Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 272 (всего у книги 342 страниц)

– Алиса Кузнецова, – ответил другой студент.

– Она была с вами на предыдущей лекции? – сразу же задал я следующий вопрос.

– Да, – пожала плечами та девушка, что сказала об этом. – Сидела на последней парте слева от меня.

– Где она?

– Да откуда мне знать? – фыркнула она. – Опять, может, в туалете сидит и ноет.

– Она вроде на шестой пошла, – произнесла сидящая рядом с ней девчонка. – Я видела, как она по лестнице поднимается…

Если так подумать, то с какой-то извращённой, абсолютно идиотской точки зрения это могло даже выглядеть логично. Да, потолки тут были высокие, аж по три метра. Но второй и третий корпуса были всего по четыре этажа высотой. А вот главное здание имело все шесть. И по высоте уходило, наверно, за двадцатку с лишним метров высотой.

Дальше я уже не слушал. Выскочил из лектория и рванул обратно к лестнице, мысленно ругая себя, что не обратил внимания на это ещё тогда, когда мы шли к ректору. Надо было ещё в тот раз начать действовать, а я пропустил это, занятый собственными проблемами…

Лестничные площадки сменяли друг друга. Я натурально взлетел по ней на последний этаж.

Здесь не было выхода на крышу. Открытого уж точно. Как раз, чтобы такие вот студенты не лазили куда не надо. Если девчонка находилась в таком состоянии, то она не будет заниматься планированием. Человек в состоянии аффекта не планирует, он действует. Он не будет искать ключи от чердака, взламывать замки или лазить по техническим лестницам. Он выберет то, что ближе. То, что будет доступно. Балкон, окно, перила в переходе – что угодно, лишь бы быстро. Это не продуманный жест, это вспышка. Порыв, порождённый глупым сиюсекундным желанием под давлением чувств.

Оглянулся по сторонам. Коридор пуст. Из-за ближайших дверей доносятся приглушённые голоса преподавателей из аудиторий. Приняв решение, я направился вдоль них, прислушиваясь к эмоциям находящихся внутри людей и… вот оно!

Осторожно, стараясь двигаться как можно тише, я повернул дверную ручку и открыл дверь.

Она была там. Стояла на подоконнике у открытого настежь окна. Когда открывающаяся дверь скрипнула, девушка вздрогнула и резко повернулась в мою сторону. Среди охватившего её сознание вихря мрачной обречённости появилось новое чувство, на мгновение затмившее собой все остальные. Страх.

– Так! Спокойно! – быстро сказал я, прежде чем она успела сделать какую-нибудь глупость. – Я не причиню тебе вреда.

– К… кто ты?

– Александр Рахманов, – назвался я, осторожно заходя в аудиторию. – Слушай, я понимаю, что ты задумала, но не делай этого, пожалуйста…

– Не подходи! – Она практически взвизгнула и неосознанно сделала шаг назад, вцепившись в оконную раму. – Не подходи ко мне!

Её крик заставил меня замереть на месте.

– Спокойно, стою, – даже руки поднял перед собой, чтобы показать, что я безобиден. – Только ты тоже, пожалуйста, не делай ничего, хорошо? Я очень тебя прошу…

– Не… не подходите ко мне, – повторила она дрожащим голосом, и я видел, как побелели костяшки на пальцах, что сжимали оконную раму. Влетающий через открытое окно в аудиторию холодный ветер трепал её каштановые волосы, заставляя их колыхаться. – Просто… просто уйди и оставь меня…

– Нет, – покачал я головой, стараясь придумать хоть какие-то подходящие аргументы. – Не уйду.

– Тогда я…

– Что? – спорил я. – Прыгнешь? Тут шестой этаж! Внизу снег лежит. Шансы на то, что ты выполнишь задуманное, не такие уж и высокие. Скорее уж все кости себе переломаешь и будешь страдать ещё больше.

Кажется, это сработало. Она бросила короткий взгляд вниз, за пределы окна. Пальцы, что сжимали раму, побелели ещё сильнее. Если сейчас у неё мозг начнёт работать, то это хорошо. Надо, чтобы разум превалировал над эмоциями.

– Послушай, Алиса, я не знаю, что с тобой случилось, но это точно не выход, – как можно мягче произнёс я. – Просто остановись. Сделай небольшую паузу и подумай, что ты делаешь.

– Я… я так больше не могу, правда… – прошептала она, а по её щекам потекли крошечные бусины слёз. – Просто уйди, и всё! Оставь меня одну!

На последних словах в её голосе прорезалась злость. Тоже хорошо.

– Нет, – все так же мягко произнёс я, сделав аккуратный шаг вперёд. – Не могу. Алис, я не знаю, что у тебя случилось. И не буду притворяться, что понимаю, что сейчас происходит у тебя в голове. Но очень тебя прошу: не делай того, что задумала. Это не выход…

– Я… я больше никому не нужна. Без него…

– Если человек говорит, что он один, то порой ему нужно, чтобы кто-то сказал ему, что это не так. Порой просто нужно, чтобы кто-то был рядом. Давай сделаем так, хорошо? Ты спустишься с подоконника, и мы просто поговорим. Ладно? Я не буду ничего делать. Не трону тебя. Вообще ничего. Мы просто поговорим, и всё.

Для наглядности я даже отступил в сторону. Она следила за каждым моим движением с таким видом, будто была мышкой, что оказалась зажата в угол страшным котом. А я старался не смотреть на то, что одна её нога уже почти замерла над пустотой.

– Пять минут, – мягко и вкрадчиво, почти с нежностью попросил я её. – Пять минут – это все, о чём я прошу, пожалуйста. Просто спустись и подумай. Поговорим, если захочешь. Если нет, то нет. Но… просто дай себе эти пять минут. Я очень тебя прошу.

Она смотрела на меня, пока порывы холодного ветра заставляли её волосы развеваться. На какую-то секунду я испугался, что она сейчас сорвётся и все-таки сделает глупость. Даже готов был отдать приказ. Специально смотрел ей в глаза, чтобы быть готовым в случае чего…

Вместо этого Алиса слезла с подоконника. Опустилась на пол, а затем упала на колени и разрыдалась в ладони.

Я же не торопился подходить к ней. Не бросился с объятиями и утешениями. Просто подошёл, стараясь не делать резких движений. Медленно закрыл окно и первый раз за последние полчаса позволил себе выдохнуть с облегчением.

Глава 7

Сложно пересчитать всех, кто тут сейчас собрался. Полиция. Пара скорых. Персонал университета. Нас нашли довольно быстро. Меня и эту девушку, что сидела, прижавшись к стене, и тихо плакала, закрыв лицо руками.

Слава богу, что среди вызванных служб оказался знающий человек, и первый, кому позволили к нам подойти, оказался психолог. Судя по всему, весьма толковый. Он не торопился лезть к ней с обнимашками и заверениями, что всё хорошо. Вместо этого подошёл и долго молчал, прежде чем заговорить. Он негромко успокаивал её. Сказал, что они ей обязательно помогут. Что сейчас тяжело, но потом станет лучше, и они приложат все силы, чтобы именно так и было.

Мне хотелось в это верить. Хотя бы потому, что говорил он искренне, действительно желая ей помочь. Возможно, что и сама Алиса это ощутила на подсознательном уровне и наконец позволила себя увести.

Когда она проходила мимо меня, я с трудом удержался, чтобы не отвести взгляд. Смотреть на её потерянное, абсолютно лишенное каких-либо эмоций лицо оказалось крайне тяжело.

Уже чуть позже этот парень отвёл меня в сторону, чтобы уточнить, что произошло и что она говорила. Похвалил за то, что я не стал поднимать шум и лезть к ней, после того как опасность миновала. Узнав всё, что ему требовалось, он пообещал, что обязательно постарается ей помочь, после чего ушёл.

– Что будет теперь? – негромко спросил я Софию.

Мы стояли в коридоре. Разумеется, случившееся не могло не остаться незамеченным. Правда, охрана университета и преподаватели следили за студентами, не выпуская их в коридор. Сейчас здесь и без того хватало народа. Мне достаточно было лишь повернуть голову, чтобы увидеть, как группа преподавателей и каких-то служащих университета разговаривает с полицией.

– Так и знала, что ты спросишь, – вздохнула она. – Девочку отвезут в клинику и поместят под наблюдение. Дальше ей будут заниматься врачи и психологи.

– Но вряд ли всё будет так просто, – покачал я головой. – Она говорила, что потеряла кого-то…

– Отца.

Услышав это, я повернулся к Софии.

– Что?

– Я сама узнала буквально только что. Её отец погиб несколько дней назад.

У меня внутри зародились неприятные подозрения.

– Это, часом, не на аукционе случилось? – понизив голос, спросил я.

Услышав это, София удивлённо посмотрела на меня.

– Как ты узнал?

– Догадался, – буркнул я. – Значит, там?

– Да. – София расстроенно покачала головой. – Её отец работал заместителем начальника охраны. Он в тот день взял дополнительную смену и был там, когда случился этот теракт…

Угу, теракт, конечно. Хотелось аж сплюнуть от отвращения.

– А её мать…

– Я не уточняла, но, кажется, она умерла от рака, ещё когда Кузнецова была совсем маленькой. Так что она росла с отцом. Благодаря ему же она и получила место в университете. Я так понимаю, что там не обошлось без рекомендации от его сиятельства, графа Филатова…

– Рекомендации?

– Да. Это распространённая практика. – София пожала плечами с таким видом, будто это было нечто само собой разумеющееся. – Если количество студентов, претендующих на стипендию, превышает возможности университета, то выбор осуществляется в пользу тех, которые имеют те или иные преимущества. В данном случае у девочки были прекрасно сданы все экзамены и учится… училась она очень хорошо. Так что рекомендация в данном случае стала дополнительным поводом склонить выбор в её пользу.

Сунув руки в карманы брюк, я посмотрел в дальнюю часть коридора, куда психолог вместе с парой офицеров полиции увёл девушку. Теперь её слова становились более понятными.

– Голотова! Рахманов!

Мы одновременно обернулись, и моим глазам предстала картина торопливо идущей по другой стороне коридора знакомой женщины. Та самая, что уже приходила ко мне и потом сопровождала к ректору. Я, кажется, слышал её имя, да только вспомнить сейчас не мог.

Да и не хотел…

– Вам приказано немедленно явиться к ректору! – чуть ли не задрав нос к потолку, заявила она, всем своим видом показывая своё презрительное отношение к нам.

– Лицо попроще сделайте, – буркнул я.

Услышав мой ответ, она едва не поперхнулась от возмущения.

– Да что ты себе позволяешь…

– Что хочу, то и позволяю, – раздражённо бросил я. – А вот у вас, похоже, чересчур корона на голове задралась. Или что? Место секретаря ректора с какого-то перепугу ставит вас выше преподавателей? Может, лучше…

– Саша, – предостерегающе прошипела Голотова. – Только сейчас не начинай, пожалуйста. Пойдём, узнаем, зачем нас вызвал Аркадий Ростиславович.

Что-то ещё говорить я уже не стал. Да и желания особого вступать в полемику не было. Глупо ожидать, что подобного разговора не случится. Так что мы просто направились к лестнице, чтобы спуститься на третий этаж. Всё это время злобная тётка шла за нами и сверлила мне спину яростным взглядом. Яда, который источали её эмоции в тот момент, наверное, хватило бы, чтобы перетравить вообще весь университет и зверушек в ближайшем лесу.

Ну и пошла она в задницу.

– … как у тебя вообще ума хватило! – донёсся до нас яростный возглас. Не крик, а именно возглас. Примерно так говорит человек, когда с трудом сдерживает переполняющие его чувства, прежде чем врезать кому-то.

Мы даже к кабинету подойти не успели, а секретарь, которая нас привела, тут же попыталась подрезать Софию на входе и прошмыгнуть внутрь раньше нас.

– Господин ректор, я приве…

– Корнеева, уйди с глаз моих, – рявкнул ректор, после чего я услышал глухой звук тяжёлых шагов и в дверном проёме появилась массивная фигура самого начальника университета. Он смерил нас взглядом, после чего отошёл в сторону. – Заходите.

Ну мы и зашли.

Правда, дальше начались неожиданности.

– Это он! – едва ли не выкрикнул мужчина, вскочив со стула и ткнув в меня пальцем. – Это про него я говорил вам, Аркадий Ростиславович…

– Сергей, сделай милость, закрой рот и сядь на место, – приказал ему ректор, и тот, что характерно, послушался.

По крайней мере, он сел.

– Этот студент обманул меня! – продолжил он настаивать, указывая на меня пальцем. – Говорю вам, что…

В этот раз ректору хватило одного взгляда, чтобы усмирить вспыльчивого подчинённого.

Тяжело вздохнув, Аркадий Ростиславович повернулся и посмотрел на нас с Софией.

– Должен признаться, после нашего сегодняшнего разговора я никак не ожидал, что мы вновь встретимся так скоро, – проговорил он, доставая из кармана пиджака белоснежный платок и вытерев выступивший на лбу пот.

Значит, вот оно как. Любопытно. Сейчас его поведение сильно отличалось от того, какое у него было во время нашего предыдущего разговора. Там он куда лучше скрывал свои эмоции. И? В чём причина? Потому что к той ситуации он был готов? Или же дело в том, что едва не пострадал один из его студентов?

– Аркадий Ростиславович, могу ли я узнать, что здесь делает Ануров? – осторожно поинтересовалась Голотова абсолютно нейтральным тоном. Вот абсолютно нейтральным, честно-честно.

Она, конечно, преуспела в попытке произнести это беспристрастно, но меня этим обмануть было нельзя. Стоящая рядом со мной женщина прямо-таки источала отвращение. И направленно оно было именно на сидящего на стуле мужика.

– Твой протеже обманом заставил его покинуть аудиторию, – ответил ректор, смерив меня строгим взглядом. – Он солгал, что я вызвал его на разговор…

– Именно так всё и было! – тут же вновь попытался встрять тот, но оказался быстро припечатан к стулу тяжёлым взглядом ректора.

– С тобой, Сергей, у меня будет отдельный разговор, – практически выплюнул он. – Сколько раз я повторял, чтобы ты оставил свои заносчивые манеры⁈

– Студенты должны высказывать уважение к педагогу! – горячо заявил тот. – Если он опаздывает, значит, не уважает своего преподавателя! А я не собираюсь тратить время на тех, кто не…

– Ты выгнал эту девушку, а она чуть из окна не прыгнула, идиот! – взорвался ректор, явно потеряв терпение.

– Подождите, но Ануров ведь не ведёт занятия у первого курса. – София нахмурилась и посмотрела на меня. – Их занятия должен был вести…

– Геннадиев сейчас на больничном, София, – как-то даже устало отозвался ректор. – Сергей заменяет его уже вторую неделю.

– Ясно.

Одно короткое слово, но сколько в нём эмоций. Ректор замолчал, явно обдумывая произошедшее. София тоже не торопилась что-то сказать. А я просто стоял и размышлял о том, когда уже всё это закончится.

К несчастью, в помещении имелся ещё один человек, явно воспринявший короткую паузу как возможность вновь вступить в полемику.

– Аркадий Ростиславович, я требую, чтобы этот человек объяснился и извинился за то, что прервал мою лекцию! – заявил он, вставая со стула. – В противном случае я буду вынужден обратиться с жалобой в учебный совет и…

– Сергей, кажется, у тебя сейчас лекция должна идти, – перебил его ректор, стараясь скрыть раздражительность в своём голосе.

– Да, но…

– Вот и иди к своим студентам, – приказал ему. – Я тут без тебя разберусь.

Сказано это было таким тоном, что даже этому увальню стало понятно: каких-то возражений ректор не потерпит. Сейчас уж точно.

Бросив на нас с Софией едкие взгляды, Ануров так ничего и не сказал. Лишь задрал голову и с оскорбленным видом покинул кабинет.

Пауза. Тишина. Холодная и тягучая. Неприятная. Ректор глубоко и шумно вздохнул, после чего вернулся к своему креслу.

– Через десять минут сюда примчатся все, начиная от начальника нашей охраны, юрисконсульта университета, проректора по учебной работе и заканчивая официальными представителями экстренных служб. За ними, если нам не повезёт, явятся репортёры. Поэтому у нас не так много времени. Садитесь.

Заставлять себя ждать мы не стали и быстро заняли те же самые кресла, в которых сидели всего час назад. Прежде чем заговорить, ректор смерил нас тяжёлым взглядом.

– Во-первых, Александр, – произнёс он, посмотрев на меня. – Я лично хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделал для этой девушки…

– Не за что, – пожал я плечами.

– Есть за что, – не согласился он со мной. – Но, если ты думаешь иначе, я не буду тебя разубеждать. Во-вторых, будь добр, объясни, как ты узнал о том, что…

– Я увидел её в окне, – сразу же выдал.

А что? Времени, чтобы обдумать возможную отмазку, у меня было. Не говорить же, мол, здрасьте, я бастард давно исчезнувшего аристократического рода и у меня есть тайный и могущественный дар… Господи, да это даже звучит тупо. Нет, куда лучше всё упростить до предела. Чем проще, тем лучше. Так что такой вариант предпочтительнее любого другого.

– Позволь, я уточню, – переспросил он меня. – Ты шёл по улице, увидел девушку, которая стояла у открытого окна, тут же пришёл к выводу, что она собирается совершить… сделать нечто ужасное, и бросился к ней на выручку. Так?

Ректор пристально посмотрел на меня, как если бы пытался по выражению лица определить, вру я или нет.

Не, со мной такие трюки не проходят.

– Да, – кивнул я. – Всё именно так и было. Вот слово в слово.

Вот без понятия, поверил он мне или нет. Единственное, что я мог считать с его лица, – это подозрения. С другой стороны, я только что предотвратил крайне большой скандал для заведения… Правда, после всего случившегося именно это волновало меня в последнюю очередь.

– Что же, – наконец произнёс ректор. – Думаю, мне этого достаточно. В случае чего будем придерживаться именно этой версии. София, можешь оставить нас с твоим помощником ненадолго?

Голотова удивлённо посмотрела на ректора, после чего перевела взгляд на меня.

– Не нужно делать такие испуганные глаза, – сказал ей Аркадий Ростиславович. – Я просто хочу переговорить с ним. Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться.

– Конечно, Аркадий Ростиславович, – кивнула она, хотя я чувствовал, что эта идея ей не нравится.

Встав с кресла, София вышла из кабинета, оставив нас наедине.

– Александр, – заговорил он, когда мы остались одни. – Повторю. Я хочу тебя поблагодарить. Если бы не ты, этот день закончился бы настоящей трагедией, и я от всего сердца благодарю тебя за то, что ты сделал для университета…

– Я сделал это не для университета, Аркадий Ростиславович, – перебил я его. – Ей нужна была помощь.

– Конечно, – не стал он спорить. – Возможно, я неправильно выразился. Но, надеюсь, ты поймёшь мою позицию и не станешь воспринимать в штыки то, что я скажу тебе дальше.

– Воспринимать в штыки?

– Да, – кивнул он. – Я прошу тебя, а не приказываю, поскольку ты не являешься сотрудником университета, а лишь наёмным, прости за простоту речи, рабочим. Случившееся должно остаться в тайне. Если кто-то спросит тебя о произошедшем, прошу не давать каких-либо комментариев. Хотя бы до тех пор, пока ты не поговоришь с руководством университета.

– Не хотите выносить сор на улицу, значит, – хмыкнул я, и, кажется, его это задело.

– Да, как бы грубо это ни прозвучало. Подобный инцидент, случившийся в стенах нашего заведения, может нанести нам огромный репутационный урон, который будет иметь значительные последствия. Потому я и прошу, чтобы ты не распространялся о случившемся. Даже несмотря на то какой подвиг ты свершил.

И ведь говорил он искренне. Ему действительно было практически физически больно от того, что в стенах его заведения едва не случилась такая трагедия. Может быть, я и ошибаюсь, но воспринимал он её как своё личное поражение.

Возможно, если бы за фасадом красивых и аккуратных слов скрывалось лишь желание прикрыть собственную задницу, я бы ещё поспорил, хотя и сам не стал бы кричать о произошедшем на каждом углу. Но искренность и чувство вины, которое испытывал стоящий передо мной человек… Они подкупали. Ему было не наплевать на произошедшее. И не только из-за возможного риска для репутации университета.

– На самом деле, я хотел попросить вас о том же, – произнёс, поднимаясь на ноги. – Если это возможно, то я хотел бы, чтобы о моём участии в произошедшем вовсе не упоминалось.

О, похоже, я смог его удивить.

– Неужели лавры героя тебя не прельщают? – спросил он и сделал это даже раньше, чем вообще успел обдумать этот вопрос.

– Лавры героев украшают только тех, кто слишком слаб, чтобы обойтись без них, – пожал я плечами, а на лице ректора появилось недоумение.

– Хорошо сказано. Кто автор?

– Я, – короткая улыбка. – Мне не нужна известность. Уж точно не купленная за счёт страданий этой девушки.

– Я тебя понял, – сказал он и сам встал с кресла. – Спасибо тебе, Александр.

Я пожал протянутую руку.

– Аркадий Ростиславович, вы в курсе, что с ней случилось?

– Да. Погибший отец, – кивнул он. – Но узнали об этом мы только сегодня. Не понимаю, почему она скрывала это…

– Ей нужна будет помощь, вы ведь понимаете? – спросил на всякий случай.

– И мы её обеспечим, – заверил он меня. – Насчёт этого можешь не беспокоиться. Мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы ей помочь.

Кажется, он говорил искренне. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

* * *

Стук в дверь. Не обращая на него внимания, я достал из миски ещё один кусок вяленой говядины и кинул его харуту. Развалившись на спине на полу, пёс изогнулся и радостно поймал кусок, принявшись тут же жевать.

– Саша? Ты там?

Отвечать у меня желания не было. Вместо этого я сунул руку в миску с закуской, которую утащил в баре, и кинул псу ещё один кусок. Забавно, но сейчас его компания меня даже не раздражала.

– Саша! Если ты не откроешь дверь, то я полезу через окно, сорвусь на полпути и сломаю себе ногу, после чего буду обвинять тебя во всех грехах! Слышишь? Во всех!

– Так ты сама же полезешь, при чём тут я? – спросил, глядя в потолок.

– Во всех грехах, Саша! – раздалось из-за закрытой двери. – Подлинных и выдуманных! А выдумать я много могу!

И ведь правда может. У меня на лице появилась улыбка от эмоций, что доносились с другой стороны двери.

– Открыто, вообще-то.

Вика осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

– Знаю, что открыто. Ты редко запираешься. Просто не хотела врываться, если ты совсем уж против, – с извиняющейся улыбкой произнесла она. – Я тебя искала…

– Да я уже понял.

– У твоей сестры спросила, где ты, а она сказала, что ты, как пришёл, так мрачно завалился к себе и не выходишь…

Она посмотрела на меня и тепло улыбнулась.

– Привет.

– Привет, – не смог сдержать ответную улыбку. – Уже закончила?

– Ага. – Вика аккуратно обошла развалившегося на полу пса и подошла к кровати. – Так что на сегодня я на весь вечер свободна, и мы можем…

Она присмотрелась ко мне и нахмурилась.

– Что-то случилось, да?

– Это тебе женская интуиция подсказала? – уточнил, взяв из мисочки ещё один кусочек мяса, но Вика забрала его у меня и, порвав пополам, сама протянула харуту.

– Да, – мягко произнесла она, помахав перед псом лакомством. Тот тут же оживился и, перевернувшись на живот, подполз к девушке. – Можешь сказать, что это широко известная женская интуиция. А ещё я умная. И наблюдательная. И если ты, вместо того чтобы сидеть сейчас со мной внизу и пить что-нибудь, валяешься тут и мрачно кормишь Пупсика всякой гадостью, значит, что-то не так…

– Погоди, – тут же насторожился я. – Пупсик?

– Ну ты же ему имя не даёшь, – пожала она плечами. – Вот мы с девочками и решили сделать это вместо тебя. Пока подбираем…

– Пупсик, Вик? Серьёзно? Ничего тупее не придумали?

– Ну этот вариант пока лидирует, – хмыкнула девушка и протянула животине ещё один кусочек. – Есть ещё Пирожок и…

– Даже знать не хочу, – отмахнулся я. – Похоже, придётся заняться этим самому, пока вы моего пса совсем не опошлили и…

– О, так, значит, он уже теперь твой? – с ироничной усмешкой поинтересовалась Виктория, и я немного подвис.

– Так, не надо меня на словах ловить.

– Тогда давай рассказывай, что у тебя случилось, – сказала она. – Может, я и не могу помочь, но уж точно становится лучше, когда можешь с кем-то поделиться своими тревогами. Уж я-то знаю.

Немного подумав, рассказал ей о произошедшем. Вика слушала молча. Она просто легла на постель, положив голову мне на колени, а я перебирал пальцами пряди её волос и говорил.

– Значит, у неё больше никого не осталось? – спросила она, когда я закончил.

– Нет, насколько я понял. Её вырастил отец, а больше никого у неё и нет.

– Бедная…

– Ты ведь тоже росла без родителей, – вспомнил я, поразившись тому, насколько сильное сочувствие сейчас излучала лежащая рядом со мной девушка.

– В каком-то смысле мне легче было, – равнодушно отозвалась она. – Я же их почти не знала, когда они сплавили меня бабушке и уехали. Я их с пяти лет не видела, и какой-то сильной привязанности у меня у ним нет. Так что тут я больше на тебя похожа. Ты же тоже не знал своего отца, ведь так?

– Да, – вздохнул, а сам подумал: вот вроде я его и знать не знаю, а проблем от этого столько, что только и успевай разгребать.

– С другой стороны, – Вика перевернулась на грудь и приподнялась на локтях, – я даже не особо жалею, что их нет. Просто представь, что бы они сказали, если бы узнали, что я встречаюсь с парнем, который на три с лишним года младше меня, а?

– О, думаю, ничего хорошего, – усмехнулся и, мягко взяв её за подбородок, притянул к себе для поцелуя.

Вика не сопротивлялась. Даже наоборот, подобралась ближе, забравшись на меня сверху и обхватив руками за шею. Так что поцелуй был прекрасен. Уверен, что и дальше всё было бы не хуже, если бы не чёртов мобильник.

– Прости, – сказал я. – Надо ответить.

– Ну Саша-а-а-а-а…

– Двадцать лет уже Саша, – отозвался я, беря телефон в руки. – Да?

– Рахманов?

– Да, Владимир Викторович.

– Можешь сейчас приехать?

Я глянул на часы. Семь вечера.

– Это срочно? – уточнил, заметив, что Вика с ехидной улыбкой начала снимать с себя кофту. – Потому что я сейчас несколько занят…

– Срочно, – произнёс Скворцов, и что-то в его голосе меня насторожило. – Голицына сегодня встречалась с моими клиентами.

Услышав это, я приложил указательный палец к Викиным губам, что тянулись к моей шее, и остановил её.

– Не уведомив вас, так?

– Так, – зло подтвердили он. – Она угрожала им последствиями, если они не отзовут свои претензии. Сам понимаешь, что в конкретику она не вдавалась, но здесь…

– Дерьмо, – выругался я. – Да, я вас понял. Скоро буду.

Закончив разговор, аккуратно снял с себя расстроенную таким поворотом событий девушку.

– Прости, но боюсь, что нам придётся отложить веселье. Работа горит…

– Я бы расстроилась, – немного обиженно вздохнула она, – если бы не постоянство двух вещей в этом мире. Любовь Марии к своей новой кофемашине и твоя помешанность на работе.

– Ну, что я могу поделать, – развёл руками, застёгивая обратно расстёгнутую её пальцами рубашку. – Долг зовёт.

* * *

В этот раз меня тут уже ждали. Сидевшая на своём месте Светлана встала, когда я зашёл в офис Скворцова, но, вопреки сложившейся традиции, не попыталась меня остановить.

– О, Александр, здравствуйте. А Владимир Викторович ждёт вас…

– Да, Свет, я знаю, – подарил ей улыбку и направился сразу к кабинету Скворцова.

Он находился за своим столом и разговаривал с кем-то по телефону. Насколько я смог понять по обрывку разговора, с одним из своих клиентов.

– … нет, Зоя, я ещё раз вас прошу, чтобы вы доверились мне, – говорил он. – Обещаю, что мы добьёмся успеха. Главное, не поддавайтесь на их провокации и… да нет же. Нет! Вы слышите⁈ Я обещаю, что сделаю всё, чтобы добиться для вас справедливости. Да. Да, я обязательно вам позвоню.

Закончив разговор, он небрежно бросил телефон прямо на стол, одним этим жестом показывая терзающее его напряжение. А я ещё раз обдумал сказанные им только что слова и подметил любопытную деталь.

– Вы с ней похожи куда больше, чем думаете на самом деле, – сказал я ему, снимая куртку.

– О чём ты вообще? – озлобленно бросил он мне, потерев покрытое трёхдневной щетиной лицо.

– Марина тоже всегда убеждала своих клиентов, что она обязательно добьётся успеха, – сказал я ему. – Обещать успех – значит брать на себя ответственность за чужие ожидания. Это может быть крайне опасно, особенно когда вы не можете его гарантировать.

– Поучи меня ещё. Дать людям уверенность в успехе – значит верить в силу человеческого духа, – фыркнул он. – А я сдаваться не собираюсь!

– Как я и сказал, вы с ней похожи куда сильнее, чем думаете, – пожал я плечами и, прежде чем он успел хоть что-то на это ответить, продолжил: – Итак, что произошло?

А произошло вот что. Голицына, видимо, решила окончательно задавить Скворцова и его истцов. Как бы смешно это ни прозвучало, она сделала то, что делать с точки зрения этики не следовало. Да, чего уж греха таить. Я сам пренебрегал этим правилом. Она встретилась с нашими клиентами без ведома их представителя. Сделала это специально. С чётким планом на будущее.

Прямо, блин, как я. Ладно, все мы немного лицемеры, что уж тут поделать.

– То есть никаких конкретных действий, – уточнил я. – Правильно?

– Да, – зло сказал Скворцов. – Психологическое давление, упоминание огромных судебных издержек, никаких обещаний. Лишь полупрозрачные намёки.

– Полупрозрачность хорошо работает лишь в женском белье, – отозвался я. – Она не сделала бы этого, если бы у нее не было плана…

– Думаешь, я этого не знаю? Она поняла, что я не собираюсь сдаваться, и решила действовать жёстче. После этого не удивлюсь, если она решит использовать деньги. Предложат им символическую сумму за отказ от иска, и тогда всё дело посыплется. Там, где будет один, будут и другие.

Ну в чём-то он прав. Не так-то легко продолжать бороться, когда видишь, что проигрываешь. Это очень сильно бьёт по моральному духу.

Тем не менее, несмотря на то что в этом плане я был согласен со отцом Марины, что-то не давало мне покоя. Слишком уж это прямолинейно. Такое ощущение, будто чего-то не хватало. Какой-то детали, которая сделала бы этот план ещё более действенным. Более эффективным.

И самое паршивое, что я прекрасно знал, вокруг какой именно детали сейчас крутились мои мысли…

Из-за двери раздался стук каблуков. Мы со Скворцовым подняли головы на звук в тот момент, когда дверь открылась, а в кабинет заглянула напуганная Светлана.

– Владимир Викторович, к вам… к вам пришли, – чуть запинаясь, сообщила она.

– Кто пришёл? – спросил Скворцов, но я уже и так знал ответ.

– Её сиятельство дочь графа Голицына.

Мы с ним переглянулись. И, наверное, каждый увидел в глазах другого мрачное подтверждение собственных мыслей.

Скворцов тихо выругался, после чего встал с кресла.

– Придётся с ней поговорить, – вздохнул он, явно стараясь подавить рвущуюся из него наружу злость.

– Ну раз другого выхода нет. – Я встал с кресла.

– А ты?

– Раз уж я вам помогаю, то прятаться за вашей спиной не собираюсь.

Тем более мне было любопытно посмотреть на одного из старших адвокатов «Л Р». Я многое слышал про Елизавету Голицыну, но ни разу не встречался с ней лично. Лишь один раз видел мельком на шестьдесят седьмом этаже, когда ходил к Роману. Так что это можно было назвать чем-то вроде спортивного интереса…

Лежащий в кармане пиджака мобильник завибрировал, сообщая о входящем звонке. Достав его, я быстро глянул на экран, собираясь просто сбросить звонок и последовать за Скворцовым. Но увидев, кто именно звонит, быстро передумал.