Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 284 (всего у книги 342 страниц)

Только идиот не поймёт, что за этим ответом крылось нежелание Молотова более детально посвящать меня в тайну их отношений. Я понимающе кивнул, не став развивать эту тему, и Вячеслав спокойно продолжил.

– Хорошо. Так вот, примерно двадцать лет назад Анна, тогда ещё носившая фамилию Измайлова, покинула империю и улетела в Европу. Некоторое время жила в Британии, где познакомилась со своим будущим, скажем так, гражданским супругом Эдвардом Харроу. Тот до недавнего времени являлся крайне влиятельным землевладельцем родом из Монтаны. Весьма богат. Пользовался уважением у других семей. Участвовал в политике Конфедерации.

Мой вопрос напрашивался сам собой.

– Они заключили официальный брак?

– Нет, – покачал головой Молотов. – Видишь ли, Александр, в КША их «брак» не подлежал официальной регистрации. Для Конфедерации даже белая женщина, но приехавшая из Российской империи – всё равно что чужая.

Его слова заставили меня нахмуриться. Я покопался в том, что запомнил из предоставленных мне документов, но либо сейчас не смог вспомнить нужную информацию, либо там её не было вовсе.

– Это их обычное отношение или…

– Молодец, – похвалил он меня. – Зришь в корень, так сказать. Да. Учитывая политику строгого изоляционизма, которой последовательно следует правительство Конфедерации, в этом нет ничего необычного. Они и по сей день являются весьма закрытым государством. Так что правовой статус Анны в данном случае весьма…

Он замолчал, будто стараясь подобрать наиболее подходящее слово.

– Шаткий? – предложил я, чем вызвал у него улыбку.

– Скорее, неуверенный, – привёл он свой вариант. – Ранее в этом не было проблемы. Положение её мужа решало абсолютно все проблемы, которые могли возникнуть ввиду этого. К сожалению, теперь подобного прикрытия у неё больше нет.

– Он умер, – сделал я логичный вывод, и Молотов кивнул.

– Да, к сожалению. Эдвард был хорошим человеком, земля ему пухом. Мы встречались несколько раз во Франции, и он произвёл на меня крайне приятное впечатление.

Несмотря на искренность его слов, я позволил себе усомниться в этом заявлении. Порой те, кто выглядят приятно снаружи, внутри оказываются заполнены гнилью. И мой личный опыт лишь подтверждал это.

– Эдвард умер три недели назад, – продолжил Молотов. – Конечно же, я сразу же предложил Анне помощь. Её будущее мне… Давай остановимся на том, что оно мне небезразлично, хорошо? Они знали, что Эдвард болен, и потому заранее приготовились к тому, что должно было произойти. К несчастью, похоже, что их заготовки потерпели определённую неудачу. В данный момент остальная часть семьи Харроу пытается вычеркнуть Анну из своей истории.

– Это вообще каким образом? – не понял я.

– Они подали ходатайство в суд с требованием признать её патронированной. Для нас это что-то вроде аналога вассальной зависимости.

– Стоп, – сказал я, садясь в кресле прямо. – Она же… Вячеслав, простите, если это прозвучит грубо, но она же белая. То есть я имею в виду, что…

Молотов остановил меня, подняв ладонь.

– Всё в порядке, Александр. Я понимаю, к чему именно ты ведёшь. Да. Анна, как ты сказал, белая. Но в Конфедерации есть свои сложности.

– Скорее, идиотизм, – фыркнул я.

– Тоже не самый плохой вариант, – рассмеялся Молотов, но, как я понял, сделал это больше для вида. – Видишь ли, всё гораздо серьёзнее. Человек, которого признают находящимся под патронажем, в данном случае не сильно отличается от раба. У него не будет прав. Он не может владеть имуществом. Не сможет даже распоряжаться самим собой в определённой мере. Более того! Его даже смогут передать, как какую-то вещь. Конечно же, отношение в такой ситуации к нему будет куда лучше, но самой сути это не меняет.

Он не изменился в лице, но глубоко внутри сидящего напротив меня адвоката я ощутил вздымающуюся волну отвращения. И, опять же, на его лице не появилось ни тени от тех эмоций, что сейчас бушевали внутри.

– Я думал, что со всей их пропагандой для КША имеет значение именно цвет кожи. Она белая, значит, и свободная. Разве нет?

– Здесь – нет, – вероятно, резче, чем ему хотелось бы, сказал Молотов и прервался, чтобы принять из рук подошедшей стюардессы чашку с кофе. Он дождался, когда я возьму свою и сделаю первый глоток, прежде чем продолжить. – В данном случае, Александр, закон основан не на цвете кожи. Он является порождением происхождения и принадлежности к жёсткой классовой системе, которая продлила это государство. Да, у тебя может быть светлая кожа и европейское образование, но если ты не вписан в их структуру, ты никто. Пустое место. Анна – вдова без официального статуса и потому крайне уязвима. И эта уязвимость может стать для неё роковой, если ходатайство семьи Харроу будет удовлетворено и её признают патронированной.

Он замолчал, явно давая мне время, чтобы переварить то, что я только что услышал. Отказываться от подобной возможности я не стал и крепко задумался. Дело само по себе уже кажется не самым простым.

На самом деле, если то, что я узнал об устройстве и правовой системе Конфедерации, правда, то на первый взгляд выхода я тут не видел.

Но это лишь половина проблемы. В Конфедерации правили семьи землевладельцев. Крайне влиятельные и богатые. Настолько, что, если верить, опять же, тем документам, которые предоставил мне Молотов, они напрямую способны влиять на законодательную составляющую. Если так, то, вероятно, у них есть рычаги давления также и на судебные, и на исполнительные институты внутри страны. Они не хотят изменения сложившегося положения.

– Я так понимаю, что сейчас ты обдумываешь то, что я тебе рассказал, – сделал вывод сидящий напротив меня адвокат.

– Ну глупо было бы подумать, что вы меня за красивые глаза взяли, чтобы покатать на самолёте и кофе угостить, – хмыкнул я.

– И? К каким же выводам ты пришёл? – поинтересовался Молотов.

И я в ответ заинтересовался его эмоциями. В них царило любопытство. Живой интерес. Он действительно ждал моего ответа, но… Там не было сомнений. Он не искал во мне поддержки. Из чего делаем вывод, что свои мысли по этому поводу у него уже имелись. Это что-то вроде небольшой проверки.

– Как именно Эдвард планировал узаконить всё это? – вспомнил я. – Вы сказали, что у них с Анной имелся какой-то план, верно?

– Да. Харроу создал холдинговую структуру за пределами Конфедерации.

– Где именно?

– В Новой Колумбии.

Так, вспоминаем местную географию.

Южане победили северян, но полностью искоренить их так и не смогли. В итоге недобитки заняли несколько оставшихся северных штатов и часть территории, которая в моей прошлой жизни принадлежала Канаде. Остатки же, если я не ошибаюсь, в данный момент находились под юрисдикцией французской короны.

Там весьма мутная история. Французы как раз поддерживали северян во время гражданской войны, но оказать такую же поддержку, как британцы, не могли чисто физически. А потому приняли у себя бежавших от окончательного разгрома северян. В то время французы находились в контрах с британцами, стремительно теряя своё влияние в мире. Вот, видимо, и решили сохранить хоть какого-то оппонента, чтобы тот бесил нынешнего союзника их противника. Так что ли?

Впрочем, сейчас это не важно. Главное, что выжившие после войны и бежавшие северяне укоренились на отданных им землях и основали своё небольшое государство. Обозвались Новой Колумбией и сыпали пропагандой, крича на весь мир о том, какая Конфедерация ужасная, пока эта самая Конфедерация продолжала богатеть прямо у их порога. Даже более того, едва ли не в насмешку южане признали Новую Колумбию северян независимым государством.

По крайней мере, так казалось поначалу. Я даже сначала удивился, зачем им делать подобное в отношении своих же старых противников, пока Молотов не показал мне, насколько огромное количество сделок проворачивали конфедераты, используя Колумбию как своеобразную «серую зону».

Просто поразительно. Те, кто против них сражался раньше, теперь же сами выступали в качестве инструмента для дальнейшего приумножения богатств своих старых врагов. И всё, на что они оказались способны, несмотря на вопли и крики об «ужасной Конфедерации»… это кричать и вопить, попутно выпрашивая подачки у других государств на борьбу с рабством и угнетением своих южных соседей.

Фарс в его первосортном и пропитанном иронией проявлении.

– Хорошо, – сказал я, возвращаясь к разговору. – Допустим, они считаются независимым государством. Но разве Харроу позволили бы вывести его активы?

– А он никого и не спрашивал, – фыркнул Молотов. – Видишь ли, Александр, ты сильно недооцениваешь всю полноту власти и чувства собственничества, которым обладают землевладельцы в Конфедерации. То, что принадлежит им, – принадлежит им. Точка. Без вариантов и двойных толкований. Он может делать со своим имуществом, неважно, живым или нет, всё, что захочет. Потому он передал холдинговой компании в Новой Колумбии значительную часть своего капитала и землю, формально продав их фирме, где конечным бенефициаром являлась Анна. Разумеется, что среди колумбийцев такого возмущения по отношению к заморскому происхождению Анны никто не испытывал, так что провернуть это было легко. Более того, Анна даже консультировалась со мной – хотела, чтобы всё, что они сделали, было достаточно прочным, чтобы впоследствии она могла доказать свои права, если с Эдвардом что-то случится.

Молотов замолчал и поджал губы.

– И вот в этом кроется наша проблема. Я не успел довести всё до конца. Эдвард умер раньше, чем успел оформить публичное завещание. Теперь всё, что у нас есть, – это документы фирмы, несколько налоговых следов и деловая переписка. Этого может хватить. А может и нет.

– Всё будет зависеть от того, как всё это будет подано, – произнес я, и он удовлетворенно кивнул.

– Верно.

– А семья Харроу? Они в курсе этого?

– К сожалению, скорее всего, они догадываются об этом. Для них Анна – это препятствие на пути к получению полного контроля над семейными активами. Так что они сделают всё, что потребуется, чтобы лишить её официального статуса. Что думаешь? – спросил он с улыбкой, словно я участвовал в какой-то викторине. Ответил я не сразу. Пришлось потратить минуту, чтобы всё обдумать.

– Нам не надо доказывать, что у неё есть права, – медленно проговорил я. – Нам нужно доказать, что эти права уже признаны их системой. Просто они не хотят в этом признаться.

Этот мой ответ заставил Молотова улыбнуться ещё шире.

– Видишь? Я же говорил, что не зря пригласил тебя с собой. Для тебя эта поездка станет прекрасной возможностью проявить себя.

Эх, ваши бы слова да богу в уши.

Я откинулся на спинку кресла и принялся обдумывать это дело под тихий и мерный гул двигателей самолета, что нёс над океаном. Будет не просто, но… Будет чертовски интересно. Этого я отнять не могу.

Глава 3

Шесть с половиной часов спустя наш самолёт без проблем приземлился в аэропорту Хелены, столицы штата Монтана. Мягко коснувшись полосы, он замедлился. Следуя чётким командам диспетчера, пилот умело направил крылатую машину по рулёжной дорожке в сторону терминала.

А я в это время прилип к иллюминатору. В «прошлом» мне доводилось бывать в США. Правда, Монтану я не посещал, но всё равно было дьявольски интересно, насколько это место будет отличатся от того, что имелось у меня в воспоминаниях. Отличалось не очень, как оказалось. Этот аэропорт ничем особо не выделялся на фоне того, из которого мы вылетели. Разве что был меньше и вместо трёх посадочных полос имел всего одну, но весьма крупную. А так всё плюс-минус точно такое же. Крупный терминал с пришвартованными рядом с ними большими и не очень самолетами, технические ангары и служебный персонал, который раскатывал по дорожкам и лётному полю на небольших тракторах и убирал падающий с неба снег в стороны.

– Пойдём, Александр, – сказал Молотов, расстегивая ремни безопасности и поднимаясь на ноги.

Заставлять себя ждать я не стал, а потому последовал за ним. Как раз доставал свой портфель из специальной ниши в конце салона, когда почувствовал вспышку раздражения и удивления позади себя. Обернувшись, заметил, что Молотов напряженно смотрит в иллюминатор.

– Что там?

– Проблемы, очевидно, – спокойно произнёс он таким тоном, будто ничего не случилось.

Сделав пару шагов, я сам глянул в иллюминатор.

Вячеслав говорил, что после посадки нас будет ждать машина. Если не ошибаюсь, то нас должна встретить адвокат Анны, которая сейчас занималась этим делом, но, очевидно, со своей задачей не справлялась.

Сейчас же вместо ждущего нас автомобиля я увидел, как в нашу сторону двигались аж сразу три машины. Крупный белый седан и две машины с мигалками на крыше.

– Проблемы? – уточнил я.

– Скорее всего. – Впервые за долгое время на лице Молотова проявились какие-то эмоции отличные от привычного мне спокойствия. Он поморщился и покачал головой. – Не ожидал, что они узнают о моём прилёте. Не так скоро, по крайней мере.

– Кто?

– Харроу, – пояснил он. – Как у тебя с языком?

– Достаточно хорошо могу общаться и почти без акцента, – честно признался я. – Но за пределами обычного разговора и профессии мой словарный и терминологический запас не очень большой.

Молотов на секунду задумался, но быстро пришёл к какому-то выводу.

– Хорошо. Значит с этого момента ты английский не знаешь и говорить на нём не будешь, кроме тех случаев, когда это потребуется или пока я не скажу.

Я посмотрел на него и не смог удержаться от веселой улыбки.

– Притворяться дурачком, значит?

– И вновь ты подтверждаешь, что я не зря взял тебя с собой, – усмехнулся в ответ Молотов. – Схватываешь на лету. Пойдём.

Мы взяли свои чемоданы. Первое, что я понял, когда спустился по трапу самолёта наружу, – холодно. Вот реально холодно. Это вам не Калифорния, а северо-запад. На улице было не больше трёх, может быть, четырёх градусов по Цельсию. Понятия не имею, сколько это в Фаренгейтах. Короче, холодно. И ведь это только середина дня. Судя по всему, к вечеру станет ещё холоднее.

Между тем машины плавно подкатили к нашему самолёту и остановились. Сначала наружу выбрались полицейские. Один из них тут же направился в нашу сторону.

– Вячеслав Молотов? – на английском спросил он, на что Молотов тут же кивнул и заговорил на том же языке.

– Верно, – повернувшись, он указал в мою сторону. – Мой помощник, Александр Рахманов. К сожалению, языка он не знает, поэтому, если вам нужно будет что-то сказать ему, сообщите мне, и я переведу.

Полицейский тут же посмотрел на меня, и от него в мою сторону повеяло смесью раздражения и презрения.

– Не смогли найти себе помощника со знанием языка той страны, куда летите? – весьма грубо и без какой-либо вежливости спросил он, повернувшись к Молотову.

В ответ на это Вячеслав лишь развёл руками, будто извинялся.

– Что сказать, времена моей активной практики остались в прошлом. Хороших помощников в наше время найти крайне трудно, вот и приходится чем-то жертвовать.

– Тогда что вы тут делаете?

Какой-то тупой вопрос. Судя по его эмоциям, ему эта тема вот вообще была неинтересна.

– Приехал проконсультировать старую подругу по весьма тонкому вопросу, – ответил Молотов, после чего наклонился и очень вкрадчиво добавил: – По вопросу сугубо конфиденциальному, если вы меня понимаете.

– Ваши вопросы меня мало волнуют, – выплюнул коп. – Сейчас вы проедете с нами для проверки документов и подтверждения разрешения на ваше пребывание в нашей стране.

Что за бред? Я слушал всё это дело с каменным, выражающем полное непонимание происходящего лицом. Даже несколько раз посматривал на самого Молотова, будто ожидая от него пояснения, как сделал бы любой нормальный не понимающий язык человек на моём месте.

Но всё это не так уж и важно. Вячеслав уже подтвердил мне, что все документы и разрешения для поездки у него оформлены и в этом плане проблем быть не должно. Не должно, но, как мы видим, появились. Или их хотели нам создать.

– Любопытное требование…

– И полностью законное, – подтвердил полицейский, перебив адвоката. – Соблюдайте наши законы, или то, что последует в случае их нарушения, вряд ли вам понравится. А сейчас я приказываю вам проследовать с нами.

– Отказаться, как я понимаю, мы не можем? – больше из весёлого любопытства, чем из необходимости уточнил Молотов и вызвал этим злое раздражение у полицейского.

– Правильно понимаете. И для вашего же блага не рекомендую шутить с законами Конфедерации.

– Мы это учтём, – произнёс Молотов и повернувшись ко мне, заговорил по-русски. – Александр, боюсь, что нам придётся проследовать с этими джентльменами.

– Что-то случилось? – уточнил я на всё том же русском.

– Похоже, что появилась какая проблема с нашими документами, но я уверен, что ничего серьёзного. Не переживай, у меня всё схвачено.

Ага, конечно. Если верить той железной и спокойной уверенности, которую испытывали эти полицейские, тут всё уже давно решено. Но кто я такой, чтобы сейчас поднимать панику? Молотов сказал, что у него всё схвачено, значит, всё схвачено.

Вот и посмотрим.

* * *

Нас доставили на машине в здание аэропорта, после чего по служебным коридорам привели… Если честно, то я вообще без понятия куда. Запутался на шестом или седьмом повороте среди этих одинаковых коридоров. В конечном итоге наш, а точнее, мой путь закончился в небольшой, три на три метра, комнате. Почему именно мой? Потому что нас с Молотовым разделили и сказали мне ждать здесь.

Стол. Пара стульев. И больше ничего. Сиди и жди. Такой приказ на ломаном русском дал мне один из моих конвоиров. Видимо, решили обработать Молотова, пока тот будет находиться в одиночестве.

Или, что еще более вероятно, меня самого.

Теория подтвердилась уже через пятнадцать минут скучного и одинокого ожидания. В помещение вошли двое американцев. Один моего роста. Светловолосый и немного за тридцать. Второй ниже на голову. Полноватый, в ясно держащемся из последних сил на объемной талии служебном костюме и куда старше первого, о чём говорили седина на сохранившихся редких волосах и уставшее, морщинистое лицо.

– Вы Александр Рахманов? – с сильным акцентом, но достаточно уверенно заговорил второй, едва только дверь за ними закрылась.

– Да, – тут же оживился я и тут же принялся засыпать их вопросами. – Где мой начальник? Почему нас разделили? И почему меня держат тут…

– С ним сейчас разговаривают, – коротко ответил толстый, перед этим переведя мои вопросы своему напарнику, после чего тот довольно мерзко ухмыльнулся. – А нам приказано допросить вас.

– Допросить? – Я скорчил на лице удивлённое выражение. – Я что? Арестован?

– Нет, – тут же поправился толстяк. – Но…

– Я подданный Российской империи, – холоднее произнёс. – Более того, мы даже не успели пройти таможню. Если вы собираетесь меня арестовать, то я хочу позвонить в наше консульство. Они предоставят мне защитника.

Толстый перевёл мои слова своему другу, и тот негромко рассмеялся.

– Идиот какой-то. Адвокат требует адвоката, – сказал он толстому. – Ладно, пока Гаррет мурыжит его босса, задай ему обычные вопросы. Посмотрим, как он ответит.

– Понял, – кивнул толстяк и, повернувшись ко мне, снова заговорил по-русски. – Ваш визит связан с юридической деятельностью?

– Я сопровождаю аккредитованного адвоката, – пожал плечами. – Всё это есть в наших документах.

– Я не спрашивал, что есть, а чего нет в ваших документах, – отрезал переводчик. – Отвечайте на заданный мною вопрос, и всё.

– Считайте, что я его сопровождающий помощник.

– В Конфедерации нет понятия «сопровождающий», – фыркнул он. – Вы либо делаете свою работу, имея на то наше разрешение, либо её не делаете, поскольку такого разрешения у вас нет. Всё. Точка. Вы обязаны уведомить совет штата и юридическую комиссию заранее. В противном случае ваше присутствие может быть расценено как враждебное вмешательство во внутренние дела Конфедерации.

Говоря это, он разве что слюной изо рта не брызгал.

Итак, подумаем о том, что тут происходит. Могу ли я поверить в то, что такой педантичный и профессиональный человек, как Молотов, мог «забыть» о том, что ему нужно оформить какие-либо бумаги?

Если опускать бесполезную софистику, то краткий ответ будет – нет. Не мог. Значит, тут дело в чём-то другом. В противном случае эти двое вели бы себя иначе. А здесь прямое и даже неприкрытое давление. Вон, даже угрозы уже пошли.

– Что вам нужно? – поинтересовался я у них.

– Что он спросил? – спросил по-английски светловолосый.

– Спрашивает, что нам нужно, – фыркнул толстый и, повернувшись ко мне, вновь перешёл на русский. – Причина вашего прилёта в Конфедерацию?

– Ответ на этот вопрос вы можете получить у моего начальника, – пожал я плечами.

– С ним сейчас работают другие люди, – тут же скривился толстяк, повторив то, что уже сказал ранее. – Так что, парень, лучше отвечай мне, а не то…

– А не то что? – спросил я.

Он даже моргнул от удивления.

– Ты, кажется, не понимаешь… – начал было он, но со мной такие трюки не пройдут.

– Нет, кажется, это вы не понимаете, – перебил я его. – Я подданный Российской Империи. Так объясните мне причину моего задержания и предоставьте возможность связаться с консульством, как-то определено ВАШИМ законом, иначе…

Я развёл руками.

– Иначе что? – с угрозой в голосе поинтересовался толстяк.

– Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы, – с улыбкой сказал ему.

Толстяк разозлился первым. Его дружок-блондин сначала не понял, в чём причина, но, как только напарник быстро перевёл ему мои слова, взбесился.

– Скажи этому щенку, что, если он сейчас не начнёт говорить, мы его упрячем в такую задницу, что он уже к рассвету будет умолять о том, чтобы рассказать нам всё!

– Я же тебе сказал, он отказывается, – проворчал толстяк. – Он требует…

Ну понятно. Как я и думал. Отличить попытку шантажа от обоснованного административного давления не так уж и сложно. Куда больше меня поражало то, что эти идиоты настолько поверили в слова Молотова о том, что я не знаю языка. Нет, серьёзно, что за глупость?

Их перепалка между тем накалялась. Блондин требовал от своего напарника, чтобы тот пообещал мне всевозможные кары небесные. Тот попытался. Действительно попытался, но, стоит отдать ему должное, быстро понял всю бесполезность такой затеи, вновь натолкнувшись на моё «я не стану отвечать на ваши вопросы».

Примерно в таком ключе прошли следующие двадцать минут. Я сидел с тупым видом, повторяя одно и то же, пока оба этих дознавателя продолжали закипать. Блондинчика явно бесило то, что я отказываюсь выполнять его приказы, а вот толстячок, наоборот, больше раздражался оттого, что был вынужден заниматься всей этой ерундой. Судя по эмоциям и тому, как часто он поглядывал на часы, у него явно имелись какие-то более важные дела. Какие? Да без понятия. Может, на ужин опаздывал или ещё куда. В любом случае, что бы это ни было, оно для него явно было куда важнее, чем необходимость «расколоть» меня.

В итоге это дурное представление продолжилось ещё минут десять, после чего оказалось прервано громким стуком в дверь. Даже не дожидаясь того, чтобы её открыли, гость сам распахнул дверь.

– Какого чёрта вы творите? – рявкнула невысокая девушка в деловом костюме. – Совсем ума лишились или вам ваша работа надоела? Так я вас быстро с неё вышвырну, кретины!

Стройная девушка с идеально прямыми и длинными черными волосами окинула взглядом комнату. Она пальцами поправила съехавшие на кончик носа круглые очки в тонкой оправе, за которыми скрывались пронзительные карие глаза. На вид – двадцать пять или немного старше. Довольно неплохой деловой костюм, придававший её внешнему виду излишнюю строгость.

Состроив на лице выражение крайней озабоченности и суровости, она повернулась ко мне и медленно заговорила на весьма ломаном, но достаточно понятном русском.

– Здравствуйте. Я Лора Грей, адвокат Анны Харроу. Вячеслав Молотов попросил меня забрать вас. Вы ничего им не говорили?

– Молчал как рыба, – улыбнулся я, чем вызвал у неё вспышку хорошо скрытого внутреннего облегчения.

– Прекрасно, тогда идите за мной. Вячеслав попросил меня забрать вас…

– Стоять, – больше для вида вскинулся переводчик. – Мы его задержали…

– Да? – Эта невысокая фурия тут же повернулась в его сторону. – Интересно, по какому праву?

– Его документы… – начал было по-английски говорить блондинчик, но тут же получил в грудь вынутой со скоростью покидающего кобуру револьвера папкой.

– Эти? – с надменным и одновременно раздраженным выражением фыркнула она, чем едва не заставила меня рассмеяться. – Здесь есть всё. Письмо-согласование от ассоциации адвокатов Конфедерации. Оно подтверждает право Вячеслава Молотова оказывать юридические услуги на территории государства, а также привлекать для этой работы помощников по своему желанию. А если этого будет мало, то там еще копия приглашения от семьи Харроу, письмо от консульства Российской империи и решение временного совета по правам иностранцев с разрешением на посещение Конфедерации. Или вам что-то еще нужно? Да? Нет? Вы скажите, чтобы я могла послать вас в задницу и к концу вечера лишить вашей паршивой работы!

Оба полицейских переглянулись между собой, явно не зная, что им делать дальше. Впрочем, ни один из них не стал дальше протестовать, видимо, всерьез опасаясь, что этот демон в юбке приведет свои угрозы в исполнение.

Сложнее всего мне было сидеть и смотреть на всю эту короткую перепалку с каменным лицом. Ведь языка, по их мнению, я не знал.

Судя по всему, их молчание привело мою «спасительницу» к тому же выводу, так что она повернулась ко мне.

– Идите за мной, пожалуйста, – произнесла она с вежливой, но абсолютно «рабочей» улыбкой.

– Конечно, – поблагодарил я ее, после чего встал и, пожелав стоящим со злыми и недовольными лицами полицейским приятного дня, вышел из комнаты.

Лора не сказала ни единого слова. Просто быстро шла по коридору, стуча каблуками, вцепившись одной рукой в ручку своего портфеля, а другую засунув в карман пальто. Холодное и строгое лицо, а я всё «рассматривал» ее эмоции и думал, на сколько ее еще хватит.

Как оказалось, выдержка у этой девушки оказалась еще та. Она провела меня по коридору. Затем еще по одному до лифта. Один раз до нас попыталась докопаться охрана аэропорта, но Лора сначала сунула им в лицо свой пропуск, а сверху припечатала его адвокатским удостоверением. Так что все вопросы отпали довольно быстро, после чего нас выпустили во внутреннюю часть аэропорта.

Затем была процедура прохождения местной таможни. Ну как прохождения. Лора подвела меня к отдельному окну, сунула туда мои документы и на русском попросила подойти. Ну я и подошел. Мужчина с хмурым выражением лица сверил мое лицо с документами, просмотрел переданные Лорой бумаги, после чего с еще более кислым выражением поставил печать в паспорте и вернул его мне.

Через пять минут мы уже вышли на улицу. Молотов уже стоял возле ожидающей нас машины. Рядом с ним же стоял и мой чемодан. Видимо, забрал его, пока меня мурыжили эти двое.

– Александр, – кивнул он, жестом указав на открытую дверь автомобиля. – Надеюсь, они не слишком на тебя давили?

– Скорее, лупили в стену подушкой. Много шума, а толку мало, – хмыкнул я, садясь на заднее сиденье, так как Молотов явно сам планировал сесть за руль, а Лора уже шустро обходила машину, чтобы занять место спереди. Ну и ладно. – Я так понимаю, что у нас и правда появились проблемы.

– К сожалению, – кивнул он, садясь за руль и закрывая за собой дверь. – Расскажу по дороге. Лора, спасибо, что вытащила его.

Последние было сказано уже по-английски. Спокойным, учтивым тоном. Но как же это на неё подействовало. Всё равно, что вылить ведро ледяной воды на раскаленный кусок железа. Последние намёки на спокойствие слетели с неё, как шелуха.

– Я же говорила вам, что так и будет! – тут же вскинулась она. – Вячеслав, я предупреждала, чтобы вы не провоцировали их, а вы…

– Лора, успокойся, пожалуйста, – попросил Молотов, заведя машину и довольно уверенно выезжая с парковки.

– Успокоиться⁈ – Девушка едва не взвизгнула, пытаясь попасть в замок ремнём безопасности. – Успокоиться⁈ Вы издеваетесь⁈ Вы понимаете, что всё рушится? У нас исчезли копии корпоративных протоколов, которые должны были быть в архиве доверенной фирмы! Полностью! Как будто кто-то подчистил весь след. Анна просила вас о помощи, а вы прилетаете сюда с каким-то мальчишкой, который даже языка не знает! Это что⁈ Какая-то идиотская шутка⁈ Что он будет делать⁈ Бумажки перебирать и подавать⁈ Не могли найти кого-нибудь получше? Да если бы я не успела его забрать, они бы выбили из него любое признание! Если мы в течение ближайших дней не докажем её независимость от семьи, то они переведут Анну в патронированный статус, и всё, это конец для неё, Вячеслав! Я же просила вас…

Эта истерика продолжалась ещё где-то минуты полторы. Лора срывающимся голосом пару раз прошлась по ситуации, по мне, затем по несерьёзному отношению Молотова. Затем снова по мне. Затем наконец смогла вставить ремень в замок и без сил откинулась на спинку своего кресла. После чего пошла на второй круг. При этом я отметил, как она вцепилась дрожащими руками в ремень своего портфеля. С такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Похоже, что вся эта холодная надменность и спокойствие, которые она излучала в той комнате перед полицейскими, высосала из неё все силы.

Забавности ситуации добавляло и то, что весь этот монолог шёл на английском языке, так что с её точки зрения я вообще не понимал, о чём именно она говорит. Даже для верности пару раз бросал недоумевающие взгляды в сторону Молотова, заметив лёгкую усмешку на его лице.

– Лора, ты закончила? – спокойно поинтересовался он у неё, когда моя «спасительница» выдохлась.

– Нет! – зло буркнула она.

– Я могу говорить? – спросил у Молотова, на что тот кивнул.

– Конечно. В присутствии Лоры можешь не стесняться. Если мне потребуется твоё «молчание», я скажу заранее.

– Прекрасно, – добавил я на почти чистом английском с едва заметным акцентом. – Тогда, с вашего позволения, я хотел бы узнать о текущих обстоятельствах нашего дела. И в особенности о том, что вы сказали о документах.

Её голова повернулась в мою сторону с такой резкостью, что, казалось, ещё чуть-чуть сильнее – и прокрутилась бы на все триста шестьдесят. Затем глянула на Молотова. Затем снова на меня.

– Он… он что, меня понимает…

– Он прекрасно тебя понимает, – подтвердил Молотов, а я отметил появившуюся серьёзность в его голосе.

Но не это странно. Важно другое. Он не отреагировал на её слова о том, что появились проблемы с документами из Новой Колумбии. Точнее, не так. Внутренне Молотов явно испытывал злое разочарование, но… как-то странно. Словно ожидал этого.