Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 342 страниц)

Сергеев Вадим Юрьевич. Двадцать четыре года. Бывший студент, отчисленный за прогулы. Впрочем, его это не сильно расстроило. Всё равно, похоже, перспектива грызть гранит науки его не особо прельщала. Вероятно, тот самый случай, когда родители буквально уговорами заставили своё чадо поступить, потому, что в первую очередь так хотели именно они, а не сам ребёнок. Теперь же наш клиент мог наконец получить то, к чему у него на самом деле лежала душа. Играет в панк-группе. И вроде бы довольно успешно.

Как мне рассказала Анастасия, они по несколько раз в месяц дают концерты в барах по всему городу и даже неплохо зарабатывают.

Только вот один из вечеров пошёл явно не по плану. На выходе из одного из заведений, где они обсуждали будущее выступление, их остановили двое полицейских. Как следовало из материалов дела, один из них был лейтенантом, а второй младшим сержантом.

Что-то нашим стражам порядка в Вадиме и двух его друзьях не понравилось. Они начали требовать документы. Парни же, по их заявлениям абсолютно трезвые, попробовали уточнить, с какой такой стати проходит подобная проверка. Слово за слово началась потасовка. Задержали всех троих, но Вадиму не повезло больше всех. Перелом одного из рёбер на левой стороне груди, перелом левой руки и вывих плеча всё той же многострадальной левой руки.

Налицо превышение должностных полномочий при задержании и нанесение увечий.

Казалось бы, дело можно решить минимум за пару дней. Собрать показания свидетелей. Друзей Вадима, посетителей того бара, где они были, возможно, случайных прохожих, если бы их удалось найти.

Потом провести обстоятельную медицинскую экспертизу. Благо бумаги из травмпункта, а затем и из больницы у Вадима имелись на руках… ну, на руке. Одной. В ближайшее время с такими травмами он играть на гитаре точно не будет.

Учитывая случившееся, доказать, что эти увечья он абсолютно точно получил не в следствие «падения», как заявили оба полицейских, было проще пареной репы.

До кучи можно было бы ещё провести проверку по камерам наблюдения в округе, чтобы иметь на руках ещё и наглядные доказательства. Сверху добавляется анализ освещённости, рельефа местности и прочее, прочее, прочее.

В общем, собрать доказательную базу против «их» версии можно такую, что потом удалось бы прямо под ней их и похоронить.

Только вот почти сразу же начались проблемы, которые, во-первых, затянули это дело, а во-вторых, поставили Анастасию, столкнувшуюся с этим впервые, в тупик.

Кто-то очень и очень сильно не хотел, чтобы это дело всплыло и оказалось предано огласке. И вот с этого момента начинаются странности.

Нагрудная камера второго сотрудника полиции, младшего сержанта, оказалась выключена. Это объяснили тем, что оба возвращались после дежурства и устройство просто разрядилось. У лейтенанта в силу его должности камеры при себе в тот момент не имелось вовсе.

Угу, конечно.

Далее. Друзья Вадима показания давать отказывались. По официальной версии, они утверждали, что не помнят и ничего не видели. Мда-а-а. Такие себе друзья, конечно.

Немного покопавшись, можно было бы узнать о том, что оба парня уже состоят на карандаше в полиции за мелкое хулиганство, дебош, драки. Один из них даже получил условку за причинение лёгкого вреда здоровью – короче, пьяный подрался в одном из баров после концерта и засадил гитарой по голове особо едкому критику.

В общем, моё мнение такое – на парней просто надавили.

Как и на хозяев того бара, рядом с которым и произошла злополучная встреча. Никто ничего не видел. И записей с камер у входа тоже не оказалось. По какой-то неведомой причине в тот момент они не работали из-за технической неисправности.

Это ещё что! Независимый медицинский эксперт, приписанный к этому делу следователем от департамента столичной полиции, сделал свой вывод: травмы определенно могли быть получены в ходе неудачного падения.

И, будто этого мало, в бумагах откуда-то появилась приписка о содержании в крови Вадима алкоголя, хотя тот клялся и божился, что не пил в тот день. Ведь они приехали туда по работе, а не отдыхать.

Впрочем, тут его репутация работала против него. Ну кто в здравом уме может представить себе трезвого панка?

Если резюмировать, то все выглядело так, будто это дело хотели замять. И даже приложили для этого конкретные действия, сделав так, что даже самый тупой адвокат поймёт: при малейшей попытке обратиться в суд это дело развернут потом против его же клиента…

Настя неожиданно толкнула меня локтем в бок, отчего я дёрнулся и открыл глаза.

– Эй! Ты чего⁈ Спишь⁈

– Что? – не сразу сообразил я.

– Ты спал.

– Нет.

– Я видела…

– Тебе привиделось, – произнес, морщась от головной боли. Каждое её слово будто забивало мне в темечко маленькие, но очень острые гвоздики.

Такое себе ощущение. Огляделся по сторонам и узнал улицу. Мы уже подъезжали к месту.

– Сколько времени? – спросил я её, сверился с часами и достал из кармана пузырёк с таблетками.

– Почти сорок минут. Это что такое?

– Витаминки, – соврал я не моргнув глазом.

Закинул одну в рот и снова поставил таймер на телефоне на два часа. Проглотил таблетку и прикрыл глаза. Как и в прошлый раз, подействовала она быстро. Головная боль, вспыхивающая от каждого звука, начала постепенно стихать.

– Как там зовут следователя, который ведёт то дело со стороны полиции?

– Сейчас скажу. – Анастасия принялась копаться в бумагах. – Нашла. Евгений Потапов. А зачем тебе?

– Уточнить кое-что хочу, – сказал я, доставая телефон и набирая Громова.

Всё же информация из первых рук надёжнее всего.

Глава 19

– Да? – раздался в трубке знакомый голос.

– Это Рахманов…

– Я в курсе, – отозвался Громов. – У меня твой номер записан. Чего хотел?

– Уточнить кое-что. Евгений Потапов. Знаешь такого? Скорее всего, занимается внутренними расследованиями по делам де…

– Департамента полиции, – закончил за меня Громов. – Да. Знаю его.

– И? Что скажешь?

– Мразота редкая. За лишнюю сотню рублей родную мать продаст. А потом ещё попросит сдачу пересчитать, чтобы его, часом, не обманули. Пару лет назад развёлся со своей женой, так до сих пор с ней судится.

– Да? Алименты, что ли, не платит? Или там без детей?

– Да не, вроде сынишка с его супругой остался. Хороший малый. Видел его пару раз. И да. Не платит. У нас же зарплаты мелкие. Всё в основном за надбавки идёт. А там уже как сам захочешь. Могут и неофициально вносить. Вот он и отстегивает ей пару тысяч раз в месяц с официального оклада. А судится для того, чтобы отобрать квартиру, которую они вместе покупали.

– Мда. Описал, конечно, ты его подходяще.

– Так я и говорю, мразота. Ты чего узнать-то хотел?

– Он сейчас ведёт одно дело по отделу центрального района. Там парня избили при задержании. Ну, по его словам, разумеется. В деле участвовали какие-то Арминский и Горохов…

– Погоди, Арминский?

– Вроде да.

– Знаю я об этом. Обсуждали у нас в курилке. Парень сынок начальника центрального отдела. Так что если ты столкнулся…

– Ещё как столкнулся, – сказал я и зевнул. – Там всё налицо. Дело хотят замять.

– Ну тогда обратились они куда надо. Потапов постоянно подобной хренью занимается. Где-то немного перегнул палку? Заплати ему десятку, и он решит проблему так, что к тебе потом и не подкопаются.

Ну что-то такое я себе и представлял.

– Слушай, Громов. Если это такая вот прямо общеизвестная информация, то чего его не закроют?

– А ты не путай тёплое с мягким, парень, – хрипло рассмеялся он в трубку. – Одно дело сплетни и пересуды в курилке, а вот официальные рапорты – уже совсем другое. Тем более, что у Потапова, в силу его деятельности, образовалось довольно много друзей. Был тут у нас один наивный идеалист. Попытался копать под него.

– И?

– Что «и»? Довольно быстро написал рапорт по собственному. А ты как думал? Или так, или все ночные дежурства в самых поганых районах твои до конца жизни. А места в городе есть такие, куда порой даже полиция старается не соваться.

Почему-то именно в этот момент мне вспомнился район, где находилась лаба Суханова.

– Ясно. Короче, если в этом деле замешан Потапов, то можно быть уверенным…

– Что они пытаются замять дело, ага, – хмыкнул Громов. – Да только всем плевать. Народ уже привык.

– Ясно, – повторил я. – Ладно. Спасибо. В целом это всё, что я хотел узнать.

Прервал звонок и убрал телефон в карман.

Любопытные, однако, у нас дела намечаются. Теперь же, немного лучше понимая подноготную, пришёл к выводу: в суд мы это дело просто так не затащим. Сама же ситуация меня нисколько не удивляла. Я и в прошлом натыкался на подобного рода схемы.

Другой вопрос – как нам быть сейчас? Стандартная последовательность действий нарушена, если вообще всё дело не просрано, спасибо этому кретину Савину.

Значит, что? Придется блефовать. Вопрос только в том, сработает ли это. Играть с такими ставками я любил, но о возможности проиграть тоже забывать не следовало.

Машина остановилась у входа в Центральное Управление Судебного Департамента. Что-то зачастил я сюда в последнее время. Зайти, что ли, к Екатерине Александровне, узнать, как там дела с моим вопросом?

Потряс головой, прогоняя лезущие туда непрошеные мысли. Нужно сосредоточиться на том, что происходит сейчас…

Ещё раз зевнул. Широко и с наслаждением. Спасть хотелось, но пока терпимо. Головная боль тоже ощущалась, но на том уровне, когда если не обращаешь на неё внимания, то можно работать.

В общем, дееспособен. Пока что.

Глянул на таймер. Ещё час сорок пять оставался. Нет, всё же как только решу это дело, приеду домой, извинюсь перед Ксюшей и упаду в кровать. И буду спать, спать, спать. А то прошлое пробуждение на больничной койке мне не особо понравилось.

Но сначала работа.

Мы вышли из машины и поднялись по лестнице. Вошли в здание. И вот тут встал вопрос. Как нам найти этого идиота? К сожалению, Анастасия так и не смогла узнать, где именно проходила встреча. Правда, этот вопрос решился так же быстро. Звонком Вадиму.

Настя начала ему объяснять то, что я просил, но делала это так медленно и, на мой задолбанный в данный момент взгляд, нерасторопно, что я отобрал у неё телефон.

– Эй!

– Вадим? – не обратил я на неё никакого внимания.

– Д… да. А Анастасия…

– Я ей потом трубку верну. Где ты сейчас?

– Я на третьем этаже. Даниил Иванович…

– Вадим, где именно?

– Вроде триста сорок третий кабинет, сейчас гляну. Да! Триста сорок третий!

– Мы уже поднимаемся. Ничего без нас не подписывай и ни на что не соглашайся. Ты понял меня⁈

– Да. Да, я понял, но Даниил Иванович сказал, что…

– Да плевать мне на то, что он там сказал! Жди нас!

Быстро сунув телефон обратно Насте, повёл её к лестнице, благо после своих прошлых визитов прекрасно знал, где именно она находится. На то, чтобы подняться на третий этаж и найти среди всех кабинетов нужный, у нас ушло почти две минуты. Отвратительно долгие две минуты.

Но в конце концов мы её нашли. Я даже стучать не стал. Хотел бы сказать, что ворвался внутрь, что называется, с ноги, но нет. Просто открыл дверь и вошёл.

– … говорю тебе, это лучший вариант из всех возможных! – не переставал увещевать склонившийся над Вадимом Савин. – Подпиши сделку, и всё.

– Но мне сказали…

– Ему сказали ничего не подписывать, – резко произнес я, привлекая к себе всеобщее внимание.

Картина маслом. У стола сидел наш клиент. Над ним склонился стоящий рядом толстяк Савин. И костюм на нём сидел так, будто был размера на четыре меньше положенного и вот-вот грозил расползтись по швам от одного неосторожного движения.

Напротив них за широким столом находились человек в судейской мантии и высокий офицер в мундире столичной полиции. Думаю, не стоило особого труда понять, кто именно это был.

– Кто вы такой? – резко потребовал ответа судья, переводя взгляд с меня на вбежавшую в кабинет за моей спиной Анастасию.

– Мы адвокаты этого человека, – прозвучал мой ответ.

– Я думал, что его адвокат стоит перед нами, – недовольно произнёс офицер. – А теперь, оказывается, что у него есть и другие?

– Нет! – взвизгнул Савин, посмотрел в нашу сторону с нескрываемой злостью. – Нет у него никаких других адвокатов! Я! Я его адвокат! Этот парень даже не работает у меня в отделе! Я ему сегодня бланк на отвод от работы составил…

– Лучше бы ты себе план питания составил, кретин, – отрезал я. – Ваша честь, боюсь, что здесь произошло определённое недопонимание, вызванное некомпетентностью данного человека.

При этом показал в сторону Савина, отчего тот покрылся красными пятнами.

– Да это чушь! – завопил он. – Они даже не адвокаты! Просто жалкие помощники, и всё!

Судья удивлённо посмотрел в нашу сторону.

– Это так?

– И да, и нет, ваша честь, – ответил я. – Если позволите, я хотел переговорить с данным «защитником» с глазу на глаз. Обещаю, это займёт всего несколько минут, после чего дело нашего клиента разрешится к обоюдному удовлетворению.

Судья вместе с офицером уставились на меня. Вообще все уставились на меня.

– Что же, – вздохнул он. – Мы здесь уже почти сорок минут, а мне через двадцать нужно уже ехать домой к жене. Так что, если это не затянется, то я не вижу причины отказывать. Можете переговорить с ним за дверью.

– Прекрасно, – не смог я держать злой улыбки. – Пошли за мной.

Схватив Савина за воротник его пиджака, едва ли не потащил мерзавца к двери, по пути шепнув Анастасии, чтобы она просмотрела лежащий перед Вадимом документ. На её тихий шёпот о том, что, вообще-то, не может этого делать, сказал, чтобы не беспокоилась. Эту проблему я собирался решить прямо сейчас.

– Да что ты творишь⁈ – взвизгнул Даниил, когда я чуть ли не пинком выпихнул его из кабинета.

– Свою работу, дегенерат ты тупой. В отличие от тебя. Что, решил, что одно слитое дело позволит тебе своей жопой на кресле усидеть?

– ДА ЧТО О СЕБЕ ВОЗОМН…

Нет, правда. Он меня достал. Вдох. Выдох. Пара секунд, чтобы успокоиться, пока это ничтожество пытается восстановить сбитое ударом в живот дыхание.

– Ну как? Нормально всё? – спросил я у него. – Дальше будешь орать или ещё раз тебе врезать? Дай угадаю. Они предложили тебе мизерную компенсацию, да? Плюс подпись на документах, чтобы он молчал и не разносил слухи о случившемся? Нет?

Я прислушивался к его эмоциям. Савин злобно и обиженно пыхтел на меня, зло сверкая глазами. Пятьдесят процентов тряски и пятьдесят процентов ненависти.

– Что-то ещё, да? – понял я. – Что? Давай, говори!

От моего резкого движения в его сторону, Савин сжался и тут же начал лепетать.

– Три тысячи рублей компенсации, – заговорил он. – И признание, что он вёл себя агрессивно и сам спровоцировал конфликт в результате которого и упал. А взамен полиция не станет открывать на него дело…

Сука, как можно быть таким тупым?

– Ты совсем рехнулся⁈ – спросил я у него. – Какое ещё дело⁈ Это он пострадал!

– А полицейские говорят, что он первым напал на офицеров! – заскулил Савин.

– Кто тебе это сказал?

– Тот, что в кабинете. Какой-то Потапов! Или как там его…

Понятно.

– И ты хотел, чтобы он это подписал? Ты хоть понимаешь, что эти деньги ему даже лечение не покроют? Ты видел материалы? Один только перелом руки у него будет несколько месяцев заживать. Я уже не говорю о сломанных рёбрах… – объяснил, всё ещё не до конца уверенный, что врезал ему заслуженно. Может, просто из-за своего состояния или…

Видимо, мой спокойный тон вселил в него некую уверенность. Потому что его колени разогнулись и даже спина немного выпрямилась.

– Да плевать мне на его рёбра, – выпалил он мне в лицо. – Я хочу закрыть это дело! Или меня могут уволить…

Не. Всё же правильно я сделал. Ещё раз ему вмазать, что ли?

– А если ты его так закроешь, что, не уволят?

– Я покажу, что могу делать свою работу!

– Это на больничном, что ли?

– А я его закрою! – огрызнулся он. – И выйду. А выйду я и сразу завершу дело, и старая ведьма увидит, что я полезен! Её только это и волнует!

Нет, правда, что ли, ещё раз врезать? Ладно, спокойно, Саша. Ты же не такой.

– Рот свой закрой. – Я открыл рюкзак и достал из него несколько листов. Потом ручку. Затем передал ручку и первые два в руки Савина.

– Подписывай.

– Ч… что?

– Подписывай! – рявкнул я, и Савин на автомате схватил лист и принялся ставить подпись на разрешении на работу для меня и Анастасии.

Даниил поставил свою подпись, а затем удивлённо моргнул, глядя то на меня, то на лист бумаги.

– Погоди, как это…

Забрал у него подписанные и сунул новое.

– Заткнись. Теперь этот.

И в этот раз подпись на его самоличном отводе с этого дела появилась буквально через несколько секунд.

И вновь он замер, ошалело глядя на лист бумаги.

– Да как…

– Этот, – зло произнёс я, отдавая ему новый лист.

Ещё пара секунд, и подпись у меня.

В этот раз, когда он отошёл от действия приказа и увидел, что именно подписал, все три его подбородка затряслись от ужаса.

– Нет! Нет, нет, нет…

– Да, – сказал я, забирая подписанное им заявление на увольнение по собственному желанию без проставленной даты. – А теперь ты сделаешь следующее. Развернёшься и свалишь отсюда. Езжай домой, сиди на больничном, смотри свои мультики. Мне наплевать. Но не смей больше появляться ни в отделе, ни у меня на глазах.

– МЕНЯ ЖЕ УВОЛЯТ!

– Да мне насрать, – даже не пытаясь скрыть удовольствия, проговорил я. – Ты, кусок дерьма, даже не достоин называть себя адвокатом.

Повернувшись, я ткнул в закрытую дверь.

– Ты должен был защищать его права! Он обратился к тебе за помощью, а всё, что тебя волновало, это твоя поганая шкура. То, что тебя выгонят с насиженного теплого местечка, где ты больше не сможешь заниматься своей ерундой, жрать всякое дерьмо и получать за это деньги нахаляву, сидя на жопе, вполне справедливо.

Для наглядности показал ему подписанное заявление на увольнение.

– Ещё хоть раз попытаешься помешать нам работать, я отнесу это Светлане Сергеевне. А затем раскопаю всё, что только смогу, о твоих вечных больничных. А я умею копать. Уж поверь мне. И когда достану доказательства, что они были подделаны, я этим воспользуюсь. Шесть месяцев – срок не очень большой, но уверен, что для тебя даже он покажется адом. А теперь пошёл вон.

Глядя в спину ковыляющему Савину, я испытал чувство глубокого удовлетворения. Но работа сделана ещё не до конца.

Начинаем второй акт.

– Простите за задержку, ваша честь, – вежливо произнёс я, возвращаясь в кабинет. – Приношу вам свои извинения.

– Ничего, молодой человек, – хмыкнул судья. – А ваш коллега?

– У него живот заболел. – Я передал ему лист. – Так что он решил, что более не может продолжать это дело. Здесь подписанное заявление на самоотвод по состоянию здоровья. Также здесь разрешения на работу для меня и моей коллеги в силу его отсутствия.

Я отдал ещё два листа и указал рукой на сидящую в позе примерной школьницы Лазареву.

– У вашего клиента нет возражений на смену защитников? – поинтересовался судья, переведя взгляд на Вадима.

Тот совсем потерялся, глядя то на меня, то на судью, то снова на меня. Хорошо, что Анастасия быстро заметила заминку и тихонько пнула его по ноге.

– А, нет… – запнулся он. – Нет, судья, то есть ваша честь… то есть…

– Просто цирк какой-то, – фыркнул стоящий у стены Потапов, не без отвращения посмотрев на меня. – Долго ещё это мракобесие будет продолжаться? Мы уже согласовали сделку с предыдущим адвокатом. Что? Теперь ещё с одним договариваться? У меня день не резиновый…

– Что, квартира сама себя у жены не отсудит? – не сдержал я любопытства, отчего следователь тут же зло оскалился в мою сторону.

Но, прежде чем он успел что-то сказать, заговорил хозяин кабинета.

– Так. У меня действительно не очень много времени. Либо вы решаете этот вопрос сейчас, либо я переношу нашу встречу на следующую неделю.

– Без проблем, ваша честь, – кивнул. – Но я уверен, что господин имперский следователь захочет поговорить с глазу на глаз.

– Опять?

– Всего три минуты, ваша честь, – вклинилась Анастасия. – Обещаю, мы не украдем у вас много времени.

И глазки такие состроила, что отказать ей казалось вовсе невозможным.

Тот вздохнул. Снова посмотрела на часы и указал рукой на дверь.

– Только быстро.

– Да о чём мне с ним разговаривать⁈ – тут же взвился Потапов, продолжая смотреть на меня, как на надоевшего комара. Мелкая такая паскуда, а бесит страшно, да?

Но ничего. Мы это исправим.

Достав руку из кармана своего пиджака, показал ему флешку. Что характерно, он сразу же заткнулся.

– Ладно. Пожалуй, мы поговорим, – скривил он лицо в жутком подобие улыбки.

И снова тот же коридор, только действующие лица другие. Ну одно лицо. Моё то всё то же.

– Тридцать тысяч, – произнёс я, едва за нашими спинами закрылась дверь. – И никакого преследования со стороны полиции. Без фабрикации дел, выдумывания разного рода небылиц и прочего дерьма.

– Да ты рехнулся, – рассмеялся Потапов. – Мы уже сделали своё предложение.

– Ага, я видел дерьмо, которое выглядело лучше, чем твоё предложение. Эти три тысячи даже не покроют его лечение. Я не говорю уже о том, что за время восстановления он не сможет играть, значит, зарабатывать…

– Ну, пусть пойдёт другим чем-нибудь займётся, – отмахнулся от моих слов Потапов. – Мне какое дело?

– Хорошо, – вздохнул я и решил изменить предложение. – Пятьдесят тысяч, всё, что я сказал ранее, и, так уж и быть, мы не станем открывать дело против Арминского.

– Ты обалдел⁈ Да какое дело⁈ – взвился он. – Тот парень сам упал. Все это подтвердили.

– Да что ты? – улыбнулся я и достал из кармана всё ту же флешку. – А вот видеозапись говорит иначе.

Поток эмоций со стороны Потапова моментально изменился.

– Нет никаких видеозаписей, – через секунду произнёс он. – В баре камеры не работали, а выход у него в переулок и…

– Ты хотел сказать, что записей нет потому, что вы их забрали? – уточнил я и по всколыхнувшемуся эмоциональному фону понял, что попал в точку. – Так?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Ну конечно. Конечно, не понимаешь.

Теперь пришла уже моя очередь довольно улыбаться, как акула при виде раненого тюленя.

– Вы отлично поработали. Но ни один из вас не обратил внимания на салон сотовой связи, стоящий на углу…

– О, хорошая попытка, – усмехнулся Потапов. – Да только вот его камеры направлены внутрь и не могли ничего заснять. Так что с них ничего не будет видно. Мимо, пацан.

– Да, а банкоматом для снятия денег внутри? Что, тоже мимо? – уточнил я.

Он напрягся.

– Какой ещё банкомат?

– То, что стоит у стены и смотрит как раз на то широкое здоровенное окно, которое выходит в переулок.

По его лицу видел, что он сейчас пытается вспомнить. Наверное, о том, докладывали ли ему его люди, стоял ли там какой-то банкомат. А если и стоял, то смотрит ли его камера в нужном направлении. А если и смотрит, то забрали ли они запись.

Его эмоции мне подсказали, что он не знает. А значит, пришла пора его добить.

– Либо ты соглашаешься на мои требования, либо я сейчас иду обратно в кабинет, и тогда мы посмотрим потрясающее видео, как сын начальника центрального района избивает ни в чём не повинного парня. И поверь, в суде запись сработает отлично. Кажется, у судьи в кабинете как раз стоял ноутбук? Так что? Нет? Окей.

Я развернулся и пошёл обратно. Даже успел пройти четыре шага и коснуться дверной ручки, когда услышал позади себя желанное…

– Стой!

Повернулся. Посмотрел Потапову в глаза.

– Мы договорились?

– Да, – чуть ли не со скрежетом зубов произнёс он. – Договорились.

– Ну вот и славно. – Я улыбнулся и открыл дверь в кабинет. – Отличные новости, ваша честь! Мы пришли к соглашению…

* * *

Тридцать минут спустя мы вышли из здания. Вадим долго рассыпался в благодарностях и всё ещё не мог поверить своему счастью. Особенно доставалось Анастасии как красивой и очень привлекательной девушке.

Ну а я… я просто наслаждался удовлетворением от хорошо проделанной работы. Я молодец.

Вдохнув вечерний воздух полной грудью, сладко зевнул. Спать хотелось дико, но я всё ещё как-то держался на ногах.

– Поверить не могу, что это сработало, – покачала головой Настя, после того как я рассказал ей, что и как случилось.

Мы ехали с ней в такси, и я всеми силами старался не заснуть.

– Что именно? – устало спросил.

– Твой трюк с флешкой. Ты ведь понятия не имел, есть ли там вообще какой-то банкомат.

– Ну не знал, да.

Флешку, кстати, я на работе взял. Да. Понятия не имею, что на ней.

– И всё равно, это было очень рискованно, – попеняла она мне. – Что, если бы он продолжил строить из себя дурака и не купился на твой блеф. Сказал бы, мол, давай. Иди к судье. Или что-то в этом роде.

Я залез рукой во внутренний карман пиджака.

– Насть, скажи, ты знаешь, как так вышло, что твой брат взял меня на работу?

– Чего? А это тут при чём…

– Я выиграл в карты полмиллиона рублей, – произнёс и нажал на пиктограмму диктофона на экране.

«О, хорошая попытка, – произнёс голос Потапова. – Да только вот его камеры направлены внутрь и не могли ничего заснять. Так что с них ничего не будет видно. Мимо, пацан…»

Я остановил запись.

– У меня весь наш разговор, – пояснил. – Даже если бы он сейчас начал ерепениться и пошёл в отказ, у меня есть чем надавить. Либо на него, либо на судью. В любом случае, мы бы не только получили бы отсрочку, но и довели это дело до суда…

На самом деле у меня ещё имелся способ, но это совсем уж на крайний случай.

– Тогда почему ты этого сразу не сделал⁈ – удивлённо воскликнула она. – У тебя же…

– Насть, ты, видимо, не до конца понимаешь. Они приложили кучу усилий, чтобы скрыть все улики, способные очернить этого… как там его?

– Арминского?

– Вот его самого. И поверь, если бы мы довели дело до суда, то они бились бы ещё сильнее. Особенно теперь, когда Потапов знает, какие мы хитрые засранцы. А в итоге всё вышло так, как нужно. Вадиму не нужна «справедливость». Ему нужны деньги, чтобы покрыть лечение. Деньги, чтобы было что поесть, пока он не восстановится и не сможет продолжить играть. Только, боюсь, теперь ему надо других друзей себе искать. Эти оказались какие-то такие себе…

Дальше я уже почти не говорил. Просто сидел, прислонившись лбом к холодному стеклу, и пытался не заснуть.

Минут через сколько-то машина наконец остановилась у моего подъезда. Я практически вывалился на улицу, что-то сказал Анастасии и поплёлся домой. Даже не помню толком, как поднялся и открыл дверь в квартиру…

А. Не. Не открыл, как оказалось. Пытался попасть ключом в замочную скважину пару минут, пока Ксюша не услышала мою возню и не отперла замок.

– Пришёл?

– Угу. Прости, Ксюша.

Она посмотрела на меня. Вздохнула.

– Я слишком хорошо тебя знаю. Теперь спать?

– Угу, – повторил я.

– Обещаешь больше не скакать, как сумасшедший?

– Всё что угодно, только доведи меня до кровати, – взмолился я, и Ксюша с улыбкой завела меня домой.

А дальше подушка и сладкий сон. Наконец-то.