Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 220 (всего у книги 342 страниц)

Глава 3

Мило одетая официантка принесла нам кофе. Передо мной поставили чашку с латте, от которой тут же начал распространяться шикарный аромат солёной карамели.

– Спасибо тебе, Валентина, – поблагодарил девушку Молотов и, когда та отошла, продолжил: – Итак, как я уже сказал, тебе придётся столкнуться с главной проблемой…

– О том, что альфары не подпадают под наши законы, я уже знаю, – ответил я, не без удовольствия сделав первый глоток.

Кофе, как и в прошлый мой визит, был прекрасен. Впрочем, из головы всё ещё не выветрились воспоминания о том, который я пил в банке. Блин, может, ребят из кофейни напрячь? Пусть узнают как-нибудь, что и как они там варят, чтобы я такой мог каждый день пить.

Эх, мечты, мечты…

– Именно, Александр, – кивнул Молотов. – В этом и кроется для тебя главная опасность. Твой противник, а если я ещё не потерял хватку, то, думаю, знаю, кто именно им будет, постарается всеми силами не допустить твою… свидетельницу до дачи показаний. Готов поставить полресторана на то, что сразу же запросит дисквалификацию свидетеля.

Молотов поднял стоящую перед ним чашку. Судя по аромату, хозяин заведения предпочитал кофе по-ирландски.

– И следует отметить, что у него здесь довольно широкие возможности, – продолжил он. – Отсутствие чёткого правового регулирования для альфов. Сомнения в её компетенции из-за отличий в восприятии альфарской психологии…

– Тут можно не переживать, – отмахнулся я от этого пассажа. – С завтрашнего дня моя клиентка будет проходить психическое обследование в одной из лучших клиник города. Если всё пройдёт хорошо, то подписей там будет более чем достаточно, чтобы ни один суд не придрался…

– Это, в том случае, если, как ты сказал, всё пройдёт хорошо, – с улыбкой произнес Молотов. – А что, если нет?

– Ну тогда придётся выкручиваться, – развёл я руками, чем вызвал у него смех.

– Такова уж суть нашей профессии, – усмехнулся хозяин «Параграфа». – Более того, советую быть готовым к тому, что Лаврентьев заявит, что её показания не соответствуют принципам доказательственности в силу того, что основаны на её врожденных магических способностях. А этот факт может сильно повлиять на присяжных.

– Это в каком смысле?

– В самом прямом, Александр.

Я задумался.

– Никому не нравится, когда кто-то выпячивает то, чего им никогда не получить, – хмыкнул я себе под нос.

– Верно. Более того, для присяжных этот аргумент может оказаться куда более… важным, скажем так. Пойми вот какую вещь. Для обычных людей, которые не привыкли встречаться с нашими долгоживущими друзьями, они всё ещё кажутся либо чем-то прекрасным, либо же жуткими монстрами из сказок, благо и таких историй хватает. Лет пятьдесят назад всё было даже хуже. Это сейчас, когда камера есть даже в кофеварке, ситуация несколько меняется.

– Кого угодно можно выставить в лучшем свете с помощью нужного ракурса и хорошего сценария.

– В точку, – улыбнулся Молотов, явно довольный тем, что я его понял. – Ещё кое-что. Тебе нужно будет заранее уведомить судебный департамент, что ты собираешься привести альфу в зал суда.

– По той же причине?

– Верно, – кивнул он. – Трюк с неожиданным свидетелем тут не пройдёт. Наличие врождённых магических сил потребует от них дополнительной подготовки перед процессом.

Понятно. Чего-то такого я ожидал.

Наличие магии и разного рода артефактов в этом мире ставило под определённый вопрос результаты любого процесса. Просто потому, что владеющий Реликвией или артефактом человек мог просто использовать эту силу, чтобы получить для себя более выгодный результат.

Об этом я прочитал ещё перед тем, как идти в зал суда по делу Марининой подруги и выступать против Стрельцова. Даже говорить не буду, что подобное строжайше запрещено. Этот вывод был где-то на уровне «элементарно». У судебных приставов находились при себе специальные артефакты, которые могли зафиксировать применение магии. Более того, сама служба судебных приставов в этом мире являлась отдельной организацией, которая специально обучалась, чтобы действовать в подобных ситуациях.

Если такое происходило, то процесс немедленно останавливался. Разумеется, с самыми неприятными последствиями для того, кто решился совершить подобную глупость.

Полистав исторические справочники, я нашёл как минимум три случая за последние пятнадцать лет, когда подобное происходило. Один раз артефакт использовал адвокат защиты. Второй раз это оказался человек из состава присяжных. И в последнем, третьем случае, сам обвиняемый, который каким-то образом смог получить его перед процессом.

Во всех трёх случаях приставы моментально узнали о происходящем и тут же пресекли эти попытки.

Казалось бы, сразу видно, что система работает… Но это не более, чем ошибка выжившего. Взять хотя бы мой пример. Я спокойно использовал свою Реликвию, читая эмоции других людей и… ничего. Никто даже слова не сказал. Поначалу дико переживал из-за этого. В особенности во время первого своего визита в зал суда. Но никаких последствий. Никто даже внимания не обратил. Видимо, потому, что моя сила не воздействовала на других, в пассивном режиме считывая чужие эмоции, исходящие от людей.

Но это сейчас не так уж и важно.

– Значит, как только я это сделаю, наш противник сразу же узнает, кого именно я приведу в зал суда, – сделал я резонный вывод.

– Именно, Александр, – подтвердил Молотов. – Если исходить из твоих слов и того, как быстро заменили «твоего» судью, им об этом станет известно очень быстро. И они будут готовиться пресечь это. Поэтому, как я и сказал, твоя главная задача – это придумать контраргумент на любой их выпад. Любой, Александр. Жалобы на нарушение процедурных норм. Оспаривайте легитимность её показаний. Обжалование статуса свидетеля. А как только это не сработает, ты сразу же получишь ходатайство о переносе слушания.

– Да это я и так понимаю, – вздохнул я. – Как только они поймут, что их трюки не сработают, сразу же начнут требовать отсрочку.

– Любой хороший адвокат знает цену дополнительному времени. – Молотов подмигнул и сделал глоток из своей чашки. – Так что вперёд. Дерзай. Признаюсь, мне даже любопытно будет посмотреть на твоё выступление в суде.

Говорит так, будто собирается в цирк сходить и повеселиться. Хотя кто я такой, чтобы его в этом обвинять? По всему выходит, это будет то ещё зрелище.

Ладно. О подводных камнях узнал. Тут я подготовлюсь. Другой вопрос – характер самой Эри. Как бы после начала ее выступления нас всех палками не погнали. Или вообще не арестовали за неуважение к суду.

Казалось бы, всё, что я хотел, узнал. Да и народу в зале стало ещё больше. Инструменты для музыкантов на небольшой сцене уже подготовили. Совсем скоро начнется выступление. Можно было, что называется, уже и честь знать, но…

У меня возник ещё один вопрос. И почему-то казалось, что сейчас наиболее подходящее для этого время.

– Вячеслав, у меня есть вопрос. Если не захотите или не сможете ответить, то так и скажите.

– Надо же, какая интересная формулировка. Признаюсь, теперь меня гложет любопытство. После подобного вступления я уже не смогу отпустить вас, так и не узнав, что именно вы хотите спросить.

– Что случилось с Викторией Громовой пять лет назад?

Стоило произнести эти слова, как любой намёк на улыбку и веселье смыло с его лица.

– Позволь спросить, в чём причина твоего интереса? – спросил он куда более серьёзным голосом.

– Что-то вроде долга, – выдал я ему в качестве ответа.

– Учитывая ответ и саму формулировку вопроса, могу предположить, что с ее супругом ты уже успел познакомиться, – сделал Молотов вывод, и я кивнул, подтверждая его догадку.

– Да.

– Но в чём состоит именно твой интерес? Личный.

– В том, что я пообещал найти ответ. А к своим обещаниям я отношусь серьезно. Проблема в том, что это оказалось несколько труднее, чем я ожидал.

– Привычка держать собственное слово – похвальное качество. – Молотов поджал губы и несколько секунд смотрел на меня.

– Я тоже так считаю. Так как? Знаете что-нибудь?

– Знать-то знаю, – вздохнул он. – Другое дело, имеет ли смысл сейчас об этом говорить?

– Уверен, что знаю номер телефона одного человека, для которого это точно имеет смысл. Всеобъемлющий, я бы сказал.

– Уверен, что мы оба знаем, о ком ты говоришь, – усмехнулся бывший адвокат. – Эх, Виктория… Её ведь предупреждали. Даже я ее предупреждал, хотя она меня и недолюбливала.

– Были с ней знакомы?

– Встречались периодически в зале суда, – ответил он. – Скажи мне, Александр, ты боишься бумажной работы?

– Я проверял архивы своей фирмы, если вы об этом.

– Очевидно, что свою работу в этот раз ты сделал не так качественно, – не согласился со мной Молотов. – Я рекомендую зайти в архив и посмотреть дело за одиннадцатое февраля…

На память я никогда не жаловался, но быстро сообразить, о каком именно деле он говорит, всё равно бы не смог. Просто потому, что архивы фирмы были огромны.

Но вот с датой таких проблем у меня не было.

– Она взяла дело за месяц до собственной смерти? – уточнил я, поняв, о чем именно он говорит. – Или нет?

Молотов лишь пожал плечами.

– Я всего лишь рекомендую проверить дела, которые ваша фирма открыла одиннадцатого февраля, – проговорил он. – Это всё, что я могу сказать. При всех моих связях, знакомствах и репутации даже у меня есть тот разумный предел, за который я не хочу заходить. Тыкать спящего в клетке тигра палкой опасно. А уж когда этот тигр на воле – опасно втройне.

– Тогда почему вы…

– Потому что у тебя есть своя голова на плечах, Александр, – пояснил он, даже не дослушав мой вопрос. – И если ты решил сам ввязаться в это дело, то можешь здраво оценить возможные риски. Или не можешь. В любом случае, решение о том, что делать дальше, принимаешь сам. Прерогатива самому выбирать свой путь – привилегия и проклятие настоящих мужчин.

– А, значит, тут ваши руки как бы чисты. – Я не смог удержаться от смешка, и Молотов поддержал меня улыбкой.

– В точку, молодой человек. В самую что ни на есть точку. О, кажется, выступление начинается…

После его слов я обратил внимание, что в зале ресторана стало тише. Свет немного приглушили, направив софиты в сторону небольшой сцены.

Когда Ева вышла, зал взорвался аплодисментами. Люди с радостью и предвкушением приветствовали ту, кого так страстно желали увидеть и, что, вероятно, даже более важно, услышать.

В зале повисла практически абсолютная тишина. Ева взяла микрофон и смущенно улыбнулась, поприветствовав людей.

А затем заиграла музыка.

И это того стоило.

Еще в прошлый раз я восхитился ее пением, так что слушать ее сейчас было подобно наслаждению. Это походило на какую-то магию. Сладкому наваждению. Я расслабленно сидел в кресле рядом с Молотовым и просто получал удовольствие. Не только от выступления, но и от самого звука ее голоса. Стоило ей начать, как эмоции людей всколыхнулись в едином ритме. Всё равно, что увидеть, как морская гладь постепенно собирается в огромную волну.

И с каждой секундой она становилась все больше и больше. Подчинялась прекрасному голосу и вторящим ему аккордам музыкальных инструментов. Уверен, что половина даже не обращала внимания, что прекрасная девушка на сцене пела о любви. В тексте песни не было ничего особенного. Простой и красивый романс. Но то, как его пели…

Оно завораживало.

– Это потрясающе, – негромко выдохнул я, после того как зал вновь взорвался аплодисментами. Почти пятнадцать минут и несколько песен пронеслись с такой стремительностью и эмоциями, что, кажется, прошло не больше нескольких секунд.

– Ее пение – все равно, что наркотик, – понимающе заметил сидящий рядом Молотов. – Каждый раз ей предлагают выступить на большую аудиторию, но она каждый раз отказывается.

– Но почему? Уверен, что билеты на ее концерт раскупили бы в течение десяти минут в день продажи.

– Потому что она сама так хочет, – хмыкнул Молотов. – Я ведь даже не плачу ей. Это… Это просто ее хобби, как она сама мне сказала. Я предлагал ей часть выручки за вечер, но она каждый раз отказывалась.

– Что совсем не мешает вам.

– Ну я же все-таки бизнесмен, – тихо рассмеялся он. – Мне надо людям зарплаты платить. И если эта прекрасная сирена желает творить свою магию в моем скромном заведении, то кто я такой, чтобы отказывать ей?

И правда. Кто бы в здравом уме отказался от подобного? Мы стукнули чашками с кофе друг об друга.

– Ладно, спасибо вам. И за советы, и за… наводку.

– Пожалуйста, Александр. Надеюсь, что она не окажется для тебя… пусть от неё не будет больших последствий.

– У всего есть последствия, – произнёс я, встав с кресла, протянул руку Молотову. – Но это будет уже мой выбор.

– Истинно так, – отозвался бывший адвокат и пожал протянутую ладонь.

Попрощавшись, я направился через зал к выходу, осторожно протискиваясь через собравшуюся толпу. В выступлении наступил перерыв, так что люди поднялись со своих мест, чтобы взять новые напитки в баре или посетить уборные. Что, к сожалению, не способствовало лёгкости продвижения. «Параграфъ» пусть и не маленький, но сейчас забит до отказа. К счастью, у стены вроде было посвободнее, так что я направился туда. Пройду по краю зала и как раз окажусь у выхода…

Когда проходил мимо одного из столиков у стены, кто-то неожиданно схватил меня за рукав пиджака.

– Саша⁈

– Лена? – удивился я, узнав в сидящей на диванчике за столиком девушке Распутину. – Ты чего тут…

– Тише! – зашипела она. – Не кричи! Я скрываюсь!

– От кого скрываешься? – не понял я.

– От кого надо, – хмыкнула она себе под нос и поправила синюю твидовую кепку.

Ладно. Стоит признать, что маскировка в самом деле ничего. Я узнал её не сразу… аж целую пару секунд потратил. Одежда простая и особого внимания не привлекает. Длинные тёмные волосы она собрала в пучок на затылке, а на голову надела твидовую синюю кепочку. Образ дополняли очки, явно со стеклами без диоптрий.

– Давай садись, – с задором сказала она, сдвигаясь в сторону на диванчике. – Сейчас самый сок будет! Ева такое приготовила, что все офигеют!

– Лен, мне…

– Саша, ну пожалуйста, – попросила она. – Ну чего я одна-то буду тут сидеть! Давай, я обещаю, что тебе понравится. Такого вообще никто не ожидает!

От её эмоций так и несло восторгом и предвкушением. Пьяным восторгом. Учитывая, что на столике стоял почти пустой бокал… да нет, какой тут вывод можно сделать-то? Персонал «Параграфа» вышколен до идеала. Ни на одном столике не было пустого бокала. Казалось, что они просто исчезали, как только напиток в них заканчивался, а вместо них магическим образом появлялся новый.

Вот и перед Еленой на столике стоял высокий бокал. Если верить остаткам содержимого и аромату от напитка, то «Лонг-Айленд».

О предстоящем событии она говорила с таким жадным предвкушением и задором, что я просто не смог отказаться. Слишком интересно стало. Да и учитывая то, как Ева пела всего несколько минут назад… в общем, мне стало любопытно, что же такого она могла придумать.

– Вот! То, что надо! – вскинулась Елена, когда я опустился к ней за столик. – Обещаю, не пожалеешь! Ух! Никто не пожалеет! Это будет её первый раз!

– Первый раз что?

– Нет! Не-не-не! Не скажу! А то сюрприз испорчу!

Сразу видно, что она пьяна. Ну, точнее, навеселе. Но это, пожалуй, не самое интересное. Оглянувшись по сторонам, я вдруг понял, что Распутина тут совершенно одна.

– Слушай, Лен, а почему ты тут…

– Так Ева же выступает! Тем более с новым репертуаром! Я не могла такое пропустить! Совсем-совсем не могла и…

– Да успокойся ты, – осадил я девушку. Та чуть ли не подпрыгивала от возбуждения. – Я не про это спрашивал. С тобой же охрана была в прошлый раз…

– А, всё нормально, – фыркнув, отмахнулась она. – Я сбежала из дома.

Сказала она это так буднично, что я, признаюсь, немного подвис, глядя на то, как Распутина пытается весело поймать губами ускользающую трубочку коктейля.

– Прости, пожалуйста. Кажется, мне послышалось. Ты сказала, что сбежала…

– Ага.

– Из дома, – уточнил я.

– Ага.

Она ухватилась за трубочку, и по пластиковой соломинке к её губам пронёсся янтарного цвета напиток.

– Зачем, Лен?

– Да потому, что достало! – вскинулась она. – Бесит. Носятся со мной, как с фарфоровой куклой. Из дома ни на шаг! Куда-то выбраться могу раз в месяц. И то не всегда отпускают. А если отпускают, то извольте взять охраны столько, что никакого веселья не получишь. А я жить хочу! Веселиться!

Последние слова она не столько прокричала, сколько тихо простонала. Но вот эмоции. Мда-а-а-а-а. У девчонки явно кукуха от такой жизни медленно поехать собирается.

Я хотел было спросить, не будет ли у неё проблем из-за этого, но не успел. Она схватила меня за руку и тут же ткнула в сторону сцены, при этом едва ли не подпрыгивая на месте.

– Смотри-смотри! Начинается! Ох, что сейчас будет! Народ такого ещё не видел.

Повернув голову в ту сторону, заметил изменения на сцене. Часть инструментов унесли, а их место заняли новые.

– Лар долго её уговаривал себя в новом жанре попробовать, – поведала мне Распутина. – Поверить не могу, что ему удалось.

А я вдруг заметил, что она как-то уж слишком близко ко мне прижалась. Настолько, что я ощущал шеей её горячее дыхание, когда она говорила.

На сцене, между тем, появилась профессиональная ударная установка. Двое мужчин вышли вперёд с электрогитарами. За их спинами женщина с басом. Принесли синтезатор, за которым уже стояла ещё одна невысокая девушка и явно проверяла инструмент.

А следом вышла Ева.

– Спасибо всем за то, что пришли сегодня сюда, – мило улыбнулась она, и зал порвался улюлюканьем. – Я знаю, что многие уже не раз слышали, как я выступаю, но сегодня я хотела бы показать вам что-то новое. Правда, не уверена, насколько хорошо получится…

И снова голос девушки заглушили радостные вопли из зала. Возможность услышать что-то новое⁈ В исполнении Армфельт⁈ Гости были в восторге. Видно, что такая реакция немало смутила Еву. Она аж покраснела.

– Ещё раз спасибо всем вам. Спасибо большое. Надеюсь, что эта часть выступления вам понравится так же, как и предыдущая. Давайте начнём…

Стоило ей это сказать, как в «Параграфе» мигом повисла абсолютная тишина. Бесконечно уважительная и красноречивая. Она показывала, насколько эти люди ценили то, что собиралась подарить им вышедшая на сцену Армфельт.

Ева ещё раз улыбнулась и, повернувшись к девушке за синтезатором, коротко кивнула.

Звон клавишных разнёсся по залу, прорезав повисшую тишину словно нож. Всего несколько нот. И снова, с чуть более низкой тональностью. А затем опять…

Пара гитаристов взяла рифы. Мощные и наполненные энергией. Агрессивные. Абсолютно незнакомые и непривычные после меланхолично-романтичных мелодий. К ним тут же подключилась стоящая чуть позади женщина на басе, добавив общему звуку вибрирующей глубины.

Ещё несколько мгновений, и в дело включились ударные. Казалось, что звуки барабанов заставили стены «Параграфа» вздрогнуть. А уж когда в унисон им гитаристы снова вдарили по струнам, то каждый, кто находился в этом зале, задержал дыхание.

И тогда она начала петь.

Это был рок. Чувственный, наполненный энергией и красотой тяжёлый рок. Что-то среднее между симфоник и пауэр-металлом. Но сколь бы красивой и прекрасной ни была музыка, выступление делала его главная звезда.

Своей энергией Ева походила на валькирию, что призывает воинов на битву. Её голос будоражил кипящую от адреналина кровь. Настолько, что люди вставали со своих мест и едва не подпрыгивали на месте. Словно находились на самом настоящем рок-концерте, а не на живом выступлении внутри заполненного людьми ресторана. Их эмоции бурлили в унисон друг другу. Вздымались вверх каждый раз, когда гитары выдавали такие запилы, что казалось, струны сейчас лопнут от напряжения.

А Ева продолжала петь. Отдавала всю себя своей публике. Люди отвечали ей тем же. И их эмоции пылали от восторга.

– Ну как? – возбуждённо прошептала мне Елена на ухо. – Скажи, что это потрясающе!

– Это потрясающе, – не стал я лукавить.

Не смог бы соврать, даже если бы захотел. Кажется, что произведенный Евой эффект был даже мощнее, чем-то, что чувствовал, когда ходил с Ларом на концерт «Гигаволка»…

Вероятно, именно по этой причине я едва не пропустил вспышку глубочайшего, практически животного страха рядом с собой…

Глава 4

Оглянулся. Даже растерялся немного. Слишком уж эти эмоции казались чужеродными на общем фоне восторга от выступления Евы.

Лишь пару секунд спустя до меня дошло, что эти ощущения исходят от вцепившейся в мою руку Распутиной.

– Лена? Что случилось?

– Нашли! – сдавленно выдавила она, глядя куда-то в дальнюю часть зала.

Проследив за её взглядом, обнаружил пару шкафов на входе. Двое крупного и крайне серьёзного вида мужчин спорили о чём-то с охраной ресторана. Я, скорее всего, даже не обратил бы внимания, но… не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно случилось.

– Ваша охрана?

Распутина кивнула. Отрывисто, словно испуганный зверёк.

– Дедушка, видимо, догадался, куда я поехала, – уныло ответила она.

– Ну что поделать, – пожал плечами.

Похоже, что кого-то вечером ждёт крайне неприятный разговор.

Распутина, видимо, думала в том же направлении. Закусив губу, она напряженно смотрела в сторону входа, где телохранители её семьи ругались с охранниками ресторана. Те явно не хотели пропускать неожиданных визитеров внутрь.

– Саша, помоги мне сбежать, – вдруг произнесла она, а её глаза загорелись решимостью.

Словами не передать мои эмоции в этот момент. Пожалуй, ничего более глупого за этот вечер я не услышу.

– Чё?

– Ну пожалуйста, Саша, – начала она упрашивать, вцепившись мне в руку и мечась глазами то в сторону входа, то опять на меня. – Я очень тебя прошу.

– Нет, Лен. Тебя же не похищать собираются. Просто домой отвезут…

Как оказалось, нет. Главная глупость вечера была ещё впереди.

– Если… если ты не поможешь мне, то я… я закричу!

– Чё? – снова не понял я.

– Да! Закричу, что ты меня домогался…

Вдох. Выдох.

– Лен, ты совсем дура? – честно спросил.

Спросил больше для проформы, так как понимал: заявление несерьезное. По её эмоциям и так понятно, что это что-то вроде шутки, рождённой на нервной почве.

– Ну не закричу, ладно! – всплеснула она руками. – Но я тебя очень прошу, пожалуйста. Если они сейчас меня тут сграбастают и домой увезут, то дед мне потом такое устроит, что я месяц сидеть не смогу. Я полгода из дома потом не выйду.

– А если сама вернёшься, то что? Всё простит и поймёт? – не удержался я от сарказма. – Лен, веди себя как взрослая. Сбежала? Молодец. Хотя нет. Фигню сделала, но ладно. Поймали? Прими поражение…

– Да не могу я это сделать! Уж лучше сама убегу сейчас и с моста в реку брошусь!

Так, а вот сейчас не понял… А, понял. Опять шутит.

Похоже, мой взгляд оказался достаточно красноречив. Выражение на лице Распутиной стало совсем жалобным. А уж когда она увидела, что ищущих её телохранителей пропустили внутрь зала, то мордашка и вовсе приобрела панический вид.

– Саша, умоляю…

– Прошу прощения, – извинилась официантка, подойдя к нашему столику с подносом в руках. – Меня попросили передать вам комплимент от заведения.

И поставила передо мной стаканчик для кофе с пластиковой крышкой. А под него положила небольшую салфетку. На салфетке синей ручкой были убористым и аккуратным подчерком написаны шесть цифр.

– Что-то мне подсказывает, что это не ваш номер телефона, – улыбнулся официантке, и та рассмеялась.

– Боюсь, что нет. Но, думаю, вы сможете найти применение этим цифрам в конце зала.

Она указала куда-то мне за спину. Глянув туда же, увидел дверь для персонала с кодовым замком.

– Выход для персонала будет в конце коридора, – добавила девушка.

Я даже гадать не стал, от кого нам такой комплимент. Взглянув на Распутину, увидел её жалобно-умоляющее выражение.

– Ладно, – сдался я. – Пошли, выведу тебя и довезу до дома.

Стоило это сказать, как её лицо расцвело.

– Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо…

– Как бы мне твоя благодарность потом боком не вышла, – проворчал я. – Пошли.

Взяв девушку за руку, встал из-за стола и потащил её следом за собой. Хотя, пожалуй, слово «потащил» тут мало применимо. Оказавштсь на ногах, Лена быстро вырвалась вперёд меня и устремилась к спасительной двери, явно торопясь покинуть заведение.

Эх, а ведь Ева всё ещё пела. Жаль, что дослушать не смогу. Новое амплуа ей явно подходит…

По пути бросил короткий взгляд в сторону углового столика. Вот ведь… А ему реально весело. Явно забавляющийся происходящим Молотов ответил на мой взгляд поднятой в молчаливом салюте чашкой с кофе.

Быстро набрав код на двери, открыл её и проскочил внутрь, затащив Распутину следом за собой. А сам думал: почему каждый раз, когда я сюда прихожу, случается какая-то невразумительная хрень? Ну ладно, ладно. Не каждый раз. Но всё равно счёт пока не в лучшую сторону. Или ничья?

Выход для персонала оказался именно там, где нам и сказали. Нажав на кнопку и толкнув дверь, выбрался на свежий воздух. Именно свежий, потому что даже хорошая система кондиционирования ресторана явно с очень большим трудом справлялась с таким количеством народа.

Прислушался и разочарованно вздохнул. Ева всё ещё выступала.

– Да ладно тебе грустить. – Распутина весело ткнула меня кулачком в бок. – Судя по тому, как её приняли, это не последний раз. Будут и ещё.

– Эти разы не будут первыми, – вздохнул я. – Ладно, пошли пройдёмся. Я нам такси вызову.

Мы через переулки обошли здание, где находился ресторан, и направились по проспекту прочь от него. Быстро забравшись в телефон, я заказал такси до имения Распутиных. Отвезу эту дурёху, а потом домой.

– Слушай, Лен, а почему…

– Почему меня на домашнем аресте держат? – угадала она мой вопрос.

– Ну, я хотел использовать несколько иную формулировку, но в целом да.

– У деда гиперопека, – недовольно пробормотала она, идя рядом со мной. – Видимо, после смерти родителей началось, хотя, может быть, и раньше.

– Раньше? – удивился я, а затем понял, что сморозил глупость. – Прости, я не хотел…

– Да ладно. – Распутина лишь пожала плечами и с грустью улыбнулась. – Не то чтобы мне было приятно об этом говорить, но… Я же своих родителей даже не знала толком. Они умерли через год после моего рождения. А деда… Он мне никогда не рассказывал, но я узнала. Оказывается, я сама едва не умерла после рождения.

– Что?

– Угу. Благо он смог помочь и вылечил меня, но утверждает, что болезнь может вернуться, хотя и не говорит, в чём причина… Блин, уже двадцать лет прошло, со мной всё отлично! Сколько можно уже трястись-то!

Хм-м-м…

Я задумался. Если её родители погибли через год после её рождения, то получается…

– Лен, прости, если вопрос покажется тебе неприятным, но ты, часом, не знаешь, как именно погибли твои родители?

– В аварии, – просто ответила она. – Редкость. Я сначала просто не могла понять, как такое произошло. Папа был целителем. Да, не таким крутым, как дед, но тоже очень сильным. А в итоге… Деда сказал, что им просто не повезло. Мы с ним навещаем их на кладбище каждый год.

Авария, значит. А Разумовские тоже, говорят, погибли в авиакатастрофе. Угу, как же. Я ведь помню, что именно мне сказала Мария. Распутины тоже участвовали в избавлении этого мира от такого бремени, как Разумовские.

Так что в версию, что родители Елены погибли в банальной аварии, я верил не больше, чем в то, что земля плоская.

А кто ещё участвовал в этом деле? Точно знаю, что это были Лазаревы. Папаша Павел точно руку приложил. Вероятно, ещё кто-то из его старших сыновей. Ещё Браницкие, но… Там уже спросить-то и не с кого. Константин этот вопрос решил самостоятельно, пустив свою семейку пеплом по ветру. Ещё в этом деле участвовали Уваровы, Адлерберги и Белинские. Ни с кем из них я знаком не был. Ну разве что вроде Уваровы присутствовали на приёме у Распутиных.

Ещё после разговора с Марией я покопался в сети. Белинские перебрались во Владивосток. Адлерберги изначально были из Иркутска и в столице практически не появлялись. Кто ещё? Давай, Саша. Вспоминай… Кажется, Мари говорила, что этой проклятой зондеркоманде помогли. Со стороны княжеской семёрки вроде Меньшиковы и Тарковские. А вот от британцев кто? Не помню… А, стоп. Помню! Лаури и, кажется, Галахады.

Что мне это даёт? А фиг его знает, если честно. Я на наследие своей семьи претендовать не собирался. Да и не осталось его, этого наследия. Всё же любопытство – штука такая. В какой-то момент понял, чтобы побыть аристократом не удалось, вот и начал проверять, могу ли я, так сказать, претендовать на возрождение рода.

Как оказалось – могу. Достаточно было доказать свои притязания по праву крови, и в целом всё. Вроде просто. Как только это сделал бы, получил бы шанс на возвращение титула и всего, что к нему прилагается…

…то есть ничего.

Угу. Почти всё имущество Разумовских уже давно было, что называется, продано с молотка ввиду кончины тех, кому оно принадлежало. Имеющиеся у них большие земли под Москвой ушли, как это ни удивительно, одной из княжеских семей. Меньшиковым, если точнее. Те, что поменьше, с небольшим поместьем, забрали себе Уваровы. Разного рода деловые активы сейчас и вовсе искать бесполезно. Вроде бы им принадлежали две компании, но спустя двадцать лет я даже информации по ним не нашёл.

В общем, сапожник без сапог. Титул бы я себе, скорее всего, вернул… А затем встаёт животрепещущий вопрос. А что дальше? Раз уж столько народа собралось, чтобы порешать вопрос с моими родственниками, то где гарантия, что они не соблазнятся подрезать последний хвост, едва я начну заниматься возвратом титула?

Правильно. Её нет. Более того, я бы не удивился, если бы меня пустили в расход сразу же, как только я вылез на свет.

Так что после короткого размышления пришёл к закономерному выводу, что нафиг оно мне не нужно – быть аристократом. Да и фамилия Рахманов мне нравилась куда больше, чем Разумовский.

Такси подъехало минут через пять. Ехать до Распутиных предстояло почти час, да и по деньгам не так, чтобы очень дёшево выходило. Блин. Надо бы уже обзавестись машиной. А то это совсем не дело.

Мы забрались на заднее сиденье, и такси тронулось. Первые минут пять я просто сидел, погружённый в собственные мысли, и раздумывал, что делать с предстоящим слушанием. Благодаря разговору с Молотовым я теперь знал о большей части возможных подводных камней, но…

Знать обо всём невозможно.

От мыслей меня отвлёк телефон. Глянув на экран, с удивлением понял, что звонит Ксюша.

– Да?

– Сашенька, можно я тебе вопросик задам?

Вот не понравился мне её голос. Совсем не понравился.

– Конечно, давай…

– Скажи мне, пожалуйста, – проговорила сестра, явно тщательно контролируя злость в своём голосе, – долго эта шаболда будет у нас жить?