Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 278 (всего у книги 342 страниц)

Он говорил это медленно. С наслаждением. Растягивая каждое слово. Мне даже не нужно было читать его эмоции, чтобы понять: он получал от происходящего настоящее удовольствие.

– А когда вы не сможете этого сделать, – продолжил Максим, – я заберу себе вашу землю, имение и всё остальное. До последнего клочка.

– Ты не посмеешь! – рявкнул Харитонов.

– Он и не сможет этого сделать, – резко сказала Голицына оторвав взгляд от бумаг. – Стоимость залогового имущества превышает сумму долга! Его нельзя будет взыскать таким образом…

Ну конечно же. Кто бы сомневался, что она будет не в курсе подобных деталей. Тем не менее…

– Отчего же, – удивился я. – Согласно документам принадлежащая Харитоновым земля в столице и оценённая как залоговое имущество была указана в договоре как обеспечение кредита. Если его сиятельство не сможет выплатить свои долги перед бароном Волковым, тот имеет полное право взыскать залог в счёт погашения обязательств.

Харитонов-старший тут же повернулся к Голицыной.

– Елизавета?

– Это правда, – нехотя признала она и посмотрела на меня таким взглядом, что, если бы эти прекрасные женские глаза могли убивать, я бы уже давно покинул этот бренный мир. – Он действительно может это сделать.

– И я не просто могу, я сделаю, – проговорил Волков. – Я это сделаю, Голицына. И сделаю с превеликим удовольствием.

Елизавета прикусила губу. Я почти видел, как в её голове бешено вращались шестерёнки, стараясь найти выход из положения. Но нет, подруга. Я потратил несколько бессонных ночей, чтобы всё продумать и подготовить. Попытка дискредитации нового кредитора. Требования о реструктуризации долга. Подача иска о недействительности переуступки долга. Всё это я предусмотрел, и ничего из этого не выйдет.

У тебя осталась одна угроза, и мы оба это знали.

– Харитоновы заявят о банкротстве, – наконец сказала она.

– Да пожалуйста, – весело махнул рукой Волков. – Заявляйте. Саша, хочешь орешек?

– Конечно. Так о чём это мы? Ах да. Процедура банкротства. Очень жаль, но она не освобождает от обязательств по кредиту. Если стоимость имущества Харитоновых превышает сумму долга, то кредитор всё равно имеет право взыскать его в счёт погашения задолженности, – произнёс я, и сидящий рядом Скворцов тут же добавил:

– Кроме того, банкротство – это крайне длительный и затратный процесс, – ответил он. – Особенно для людей вашего положения. Он, вне всякого сомнения, усугубит плачевное финансовое положение его сиятельства.

– Значит, банальный шантаж, – сквозь зубы процедил Харитонов. – Хотите, чтобы мы признались в том, что…

– Можете оставить своё признание себе, – перебил я его. – Мы хотим, чтобы клиенты Владимира получили то, что причитается им по праву. То, что они обязаны получить из-за вреда, который им нанёс ваш сын своим безответственным поведением. Как я уже сказал, по этому счёту можно сделать пожертвование анонимно. Вреда для репутации не будет.

Я повернул голову и посмотрел на Голицыну.

– Мы заключим соглашение. После этого вернёмся в зал суда, где заявим, что более не имеем претензий к Егору Харитонову. Ты, в свою очередь, сделаешь то же самое. Никаких исков о защите чести. Никаких претензий. И тогда процент по кредиту, который платят Харитоновы, останется прежним. Мы заключим это в соглашении, которое подпишем прямо здесь.

– У нас всё равно нет таких денег, – сказал Харитонов. – Это слишком большая сумма. Она в пять раз больше той, которую вы требовали с самого начала.

– Можете считать это компенсацией за потраченные на вас нервы, – уже куда жёстче произнёс я. – Но не переживайте, ведь вам не придётся её платить.

– Не понял? – сказал Харитонов.

– Как это? – удивилась Голицына.

– Видите ли, мне хочется верить в то, что вы, ваше сиятельство, не такой идиот, чтобы обещать что-то Павлу Лазареву и отдать это целиком до того, как вы сами получите желаемое. Эта сумма действительно может показаться большой для кого-то в вашем положении. Но!

Я повернулся и посмотрел на Голицыну.

– Думаю, что у одного знакомого нам графа деньги на это найдутся с лёгкостью.

Елизавете хватило нескольких секунд на то, чтобы понять, к чему именно я веду.

– Рахманов, ты издеваешься? – не выдержала она. – Хочешь, чтобы адвокаты платили компенсацию за своего клиента? Ты совсем ума лишился.

– Что поделать, – пожал я плечами и протянул руку, взял из протянутого Волковым пакетика орешек. – Все мы живём в безумном мире. Думаю, твоё начальство крайне расстроится, если не получит желаемое, ведь так? Тебе лишь нужно убедить его в… как бы это сказать?

Я наигранно задумался, но Волков ловко пришёл мне на помощь.

– Как ты мне тогда сказала, Лиза? – спросил он. – Ну, помнишь, в тот раз, когда твой отец обобрал меня после смерти моего отца и моих братьев? Делай, что тебе сказано, и не тявкай, да? Вперёд. Будь хорошей девочкой, иди делай, что тебе сказано, и не тявкай. Езжай к своему начальнику, унижайся и моли его о том, чтобы он сжалился над тобой за твою бесполезность, и заплатил.

Волков широко улыбнулся. Кажется, в этот момент даже синяки от недосыпа вокруг его глаза пропали.

– Потому что тебе придётся очень старательно объяснить ему, как же так вышло, что облажалась ты, а платить будет Лазарев.

Кажется, у неё от избытка чувств начал глаз дёргаться. Она повернула голову в сторону Харитоновых, словно ища поддержки, но те моментально всё поняли.

– Если Павел хочет получить то, что мы обещали ему отдать, то это дело должно закончиться, – резко произнёс Харитонов, быстро смекнув, в каком положении он сейчас оказался.

Граф посмотрел на меня, после чего снова повернулся к своему адвокату.

– Оставь нас, Елизавета, – сказал Харитонов. – Я хочу поговорить с ними наедине.

Метачущийся из стороны в сторону взгляд Голицыной наткнулся на меня. Мы встретились глазами, и я наконец позволил себе маленькую радость поиздеваться.

– Гав.

* * *

В кабинете стояла тяжёлая, почти что гробовая тишина. Хозяин помещения, да и всего здания в целом стоял у широкого панорамного окна и держал в руке бокал с коньяком. Он не торопился говорить, отчего у сидящей в кресле Елизаветы появились крайне неприятные ощущения.

Это напоминало что-то вроде затишья перед готовой вот-вот разразиться бурей.

– Елизавета, будь добра, объясни мне, как так вышло, – прервал наконец затянувшееся молчание стоящий у окна Павел Лазарев. – Как так получилось, что я теперь должен платить этому сброду?

Голицына ответила не сразу, подбирая слова.

– Я…

– Я дал тебе простое задание, – даже не став её слушать, продолжил Лазарев, покачивая бокал в ладони. – Так скажи же мне, почему я сейчас стою здесь, а ты сидишь в кресле и трясёшься от страха? И мне очень хотелось бы услышать нечто более весомое, чем заготовленные тобою жалкие оправдания.

Голицына чувствовала себя отвратительно. Настолько, что даже не сразу смогла заговорить.

– Елизавета? – почти что буднично позвал её Лазарев. – Я всё ещё жду ответа.

– Я не предусмотрела, что они смогут сделать нечто подобное за такой короткий срок, – наконец выдавила она. – До сих пор не понимаю, как они могли провернуть всё настолько быстро, чтобы мы не заметили и…

– Смородин, – задумчиво проговорил Лазарев и сделал глоток коньяка. – Александр, должно быть, использовал его связи и знакомства в банковской сфере.

– Да, я тоже так подумала и…

– Мне глубоко наплевать на то, что ты могла подумать, Елизавета, – перебил её Лазарев. – Меня интересует лишь одно. Это результат. И в данном случае я не только его не получил, но теперь ещё и должен из своего кармана оплачивать твои просчеты.

Павел развернулся и посмотрел на второго мужчину, что сейчас сидел недалеко от девушки и внимательно наблюдал за разговором.

– Хочешь что-нибудь сказать?

– Я жду, – ответил граф Харитонов.

– Интересно, чего именно, – хмыкнул Павел и одним глотком допил свой коньяк. – Неужели ты думаешь, что я буду платить за твоего сына-имбецила, Вячеслав?

Граф поморщился, но ничего не ответил на этот выпад. Он и сам знал, что виноват в том, что не уделил достаточно времени воспитанию своего младшего сына, в отличие от старшего. Тем не менее уходить без результата из этого кабинета он не собирался.

– Я думаю, что ты заплатишь, но не за его… ошибки, – произнес Харитонов. – Мы оба знаем, что тебе нужно и почему ты мне помогаешь.

– И мы оба знаем, что мне ничего не помешает выжать это из вас, когда мальчишка Волков вышвырнет тебя и всю твою геройскую семейку на улицу, – в тон ему пригрозил Лазарев. – Или думаешь, что я не воспользуюсь ситуацией?

– Думаю, что ты предпочтешь меньшее из зол, – ровно ответил ему Харитонов.

Лазарев поиграл желваками, после чего указал Елизавете на дверь.

– Оставь нас и подожди снаружи, – словно нашкодившему ребёнку, приказал он.

Одного лишь тона его голоса оказалось достаточно, чтобы Голицына забеспокоилась.

– Ваше сиятельство…

– Елизавета, выйди за дверь, – повторил Лазарев таким тоном, что становилось понятно: повторять он не будет.

Голицына встала с кресла и молча, с униженным видом покинула кабинет, закрыв дверь за собой.

– Объяснись, – потребовал Лазарев, когда они остались наедине с Харитоновым.

– Сделай это, – сказал один граф другому. – Учитывая твоё состояние, от тебя не убудет.

– Если не сделаю, то тоже не убудет, – отмахнулся Павел. – Как я уже сказал…

– О нет, – покачал головой Харитонов. – Не думай, что я прогнусь так легко второй раз за день.

Лазарев с подозрением посмотрел на него.

– Вы о чём-то договорились, да? – понял он. – Ты смог что-то выпросить у этих сопляков!

– Не стану отрицать, – спокойно признался Харитонов и пожал плечами. – Волков согласился снизить мой долг, если ты сделаешь так, как нужно им. А если ты сделаешь так, как нужно им, то я сделаю так, как нужно тебе. И все в выигрыше…

– Я уже сказал…

– Да, ты сказал, что выдавишь это из меня, когда Волков обдерёт нас до нитки, – прервал его Харитонов. – Я слышал. Но ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я отдам тебе мои контакты просто так. Мы оба с тобой знаем, что наличие товара ничего тебе не даст. Тебе нужны мои контакты поставщиков. Тебе нужны те связи, что у меня есть в Гильдии, и логистические маршруты. В противном случае всё, что у тебя будет, это огромная гора товара без рынка сбыта.

– Хороший товар всегда найдёт спрос. Не снаружи, так внутри…

– Мы с тобой оба знаем, что Румянцев мало кого пустит в свою вотчину. Да и император вряд ли обрадуется, если прознает про ваши с Румянцевым проделки с ценными бумагами.

Лазарев посмотрел на него таким взглядом, будто пытался проделать в нём дырку.

– Ты мне угрожаешь? – спросил, и его тон по своей остроте напоминал лезвие ножа.

– Нет, Павел. – Харитонов покачал головой. – Лишь показываю, как в данный момент обстоят дела на самом деле. Мы с тобой оба знаем, что у меня нет ни твоих ресурсов, ни твоего влияния. Но так уж вышло, что у меня есть то, что тебе нужно. И я отдам тебе это целиком, если ты пойдёшь мне навстречу и окончательно уладишь этот вопрос. В знак нашего с тобой сотрудничества и старой дружбы. Ведь мы оба знаем, что грядёт в ближайшем будущем.

Они оба понимали, что выбора нет. Возможная прибыль даже по самым скромным оценкам Павла равнялась миллиардам. И он не собирался терять такую возможность из-за столь жалкой причины.

– В знак нашего сотрудничества и старой дружбы, значит, – повторил он.

– Да, – кивнул Харитонов, прекрасно понимая, что Лазарев согласится.

Точно так же, как понимал и то, что, после того как за его спиной закроется дверь и все договоренности будут выполнены, не будет больше никакого сотрудничества. И дружбы тоже не будет.

– Ладно, – наконец сказал Павел. – Сделаю.

Глава 14

Стук в дверь её кабинета даже прозвучал насмешливо. Ну, или, по крайней мере ей так показалось.

– Можно? – спросил Лазарев, чуть приоткрыв дверь.

– Уйди, – попросила Голицына, даже не повернув голову в его сторону. – Просто уйди, Рома.

Она сидела в своём кресле. Хотя, вероятно, будет лучше сказать, что она просто растеклась в нём, с безразличием наблюдая за тем, как за панорамными окнами её кабинета на шестьдесят седьмом этаже падал снег.

– Я так понимаю, всё прошло не лучшим образом, – проговорил Лазарев, заходя в кабинет и прикрывая за собой дверь. – Держи.

Голицына повернула голову и с кислым видом посмотрела на поставленный на её стол высокий бумажный стакан с пластиковой крышкой. По кабинету разнёсся запах свежесваренного кофе.

– Взял в кофейне напротив, – пояснил Роман, усаживаясь в кресло напротив её стола. – Знаю, что ты часто там кофе берёшь. Ваниль с фисташками. Как ты любишь.

– Я даже не буду удивляться тому, откуда ты это знаешь, – вздохнула она отворачиваясь.

– Всего лишь спросил, какой кофе заказывает вздорная блондинка с выражением чрезмерного превосходства на лице.

– О-о-о-о-о-о-чень смешно, – протянула она, но затем вытянула руку и всё-таки взяла кофе. – Спасибо.

– Да не за что, – пожал он плечами. – Так что? Насколько всё плохо?

– Для меня или для фирмы? – спросила Елизавета, сделав глоток. Она прикрыла глаза и откинулась на спинку своего кресла.

– Если бы я хотел узнать о втором, то пошёл бы в другой кабинет, – пожал плечами Роман, и его слова заставили Елизавету рассмеяться.

– О, ну конечно же. Для тебя двери отцовского кабинета всегда открыты…

– Лиза, я, вообще-то, принёс тебе кофе и поддержать пришёл, – прервал её Роман, и в этот раз его голос прозвучал куда серьёзнее. – Так что, если хочешь изливать на кого-то свою желчь, то будь добра, избавь меня от этой участи.

Она бросила на него взгляд и вновь отвернулась к окну.

– Прости.

– Прощаю, – сказал он. – Так что?

– Я лишилась бонуса за полгода, – с горестным вздохом сказала она.

Роман ответил не сразу. Подобная карательная санкция могла выглядеть не такой страшной на словах, но на деле же… Бонус Голицыной за полгода был больше, чем большинство людей вообще когда-либо заработают за свою жизнь. И для неё он являлся отражением её собственного успеха.

– Жестоко.

– Справедливо, – вздохнула она. – Я облажалась. Действительно облажалась, Рома. Мне следовало прислушаться к твоим словам и этим слухам насчет Рахманова. Потому что я готова поспорить на бонус за следующие полгода, что весь этот план был исключительно его затеей.

А вот тут Роман даже не собирался с ней спорить.

– Не удивлюсь, что так оно и есть, – произнёс он.

– Скажи, ты поэтому его взял, да?

– Что?

– Рахманов. Ты взял его поэтому?

– Отчасти, – уклончиво сказал Роман. – Просто… Я не знаю, как тебе объяснить, но…

– Что? – спросила Лиза и закатила глаза. – Скажи ещё, что ты почувствовал в нём потенциал.

– Знаешь, можешь смеяться, но так оно и было, – пожал он плечами. – Даже больше тебе скажу. Когда мы встретились и начали работать вместе, я довольно быстро смог понять его уровень.

– И?

– Если не считать того, что он тогда довольно сильно плавал в законодательстве и порой даже ошибался в банальных трактовках права, его опыт и хватка где-то на том уровне, который был у меня, когда я получил кресло старшего адвоката.

– Ну, можешь не переживать, – расстроенно фыркнула она. – Свои пробелы в знаниях он компенсирует очень быстро…

– А я в этом даже не сомневаюсь, – не стал спорить с ней Роман. – Иногда, во время наших разговоров, у меня вообще создавалось впечатление, что он этим делом уже лет тридцать занимается. Если бы не их конфликт с отцом, то думаю, что Александр занял бы одно из наших кресел лет через пять-семь.

Эти слова заставили Елизавету удивленно посмотреть на него.

– Ты настолько высоко его оцениваешь?

– Ты с ним недавно сошлась, – отозвался он. – Сама-то как думаешь?

– Справедливо, – хмыкнула Елизавета. – Но место старшего адвоката…

– Поверь мне, – Роман негромко рассмеялся. – Он мастер находить решения для проблем, из которых не видно выхода. Даже больше тебе скажу. Я считаю, что Рахманов куда больше специализируется на решении проблем с глазу на глаз. Мировые – это его конёк.

– Знаешь, как-то трудно сравнить ощущение от того, что тебя переехал грузовик, с заключением мирового соглашения.

– Эй, ты сама не хуже меня знаешь, что переговоры нужно вести с сильной позиции, – развел руками Лазарев. – А лучшее определение сильной позиции – это когда у твоего противника сломаны руки, ноги и выбиты зубы. Вот тогда да. Тогда можно и поговорить.

– Твоя правда, – Голицына спрятала улыбку за стаканом с кофе. Она сделала глоток и задумчиво прикусила губу. – Ладно. Я облажалась. Сама виновата, что недооценила его. Но это не повод опускать руки. Просто в следующий раз буду осторожнее.

– Здравый подход к делу, – проговорил Роман, поднимаясь на ноги. – Но ради твоего же душевного спокойствия я надеюсь, что вы с ним больше не пересечетесь.

Эти слова заставили Елизавету повернуть голову и посмотреть на направляющегося к выходу Романа.

– Я сейчас что? Слышу в твоих словах страх?

– Уважение, Лиза, – поправил её Роман, прежде чем покинуть её кабинет. – А уважение всегда идет рука об руку с опаской. Тебе стоит об этом помнить.

Улыбнувшись на прощание, он вышел из её кабинета и закрыл за собой дверь.

* * *

Деньги перечислили на счёт созданного нами фонда тем же вечером. Всё, как мы и договаривались. Скворцов обещал проинформировать меня о том, когда все его клиенты получат свои суммы. Мне даже было немного жаль, что я не увижу их лица в тот момент, когда они обнаружат, что получили в пять раз больше того, на что надеялись.

Конечно же, мы могли бы и не завышать сумму, но зачем мелочиться, когда держишь оппонента за яйца? Если уж играть, то играть по-крупному.

В конечном итоге остаток того дня прошёл великолепно. Да и было бы странно, будь оно иначе. Всё-таки мы победили.

Я уже возвращался назад в «Ласточку», когда получил сообщение с просьбой о встрече. Учитывая, от кого именно оно пришло, отказываться было бы верхом глупости. Тем более что я и так понимал, в чём именно будет состоять суть разговора. Поэтому прямо в дороге попросил водителя отвезти меня по другому адресу.

В итоге тридцать минут спустя машина остановилась напротив «Параграфа». Я прошёл через вход ресторана и не без удовольствия вдохнул в себя атмосферу этого места. Запах натурального дерева, мастерски приготовленной еды и аромат кофе и дорогих сигар. При этом я абсолютно не понимал, откуда тут последний, потому что вроде бы внутри никто не курил.

Впрочем, какая мне разница? Я улыбнулся одной из девушек-хостес на входе и сообщил, что у меня назначена встреча с владельцем заведения, на что одна из них с милой улыбкой попросила подождать, пока она уточняет информацию.

Долго ждать не пришлось. Уже через две минуты она сообщила, что Молотов будет рад со мной встретиться, после чего провела через зал ресторана к дверям, что вели во внутренние помещения. Один раз я тут уже ходил, когда мы приезжали сюда вместе с Мариной, чтобы узнать по поводу видеозаписей. Тех самых, где, по идее, должно было быть прекрасно видно, как я дал Даниилу Волкову по морде прямо в зале. Сколько прошло с тех пор времени? Три с половиной… почти четыре месяца, а кажется, будто в два раза больше времени.

Что ни говори, но когда постоянно занят делом, оно летит до обидного быстро.

– Прошу вас, – произнесла моя провожатая, подходя к двери и открывая её передо мной.

Поблагодарив её, зашёл внутрь, сразу увидев сидящего за роскошным рабочим столом хозяина ресторана. Едва только стоило мне войти, как Вячеслав Молотов отложил ручку в сторону и поднялся из кресла, чтобы поприветствовать меня.

– Александр, рад, что ты смог приехать, – добродушно улыбнулся Молотов, подходя ко мне и протягивая руку в качестве приветствия.

Как и всегда, одет он был, что называется, с иголочки. Явно дорогой и сшитый по фигуре костюм-тройка. Небесно-голубая сорочка под серой жилеткой. Золотые запонки на рукавах и красный в контраст галстук с серебряной булавкой. В такой неформальной обстановке пиджак костюма сиротливо остался висеть на спинке кресла.

– Я бы не стал отказываться от подобного приглашения, – честно признался я, пожимая его руку.

– Прошу, присаживайся, – Молотов указал на стоящие в углу два кресла рядом с невысоким кофейным столиком. Когда мы заняли свои места, он продолжил: – Для начала позволь мне поздравить тебя. Как я слышал, ты сегодня принял участие в одном крайне интересном деле.

– Вы уже и это слышали? – не удержался я от усмешки, на что Молотов просто пожал плечами и улыбнулся.

– Что поделать, Александр, что поделать. Пусть я и оставил свою практику в прошлом, но я привык держать руку на пульсе. Мне, знаешь ли, нравится знать, что происходит в адвокатской среде. А уж когда дело, в котором замешан один из самых высокооплачиваемых адвокатов «Л Р», так неожиданно заканчивается по его же просьбе прямо посреди процесса, это не может не вызвать интереса.

Молотов чуть наклонился ко мне и перешёл на куда более тихий, почти заговорщицкий тон.

– Так что, Александр? Утоли моё любопытство. Как ты перетянул одеяло на свою сторону?

– Закон по переуступке долга, – не стал я скрывать правду.

Услышав мой ответ Молотов сначала нахмурился, явно сопоставляя это с тем, что уже знал сам, а уже через несколько секунд на его лице появилось довольное выражение.

– Александр, – кажется, Молотов выглядел искренне удивленным. – Какой наглый шантаж, да ещё и в лицо. Так откровенно и так пошло. Прими мои аплодисменты.

Он даже негромко похлопал ладонями, отдавая мне должное. И, что любопытно, делал это совершенно искренне, будто благодаря меня за подобное зрелище.

– Что сказать, – развёл я руками. – Юридически там было бы крайне сложно выкрутиться. Особенно если учесть, что судья подыгрывал Голицыной. Так что я решил пойти «в обход», так сказать.

– Весьма здравое решение, Александр, – кивнул мне Молотов. – Весьма здравое. Ладно, думаю, что мы можем перейти к интересующей нас обоих теме. Скажи, ты подумал над моим предложением?

– О поездке с вами в Конфедерацию? – уточнил я, на что он коротко кивнул. – Вячеслав, мне очень хотелось бы сказать вам «да». Я не идиот, и упускать такой шанс понаблюдать за вашей работой, да ещё и из первого ряда, очень бы не хотелось. К сожалению, я боюсь, что буду вынужден отказаться.

Молотов нахмурился. Выражение на его лице было такое, будто он весьма удивлён таким ответом.

– Не пойми меня неправильно. Я уважаю твоё решение, но не мог бы ты объяснить причину своего отказа?

– Мне сегодня пришлось взять «выходной» в университете, – просто ответил я. – Точнее просить, чтобы София меня подменила. Сколько вы сказали займёт поездка? Неделю? Не думаю, что у меня получится выбить столь продолжительное окно в графике занятий. А вы знаете, насколько для меня важно… важно то, чем я сейчас занимаюсь в универе. Мне нужен этот шанс получить лицензию.

Недоумение на его лице стало ещё более глубоким и явным.

– Прости, Александр, позволь я уточню. То есть единственная причина, по которой ты не можешь принять моё предложение – это твоя работа в университете?

– Да. К сожалению…

– Тогда я не вижу тут никакой проблемы, – неожиданно произнёс Молотов. – Что же ты мне раньше не сказал об этом?

– Что?

Так. Ладно. Я не люблю выглядеть ошарашенным и удивлённым. Мне с детства казалось, что я в такие моменты смотрюсь глупо. Но тут даже поделать с собой ничего не смог.

И, похоже, что это так и было, потому что на лице Молотова появилась добродушная усмешка.

– Посмотри туда, – подсказал он и указал рукой куда-то в дальнюю часть своего кабинета.

Повернув голову, я присмотрелся. Ну, обычная «стена славы». У меня тоже такая была в прошлой жизни. В чёрных и простых на вид, но весьма элегантных и вписывающихся в общий стиль кабинета рамках висели снимки. Множество снимков. На них фотографы запечатлели Молотова, только более молодого. Где-то он стоял с другими людьми. Где-то в одиночестве. На некоторых фото я узнал центральное здание суда столицы, только с чуть другим декором. Видимо, здание с тех времён претерпело изменения. Были там и газетные вырезки всё в тех же рамках и с крупными заголовками. Сами заголовки были разные, но большинство из них упоминали в себе фамилию Молотова.

Ну, как я и сказал, обычная «стена славы». Такая в прошлой жизни была и у меня. И плевать, что кто-то считает подобное потакание и подобострастное отношение к собственным былым успехам. Это всё равно были успехи и победы, так что грех ими не гордится. Но я всё равно не понимал, о чём именно говорил Молотов.

Видимо, и он это понял, а потому дал мне небольшую подсказку.

– Смотри левее от центра. Крупный снимок.

Последовав его совету, я нашёл глазами крупную фотографию. На ней оказалась запечатлена группа из четырёх человек. Опять же, к моему удивлению, я знал троих из них.

Вячеслав Молотов стоял на этой фотографии с невысоким, чуть полноватым и коренастым мужчиной. Обоим, если верить фотографии, было лет по двадцать пять. Вряд ли сильно больше. Одетые в парадные тёмно-синие мантии, они явно испытывали огромную радость от момента, в который их сняли. Одни только счастливые улыбки чего стояли.

– Этот снимок мы сделали, когда выпустились из университета, – пояснил Молотов. – Думаю, что мне будет совсем нетрудно попросить Аркадия дать тебе… ну, скажем, небольшой отпуск на одну неделю.

– Вы учились вместе с Аркадием Ростиславовичем?

– Да. Даже были на одной кафедре, – Молотов негромко рассмеялся. – Но его, в отличие от меня, никогда не привлекали большие деньги. Можно сказать, что в каком-то смысле работа преподавателем стала для него призванием. В конце-концов ведь именно он помогал мне сдавать экзамены.

А вот тут уже я не удержался от смеха.

– Экзамены? Вам?

– Что поделать? – Молотов весело пожал плечами. – Я хорошо знаю свою работу, но ненавижу отвечать на скучные вопросы. Как говорил один мудрец, я обожаю учится, но не переношу, когда меня поучают. Я хорош в активной работе, Александр. В общем-то, как и ты, я думаю. Но сейчас это не так уж и важно. Главное, я уверен в том, что Аркадий не окажет мне в просьбе дать тебе небольшую передышку. Особенно после того, как ты спас его учебное заведение от крайней ужасной трагедии.

– Значит, и про это знаете.

Я уже даже не спрашивал. Просто констатировал факт.

– Как я уже сказал, я привык держать руку на пульсе, – хмыкнул он. – А уж когда в моей альма-матер чуть не случилась такая драма, узнал сразу же. И, опять-таки, должен отдать тебе должное. Переоценить то, что ты сделал для этой девушки, вряд ли у кого-нибудь получится.

– То есть вы считаете, что сможете его уговорить?

– Мне не нужно никого уговаривать, Александр, – мягко поправил меня Молотов. – Я лишь попрошу его об услуге, как старого друга. Учитывая твои заслуги, я не думаю, что он нам откажет.

– Вы до сих пор не рассказали мне о сути дела, – напомнил я ему.

– Я не рассказал тебе о его сути, Александр, потому что самого дела ещё нет. Но, если не вдаваться в столь притязательные подробности, могу сказать так. Мой старый друг, который живёт в Конфедерации, попросил моей помощи.

– И у вас есть аккредитация для того, чтобы оказывать юридические услуги на их территории?

– Конечно, – кивнул он, будто это было само собой разумеющимся. – Более того, не считая Конфедерации, у меня есть лицензия для оказания подобного вида услуг на территории Французской Короны, Британской и Германской Империй. И я продолжаю поддерживать их в активном состоянии. Так что, как видишь, тут проблемы не будет.

Молотов встал с кресла и направился к своему столу.

– Как я уже сказал, моему другу нужна помощь. Места в самолёте для меня уже забронированы, а вылет на следующей неделе. Так что времени на решение у тебя не так уж и много. В любом случае, я думаю, что эта поездка будет для тебя крайне интересной и…

– Зачем?

Заданный мною вопрос повис в воздухе. Молотов поднял голову и посмотрел на меня.

– Что именно ты хочешь спросить, Александр?

– Для чего вам нужен я, Вячеслав? – прояснил я свой вопрос. – При всём уважении, вы мне ничего не должны. Даже больше того. Я и сам вам ничем в данный момент не обязан. Я помог Софии, да. Но вы и без меня знаете, что сделал я это не безвозмездно. Так для чего вам брать меня с собой в эту поездку?

– Во-первых, – он поднял руку и показал мне указательный палец. – Мне требуется толковый помощник.

Я, конечно, мог бы ему сказать, что любой хороший адвокат убьёт за возможность понаблюдать за его работой, но не стал.

– Во-вторых, – он показал мне второй палец. – Не сочти это излишним панибратством, но я считаю тебя кем-то вроде… своего протеже, если говорить совсем простым языком. Мне импонирует твоё отношение к профессии.

– Вы меня не знаете.

– Но я знаю то, как ты работаешь, – возразил он. – И вижу, как ты относишься к своим клиентам. А потому я хотел бы дать тебе шанс развивать свои таланты. Или ты думаешь, что Аркадий позволил бы Софии просто так нанять на работу совсем непонятного парня, не пойми откуда, да ещё и без образования преподавать в его любимом университете? Не думаю, что такое случилось бы без небольшой рекомендации со стороны.

У меня в голове щёлкнуло. Совсем неожиданно я вдруг понял, что не давало мне покоя во время нашего первого разговора с ректором. Ещё тогда я почувствовал, что в его эмоциях царит не подозрительность ко мне, а наоборот, любопытство, почти граничащее с весельем. В тот раз я никак не мог связать эти эмоции с происходящим, но теперь… теперь же этот фрагмент вставал на своё место, как кусочек мозаики.

– Видишь ли, Александр, – продолжил Молотов. – В наше время для того, чтобы забраться на вершину юридического Олимпа нужны связи. Нужны знакомые и друзья. Нужны деньги. Порой требуется отсутствие совести и морали. Возможно даже, готовность переступать через собственные принципы.

– Хотите сказать, что раньше было иначе? – спросил я, и Молотов уверенно кивнул.

– Раньше и было иначе, – твёрдым, как закалённая сталь голосом произнёс он. – Раньше наша профессия защитников считалась почётной. В нас видели кого-то вроде героев и рыцарей, готовых защищать людей перед лицом закона. И нет. Я не настолько глуп и наивен, чтобы ожидать, будто эти времена могут вернутся. Мир меняется, и общество меняется вместе с ним.

Он выглядел сейчас так, будто зачитывал заключительное слово на судебном процессе. Уверенность во взгляде. Прямая спина. Расправленные плечи. Даже сами его эмоции упорно твердили, что этот человек не просто верит в свои слова. Он ими живёт.

– Но если я могу хотя немного помочь человеку, которому симпатизирую, пролезть в этот гадюшник и навести там шороху, – проложил Молотов. – То я сочту это своей обязанностью. Потому я и хочу, чтобы ты отправился со мной, и надеюсь, что эта поездка станет для тебя столь же полезной, как и общение с тобой для твоих студентов. И потому я хочу узнать твой ответ.