Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 342 страниц)

Глава 10

– Думаю, что много времени у нас это не займёт, – улыбнулся Распутин.

Но уже через секунду его улыбка лишилась какого-либо добродушия.

– Первое, ты больше никогда не приблизишься к Елене, – жёстко произнёс он. – Второе, ты покинешь столицу. Езжай куда хочешь. Мне плевать. Хоть за границу. Забирай свою сестру и проваливай из Империи, коли такова твоя воля. Я готов обеспечить тебя деньгами. Третье. Если ты ещё хоть раз после этого окажешься в столице – пеняй на себя, Рахманов. Я больше не буду ни защищать тебя, ни сдерживать Уварова или остальных. Такое моё предложение и обсуждать я его не собираюсь.

Понятно. Чего-то такого я и ожидал. В принципе, мне его логика понятна. Спас мне жизнь, но при этом хочет, чтобы я держался подальше. Только вот в чём причина?

И ведь не скажешь, что он блефует. По лицу вижу, что говорит он абсолютно серьёзно. Если не соглашусь, то он выполнит угрозу. Может быть и не убьёт меня своими собственными руками, но… Как долго я протяну, если те, кого послал за мной Уваров, попробуют закончить своё дело? Или их товарищи. Или ещё кто, о ком я вообще не слухом не духом? Я же не идиот, чтобы считать, что выжил потому, что весь такой крутой и великолепный. Это бред. Мне повезло. Очень крупно повезло. Если бы не цепочка банальных случайностей, то я бы уже переехал на ПМЖ на два метра под землю и только бы цветочки мне носили.

Но в тоже самое время принять такие условия… Да он издевается?

Нет. Я на это категорически не согласен. Абсолютно.

Почему? В чём причина? Я не могу просто так взять и сказать: «А не пошёл бы ты лесом, старый?». Я же не идиот, чтобы совать голову в капкан, из которого едва только её чудом вытащил. Должна быть причина, по которой Распутин хочет меня спровадить. Для него это способ избавиться от меня, не марая собственные руки кровью.

Контракты. В них всё дело.

Разумовские с помощью этого зеркальнолицего засранца могли заключать контракты. Это всё, что я знаю. Они каким-то образом связывали между собой тех, кто заключал договор. Оно теперь ясно и так. Но! Возникает вопрос – какие санкции за нарушение этих самых договоров? На ум приходило банальное – смерть. Как самый очевидный вариант. Но что-то мне подсказывало, что это не совсем так. Видимо, имелись и другие, но какие – я понятия не имею.

Ладно. Зафиксируем эту мысль.

Что из этого вытекает? Столько народа не собрались бы гурьбой для того, чтобы вычеркнуть Разумовских из жизни просто так. Должна быть причина. Причина серьёзная, которая могла бы окупить те последствия, которые могли наступить с их гибелью. Разумно? Разумно. Идём дальше. Раз было столько подписавшихся…

Нет. Отставить, Саня. Не вариант, что абсолютно все были подвязаны. И вообще, меня сейчас должен интересовать именно Распутин. Почему это для него так важно? Нет, понимаю, что эти договоры штука явно неприятная. Вон, даже твари, которые давали Волкову силу, свалили, когда со мной встретились. Только вот…

Стоп! Раньше я считал, что они сделали это из-за моей способности контролировать чужую волю. Но что, если это не так. Что, если сыграло собственное эго, хотя я тут совсем не причём. Они испугались. Но испугались не меня.

Твари боялись той силы, которой обладал зеркальнолицый говнюк. Почему?

– Нет, – после почти полуминутного размышления произнёс я и посмотрел Распутину в глаза. – Не думаю, что этот вариант возможен.

Григорий ответил не сразу. Лишь поморщился, когда я озвучил свой ответ.

– Похоже, что ты глупее, чем я думал, – пробормотал он.

– Похоже, что вы заплатили чересчур большую цену за то, чтобы спасти жизнь своей внучке после её рождения, – ответил я ему.

В точку. Тут даже он не смог полностью сдержать удивление.

– Что ты сейчас сказал?

Боже, как бы дорого я сейчас отдал за то, чтобы иметь возможность прощупать его эмоции. Едва только мне стоило задать вопрос, как его голос превратился из пусть и жёсткого, но относительно спокойного в скрежет металлического гвоздя по стеклу. Именно такое сравнение подходило лучше всего.

– Вы слышали мои слова, – стараясь сохранять спокойствие ответил я. – И не нужно отнекиваться. Я знаю, что Елена была тяжело больна при рождении. Точно так же, как и то, что вы её якобы «вылечили». Да только вот мы ведь оба знаем, что это не так. Но, видимо, то, что сделали Разумовские, вас не устроило.

– А ты не думал, что мы приняли участие в их убийстве только потому, что это было выгодно Империи? – бросил он в меня вопросом, но я отрицательно покачал головой.

– Нет. Не думаю. Не знаю, каким был ваш сын, но вы, ваше сиятельство, кто угодно, но только не хладнокровный убийца. Иначе, как я уже говорил, мы бы сейчас тут не сидели и не разговаривали с вами. Вы не убили меня даже в тот момент, когда всё, что вам требовалось сделать – это ничего не делать вовсе. Я бы и сам, так сказать, дошёл до кондиции с большой вероятностью. Но нет. Вы всё равно спасли мне жизнь.

– Секундная слабость… – начал было он, но я перебил.

– И тем не менее – это слабость. Пусть даже и секундная. А проявленная однажды, она могла быть проявлена и раньше. Просто так вы не стали бы участвовать в том, что случилось с моими родственниками. Значит, у вас имелась своя, сугубо личная причина. И именно она заставила вашего сына и его жену принять участие в том, что потом назвали «гибелью в авиакатастрофе». Значит, я делаю предположение о том, что Разумовские каким-то образом поучаствовали в спасении вашей внучки. Просто цена, которую мои родственники после этого с вас затребовали оказалась слишком высокой.

Догадки. Сплошные догадки. Правда, они имели под собой кое-какие основания, выстроенные на обрывках информации и том, что я узнал от самой Елены. Плюс небольшой анализ самого Распутина. Но, если я хоть что-то понимал в человеческих эмоциях – похоже, что попал в цель.

Распутин молчал. Слишком долго молчал. Настолько, что я даже начал беспокоиться о том, а не сболтнул ли я лишнего. Вроде бы разложил всё чётко, но…

– Откуда тебе это известно?

Значит, всё же попал в точку.

– Хотите честный ответ? – спросил я его, и Распутин кивнул. – Догадался. Плюс кое-что из разряда «пальцем в небо», если хотите. Сложил два плюс два и, имея в ответе шесть, додумал «икс» самостоятельно.

– А ты умён.

– Хотелось бы так думать, – пожал я плечами. – Просто поймите простую вещь. Я – не мой отец. Я не Илья Разумовский. И их фамилия, как и все возможные притязания не имеют для меня никакого значения. У меня своя жизнь. Своя семья. И именно это для меня важно.

– Любой другой на твоём месте уже помчался бы восстанавливать титул, – хмыкнул Распутин. – Кто не мечтает стать аристократом? Учитывая твой дар… даже странно, что у тебя нет соответствующих амбиций.

– Кто-то однажды сказал, что амбициозные люди слишком часто становятся рабами своих желаний, – отозвался я.

– А я слышал, что без амбиций человек остаётся на месте и только с ними движется вперёд, – парировал целитель.

– Может быть, – пожал я плечами. – Уверен, что у моего отца эти амбиции имелись. Да только где он сейчас?

– Справедливое заявление, – хмыкнул Распутин.

– Всего лишь констатация факта, – не стал я спорить. – А что касается моих амбиций, то они лежат в несколько другой плоскости. Ваше сиятельство, чтобы вы там не думали, но меня не интересуют эти аристократические игры. У меня своя жизнь, и я руководствуюсь тем, что сам считаю правильным…

– Не буду напоминать, что твоего отца и всех его родственников, кроме тебя, убили потому, что кто-то тоже считал это правильным, – напомнил мне Распутин, но я в ответ лишь снова пожал плечами.

– Как я уже сказал, ваше сиятельство, это ваши игры. Вы в них играете. Гонка за властью, влиянием – это, без сомнения, всё очень интересно, но… это не моё. Или что? Вы ждали, что я брошусь восстанавливать свой род. Воевать с вами за власть? Брошу вызов самому императору? Мне же не тринадцать лет, чтобы верить в то, будто наличие у меня такой силы позволит мне пережить столкновение с зубрами, подобными вам. Это не трусость. Просто констатация факта и трезвый взгляд на вещи. Если уж мой отец с тем, что у него имелось, не сумел уберечь себя и остальных, то какие шансы могут быть у меня. Сами видели. Всего пару суток назад я лежал на больничной палате и истекал кровью, находясь на грани смерти.

Распутин ответил не сразу. Вместо этого он встал и прошёл по кабинету. Подойдя к широкому, от пола до потолка окну кабинета, которое выходило на облагороженную территорию клиники, он вдруг спросил меня:

– Александр, чего ты хочешь от этой жизни?

Хотелось, конечно, ответить, чтобы от меня все отстали и дали спокойно жить. Но что-то мне подсказывало, что такой ответ не подойдёт. Хотя бы в силу объективной реальности. Вряд ли мне теперь дадут спокойно заниматься тем, чем я хотел.

Всё. Баста. Кота в мешке не утаишь. Я знал, что рано или поздно, но этот день настанет. И вот сегодня он резко стал значительно ближе.

– Ваша светлость, я бы и рад дать вам однозначный и чёткий ответ, но вы и сами понимаете, что это невозможно. Уже слишком много людей знают о том, кто мой отец. И, как бы мне того ни хотелось, количество тех, кто об этом рано или поздно узнает, будет множиться.

– Что делает мой вопрос только более актуальным. Допустим, только лишь допустим, что кто-то узнает о том, кто твой отец. И они могут…

– Последовать вашему с Уваровым примеру? – предложил я, когда он замялся, явно подыскивая более подходящее слово.

– Я бы сказал, что они могут попытаться решить проблему наиболее радикальным путём, – подобрал он иную формулировку. – Но ты и сам всё понимаешь. Эти люди могут попытаться довести до успеха то, чего не добились напавшие на тебя «незнакомцы».

О как. Значит, теперь в попытке покушения участвовали какие-то «незнакомцы». Интересный выбор слов. И? Что это значит? Что, якобы, мы тут не причём? Или же…

– Ну, уверен, что ваши люди уже доложили вам о том, что стало с… Скажем так, с большей частью этих самых незнакомцев.

– Да, я читал отчёты, – усмехнулся себе в бороду Распутин. – И всё-таки?

– Я адвокат, ваша светлость, – пожал плечами. – В идеале бы постарался договориться. Но и решать проблемы радикально я тоже могу, если это потребуется. Себя, свою сестру и своих близких в обиду не дам.

– Даже если это может стоить им жизни?

Вот он, вопрос, которого я ждал. У всех решений есть последствия. И он мне сейчас буквально намекает на то, что, как только информация выйдет за пределы того небольшого круга лиц, которому о ней известно, может начаться охота на ведьм.

А костры я не люблю. Особенно, если за меня на них будут гореть другие. Любой мой выбор может поставить под удар тех, кто мне дорог. Так что поступать необдуманно… будет необдуманно, как бы глупо это ни прозвучало.

– Я реалист, ваша светлость. И не могу предвидеть абсолютно любую опасность, которая может угрожать мне или моим близким. Но, коли таковая будет, буду реагировать соответствующе. И поверьте, в том, что касается тех, кто мне дорог, я готов действовать очень радикально. Даниил Волков не даст соврать.

– Что же, чего-то такого я и ожидал, – вздохнул Распутин. – Знаешь, пусть это не прозвучит для тебя похвалой, но ты очень похож на своего отца.

– Да. Что-то такое я уже слышал.

– Как я уже сказал, это не похвала, – несколько резковато сказал Распутин. – Это предупреждение. Ты умный парень, Александр, но тебе не повезло с родословной…

Ага. Знал бы он настоящую правду.

– … и это может выйти тебе боком, – продолжил он. – Твоя семья… Хотя нет. Твой отец оказался недостаточно велик для тех амбиций, что одолевали его. Слишком много власти. Слишком много влияния. Разумовские из года в год сохраняли баланс. Вели себя умно и не выпячивали своё реальное положение. Но Илья… Он оказался слишком порывист.

И вот к чему сейчас всё это?

– Ваше сиятельство…

– Дай мне договорить, – перебил он меня, подняв ладонь. – Ты прав относительно того, почему мой сын решился поучаствовать в этом… мероприятии. Есть определенная причина, по которой я так пекусь о Елене. И она частично связана с обстоятельствами её выздоровления. Как бы мерзко ни оказалось то, чем «наградил» её Илья, он спас ей жизнь, и я не могу забыть об этом факте.

Говоря о «награде», по его лицу скользнула тень отвращения. Если бы я не знал о том, насколько сильно он себя контролирует, то, вероятно, любого другого уже корёжило бы. Что же с ней всё-таки случилось?

– Поэтому я хочу предложить тебе новую сделку, – выдал он.

– Я слушаю.

– Сначала ответь мне на вопрос. Ты знаешь, в чём заключается сила Реликвий? Каков источник этой силы?

– Если я хоть что-то понимаю, то это своеобразная связь с чем-то вроде волшебного духа. Именно он даёт эту силу человеку.

– Верно, – кивнул Распутин. – Отсюда следует следующий вопрос. Ты уже видел его?

– Кого?

Да, понимаю, что вопрос глупый и он как бы подразумевает ответ. Но смысла отказываться от лишней информации я не вижу. Вдруг что-то интересное узнаю.

Услышав мой вопрос, Распутин нахмурился.

– Не стоит казаться глупее, чем ты есть на самом деле, Александр. Сейчас ты либо врёшь, потому что хочешь узнать что-то новое, либо же строишь из себя дурака. И я очень надеюсь, что это первый вариант.

Он залез рукой в карман своего пиджака и достал что-то оттуда. А затем бросил на кофейный столик прямо передо мной.

Ну конечно же. Так и знал, что мне тогда не показалось. На стеклянной столешнице лежала перевёрнутая рубашкой вниз игральная карта. Туз пик. И почему-то я нисколько не сомневался в том, что на обратной стороне будет чёрная рубашка с тонким золотым орнаментом.

– Она была у тебя в руке, когда ты пришёл в себя после остановки сердца, – сказал он, хмуро глядя на меня. – И я готов поклясться, что в тот момент, когда оно не билось, этой карты в твоих руках не было.

– Допустим, что вы правы, – не стал я скрывать. – Что это меняет?

– Я хочу знать, можно ли разорвать заключённый ранее договор? – произнёс Распутин.

Значит, все мои догадки всё-таки были правдой.

– Понятия не имею, – честно признался я. – Если честно, то и об их истинной силе я узнал лишь недавно.

– Ясно, – вздохнул Распутин. – Так я и думал. Я не буду настаивать на том, чтобы ты покинул Империю или столицу. Я не стану давить на тебя. Более того, если это будет возможно, я постараюсь сдерживать… особо ретивых своих товарищей.

– Я так понимаю, что сейчас вы сообщите мне о том, что хотите получить взамен, правильно понимаю?

– Правильно. Взамен я хочу, чтобы ты узнал – возможно ли разорвать уже заключённый договор так, чтобы избежать последствий.

Логично. Учитывая его вопросы, именно подобного требования я и ожидал.

– А что, если это невозможно?

– Если это и правда невозможно, – сказал он, сделав ударение на слове «правда», – то я здесь ничего не смогу поделать. Но если ты такая возможность есть, а ты мне солжёшь, Александр, то, что случилось с тобой несколько дней назад, покажется тебе благом господним по сравнению с тем, на что я способен…

– Вот только давайте без угроз, хорошо? – не впечатлился я. – Чтобы убить меня, особо выпендриваться не нужно. И то, что со мной случилось, отлично это показывает. Елена хорошая девушка. Действительно хорошая. И я желаю ей только добра. Но я не способен изменить объективную реальность и сделать то, что не в моих силах.

Секунда. Другая. Распутин молчит.

– Ты действительно похож на своего отца, – наконец вздохнул он. – Илья тоже никогда не пасовал перед угрозами, всегда трезво оценивая ситуацию.

– При всём уважении, ему это не особо помогло.

– Да. Власть всем порой может вскружить голову. Так что, Александр? Ты согласен на моё предложение?

Немного подумав, я встал с кресла и подошёл к Распутину. Вот сейчас и посмотрим, насколько он серьёзен в своих намерениях.

– Вы перестаете охотиться за моей головой. Сделаете так, чтобы Уваров и остальные не видели мишень на моей спине. И не будете лезть в мою жизнь и жизнь близких мне людей. А взамен я постараюсь узнать, можно ли разорвать заключённый ранее договор. Так?

– Так, – неосторожно подтвердил Распутин.

– Замечательно. Значит, считайте, что мы договорились, – сказал я и протянул ему руку.

И вот тут он завис. Другого слова я бы просто подобрать не смог. Распутин смотрел на протянутую мною ладонь так, будто она находилась под напряжением, и явно не решался её пожать. Даже забавно. Особенно если вспомнить о том, что тот же Браницкий хватался за неё с таким азартом, словно кости игральные по столу бросал.

– Слово, ваша светлость. В конечном итоге всё, что у нас есть – это наше слово и способность держать за него ответ. Я готов ответить за то обещание, которое вам дал. Если есть шанс сделать то, о чём вы меня просите, я его найду. Не для вас, но для Елены. А вот готовы ли вы ответить за своё?

Распутин не ответил. Ещё несколько секунд он смотрел на мою протянутую ладонь, очевидно пытаясь решить – умею ли я пользоваться своей силой.

И ведь для такого человека это вопрос не праздный. Если ответ «да», то отвертеться от своих заявлений просто так он уже не сможет.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Я согласен.

И пожал мою руку.

– Забавно, – он вдруг улыбнулся. – Я ведь вроде говорил, что не собираюсь менять своё предложение, а в итоге…

– Я адвокат, ваша светлость, – не удержался я от ответной улыбки. – Порой мы можем доказать, что чёрное – это белое и наоборот. На том и живём.

Глава 11

– Ну⁈ Что сказали врачи⁈

Этот вопрос полетел мне в лицо, едва я только вернулся в палату. У Ксюши было такое лицо, словно она тут ногти на нервах грызла в ожидании моего возвращения.

– Все хорошо.

– Точно? – обеспокоенно переспросила она.

– Ксюш, всё нормально, – успокоил я её и почти не соврал.

Всё же Распутин тоже ведь врач. Да и по итогу этого разговора всё вроде действительно нормально сложилось. По крайней мере лучше, чем можно было ожидать.

Следующий час прошёл в обычной больничной суматохе. Пара врачей меня ещё раз осмотрели. Всё проверили. На вопрос, когда выписка, заявили, что мой случай, видите ли, особый. Так что придётся ждать решения главврача. А ведь и не думал, что когда-нибудь окажусь среди «ВИП»-пациентов, чтобы мной вот прямо главврач занимался.

Впрочем, учитывая всю подоплёку ситуации, оно, наверно, неудивительно.

А вот удивила Настя. Точнее, ее реакция, когда мы наконец встретились. Я как раз возвращался с одного из осмотров назад к себе в палату, когда мне на шею бросилась прекрасная шатенка и сжала в объятиях.

– Насть, задушишь…

– ЧТО С ТОБОЙ ПРОИЗОШЛО⁈ – выдала она мне, едва только разжав руки. – Мне сказали, что в тебя стреляли и…

Эх. Приятно. Вот чисто по-человечески приятно. От нее шла такая волна искреннего беспокойства и тревоги, что я даже немного растерялся от неожиданности. Когда красивая девушка так о тебе переживает – это всегда греет самолюбие, что уж тут поделать.

– О, беспокоилась, значит, – не удержался я от ехидной усмешки. – Приятно.

– Ой, да иди ты, Рахманов, – фыркнула она и закатила глаза. – Раз шутишь, значит всё не так уж и страшно… – она потупила глаза и вздохнула. – Но я правда беспокоилась.

Как оказалось, ни Роман, ни ее отец ничего не рассказали ей о том, что со мной случилось. Точнее, рассказали. Роман рассказал. И то только после того, как я сегодня утром опять не пришел на работу, а мой телефон не отвечал. Вот тогда-то Настя и забеспокоилась уже всерьёз. Всё таки раньше я за прогулами замечен не был. Настолько, что уже готова была поднять собственную охрану на мои поиски.

Приятно? Ну да. Чего скрывать. Я ей небезразличен, пусть и не в романтическом плане. Ну, мне так кажется.

Немного поговорив, узнал, что наша работа продвигается. И это прекрасно. Настя уже подготовила оба иска. Всё равно что меч перед боем наточила. Плюс, как и планировалось, Лиза сейчас проходила обследование тут же, только в другом крыле. И, по словам Насти, дела у нее шли отлично.

Разумеется, я тут же захотел пойти и посмотреть на то, как у нее дела. Елизавета сейчас как раз ждала очередной прием и сидела рядом с кабинетом в кресле в ожидании, когда ее примут.

– О, Александр! – обрадованно улыбнулась она, заметив, как мы с Лазаревой шли в ее сторону. – Здравствуйте!

И вот тут настала уже моя очередь удивляться.

Это был абсолютно другой человек. И я сейчас не шучу. Такой разительной перемены я не ожидал. Нет, я, конечно, видел, серьёзные изменения в её эмоциональном фоне после того, через что её Эри пропустила. Но чтобы настолько?

От моей пустой, злой и поддерживаемой лишь своей внутренней злостью и желанием добиться справедливости клиентки не осталось и следа. Вместо неё в кресле сидела красивая и жизнерадостная девушка. Синяки под глазами пропали окончательно. Во взгляде появился блеск. Даже ее лицо, кажется, лишилось той бледности, которая так сильно бросилась мне в глаза при первой встрече, а на щеках появился румянец.

Даже ее внешний вид… Я посмотрел на Настю.

– Ну, ты же оплатил ей новое жилье, – пожала она плечами. – Вот я и решила, что если уж нам предстоит идти в суд, то Лизе потребуется соответствующая одежда и…

– Я обещаю, что всё верну! – Котова тут же вскочила с кресла и покраснела.

– Что вернет? – уточнил я.

– Ай, да не бери в голову, – махнула рукой Настя. – Ну, я купила, наверное, чуть больше одежды, чем нужно на самом деле, и…

– Чуть больше? – с искренним ужасом произнесла Лиза, переводя свой взгляд то на меня, то на Лазареву. – Госпожа Лазарева купила мне столько одежды, сколько у меня за всю жизнь не было! Я теперь даже…

Да там, судя по ее внешнему виду, не только в одежде дело.

– Лиза, спокойно, – немного осадил я ее и переглянулся с Настей. – Лучше, что вы сейчас можете для нас сделать, – это сосредоточиться на обследованиях и пройти врачей, хорошо? А подготовку к делу мы берем на себя.

– Конечно, – серьезно кивнула та. – Я постараюсь.

Уже чуть позже, когда мы возвращались назад к моей палате, я спросил:

– Ты ведь не только одежду ей купила?

– Ну еще отвела к моему парикмахеру и стилисту, – спокойно отозвалась Настя. – Даже говорить об этом смысла не вижу.

– М-м-м. Скажи, а твой парикмахер и стилист случаем не стоят, как однушка в пригороде? – уточнил я.

– Ну не настолько, – рассмеялась Лазарева. – Но я понимаю, о чем ты. В любом случае, я потратила меньше, чем ты на отель для нее и то… то, что ты сделал, найдя эту альфарку. Она заслуживает лучшего. Кстати, когда будем подавать ее как свидетеля? Потребуется время и…

– Сколько у нас еще есть в запасе? – уточнил я.

– Еще два дня, если мы собираемся назначить слушание на следующую неделю, – тут же ответила она.

– Хорошо. Значит, дай мне остаток сегодняшнего дня, чтобы разобраться с делами, хорошо?

– Окей. А я займусь оставшейся мелочью по документам.

Подойдя к двери моей палаты, она вдруг замялась. Вроде и разговор закончился. И тем для обсуждения больше не было. Но Настя медлила. Я видел это как на ее лице, так и чувствовал в ее эмоциях.

– Саш, не делай так больше, ладно? – попросила она практически умоляющим тоном. – Хорошо?

– Постараюсь, – честно пообещал я ей.

Ещё бы самому себе пообещать, да только не было у меня особо уверености, что сдержать смогу.

* * *

Выписали меня позже, вечером. Ксюша хотела съездить за одеждой, всё же тот костюм, в котором я был, оказался безнадежно испорчен. Но тут случилось то, чего я не ожидал. Эри вдруг вызвалась сама это сделать, чем навела меня на очень плохие мысли. Только спросила разрешения на то, чтобы собственную силу использовать.

До последнего не хотел верить в происходящее. Вот до тех самых пор, пока не поднялся на этаж вместе с Эри и Ксюшей. Едва только мы прошли половину коридора, как двери одной из квартир открылась и из нее тут же высунулась голова нашей соседки.

– Явились наконец! – с гневом в голосе воскликнула она. – Это безобразие! Я уже написала жалобу в управляющую компанию, чтобы эту шавку вышвырнули! И на вас тоже…

– Так, Екатерина, послушайте…

– Меня зовут Лариса Владимиров… – моментально вскинулась она.

– Да мне плевать, как вас зовут, – перебил я ее. – Вы можете объяснить, что происходит, или нет? Я только из больницы приехал и…

– Ага! Я так и знала! – восторженно рявкнула она. – От этой шаболды подхватил небось что-то!

И ткнула пальцем в явно скучающую за моей спиной альфарку.

Ну, скучающую до этого момента.

– Ты что там ляпнула, ничтожество? – оскалилась альфа и попыталась оттолкнуть меня, чтобы расчистить себе путь к цели. – Хочешь, я тебя наизнанку сейчас щелчком пальцев выверну?

Так. Что за чёрт. Если так подумать, то обычно люди к альфам относятся с тем ещё пиететом. Как правило очень уважительно. А тут такие наезды. Очень странная ситуация, в которой я сначала не мог разобраться, а потом до меня дошло! Она её просто не узнала.

Я даже повернулся, чтобы убедиться. Распущенные волосы прикрывали кончики ушей, не давая им бросаться в глаза. Да и весьма простая одежда, похоже, как-то не вязалась у людей с образом этих практически бессмертных существ.

– Не надо никого щелчками пальцев наизнанку выворачивать, – сказал я, остановив альфу и поймав её за талию, вернул на место. – А вы, уважаемая, дверь закройте и не шумите.

– Что⁈ Да что ты…

– Если есть претензии, то излагайте в письменной форме, – снова перебил я её. – А будете и дальше кидаться оскорблениями, я на вас в суд подам за оскорбление чести и достоинства. Здесь у меня сразу два свидетеля, и что-то мне подсказывает, что они будут на моей стороне. Много я с вас не стрясу, но каждый раз по чуть-чуть… курочка по зёрнышку заклюёт.

Видимо, такая перспектива ей не очень понравилась. Тётка смерила нас троих злым взглядом, а затем захлопнула дверь. Да так, что эхо от хлопка ещё несколько секунд по коридору гуляло.

– Вот ведь сука, – чуть ли не выплюнула Ксюша, со злостью глядя на дверь. – Что у неё за проблемы, что она докапывается постоянно⁈

– Недотрах? – с презрением предположила Эри.

– Пф-ф-ф, скорее всего, – закатила глаза сестра. – С таким-то характером там максимум…

– Так, а с какого это перепугу вы тут вдруг спелись? – спросил я, и Ксюша вдруг замолчала. – Или что? Общий враг объединяет, да?

Эри посмотрела на меня таким взглядом, словно я только что её в грязи извалял.

– Я? Объединиться? С людьми? – сочащимся язвительностью голосом спросила она. – Я тебя умоляю. Ничего более убогого даже представить себе не могу. Одно только моё присутствие в прошлом делало из жалких человеческих мужчин королей и…

– Чтобы быть королём, Эри, нужно королевство, а не королева, – сказал я, доставая из кармана ключи от квартиры.

Стоило мне только подойти к двери, как по ту сторону тут же что-то зашуршало и заскреблось. Оставалось только горестно вздохнуть. А я, дурак, надеялся на то, что она пошутила… Хотя какая там к чёрту надежда. Я ведь чувствовал эмоции, так что вариантов всё равно не было.

Ладно. Проблему нельзя решить, если закрывать на неё глаза и…

– КАКОГО ХРЕНА⁈

Только я открыл дверь, как сидящий по ту сторону харут кабаньей тушей метнулся прочь, попутно перевернув лежащую на полу тумбочку.

Слов нет. Одни эмоции. Это не животное. Это сраное бедствие!

Дверь и пол перед ней исцарапаны когтями. Точно так же изодраны обои на стенах в коридоре по всей его длине. Дверной косяк, что вёл в кухню, выглядел так, будто его термиты поели.

– Эри, вот скажи мне, за каким дьяволом ты его сюда привела? – вздохнул я, стоя в дверях.

– А что мне ещё оставалось? – развела она руками. – Он никого к тебе не подпускал. Мои собственные способности, заметь, урезанные, тоже оказались бесполезны…

– Саша, как бы она меня не бесила, но это правда, – вдруг приняла её сторону Ксюша. – Эта… собака, даже врачей к тебе не подпускала, пока Эри не отвлекла её измазанным твоей кровью пиджаком.

– Но домой то её зачем было тащить⁈ – взмолился я.

– А что? Предпочёл бы, чтобы после всего произошедшего голодный и злой зверь бегал по улице? – осведомилась альфарка.

– Нет, но…

– Вот и не говори спасибо, – тут же отозвалась она.

Ещё раз вздохнув, зашёл в квартиру.

Это какой-то трындец. Мебель перевёрнута. Вещи раскиданы по полу. Часть одежды вообще угадывалась только по цвету ткани. На кухне… боже, даже говорить не хочу. Когда зашёл туда, запах стоял такой, что только вешайся. Скотина, кажется, сожрала или, как минимум поднадкусывала вообще всё, что там было! Твою мать!

– Что? – спросила альфарка, когда я вперился в неё тяжёлым взглядом.

– Да вот думаю о том, а не придушить ли тебя? – честно признался я.

Ну, конечно же. Разумеется, что угроза подействовала примерно так же, как брошенный об стенку горох.

– Ну, тогда постарайся получше, – усмехнулась она. – Не хочу потом говорить «сильнее, Сашенька. Сожми сильнее».

Из коридора послышалось сдавленное хихиканье. Схватив валяющуюся на полу подушку, швырнул её в эту предательницу. А затем пошёл к себе в комнату.

– Ну? Хер ли ты тут разлёгся⁈

Поганая псина лежала прямо на моей постели… точнее, на том, что от неё осталось. Наверное, будь у неё деревянный каркас, она бы и его сгрызла, как ножки от стола.

Так что нет. Она просто расшвыряла всё, что имелось в комнате, подрала стены и изорвала…

– Ах ты сукин сын… – прошептал я, чуть ли не со слезами на глазах глядя на то, что осталось от моего лучшего костюма.

Нет, уничтожены оказались все. Как и дверца от шкафа. У неё такой вид, что у меня сложилось впечатление, что её ломом открывали. Ладно остальные костюмы, но этот, который я в самом начале работы получил от Романа в том магазине… сука!

Подошёл к постели и тут же отскочил назад, когда рычащая кракозября зло клацнула пастью в сантиметре от моих пальцев. Все четыре глаза зло уставились на меня.

– С хрена ли ты тут зубами щёлкаешь, – возмутился я. – Иди сюда!

И сам кинулся к нему. Пёс, видимо поняв мои намерения, бросился в сторону, снёс то, что осталось от моего рабочего стола, попутно перевернув изгрызенный стул, и рванул к выходу.

Ага. Счас. Я успел дотянуться левой рукой до этой скотины.

В это раз кольцо сработало именно так, как и должно было. Псина прямо посреди своего рывка дёрнулась и заскулила, а в следующий миг развеялась тёмным дымом.

– Ай, твою мать… – зашипел я, тряся ладонью и пытаясь сорвать кольцо с пальца. Чёртов артефакт неожиданно накалился настолько, что стал жечь кожу.

– Хорошая безделушка. Но ты ещё не видел, что он в ванной натворил, – давясь от смеха произнесла Эри, стоя у меня за спиной.

Её всё происходящее явно забавляло.

– И что же он там сделал?

– Ну, где-то же ему нужно было сделать свои дела.

Теперь она уже не пыталась себя сдерживать. Хохотала во всю.

– А тебе, как я посмотрю, весело, да? – уточнил я.