Ну же, быстрее давайте! Мне ответ нужен!

– Кажется, Аржанова нет… – произнесла одна из девушек.

Так, походу, нашли.

– Где он?

– Да без понятия, – пожала она плечами. – Он уже два дня не приходил.

– Да, болеет он вроде, – добавил ещё кто-то.

Хотелось выругаться, но сдаваться я не стал.

– Кто-нибудь ещё? – спросил я. – Уверены, что все здесь? Точно?

– Да, – отозвался один из них. – Точно. Только Аржанова нет и…

– Кузнецовой тоже нет, – вдруг сказала одна из девчонок с последних парт на самом верху.

– Кого? – уточнил я.