Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 342 страниц)

– Будешь?

– Ты зачем его украл? – спросила она в ответ.

– А я не украл, – моментально парировал. – У них статья расходов есть на испорченные продукты. От одного пончика не обанкротятся. Куда важнее то, что сейчас показал тебе, как работает социальная инженерия на практике. Уверенный голос. Не самый дешёвый костюм. Стрессовая ситуация с давлением со стороны. Возможный страх получить нагоняй от начальства. Всё вместе это создаёт ситуацию, в которой я смог получить желаемое.

– Не выпендривайся. Ты не мог знать, что это сработает.

– Нет, – спокойно согласился с ней, выходя на улицу.

Осмотревшись, заметил идущую ко входу девушку, и тут же сунул ей в руки коробку с пончиками.

– Держи, красавица. Приятного аппетита.

– Что…

Я ещё чувствовал её удивлённый взгляд на своей спине, когда мы шли в сторону от кофейни.

– И да. Я не знал, что это сработает. Точно так же, как и мошенники не знали, что это сработает с нашим клиентом. Фишка в том, что они будут пробовать это раз за разом. Пока не найдут того, с кем все необходимые условия совпадут. Один из пяти. Один из десяти. Один из сотни. Но рано или поздно они такого найдут. А затем ещё одного. И ещё одного. Вот так это и работает.

Ну, на самом деле это прямо сильное упрощение, но основы я указал ей верно.

– Ладно, – сказал, глянув на часы. – Пошли. Пора их добить.

Глава 16

Стоило вернуться в банк, как оказалось, что нам тут не рады. Вот ведь какая неожиданность! Кто бы мог подумать? Ну, я мог. Поэтому достал из своего портфеля папку. Из папки бумажку. И попросил передать нашему знакомому.

– Что там у тебя? – заинтересовалась Анастасия.

– Судебный иск.

– Подожди, какой ещё иск?

Она растерянно посмотрела на удаляющуюся девушку. Та, видимо, либо услышала мои слова, либо же успела глянуть на «шапку» документа, так что несла его с такой осторожностью, будто бумага могла её укусить.

– Коллективный. На двести восемьдесят шесть человек.

Настя открыла было рот, чтобы что-то спросить. Затем закрыла его. Задумалась. Затем снова хотела что-то сказать. И снова передумала.

– Мы ведь не готовили никакого иска, – наконец выдала она, на что я кивнул. – И откуда ты взял двести восемьдесят истцов?

– Верно. Не готовили. А их я взял из головы.

– Но ты сказал, что это иск, – задумчиво пробормотала она.

Видно, что раздумывает и пытается сама догадаться, вместо того чтобы задавать вопросы. Молодец.

– Ты опять блефуешь, – обвиняюще шепнула она, оглядываясь по сторонам.

– Молодец, Насть. Я привлекаю их внимание. Помнишь, что я говорил тебе о социальной инженерии?

– Ну допустим.

– Сейчас ты увидишь, что это работает не только со стариками и молодыми ребятами на подработке в кофейне.

Ждали, к слову, мы недолго. Уже знакомый нам заместитель начальника банка явился примерно через три минуты и сорок две секунды. Ага. Я засёк время. И думаю, что не стоит добавлять, что выражение лица у него было крайне раздражённое.

– Кажется, я уже сказал, что мы не намерены вести дальнейшее обсуждение по этому делу, – с раздражением бросил он мне в лицо.

– И тем не менее мы стоим тут, – пожал я плечами и демонстративно окинул взглядом роскошный вестибюль. – И раз уж вы здесь, то не вижу причин не вернуться к нашему вопросу. Если, конечно же, вас волнует, какой размер компенсации будет по коллективному иску от более чем двухсот восьмидесяти истцов.

Говорил я всё это с максимально расслабленным видом. А на самом же деле тщательно прислушивался к его эмоциям.

Итак. Что мы имеем? Злое лицо. Одна штука. Но это я и глазами вижу. Важно не то, что снаружи, а то, что внутри. Только это сейчас имеет значение. И где-то там, в самой глубине, тщательно прикрытое раздражением от нашего визита и личной неприязнью ко мне, были они. Нервозность и страх.

Значит, свою домашнюю работу в банке сделали.

– Ваш иск ничего не стоит, – выдал зам. – Ни один суд не будет рассматривать…

– Ой, да бросьте, – перебил я его. – Вы прекрасно знаете, что это не так. Я знаю, что это не так. Более того, даже наша фирма знает, что это не так. Уверен, вы уже провели собственную проверку, пока нас тут не было.

К эмоциям добавилось удивление.

– Я не понимаю, о чём именно вы говорите, – выдал он, но такое враньё даже в начальной школе не прошло бы.

Значит, попал в цель. Продолжаем.

– Вы всё прекрасно понимаете, – не стал я сдавать назад. – Более того, уверен, что сотрудники уже доложили вам, что обнаружили схожие действия, связанные с другими вашими клиентами. И сейчас, здесь вы стоите с полным осознанием, что ваш банк выступал в качестве посредника для действий мошенников. Неоднократно, попрошу заметить. А это уже прямое нарушение закона о противодействии легализации доходов, полученных преступным путём…

– Наш банк не имеет никакого отношения к незаконной деятельности! – тут же горячо заявил он.

Даже сделал это громче, чем хотел. Настолько, что стоящие в нескольких метрах от нас люди повернули головы в нашу сторону.

Мужик дураком не был. Сам понял, какую глупость сморозил. Всё же столько всего случилось всего за полтора часа…

– Идите за мной, – недовольно и с явным нежеланием произнёс он.

И вот. Снова тот же кабинет. Мы сидим в тех же креслах. А этот мужик напротив нас за столом.

– Итак, сколько подобных случаев вы нашли? – спросил я его прямо в лицо.

– Ни одного, – моментально солгал он.

– Лжёте, – не поверил я. – Вы их нашли. Сколько? Десять? Двадцать? Пятьдесят? Что? Больше пятидесяти…

– Вы и дальше будете продолжать этот цирк?

– Семьдесят? Что? Больше? Сто?

На слово «сто» что-то внутри него откликнулось. Всё равно что вздрогнуть от резко приставленного лезвия ножа к горлу.

– Значит, вы нашли пока всего лишь чуть больше сотни схожих операций, – сделал я вывод, с глупым лицом пялясь в потолок. – Что ж, для начала этого хватит. Надеюсь, что вы будете так любезны и предоставите нам эти данные?

Он едва не расхохотался. Настя же смотрела на меня таким взглядом, будто я только что сморозил какую-то дикую глупость.

Впрочем, оно, наверное, и неудивительно. Все равно что попросить у преступника оставить свои контакты перед тем, как он уйдёт, ограбив твой дом.

– Я вообще не понимаю, о чём вы говорите, – явно сдерживая смех, произнёс банкир. – Даже если бы такие операции действительно случились, чего, разумеется, не было, они связаны с нашими клиентами. А мы очень тщательно следим за политикой конфиденциальности клиентов нашего банка.

– То есть эту информацию вы нам предоставить отказываетесь? – решил уточнить на всякий случай.

– Я не могу предоставить вам то, чего не существует, – с довольным видом соврал он.

Видимо, только что понял, в какой прекрасной позиции он находится. Но ничего. Мы это сейчас исправим.

– Похоже, что вы не очень понимаете то, в какой ситуации сейчас находитесь. – Я расслабился в кресле, не сводя с него взгляд. – Давайте немного обрисую вам, как будут развиваться события в самом недалёком и мрачном для вас будущем. Для начала мы подадим иск с требованиями нашего клиента к вашему банку. И в этот раз, как вам уже сказала моя коллега, мы затребуем куда более крупную компенсацию.

– И у вас ничего не выйдет, – тут же вскинулся он. – Вы не сможете доказать, что эти действия были часть мошеннической…

Он не договорил. Замолчал. Понял, что ляпнул глупость.

– Верно. Без информации, о которой вам сообщили в течение последних полутора часов, не сможем. Хотя косвенных улик хватает. Но! Это не так уж и важно. В одном вы правы. Вероятность, что мы добьёмся от вас требуемой нами компенсации, находится где-то в районе тридцати процентов.

– Нуля, – поправил меня мужик, но я пропустил его слова мимо ушей.

– Это не важно, – отмахнулся я от его слов. – Важно то, что через этот процесс я чётко обосную, почему нам необходима эта информация для рассмотрения дела. Сначала вызову вас, где вы под присягой подтвердите, что эта информация существует. А после я с лёгкостью докажу, что вы отказываетесь её передавать нам, апеллируя к своей политике конфиденциальности, и тем самым скрываете эти данные. А поскольку эта информация напрямую относится к предмету иска, в итоге я добьюсь судебного постановления и всё равно её получу. И вы ничего с этим не сможете сделать, потому что малейшая попытка воспрепятствовать этому расследованию будет расценена и истолкована судом как признак недобросовестного поведения вашего банка.

С каждым моим словом мужик напрягался всё сильнее. На его висках выступили крошечные капельки пота. И ведь это он себя ещё отлично контролировал. Внутри у него целый вихрь эмоций бушевал. Понимает, что сам загнал себя в ловушку, когда полез проверять наши данные. Теперь он в курсе происходящего и просто так смолчать на суде не сможет. Врать под присягой… нет. Он не станет. Слишком трясётся за свою шкуру и положение, чтобы так рисковать.

Что ж, давайте его добьём.

– Когда же мы получим эту информацию, у меня будет более чем достаточно оснований потребовать полномасштабную проверку вашей деятельности. С учётом всех имеющихся факторов и неплохих связей с парой судей я получу то, чего хочу. А вас возьмут за задницу, выпотрошат и дадут мне всё, что потребую. И когда я это получу, вот тогда перед вами на столе будет лежать уже не бумажка с поддельным иском, которой я привлёк ваше внимание, а полноценные обвинения. И что-то мне подсказывает, что в конечном итоге эти люди очень сильно захотят вернуть себе потерянные деньги. Другой вопрос – кого ваше начальство сочтет достойным стать козлом отпущения?

Мужик молчал. Жевал губы и зло смотрел на меня.

Ничего. Смотри. Главное, не то, что ты такой злой. Главное то, что ты понял мой намёк. Проблем будет очень много, ведь так? А начальство не любит проблемы. Очень не любит…

* * *

– Слушай, я, наверное, повторяюсь, но откуда ты знал, что это сработает? – спросила Настя, пока мы ехали в машине назад в офис.

А в портфеле у меня лежало заключённое соглашение на полную компенсацию потерянной суммы.

– Социальная инженерия, Насть, – ответил я ей. – Видишь ли, собственными действиями он загнал себя в ловушку. Полез проверять, правду ли мы ему наговорили. Хотя по-другому он и не мог сделать. Но это и не важно. Главное, что в тот момент, как только он узнал об этом, он сунул свою шею в петлю. В данном случае незнание – это сила. И безопасность. А поскольку я знаю о том, что он знает…

Я пожал плечами.

– На судебном процессе по делу Кузнецова я действительно затребовал бы постановления о раскрытии этой информации как имеющей непосредственное отношение к делу. И мы бы её получили…

– Подожди, а откуда ты знал, что он знает?

– Я…

Я запнулся. Ах ты засранка. Я ведь не могу тебе этого сказать.

– Считай, что это интуиция, – пожал плечами.

– Интуиция?

Настя не выдержала и рассмеялась.

– Ты так блефовал, полагаясь на свою интуицию? Серьёзно?

– Насть, когда ты последний раз слышала о том, чтобы увольняли крупного начальника?

– Какого-то конкретного или…

– Да без разницы, – махнул я рукой, а она задумалась.

– Ну, не особо часто, на самом деле.

– А разные заместители?

– Чаще… стой, то есть ты…

– Ага. Очень хорошо, что мы попали именно на него. Задача заместителей не только решать проблемы, но и прикрывать своей задницей начальство. Даже в тех случаях, когда сами они этого делать не хотят. В принципе, его желания в этом плане даже и не спросили бы. Так что ему куда проще удовлетворить наши требования об этой мизерной с точки зрения банка компенсации, чем впрягаться в судебное разбирательство, которое они не смогут контролировать. Это старая, как мир, истина. Высокие начальники редко попадают на скамью подсудимых. Куда чаще за них это делают их заместители. Хитрые. Изворотливые. Вероломные. И кто бы мог подумать о том, что они будут творить такие бесчинства прямо под носом у своего начальства. Да ещё и так, чтобы то этого не заметило!

Ужас. Слава богу, что этих жутких заместителей так часто ловят.

– Плюс, как и в той кофейне, у каждого банка имеются средства на случай непредвиденных обстоятельств, – добавил я. – Вот оттуда-то они эту компенсацию и возьмут, что в целом никак не скажется ни их благосостоянии. Вопрос был не в том, могут они это сделать или нет. Вопрос в том, чтобы показать им, что куда проще просто отделаться от нас, и всё.

Пока смотрел в окно, мне в голову пришла идея.

Я наклонился через сиденье к водителю.

– Эй, начальник. Смена планов…

* * *

Пётр Иванович Кузнецов жил далеко не в самом плохом районе города. Не спальные районы. Старый фонд. Квартира ему досталась от родственников. Те же получили её в награду за службу во время войны.

Сам же наш клиент, как и было указано в материалах дела, когда-то работал инженером. Если я не ошибаюсь, занимался проектированием разного рода станков и подобного оборудования. Тут я в особые подробности не вдавался, да и это сейчас было не важно. Он уже вышел на пенсию в семьдесят с лишним лет.

Когда он открыл нам дверь, то, разумеется, первым же делом, узнал Анастасию. Лазарева уже встречалась с ним, а вот меня пришлось представлять.

– Это Александр Рахманов, Пётр Иванович, – познакомила она нас. – Он помогал мне с этим делом.

– Очень приятно познакомиться с вами, молодой человек, – хрипловато, но довольно тепло приветствовал меня мужчина.

– Взаимно, – кивнул я, саркастически покосившись на Анастасию.

– Заходите, чего на пороге стоять, – предложил нам Кузнецов, и мы тут же воспользовались его предложением.

– Значит, я тебе помогал? – шёпотом спросил, снимая ботинки.

– Ну выразилась не так, – пожала она плечами. – А что, самолюбие пострадало?

– Что ты! Нисколько – хмыкнул я. – Особенно если вспомнить, кто именно сделал всю работу.

О, уел! Она тут же скуксилась. И не зря, в конце концов, я же сам всё сделал. А что касается её подначки, то пусть. Для меня имело значение только качественно выполнить работу, а не бахвалиться этим.

Через несколько минут мы расселись на кухне. Пётр заварил нам чаю, а пока чайник кипел на плите, сел к нам за стол.

– Я так понимаю, что вы пришли поговорить о моём деле? – спросил он с какой-то странной обреченностью в голосе.

– Да, – подтвердил я, и что-то внутри старика упало.

– Я не виню вас, – вздохнул он. – Сам виноват. Понимаю, что никто мне ничем не обязан. Старый я дурак… До сих пор не знаю, как мог поверить в такую глупость, но…

Поймав взгляд Насти, указал глазами в сторону мужика. Мол, давай! Обрадуй его.

И Настя тут же поняла, что нужно делать.

– На самом деле, Пётр Иванович, мы пришли по другой причине, – плохо скрывая радость, сказала она, доставая пару документов из своей сумки. – Вам больше не нужно беспокоиться об этой проблеме. Мы её решили.

Мужчина явно не понял, о чём именно она говорит. Но когда Анастасия передала ему бумаги из банка, а тот их прочитал, руки старика задрожали.

– Всё? – хрипло и явно не веря в происходящее, спросил он. – Всю сумму?

– Да. Вы получите стопроцентную компенсацию, – не скрывая своего торжества, кивнула Настя. – Вам вернут всё до последней копейки.

– Поверить не могу… – Он ошарашено уставился на нас. – Но как?

Настя немного помялась, а затем вдруг повернула голову в мою сторону.

– На самом деле вы должны благодарить за это Александра. По сути, он сделал большую часть работы. Почти всю, если быть честной.

Старик посмотрел на меня.

– Это правда?

– Ну, Настя несколько занижает своё участие. Я бы сказал, что справились мы вместе.

Кузнецов положил бумаги на стол. Поднялся, оперевшись на него, и подошёл ко мне. Протянул покрытую морщинами и мозолями руку.

– Спасибо вам, молодой человек. От всего сердца спасибо, – сказал он, и его голос был полон искренней благодарности.

Отметать подобные чувства я не стал. Встал и пожал ему руку. Принял его благодарность как мужчина, который смог помочь другому мужчине в сложной ситуации.

Эх, приятно всё же помогать людям. Старик прямо светился от счастья. Будто эта новость ему сразу лет пять-десять скинула. В движениях появилась энергия, которой там не было ещё десять минут назад. Даже осанка стала прямее. Словно у него с плеч тяжкий груз свалился.

Нам тут же сообщили, что не отпустят, пока не угостят чаем и пирожками. Не, ну я же не дурак, чтобы от халявных пирожков отказываться. Да ещё и домашних, с мясом.

– Скоро внучка должна прийти, так что я напёк побольше, – сообщил нам он, ставя на стол широкую тарелку с горячей выпечкой.

При этом было в его словах что-то… Словно ему не терпелось обрадовать ребёнка.

– Внучка? Она живёт с вами.

– Да. Сейчас в школу ходит, – с гордостью произнёс он. – Последний класс школы заканчивает. Я ведь…

В его эмоция мелькнуло что-то тёмное.

– Я ведь ради неё старался. Она хочет в университет поступать. В следующем году. Как школу закончит. Говорит, хочет на юридический пойти.

– Вы из-за этого вписались? – задал вопрос, хотя уже и понимал ответ. – В смысле, поверили им, я имею в виду.

Обучение стоило бешеных денег. Если ты не сможешь получить один из грантов, требовались огромные деньги. Помню, что когда лет пять назад сам задумывался об этом, планировал потихоньку, стоимость обучения была где-то в районе четырёхсот тысяч рублей. И это минимум. Бешеные деньги. Виктор тоже от этого страдал. Не смог стать стипендиатом и теперь носился как белка в колесе между подработкой в клинике, практикой и учёбой.

Эх, что-то я давно с ним не созванивался. А он ведь мне писал. И не раз. Но последний месяц выдался таким безумным, что я совсем забыл о друге. С одной стороны, чувствую себя сволочью. А другой… ну, перемены в жизни всегда так влияют.

Но это не повод забывать о друге. Так что я мысленно поставил себе зарубку позвонить ему сегодня.

– Да, – кивнул Кузнецов, отвечая на мой вопрос и баюкая в руках чашку с чаем. – У меня же пенсия совсем небольшая. Нам её на жизнь хватает, но откладывать почти ничего не выходит…

– Подождите, она ведь живёт с вами? Не с родителями?

– Её родители погибли четыре года назад. В аварии, – даже не пытаясь скрыть грусть в голосе, поведал он. – С тех пор я её постоянный опекун. Когда со мной связались эти люди… показали, как я могу увеличить деньги, чтобы скопить нужную сумму для оплаты за её учёбу… Понимаете, мне-то немного осталось уже. А на что мне деньги? С собой их всё равно не возьму. Вот и решил, что лучше уж для неё всё оставлю. Чтобы в жизни добиться смогла того, чего её душа хочет. Василиска у меня умная…

– Слушайте, но зачем так рисковать-то было? – вдруг ляпнула Настя. – По нынешним ценам вам на три курса точно хватит. А на оставшиеся два она и заработать смож…

Она вдруг сказал «ай», замолчала и зло посмотрела на меня. А я что? Это не я её под столом пнул.

– Простите Анастасию, – сказал я Петру. – Её иногда заносит.

– Да ничего страшного. Я знаю, что если потребуется, то она сумеет пробиться. Говорю же, она у меня умная. Золото, а не девочка.

Старик вздохнул, а я его понял без слов. В отличие от Насти. И так понятно, что если потребуется, то девчонка пойдёт работать. Тут к гадалке не ходи. Как говорил один мудрец: жить захочешь, ещё и не так раскорячишься.

Но как Насте объяснить, что для этого старика сама мысль о том, что после его смерти его внучке, оставшейся совсем одной, придётся потом работать, чтобы не только прокормить себя, но ещё и с учёбы не вылететь… не знаю. Слишком уж в разных мирах они жили, чтобы Настя с ходу моментально смогла влезть в шкуру другого человека и понять его проблемы.

А я вот понимал. Очень хорошо понимал. Слишком хорошо. В прошлом мире с родителями у меня никогда хороших отношений не было. С отцом-то уж точно. Старый ублюдок бросил семью, когда мне было лет десять. А сам я, тогда ещё наивный, не понял, что он был за человек на самом деле. А может, просто отказывался понимать.

До того момента, пока мать не умерла, когда мне было всего семнадцать лет. И тогда отец явился за принадлежащей ей квартирой, права на которую были у него с матерью равные. Свою-то часть мама переписала на меня. Вот батя и решил подзаработать. Сначала любезные разговоры: «Сынок. Я же твой папка. Я же тебя люблю…» И всё в том же духе.

А когда понял, что квартиру я продавать ему за символический бесценок не намерен, в дело пошли угрозы и шантаж.

Слава богу, что я встретил его. В противном случае не только бы оказался на улице, практически без денег и средств к существованию, но ещё и не узнал бы о своём призвании…

А потом грыз гранит науки и жилы рвал, чтобы поступить и получить нужный мне диплом. Денег не хватало. Настолько, что в какой-то момент я питался раз в пару дней, чтобы тупо сэкономить, и был больше похож на зомби, чем на живого человека. Тогда-то мне и помогла бабка по маминой линии. Старая, злобная карга, которая скорее по заднице розгами даст, чем конфетку после обеда.

Никогда её не любил… а затем она продала свой участок в деревне и отдала деньги мне. Учись, внучок. Добейся счастья. Я тогда не знал, что ей всего пара месяцев осталась. А она мне не сказала. Даже попрощаться толком не смог. Просто через пару дней после сдачи всех экзаменов на поступление мне позвонила её соседка из деревни, к которой бабка переехала жить после продажи. Сказала, что та умерла. Тихо. Во сне.

И у Кузнецова я чувствовал то же самое. Ту же фаталистическую обречённость, смешанную с необходимостью оставить что-то для дорогого человека.

Когда мы спускались по лестнице, я остановился.

– Насть, слушай, подожди меня внизу, ладно? – попросил её.

– Ты чего? Забыл что-то?

– Что-то вроде того, – отозвался я, разворачиваясь и поднимаясь по лестнице обратно.

Нашёл нужную дверь. Позвонил.

Кузнецов открыл дверь и удивился, когда увидел меня.

– Александр? Забыли что-то?

– Ага. Спросить забыл, – кивнул я. – Пётр Иванович, сколько вам осталось?

Старик замер. Лицо стало жёстким, будто он с врагом встретился.

– Догадался, значит, – вздохнул он.

– Что-то вроде того. Так сколько?

– Врачи говорят, что ещё полгода протяну. Может, месяцев семь, если повезёт, а дальше… – Он вздохнул и пожал плечами.

– Ясно. Сколько стоит обучение?

– Что?

– Сколько вам не хватало? – повторил я вопрос.

– Ещё двести тысяч, но я…

Разводить болтовню не стал. Просто попросил его принести свой телефон. Быстро сверил реквизиты и перечислил старику полмиллиона рублей.

Да. Пятьсот тысяч. Огромная сумма, на самом-то деле. Со стороны это могло выглядеть глупостью, но я в своих действиях был уверен на сто процентов. Пару месяцев назад выигрыш на точно такую же сумму круто мне жизнь поменял, пусть я этими деньгами воспользоваться не сумел. Так, может быть, стоит вернуть должок вселенной? Если его внучка именно такая, как он сказал, то не сомневаюсь, что делаю хорошее дело.

И вообще, у меня еще больше восьмисот тысяч оставалось. Мне этого даже многовато. Да и деньги эти, я не считал, что заслужил. Браницкий может петь любые глупости, но… пошёл он в задницу. Уж лучше сделаю на них что-то хорошее.

Когда Кузнецов увидел цифру на своем счете, я подумал, что его удар хватит. Я реально испугался такого исхода событий. Так что потратил сначала пять минут, чтобы успокоить старика. А затем ещё пять, чтобы убедить его в том, что нет, он мне ничего не должен. Нет, я ничего не хочу в ответ. И нет. Мне не жалко.

Впрочем, от завёрнутых в бумагу пирожков я отказываться не стал. Вкусно же.

Один я как раз и лопал, пока спускался по лестнице. А мимо меня, перепрыгивая сразу через пару ступенек, промчалась девчонка лет шестнадцати с рюкзаком. Красивая. Лет через пять станет вообще сногсшибательной. За спиной явно тяжёлый школьный рюкзак.

– Эй! Василиса! – окликнул я промчавшуюся мимо меня девчонку, и та затормозила на лестнице. Успела уже на полтора пролёта наверх ускакать.

– Что? Вы мне?

– Ты же Василиса Кузнецова? – уточнил я на всякий случай.

– Д…да, – ответила она с подозрением.

– Позаботься о дедушке, Вась, – сказал я ей, помахав пирожком. – И учись хорошо.

– Эм… ладно, – растерянно произнесла она, всё ещё глядя на меня и явно не понимая, что сейчас вообще произошло.

А я пошёл вниз, тихо посмеиваясь. Её эмоции оказались именно такими, какие я и ожидал, окончательно развеяв все сомнения в том, что поступил правильно.