Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 269 (всего у книги 342 страниц)

– Ясно, – прервал гневную тираду. – Что-то такое я и думал. И, разумеется, Харитоновы полностью отрицают свою вину и отказываются платить компенсацию, так?

– Так, – подтвердил Владимир.

На самом деле это было странно. Если так подумать, то здесь имелось всего два варианта. Первый – Харитонов действительно был ни при чём, а расследование провели так быстро и тщательно как раз именно по тем причинам, которые были озвучены в заключении. Тогда шансов на победу в этом деле у Скворцова не было никаких.

Второй вариант уже идёт в иной плоскости. Егор виновен, и это дело просто пытались замять. Но возникает вопрос. Харитоновы – графский род. Если мне память не изменяет, то они вроде военные или что-то в этом роде. Впрочем, сейчас не важно. Важно другое. Если они действительно скрывают вину, то не лучше ли было заплатить компенсацию?

Ну, скажем, создать фонд для пострадавших, из которого они бы и получили ее, просто обставить это всё как благотворительность? Это ведь логично! Даже не так. Это напрашивалось само по себе. Дать денег, но в обход, чтобы не признавать вину своего ребёнка и в то же самое время набрать очков, выставив себя в виде доброжелательных и ответственных аристократов.

Но они этого не сделали, продолжая напирать на невиновность Егора. В чём причина?

– Когда будет третье слушание?

– Нам ещё не назначили дату… – начал Скворцов, но я тут же его перебил.

– Тяните время, – сказал я ему, и Скворцов нахмурился.

– Это может быть проблематично. Учитывая, что именно я являюсь инициатором процесса, судья может счесть это контринтуитивным. Тем более что у меня нет никаких новых улик, которые я мог бы предоставить уже после подачи иска…

– Необходимость координации с клиентами, – предложил я. – Формальных причин можно придумать достаточное количество. Процессуальное право позволяет это сделать…

– О да, – фыркнув, перебил меня Скворцов. – Если только суд не решит, что я этими процессуальными правами злоупотребляю. Если они придут к выводу, что я намеренно затягиваю дело, это сыграет против нас. Тем более что я уже пытался сделать это перед вторым процессом.

– Юристы Харитоновых? – спросил я, и он кивнул.

– Да. Они заявили, что запрошенная мною тогда отсрочка не окажет влияния на исход дела, и судья отклонил ходатайство. В этот раз они сделают точно так же.

– И будут давить на то, что в прошлый раз вы уже пытались это сделать, подкрепляя заявлениями, что постоянные задержки могут негативно повлиять на участников процесса, – задумчиво сказал я, посмотрев в потолок.

Хорошая тактика. Обычно в такой ситуации суд может дать предупреждение. Чаще судья всё-таки идёт навстречу подавшему ходатайство адвокату, но раз тут они сразу же отказали, значит, кто-то кому-то подыгрывает.

– Ладно. Если они назначат дату процесса в ближайшие дни, то придумайте, как потянуть время.

– Что ты собрался делать? – задал он встречный вопрос, и я не смог не оценить, насколько изменилось его отношение. Нет, не ко мне лично. Я всё ещё ощущал его неприязнь, но видно, что деловое взаимодействие пошло на пользу.

– Поищу информацию, – честно ответил. – Есть у меня пара идей.

Я хотел встать и пойти к выходу, как вдруг вспомнил, что забыл уточнить одну деталь.

– А кто выступает защитником ответчика?

– Елизавета Голицына, – ответил Скворцов. – Один из старших адвокатов «Л Р».

* * *

Вот тебе и причина, по которой Роман тогда намекал на необходимость поговорить во время нашего разговоре на аукционе. Теперь понятно. Он знал, что один из старших фирмы занят в этом деле.

М-да, и чего я удивлялся тому факту, что суд встал на сторону противников Скворцова и удовлетворил их требования отклонить ходатайство по переносу слушания. Там вообще удивительно, как их потуги сразу не завернули в сторону выхода.

Блин.

Ладно, разберёмся. Надо будет и правда с Ромой поговорить. Завтра, наверное, позвоню ему. А сейчас…

Я выбрался из такси и быстро направился ко входу в ресторан. Снег уже валил так, что я всерьёз пожалел о том, что не взял с собой хоть какую-то шапку из дома. Прошёл через двери и вошёл в ресторан.

Как и раньше, это место встретило меня приятно и радушно. Последний раз я был в «Параграфе» в тот день, когда здесь выступала Ева, если мне память не изменяла. И вот с тех пор я сюда больше не заглядывал, даже несмотря на то что вроде бы и время было, и возможность. Но не знаю. Почему-то не хотелось, и всё.

И зря.

Поздоровавшись с девушкой-хостес на входе, сообщил ей свою фамилию и что у меня забронирован столик, после чего меня быстро проводили к месту. Довольно хорошему, к слову. Как раз напротив одного из широких окон. Расположенное подальше от других столов, оно давало некоторое ощущение уединения, что сейчас мне было только на руку.

Сев за столик, я заказал себе латте с солёной карамелью и стал ждать. Горячий кофе – то, что нужно в этот холодный ноябрьский вечер. Встретиться с Кристиной мы договорились на восемь, а сейчас на часах едва ли половина, так что нужно будет немного посидеть. Впрочем, не страшно. Будет время подумать. Да и опаздывать на свидания – прерогатива, дарованная женщинам самим богом, и кто я такой, чтобы злиться на них за это.

– Ваш кофе, – произнёс знакомый голос. – Хотя я бы порекомендовал воздержаться от кофеина вечером. Говорят, что так спится лучше.

Подняв взгляд, с удивлением обнаружил перед собой хозяина заведения. Вячеслав Молотов улыбнулся и поставил передо мной чашку с густой пеной.

– Неужто совет, основанный на личном опыте? – не удержался я от вопроса, на что он негромко рассмеялся.

– Не знаю, – честно ответил мне хозяин «Параграфа». – Никогда не следовал правилам. Вероятно, потому так высоко и залез…

Он вдруг задумался, чуть наклонив голову вбок, и пожал плечами.

– И в итоге я оказался тут. С другой стороны, что мне расстраиваться. Позволите?

Он указал в сторону пустого кресла за столом напротив меня.

– Прошу. В конце концов, это ваше заведение. Кто я такой, чтобы отказывать человеку такого калибра.

– Ах, Александр. Оставьте лесть. Она вам не к лицу. – Молотов по-хозяйски опустился в кресло и закинул одну ногу на другую. – Не важно, насколько велик человек. Важно то, насколько он добр и внимателен к окружающим его людям.

– И тем не менее вряд ли это сподвигло вас на то, чтобы лично принести мне кофе, – высказал я предположение.

– Ну, порой я считаю, что выпячивание достигнутых высот не так важно, чем помогать другим лезть следом за тобой, – пожал он плечами. – И я не могу не отметить, что вы делаете любопытные успехи.

– Сказали стажеру, который вылетел со своей работы ещё до окончания испытательного срока, – рассмеялся я и, взяв чашку, сделал глоток. Как и раньше, кофе здесь готовили прекрасный.

Молотов же на мои слова лишь махнул рукой.

– Да будет вам, Александр. Вас без образования и лицензии взяли, вероятно, в лучшую юридическую фирму в столице. Уж вам ли прибедняться? Слышал, что и в университете дела у вас идут неплохо.

– Справляюсь, – хмыкнул я, не посвящая его в какие-то конкретные детали. – Думал, что будет сложнее.

– Будет, – сказал Молотов. – Об этом можете не переживать. Но сейчас не об этом. Я хотел бы вас поблагодарить.

– Поблагодарить? – не понял я, и Молотов кивнул.

– Именно. За то, что смогли помочь Софии. Как я недавно слышал, её бывший благоверный в данный момент бьётся в припадках бешенства от злости. Разумеется, это только между нами.

– Конечно же, – с самым серьёзным видом кивнул я, сдерживая улыбку. – Только между нами.

– Приятно, что вы это понимаете, – заметил Молотов. – Если позволите, то у меня есть вопрос.

– Вопрос?

– Да, Александр. Я бы даже сказал, что это предложение. Скажите, не хотите ли вы поработать на меня?

Вот тут я очень удивился.

– На вас? – переспросил я, хотя смысла в таком вопросе не было. Я просто тянул время, пытаясь найти хоть одну причину, по которой он мог подобное предложить.

– Да, – невозмутимо ответил Молотов.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве вы не отошли от дел?

Для наглядности я даже коротким жестом ладони обвёл помещение ресторана.

– Тем более, – добавил я, – вы и сами прекрасно знаете, что у меня нет лицензии, а значит, работать на вас я не смогу…

– Не думаю, что в этом может быть большая проблема, – отмахнулся Молотов. – Тем не менее не могу не отдать вам должное в вашей правоте. Я действительно, скажем так, отошёл от дел. По большей части. Но, похоже, в ближайшее время некоторые события могут заставить меня вернуться в игру. На время, по крайней мере. Старый друг попросил о помощи. И в данный момент я подыскиваю себе человека, который мог бы исполнить роль моего помощника. А то, что у вас нет лицензии, как я уже сказал, не имеет значения. Даже будь она у вас, вам бы всё равно это нисколько не помогло.

Тут я совсем потерялся. Как это не помогло бы? Что это вообще за дело такое, где я не смог бы принять участие в качестве юриста с лицензией?

Молотов не торопил меня с ответом. Тем более что много времени, чтобы догадаться до верного варианта мне не потребовалось. Он лежал, по сути, на поверхности.

– Моя лицензия будет бесполезна в том случае, если она не имеет юридической силы, – проговорил я. – То есть если рассматриваемое дело находится за пределами юрисдикции империи.

– Правильно. – Молотов кивнул.

– И? Где?

– Конфедеративные Штаты Америки. – Он глянул на часы. – Не отвечайте сейчас, Александр. Я знаю, насколько сильно вы можете быть заняты в ближайшее время. Тем более что дело, о котором я говорю, не начнется в ближайшее время, и у вас есть достаточный срок на раздумья. Но если решитесь, это может быть крайне интересный опыт. Подумайте над этим.

С этими словами он поднялся из кресла.

– Приятного вам вечера, – пожелал он мне, прежде чем уйти.

А я продолжил пить кофе и думать. Оказывается, я очень многого о нём не знаю. Ладно, он знаменит здесь, в империи. Но одной известности мало, чтобы работать в другом государстве. Для этого нужно иметь лицензию, выданную местными регулирующими органами, и ещё получить местную аккредитацию. Хотя…

А ведь это не обязательно! Консультировать можно и без лицензии, и без местной аккредитации. Например, по международному праву, налоговым вопросам, корпоративному праву или иным областям. Правда, мне как-то сложно было увидеть в ком-то калибра Молотова простого консультанта. И что за дело такое может возникнуть в Конфедерации, что кому-то там потребовалась помощь юриста из империи?

Ладно, признаю, он меня заинтриговал. Очень заинтриговал.

– Давно ждёшь, красавчик? – раздался женский голос, а мне на плечо легла изящная ладонь.

Отбросив мысли в сторону, я встал и оглянулся.

– Ты выглядишь превосходно, – произнёс я, ни капли не покривив душой, и Кристина улыбнулась, польщенная комплиментом.

– Ах ты льстец. – Она чуть прикусила нижнюю губу.

– Нисколько, – тут же возразил я, обходя девушку и помогая ей снять пальто. – Мне тут сказали, что льстить мне не к лицу, так что я говорю чистую правду.

И вот нисколько не соврал. Красивое красное платье с закрытыми плечами и длинными рукавами, но достаточно глубоким декольте, чтобы притягивать взгляд. Туфли в тон. Ярко-рыжие волосы были уложены в пучок на голове, оставив пару свободных прядей, одну из которых Кристина завела за ухо.

Придержав её за руку, помог сесть в кресло и только потом занял своё место. Подошедший официант принял у нас заказ, так что дальнейший разговор прошёл под бокал вина с её стороны и небольшую порцию бурбона уже с моей.

– … так чтобы ты знал, слухов после твоего увольнения ходило о-о-о-очень много. Некоторые совсем скабрезные.

– Это насколько?

– Ну, я слышала, как парни в курилке обсуждали, что ты переспал с дочкой главы компании, и за это тебя уволили.

Я чуть алкоголем не подавился.

– Что? – спросил я её. – Серьёзно?

– А что? – Кристина посмотрела на меня с подозрением. – Это не так?

– Ты сейчас издеваешься?

– Немножко. – Она ехидно улыбнулась. – Не парься. Я знаю, что это не так.

– Даже не сомневаюсь…

– Как и реальную причину твоего ухода…

– В этом я тоже не сомневаюсь, – фыркнул я в бокал. – Мне вообще порой кажется, что ты вообще всё обо всех знаешь.

– Что поделать, – рассмеялась Кристина и повела плечиками. – Работа такая.

Ей было весело. Действительно весело. Правда, стоит признать, что настроение я девушке испортил довольно быстро.

– Кстати, касательно твоей работы. Кристин, не ответишь мне на вопрос?

– Вопрос? – уточнила она с подозрением.

– Ага. Что ты знаешь про князя Меньшикова?

Мне даже не нужно было отслеживать её эмоции, чтобы понять, как резко изменилось её настроение. И нет. Она не вскочила с кресла с криками или не вжалась в него в испуге. Просто выпрямилась, а из её взгляда пропал любой намёк на лёгкость.

– То есть ты сейчас хочешь сказать, что позвал меня сюда не потому, что хочешь напоить дорогим вином и потом затащить в постель, так?

– Почему-то мне кажется, что ты не из тех девушек, которые легко дадут себя напоить, – ответил я. – Да и я не из таких парней, и ты это знаешь.

– Знаю, – не стала она спорить. Вместо этого откинулась на спинку стула и в задумчивости сделала глоток вина из бокала. Почему-то мне показалось, что этот её жест носил точно такой же характер, как и заданный мною «глупый вопрос» Молотову.

– Так что?

– А с чего ты взял, что я, простая секретарша, могу что-то об этом знать? – задала она резонный вопрос.

– То есть хочешь сказать, что я обратился не по адресу? – поинтересовался, не став говорить о её связях со вне всяких сомнений странной начальницей отдела кадров и том, что я от неё узнал.

– Зависит от того, почему именно ты хочешь это узнать, – сказала она, но почти сразу же добавила: – Хотя, по большому счёту, это не важно. В любом случае мой ответ будет таким: я ничего не знаю и ничего не могу тебе сказать.

И это было куда более красноречиво, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Глава 3

– … в остальном же его состояние полностью стабильно. Мы провели коронарное шунтирование и заменили аортальный клапан. Пока что пациент находится под нашим постоянным наблюдением в реанимации, и мы отслеживаем его состояние.

– Ясно, – пробормотал сидящий во главе стола граф и сделал небольшую пометку в своем блокноте. – Были какие-то изменения в его состоянии после операции?

– Нет, ваше сиятельство, – покачал головой начальник отделения хирургии и, вероятно, один из самых талантливых хирургов в столице. – Впрочем, вчера вечером мы заметили небольшое повышение давления, но это, скорее, реакция организма на послеоперационный стресс. Мы скорректировали его медикаментозной терапией, и не думаю, что будут какие-либо ещё эксцессы. Тем не менее, как я уже сказал, мы продолжаем следить за его состоянием.

Григорий Распутин сделал ещё одну пометку и кивнул. Больше собственным мыслям, чем докладу подчинённого. Правда, это нисколько не означало, что он несерьезно воспринял его слова. Григорий никогда легкомысленно не относился к своим обязанностям и не собирался начинать эту порочную практику.

– Ясно, – произнёс он, закрывая блокнот. – После того как переведёте его в обычную палату, сразу сообщите мне, Алексей. Если возникнет срочная необходимость, я готов использовать собственный дар.

– Конечно, ваше сиятельство, – тут же покорно ответил хирург. – Но не думаю, что это потребуется. Имеющихся у нас артефактов будет более чем достаточно для поддержки в критической ситуации…

– Ну, Лёша, не будем рисковать, – мягко пожурил его Распутин и улыбнулся, чтобы подчеркнуть своё хорошее расположение духа. – Следите за здоровьем его благородия и сообщите мне, если случится что-то ещё.

– Всенепременно, ваше сиятельство. – Стоящий перед столом Распутина мужчина склонил голову в коротком, но, вне всякого сомнения, уважительном поклоне, после чего покинул кабинет.

Распутин же посидел ещё несколько минут, размышляя над полученным отчетом. Барону Ларфину невероятно повезло, что случившийся сердечный приступ не утащил его в могилу прямо на званом вечере, где тот находился. Даже удивительно, сколь благосклонной порой может быть судьба. Случись это у него дома, в Твери, и мужчина бы не выжил. Его бы просто не успели бы передать в руки нужных специалистов.

На его счастье, он находился здесь, решив провести вечер в компании графа Гарнилова, его гостей и приглашенных «дам». Разумеется, деловая поездка проходила в одиночестве, без супруги, что лишь делало предстоящий вечер куда более приятным.

Вздохнув, Григорий выбросил посторонние мысли из головы. По большому счету, Распутину было откровенно наплевать на то, как проводили вечера другие аристократы. Слухи и пересуды о возможных адюльтерах его мало волновали. Куда важнее то, что его люди блестяще выполнили свою работу и спасли очередную жизнь.

Подобные новости всегда поднимали ему настроение. Всегда. Но сейчас всё обстояло несколько иначе…

Стук в дверь кабинета прервал его мысль.

– Да, Вера? – спросил Распутин, и дверь приоткрылась.

В кабинет заглянула высокая женщина лет сорока, которая выполняла роль его личного секретаря и помощника, хотя подобные определения, лично на вкус самого Распутина, могли звучать оскорбительно. Григорий до сих пор не понимал, почему женщина, мало чем уступающая ему в медицинских познаниях и сама спокойно способная претендовать на роль главврача, занималась этой работой.

Как и всегда, строгий деловой костюм с юбкой. Как и всегда, серьезное выражение на лице и сосредоточенный взгляд, чуть прикрытый стёклами очков. Вероника Нежинская была, без преувеличения, его правой рукой, практически полностью управляя клиникой в его отсутствие. На нее он мог положиться с такой же уверенностью, с какой хирург мог положиться на идеально отточенный скальпель.

Но сейчас она выглядела иначе. Несколько… растерянной. И даже встревоженной.

– Ваше сиятельство, прошу прощения, что беспокою, но к вам посетитель.

– Посетитель? – удивился Распутин, потому что никаких встреч у него назначено не было. Да и вообще, он не собирался сегодня приезжать сюда, и только желание лично убедиться в том, что с Ларфиным всё в порядке, вынудило его посетить клинику.

Нет, мысленно подумал Григорий. Не только это. Впрочем, неважно.

– Да, ваше сиятельство, – кивнула Нежинская. – Он настаивает на встрече с вами.

– Настаивает, значит, – пробормотал Григорий, прекрасно понимая, что именно только что сказала ему Вера. Если этот «гость» настаивал, значит, у него имелось достаточно высокое для этого положение. А таких людей в империи не так уж и много. А уж когда она сказала, кто именно к нему приехал, Распутин понял, что встречи избежать не удастся. – Что же, скажи, что я готов его принять.

– Конечно, ваше сиятельство, – кивнула она. – Одну минуту.

Дверь закрылась, дав Григорию короткую отсрочку перед визитом неожиданного гостя. Когда же она открылась вновь, целитель уже поднялся из своего кресла.

Вошедший в его кабинет мужчина двигался спокойно и уверенно, как если бы всё окружающее принадлежало именно ему.

– Григорий, старый друг, – улыбнулся вошедший. – Как поживаешь?

– Достаточно хорошо, чтобы иметь возможность об этом не говорить, Николай, – достаточно сухо отозвался Распутин, тем не менее протянув руку для приветствия.

– Осторожен в своих словах, как всегда, – хмыкнул Меньшиков, крепко пожав его ладонь. – Как поживает твоя маленькая внучка?

– Хорошо, – всё таким же сухим тоном отозвался Григорий. – Спасибо.

– Ты уж прости мне моё беспокойство, но я просто не мог не спросить. Ведь она была в тот вечер на аукционе, – тут же вставил Меньшиков. – Страшное дело. Даже боюсь представить, насколько тяжело ей пришлось. Столько смертей…

Распутин лишь улыбнулся, прекрасно понимая, что беспокойства за этими словами было не больше, чем жизни в иссохшем трупе. И уж совершенно точно он не собирался обсуждать Елену с этим человеком.

– Николай, прости, если мои слова прозвучат грубо, но что тебе нужно? – поинтересовался Распутин.

Тонкие губы Меньшикова изогнулись в едва заметной усмешке.

– О как. С места да в карьер, Григорий? А как же пообщаться со старым другом?

– Я никогда не против пообщаться с друзьями, – отозвался Распутин, сунув ладони в карманы своих брюк. – Но ты в их число никогда не входил.

– О чём ты, конечно же, никогда не устанешь мне припоминать, – фыркнул Меньшиков и окинул взглядом кабинет.

– За возможную грубость я уже извинился, так что не вижу причин повторяться, – пожал плечами Распутин, наблюдая, как князь осматривает его кабинет. – Что тебе надо?

– Да вот. Решил, что стоит зайти и проведать тебя…

– Николай, я слишком занятой человек, чтобы тратить время на пустые разговоры ни о чём. Зачем ты приехал?

– Я ведь, кажется, уже сказал тебе, – отозвался Меньшиков, подойдя к широкому стеллажу из полированного чёрного дерева. – Хотел убедиться, что у твоей внучки всё хорошо. И заодно уточнить, что меня крайне заинтересовал её кавалер.

При этих словах граф ощутил, как его плечи напряглись. Вряд ли кто-то заметил бы это, но Николай Меньшиков был не из тех людей, которые пропустили бы что-то подобное.

– Что такое? – наигранно удивился он. – Неужели ты думал, что я не узнаю? И как долго вы с Уваровым ещё собирались скрывать ото всех последнего щенка Разумовских?

Теперь, когда это оказалось сказано в открытую, Григорий ощутил, будто его просторный кабинет вдруг резко стал куда более тесным и не таким приятным для нахождения в нём.

– Что? – спросил Меньшиков, заметив, как изменилось его лицо. – Хочешь сейчас сказать, что совсем не понимаешь, о чём я говорю?

– Это твои слова, а не мои, – отозвался Распутин.

– Забавный ответ. – Князь с задумчивым видом уставился на одну из полок, где стояла серебряная рамка с фотографией. На ней были изображены двое людей. Молодые мужчина и женщина. – А что на это сказал бы твой сын?

– Он уже ничего не сможет сказать, – ледяным тоном произнёс Распутин. – Потому что он мёртв.

Меньшиков повернулся к нему и кивнул, глядя ему в глаза.

– Верно, Григорий. Он мёртв. Так, может быть, ты мне объяснишь, как так получилось, что твоя внучка всё ещё не отправилась к своим родителям? Или что? Хочешь сказать, что договор, который заключили Илья и твой сын, неожиданно… пропал?

Распутин молчал. Просто смотрел на Меньшикова в ожидании, что тот скажет дальше.

– Что молчишь? – спросил он.

– Не слышу вопроса, – отозвался Григорий. – Ты всё ещё не сказал, что тебе нужно.

– Как и всегда, Гриша. – Меньшиков вздохнул и, сделав пару шагов, опустился в кресло. По забавному стечению обстоятельств он занял именно то, в котором во время их с Распутиным разговора сидел Александр. – Как и всегда. Мне нужна правда.

– Николай, мы с тобой оба прекрасно знаем, что никакая правда тебе не нужна. – Распутин покачал головой, смотря на рассевшегося в его кресле князя. – Ты ищешь болевые точки.

Потратив секунду на то, чтобы взвесить его слова, Меньшиков согласно кивнул.

– Справедливо. Но, видишь ли, твои мне слишком хорошо известны. И мы оба это знаем. Но появление новой фигуры на доске может представлять собой опасность для государства. А его безопасность – это моя первостепенная задача.

– Неужели появление одного этого юнца тебя так напугало? – не удержался от смешка Распутин.

– Если ты воспринимаешь его просто как неразумного юнца, то ты либо глуп, Григорий, либо пытаешься отвлечь моё внимание, – жёстко проговорил Меньшиков. – И поскольку мы с тобой оба знаем, что ты не глупец, давай подумаем, почему же ты пытаешься защищать того, чей отец принёс тебе столько горя и боли. Это ведь Илья убил твоего сына и его жену…

– Не смей, – предупредил его Григорий, но князь пропустил эти слова мимо ушей.

– Ты отпускаешь свою дорогую кровинку с ним. Разве не странно? А Елена знает, что папочка этого парня оставил её без родителей? – задал следующий вопрос Меньшиков. – Или ты ей не рассказывал? Какую историю вы там придумали? Кажется, автоавария или что-то вроде…

– Николай, я тебе крайне рекомендую подумать над тем, что ты сейчас говоришь, – перебил его Распутин.

– Или что? – спросил князь. – Неужели ты хочешь поставить нашего государя в ситуацию, где ему придётся выбирать между своим преданным и ценным советником и помощником и столь важным для империи целителем? Это ты хотел сказать?

– Это твои слова, – процедил Распутин. – Не мои.

– Верно, – согласился с ним князь. – Это мои слова. Но давай не будем забывать о том, что твоя полезность заканчивается, Гриша. Ты стареешь. Сколько раз тебе предлагали… нет! Даже настоятельно советовали завести себе вторую жену и продолжить род. Но нет. Ты постоянно находил глупые причины для своего капризного отказа…

– С каких пор преданность любимой женщине вдруг перестала цениться? – куда более резко, чем ему хотелось, спросил Распутин. – Хотя о чём я говорю. Обсуждать верность с человеком, который не имеет о ней ни малейшего представления…

– Ошибаешься, Гриша, – прервал его Меньшиков и предупреждающе покачал пальцем. – Просто моя верность не касается личных привязанностей. Что, в свою очередь, возвращает нас к цели моего визита. Учитывая историю своего отца и его семьи, наш молодой Рахманов может вызвать определенные и крайне острые вопросы. Или что? Вы с Уваровым считали, что сможете сохранить всё в тайне? Брось, это даже не смешно…

– Чего ты хочешь, Николай?

– Того же, чего я хочу всегда, – развёл он руками. – Безопасности и процветания империи. И если этот мальчишка не способствует этим целям, то не мне тебе говорить, что жизнь его может оказаться весьма скоротечной.

– Ну так вперёд. – Распутин приглашающее махнул рукой. – Поговори с ним. Предложи ему сладкую морковку в виде аристократического титула. Пообещай тысячу слуг и большое поместье. Место при дворе. Уверен, что его ответ…

– Его ответ будет «нет», Григорий. – Меньшиков встал из кресла. – И тебе это прекрасно известно. Признаюсь, даже удивительно, насколько он лишён амбиций…

– Он не лишён амбиций, – возразил Распутин. – Просто его устремление направлено в иное русло. Николай, парень не опасен…

– Ты не хуже меня знаешь, сколько договоров заключил его отец, – тут же оборвал его князь, и в его голосе прорезалась искренняя злость. – Сколько всего было завязано на их чёртовом проклятом даре. А ведь мой отец предупреждал, что это была плохая идея, но нет. Ведь это было так дьявольски удобно, не так ли? Ведь контракт нельзя нарушить. Что может быть лучше, чем это, правда? Мы предупреждали. Мы говорили, что опасно складывать все яйца в одну корзину, но нас не слушали. И? Чем всё кончилось?

– Я не собираюсь обсуждать ошибки прошлого…

– О-о-о! – воскликнул Меньшиков. – Так теперь измена государству у нас трактуется как ошибка прошлого? Скажи мне, Гриша, а не слишком ли долго ты играешь со своими пациентами и докторами? Или забыл, чего хотели Разумовские? Они собирались предать империю! Власть вскружила Илье голову, и всё закончилось кровавой бойней, которая забрала жизнь твоего сына и других! И теперь ты защищаешь этого мальчишку⁈

– Сын не должен страдать за грехи своего отца.

– Каждый сын платит долги своего отца! – резко прошипел Меньшиков. – Даже если он их не выбирал. И тебе прекрасно это известно. Все мы рождаемся в тени решений, которые принимали за нас. И все мы будем жить с последствиями этих проклятых решений, невзирая на то, хотим мы этого или нет!

– Чего ты от меня хочешь? – наконец спросил Распутин. – Чтобы я убил парня? Этого?

– О нет. – Меньшиков отмахнулся от его слов, будто от влетевших в кабинет надоедливых насекомых. – Оказывается, вы с Уваровым уже пытались, но, видимо, тебе не хватило решимости довести дело до конца. Я долго думал, что же такое ты положил на одну чашу весов, чтобы перевесить твою ненависть к Разумовским. Сначала предположил, что ты размяк, но…

Меньшиков посмотрел на стоящую на столе Григория фотографию Елены.

– Теперь мы оба знаем, чем именно этот мальчишка тебя купил. Елена всё ещё жива.

– Это не то, что ты думаешь…

– Да что ты? Парень уже может управлять своим даром!

– Но он не может влиять на уже заключённые контракты! – рявкнул Распутин. – Ты слышишь меня? У него нет власти над контрактами, которые заключали Илья или его дед!

Достаточно было всего одного взгляда на лицо Меньшикова, чтобы понять: тот ему не поверил.

– Да? Неужели? И откуда же ты это знаешь?

– Он сам мне сказал…

– Уж прости, но я не могу счесть чужие слова достаточно веским источником информации. И уж точно этого слишком мало, чтобы я имел почву для принятия окончательного решения.

– Так сказал сам Рахманов, – практически процедил сквозь зубы Распутин. – Да, он спас Елену. Это ты хотел услышать? Доволен? Я не знаю, что именно он сделал, но он помог ей. Она больше не умирает. И это он сказал мне о том, что у него нет власти над контрактами, которые заключал его отец.

– И опять же, показания с чужих слов, – развёл руками Меньшиков. – Григорий, меня волнует лишь то, что я могу доказать и подтвердить. И если я не буду уверен в том, что этот мальчишка…

– Что? – воскликнул Распутин. – Ты настолько боишься, что он пойдёт по стопам своего отца? Это ты хочешь сказать⁈

– Если бы я этого боялся, Григорий, то мы оба с тобой знаем, что не вели бы сейчас этот разговор. Точно так же, как и Рахманов более не представлял бы собой предмет для какого-либо обсуждения.

– Тогда чего ты хочешь?

– Я хочу быть уверен в том, что он не станет оружием против империи, – проговорил Меньшиков. – Либо мы его используем, либо следует поступить так, чтобы это не сделал кто-то против нас.

– Да с чего ты вообще взял…

– Его мать.

Эти слова заставили Григория замолчать. Он с непониманием посмотрел на стоящего перед ним князя.

– Что ты имеешь в виду, Николай?

– Видишь ли, Григорий, если ты задаёшь мне подобный вопрос, то это говорит о тебе куда больше, чем ты думаешь, – произнёс Меньшиков, направляясь к выходу.

* * *

– Добрый день, – поздоровался я, заходя в кабинет.

– Добрый-добрый, – поприветствовал меня тучного вида инспектор и тут же указал на стул перед своим столом. – Присаживайтесь, молодой человек.

Много времени я не потратил. Быстро ответил на все вопросы, заполнил анкету и отдал свои документы. Десять минут, не больше.

– Так, – сказал инспектор, одновременно снимая копии с моих бумаг. – Водить, значит, умеете.

– Да.

– Экзамен в автошколе?

– Не проходил. Но если придётся, то…

– Не парься, – отмахнулся он, возвращая мне документы. – С этим проблем не будет. Главное – это экзамен. Короче, смотри. Пройдёшь теорию и практику. Если всё будет нормально и не допустишь ошибок, то права получишь через неделю.

– Ошибок? – уточнил я. – Я думал…