Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 342 страниц)

– Хорошо, проводи меня тогда.

Дружественная обстановка, установившаяся между нами, полностью растворилась в холодном воздухе, и я натянул свой капюшон в надежде, что он согреет. Хотя сам хотел спрятаться.

Всю дорогу Виола молчала. Я тоже не искал подходящих слов.

«Доведу ее до места и больше никогда не увижу», – думал я. Напрасно.

Стеклянные двери медленно разъехались в стороны, впуская нас внутрь. Легкие сразу же окутал аромат свежесваренного кофе и венских вафель. Что-то знакомое промелькнуло в голове, тут же напомнив о себе ноющей болью. «Дом». Да, наверное, так когда-то пахло на нашей кухне.

– Что ж… – собравшись попрощаться, произнес я, но девушка меня перебила.

– Капучино с шоколадной крошкой и черный чай, – сказала она парню за стойкой, опираясь на нее локтем. – Да, и лимонный чизкейк, пожалуйста. – Виола посмотрела прямо на меня и добавила: – Раз ты не хочешь, то считай, я тебя приглашаю.

– Зачем ты это делаешь? – совершенно потерявшись, спросил я.

– Сама не знаю, – ответила она, доставая из сумки зеленый кожаный кошелек. – Долг, вероятно, хочу вернуть.

Виола искренне улыбнулась и вновь повернулась к кассе. Ее волосы от влажности начали завиваться в забавные кудряшки. До того ярко рыжие, что того и гляди посыпятся искры. Не то чтобы я специально обращал внимание. Просто это боксерская привычка, которую с детства привил Джесс – следить за каждым жестом противника. Противника ли?

Я чувствовал себя странно, изучая её. Словно подглядывал в замочную скважину запертой комнаты, от которой мне никогда не достанется ключ. Потому что не заслужил, не имел права. А еще слишком хорошо помнил улыбку, расцветающую на лице Тая, когда он получал от нее очередное письмо.

Мысли тут же споткнулись.

Мне не следовало пить с ней кофе, не следовало вообще находиться рядом, но меня всегда так и подмывало нарушить пару правил. И я не мог объяснить, по какой причине в тот раз был именно такой случай.

– С вас пятнадцать девяносто девять, – скучающе произнес бариста, и до того как Виола успела открыть кошелек, я протянул двадцатку.

– Что ты делаешь? – возмутилась она.

– А на что это по-твоему похоже?

Виола нахмурилась.

– Ты не должен платить, ты меня не приглашал.

– В любом случае, уже слишком поздно, – ответил я, забирая сдачу и бросая пару монет в банку на благотворительность.

– Сам сказал, что не хочешь пить со мной кофе.

Ее глаза гипнотизировали мои, словно заставляя пойти на попятную. «Ага, жди!» – ухмыльнувшись, подумал я, вслух же произнес:

– Передумал. Считай, что приглашаю сейчас.

– Ты невыносим, как и раньше. – Она с силой запихнула кошелек в сумку. – Я не соглашаюсь с тобой идти!

Виола сжала губы в жесткую прямую линию, задрав подбородок, и уперла руки в бока, словно пытаясь поставить меня на место, точь-в-точь как семь лет назад. Только теперь это выглядело комично, учитывая, что я был выше ее на голову. Я и сам не понимал, почему получал такое удовольствие, подначивая ее. Это как играть с огнем, подкидывая в него сухие щепки и каждый раз наблюдая, как он вскидывается к небу.

– Мы не виделись семь лет, Ник, а ты ведешь себя … – Развернувшись на каблуках и скрестив руки на груди, девушка двинулась вглубь кафе, так тщательно выбирая столик, словно от того, где следующие пятнадцать минут мы будем сидеть, зависела чья-то жизнь. Я с подносом в руках зашагал следом. Она пожала плечами и развела руками. – Короче, ты меня разочаровываешь.

– Так это твоя проблема. Не надо было очаровываться.

Я поставил поднос на стол и упал на сидение напротив. Виола осталась стоять, скрестив на груди руки.

– А ты все такой же.

– И какой же? – отбил я вопрос.

– Невыносимо наглый, – ответила она, присела и пододвинула к себе кофе.

– Так ведь и ты всё та же, Морковка.

– Какая же?

– Напыщенно самоуверенная.

– Это я самоуверенная? Ты на себя бы посмотрел, – обиженно бросила она, слишком громко для этого крошечного помещения. Люди начали с любопытством поворачиваться.

– А еще шумная, – не скрывая своего веселья, произнес я. – Очень и очень шумная.

Очевидно, осознав глупость ситуации, Виола, насупившись, притихла и снова закрылась. Я взял чайную ложку, лежащую на ее блюдце и, отломав кусок от чизкейка, засунул его в рот.

– Эй! – Ее брови возмущенно метнулись вверх. – Это мой торт!

– Ну раз я заплатил на него, да еще и в кафе тебя позвал, думаю, я имею право минимум на половину.

Она резко отодвинулась, вытянув ноги и сложив руки на груди, отталкивая от себя чашку кофе.

– Прекрасно, можешь делать все, что хочешь! Мне плевать!

Боже, она такая забавная. Едва сдерживая смех, я откашлялся. Жаль, что Арта здесь нет. Он бы точно оценил эту шутку.

Я коснулся кончиками пальцев ее локтя, прося посмотреть в мою сторону.

– Эй, не дуйся, мне просто нравится тебя подначивать. – Я пододвинул тарелку в ее сторону. – Готов принести другую ложку в качестве извинения.

Виола обрушила на меня смертельный взгляд, но потом внезапно уголки ее губ начали ползти вверх.

– Дай сюда. – Наклонившись, она вырвала прибор из моей руки и пододвинула пирог к себе. – Обойдусь без твоей помощи. Я не брезгливая, – и отправив в рот кусок, добавила: – Извинись!

«Ну точно Максфилд», – подумал я. Этот командный тон не с кем невозможно спутать. Но было в ее голосе что-от такое по-женски забавное, что заставляло улыбнуться.

– Ладно, извини, – ласково произнес я, наблюдая за тем, с каким удовольствием она ест. Было в этом что-то особо притягательное.

– Уже лучше, – протянула девушка не без доли сарказма в голосе.

Я сделал глоток чая. Горячая жидкость приятно согрела горло, наполнив все внутри теплом.

– Ну, – прожевав, сказала она, и я поднял глаза, встретившись с ней взглядом. – Ты теперь в готы подался? В чем причина кардинальной смены имиджа?

– В адепты черной мессы, – безразлично произнес я. Глаза девушки широко раскрылись. Я откинулся назад, наслаждаясь ее реакцией. – Это была шутка, если что.

– И как тебя до сих пор из подразделения не выперли?

– Сам удивляюсь. Что я уже только не пробовал… – Кажется, мои слова были восприняты за шутку.

– Что случилось со всеми, пока меня не было? – поинтересовалась Виола, и я не знал, что ответить, чтобы откровенно не врать. Что-то типа «жопа полная случилась, но я уже привык» или «лучше тебе не знать»...

– Так сразу и не расскажешь, – выбрал я наиболее безопасный вариант.

– Понятно, – хотя было ясно, ее не удовлетворил ответ. Виола недовольно поджала губы. – Ты все еще рисуешь?

– А я рисую? – В этот миг в голове, словно красная лампочка, ярко вспыхнули слова «Солдат не должен рисовать!», а потом боль ударила в висок.

– Очень смешно, Ник! Пока!

Со скрипом отодвинув стул, Виола встала и, резко развернувшись, зашагала прочь, а я изнутри разорвался от противоречий. Мне однозначно стоило последовать её примеру и уйти в другом направлении. Туда, где не надо было ни о ком беспокоиться, кроме самого себя.

Я бросил взгляд на часы. Транспорт еще ходит, моя помощь не потребуется. В конце концов, она всегда сможет вызвать такси.

На столике остывал чай. Стоял так и не доеденный пирог. Хлопнула входная дверь.

Боже…

Было что-то в этой девушке до боли притягательное, что заставляло забыть о собственном эгоизме и гордости, при этом вызывая дикое желание ударить себя пару раз по лицу, крикнув: «Очнись! Твою мать, что же ты творишь!»

И прежде, чем успел подумать, я оказался на улице.

– Подожди, Ви, – догнал я ее, схватив за локоть. Виола резко остановилась, напрягшись всем телом, и повернулась, задрав свой веснушчатый нос вверх. – Я честно ничего не помню… ну практически… про рисование уж точно.

Ее злость сменилась потрясением.

– Прости, что?

Я знал, что переступал черту, которую ни в коем случае не должен был, но не мог остановиться.

– Я участвую в одной экспериментальной программе. – Сделав паузу, я попытался подобрать слова. – Короче, я не могу об этом много говорить. Они работают над улучшением способностей солдат… ну и как побочный эффект, я потерял память.

«Вроде, вышло достоверно».

– Ты вообще ничего не помнишь? – произнесла девушка, прищурившись. – И меня?

– Тебя помню. Частично, – уточнил я.

Наши взгляды пересеклись, но Виола тут же разорвала эту связь, опустив взгляд на мою руку, все ещё сжимающую ее локоть. Я тут же отпустил и сделал шаг назад.

– Все это очень странно... – тихо произнесла она, дважды обернула серый шарф вокруг тонкой шеи и медленно зашагала в сторону юго-восточной части города. Оказалось, нам по пути.

– А какое твое самое яркое воспоминание, связанное со мной? – решил сменить я тему.

– Ни за что, – покачала она головой. – Даже не надейся!

– Что? Я хочу знать! Расскажи мне!

– Нет.

– Да ладно, – попросил я, – ты должна сжалиться над моей пострадавшей памятью.

Она прищурилась, словно размышляя, стоит ли поддаться на уговоры.

– Не самое приятное, я полагаю? – предположил я, хотя прекрасно знал, что случилось, но хотел услышать ее версию событий.

Виола секунду помолчала.

– Я его переписала, – остановившись, произнесла девушка, и я тоже замер.

– В каком смысле?

– Ты будешь смеяться.

– Не буду, обещаю, – приложил я к сердцу кулак.

– Ладно. Но ты обещал! – нахмурилась девушка, указывая мне в грудь пальцем. – Я его не совсем переписала, скорее, сочинила на его основе рассказ.

Я опешил.

– Так вот, – она принялась нервно гнуть пальцы, – эта история оказалась в нашей академии настолько популярной, что даже девчонки курсом старше передавали ее друг другу, пока страницы не истрепались до такой степени, что читать стало невозможно. Когда книжка дошла до директора, она вызвала меня в кабинет, отчитала, но потом, улыбнувшись, добавила, что мне стоит попробовать поступить в Оксфорд на литературный.

– И ты поступила?

– Нет, отец оплатил стипендию на экономическом в Брюнэле, – грустно ухмыльнулась Виола и отвела взгляд куда-то вдаль.

Очевидно, учеба не приносила ей особого удовольствия.

– Напомни, как назывался тот журнал?

– «NewPort Evening», там одно время издавали небольшие рассказы в разделе «Романтика». Вряд ли ты его уже найдешь. Это же было пять лет назад.

Я мысленно сделал в голове пометки. 2011 год, рассказ про Эдмундс, Нью Порт…

– Постой, это, конечно, здорово, но романтика? В Эдмундсе?

– Пришлось немного приукрасить, – пожав плечами, ответила Виола. – Не писать же, как было на самом деле, Ник. Уж ты-то мог промолчать.

Что? Вот такого я точно не ожидал!

– Ты переписала наш поцелуй? – Ее глаза в ужасе округлились, подтвердив мои предположения. – Я угадал?

Самый милый оттенок красного залил девичьи щеки.

– Теперь я вижу, что точно попал в десятку!

– Давай, давай, смейся, – толкнула она меня в бок, и я перехватил ее руку, но тут же отпустил, чтоб еще сильней не смущать.

– Сама серьезность, ты видишь? – я сжал губы так сильно, стараясь сдержать улыбку, что аж металл о зубы скрипнул. – Теперь ты просто обязана дать мне почитать эту историю, – все еще сражаясь с подступающим смехом, подытожил я.

– Не дождешься!

– Я имею полное право, учитывая, что являюсь главным героем.

– От тебя там осталось лишь имя и дрянной характер. Все остальное я придумала.

– Значит, вот почему девушки так обожают эти любовные истории, потому что в них нет ничего настоящего? Сплошные розовые сопли и поцелуи под дождем. Кстати, мы целовались случайно не под дождем?

Виола покраснела еще сильнее, отвернувшись в другую сторону.

– Что, серьезно? Почему вы, девчонки, так это любите?

Пожав плечами, она произнесла:

– Наверное, так больше драмы.

Мы остановились возле здания лаборатории и Виола достала из кармана чип-ключ. На самом деле, я не был удивлён. Отец наверняка поселил ее наверху в одной из комнат для персонала, работающего здесь.

Виола поднялась на ступеньку, терзая пальцами край шарфа, и наши глаза оказались на одном уровне.

– Оставь мне свой номер, – попросил я, и ее рот раскрылся самым очаровательным образом.

Она протянула мне смартфон, я набрал сам себе, чтобы цифры высветились на экране, а затем сохранил свой в ее контактах.

– Держи, – протянул я телефон обратно.

– «Любимый? Тот, что под дождем»? – рассмеялась девушка, глядя на экран, но тут же собралась и с серьезным выражением лица добавила: – На самом деле не смешно. Как только вернусь в комнату, переименую тебя в «Занозу в заднице».

– Брось, Ви. Это забавно.

– Нет.

Ее щеки покраснели, и Виола заправила прядь волос за ухо, и от этого тихого жеста меня внезапно прошибло то ли мурашками, то ли холодным потом. Я знал, что ходил по тонкому льду, но это было так заманчиво. Не осталось никаких сомнений, что я окончательно растерял разум.

Эта девушка словно жила в собственном придуманном мире, в безопасности, и должна была оставаться там. Нельзя было втягивать ее в нашу жизнь. Я сделал шаг назад, поняв, что пора идти.

– Кстати, мы соседи, – указал я на небольшое двухэтажное здание напротив, где располагались казармы. – Так что тебе придется встречать меня периодически, хочешь ты этого или нет.

***

Вернувшись в свою комнату, я тут же кинулся к столу, выдёргивая ящики и выгребая на себя содержимое. «Они должны быть где-то здесь. Ну же…» – откидывал я одну за другой бесполезные бумажки, но письма Виолы словно в воздухе растворились.

– Где они? – выругался я, снял куртку и плюхнулся на кровать. Соскользнув с покрывала, с глухим стуком что-то ударилось об пол. На паркете лежал том Джека Лондона. Наклонившись, я поднял потрепанную книгу, закладкой к которому служил конверт, вытащил исписанный аккуратным почерком листок и прочитал вслух: «Письмо номер восемь».

Взгляд упал на последние строки:

Теперь ты понимаешь, Тай, почему я не хочу возвращаться? После того лета я ни разу не приезжала на каникулы к отцу. А нужно ли? Я до сих пор не уверена, что простила его за тот случай.

Я пыталась. Честно пыталась. Пару месяцев назад я позвонила ему. Сама. Хотела поделиться новостью, что мой рассказ опубликовали. Но отец сказал, что пора заканчивать заниматься ерундой. Когда я уже собиралась бросить трубку, с той стороны раздался звук открываемой двери (я до сих пор помню, как громко она бьется о стену). Забавно, но это оказался Ник. Отец, тут же забыв про меня, принялся отчитывать его. Видимо, это было важнее, и я с облегчением выдохнула, избавившись от необходимости выслушивать очередную нотацию.

Именно тогда я поняла, что как бы мы не ругались, он всегда меня спасает. Даже когда не хочет, даже когда сам не знает об этом...

Глава 7. Интенция

Все еще 2016 год, мне по-прежнему двадцать один

– Ты же знаешь, Ник, – возмущенно застонал Арт. Его аж распирало от предвкушения и восторга. – Только один концерт. Да тут ехать всего ничего. Каких-то несчастных шесть часов, и мы будем дома!

– Арт…

Я прислонил магнитную карту к центральным воротам лаборатории и пропустил парней, стараясь игнорировать липкое чувство тошноты внутри. Сегодня был их первый день в качестве агентов Коракса. Арт пока не догадывался, что к вечеру на его запястье захлопнется блестящий металлический обруч, персональная клетка, ключ от которой опустится в карман к полковнику.

– Да об этой группе ходят легенды, скажи ему, Рид. Помнишь, как мы в прошлом апреле вместе на фестивале Parklife зажгли? А мистер «я вечно занят» все, как обычно, пропустил.

Подлый, очень подлый ход. Арт знал, что я могу вытерпеть любое его дерьмо, и бессовестно этим пользовался, к тому же всегда мастерски умел выносить мозг, если ему что-то было нужно.

– Я не имею права, – еще раз спокойно повторил я, уверенный, что он будет припоминать мне эту тусовку минимум до следующего Рождества.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – взмолился он. – Ты не можешь так поступить со мной, командир.

– Обсудим вечером!

Я придержал дверь, пропустив друзей внутрь, и вдруг заметил Виолу. Она шла по узкой каменной дорожке, подставив лицо хмурому небу. Девушка меня не видела, хотя она, наверное, вообще никого вокруг не видела, снова погруженная в собственные фантазии, и я поймал себя на том, что мой рот непроизвольно растянулся в улыбке.

– Закончу пару дел и вернусь, – бросил я взгляд на коммуникатор, изобразив, будто в штаб вызывают, и, убедившись, что Арт с Шоном скрылись внутри, зашагал в обратную сторону. Возможно, это был единственный нормальный шанс снова поговорить с девушкой и, хотя в голове не сложилось ни одной связной мысли, я не мог им не воспользоваться.

Из офицерского корпуса, глядя на часы вышел Максфилд и направился Виоле навстречу. Я замер, решив пока побыть в тени, и стал наблюдать за их разговором.

Сначала Виола пристыженно смотрела на свои ботинки, потом, активно жестикулируя, пыталась что-то объяснить. Процентов на девяносто я был уверен, что полковник ее отчитывал.

Я обогнул кирпичное здание и подошел ближе.

– Сама, значит, не хочешь рассказывать? – Его темные глаза смотрели сосредоточенно и упрямо.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – протараторила Виола. – Ты злишься на меня, извини, но я не сделала ничего из того, в чем ты меня обвиняешь.

– Извини? Виола, ты соображаешь, что говоришь? – обычно до безумия спокойный тон командира на этот раз был яростным. – Я запретил тебе даже на дюйм приближаться к этим мальчишкам. Ты вообще понимаешь, что означает словно «запрещено»?

– Но я ничего…

– А это тогда, по-твоему, что? – Он затряс стопкой писем Тая перед ее лицом. Вот же поганый ублюдок! Рылся в моих вещах! – Молчи теперь! Я надеюсь, у тебя хватило ума не приезжать, и этот беспородный выродок не успел затащить тебя в постель!

– Да какая тебе разница, успел или нет? – выкрикнула она. – Тебе до меня дела не было семь лет, с чего вдруг сейчас такая забота?

– А это не забота, Ви. – Полковник грубо ухватил ее за локоть, и я сделал шаг вперед, едва сдержав себя. – Тебя здесь быть не должно, ты меня поняла?

Перед глазами кадрами пронеслись строчки из прочитанного накануне письма: «Если тебя спросят, что произошло, скажи, упала с лестницы». Я сжал кулаки, готовый вклиниться между ними, чтобы закрыть ее собой, выкрикнув в багровое от злости лицо: «Только посмей к ней приблизиться!», и никакие доводы рассудка в тот момент не помешали бы мне свернуть полковнику шею, оставив сожаления о последствиях на потом. Но, включив здравый смысл, одёрнул себя, потому что знал ее отца даже лучше, чем она сама. Если заступлюсь, Максфилд только сильнее рассвирепеет, так что девушке еще и за нашу дружбу влетит.

– Отпусти, мне больно. – На глаза Виолы навернулись слезы.

Быстро сориентировавшись, я выхватил из кармана телефон и набрал брату сообщение:

«Где ты, придурок? Максфилд рвет и мечет, потому что ты забыл встретить его у входа в Лабораторию»

И медленно начал обратный отсчет. Джесс появится здесь максимум через пятнадцать секунд. Потом снова открыл чат и, не удержавшись, добавил:

«Не благодари»

Как я и ожидал, брат примчался тут же. При виде него на лице полковника моментально нарисовалась новая маска – безразличия, а Виола все также стояла не двигаясь, глядя на отца широко раскрытыми глазами, в которых так явно сквозило разочарование, что даже у меня защемило сердце.

– У меня нет на это времени. Поговорим вечером, – прошипел Максфилд сквозь зубы, словно открой он рот шире и закапает яд. Сделал вид, что ничего не произошло, и прикрикнул на брата: – Лавант, твою мать, почему документы до сих пор не на моем столе?

И они скрылись внутри здания.

Виола подняла глаза вверх, поджав губы. Ее подбородок дрожал. А я также стоял неподалеку, пытаясь найти оправдание, что Максфилд как отец просто на эмоциях гадостей наговорил, стараясь до нее достучаться. Разве не все отцы волнуются за своих дочерей? Может, боялся, что Ви влюбится, а Тай причинит ей боль, попользуется и выкинет, ведь нам запрещено заводить серьезные отношения.

Я осторожно вышел из тени, подошел к ней со спины и коснулся кончиками пальцев тонкого запястья. Виола обернулась. Не поздоровалась, даже не кивнула, просто посмотрела на меня грустным взглядом, а через секунду из ее глаз на свободу вырвались слезы.

О, нет! Что в таких случаях полагалось делать?

Впервые в присутствии девушки я ощущал себя таким растерянным.

– Слушай, ну не плачь, – сделал я жалкую попытку утешить. – Скорее всего полковник просто переживает за тебя.

Но вопреки ожиданиям, глаза Виолы снова наполнились слезами.

– Все будет нормально.

И окончательно убедившись, что не подберу нужных слов, я просто притянул ее ближе, неловко обняв одной рукой. Опустив голову, Виола сделала вынужденный шаг и ткнулась лбом в мое плечо, разрыдавшись окончательно.

Она начала всхлипывать сильнее, размазывая тушь по моей парадной белой рубашке, а я в очередной раз понял, до чего же нам попались откровенно паршивые отцы. Чем больше я думал об этом, тем сильнее мне хотелось заставить корчиться от боли. Их обоих. Благо теперь сделать это не составило бы труда.

Виола шмыгнула носом.

– Кажется, чем больше тебя жалеешь, тем сильнее ты начинаешь рыдать, – улыбнулся я, отрывая девушку от себя и приподнял ее лицо, обхватив ладонями. – Хватит! Вон глаза уже все опухли, – вытер я большими пальцами разводы туши. – Идем, я тебя домой отведу.

Виола покачала головой:

– Не стоит, Ник.

С минуту она молча смотрела на окна здания, где исчез ее отец, а потом развернулась и зашагала в противоположную сторону. Я бросил быстрый взгляд на часы, а потом посмотрел на девушку. Наверняка мне опять достанется порция нравоучений за то, что не явился вовремя, но, с другой стороны, отпустить ее одну я не мог.

Догнав Ви в два шага, я пристроился рядом, стараясь, чтобы мое присутствие выглядело максимально ненавязчивым. Виола, кажется, успокоилась, хотя, судя по сжимающимся периодически губам, ее еще трясло от обиды.

– Я думала, ты должен быть со всеми… – Посмотрев на мою парадную форму, она сделала жест рукой, пытаясь подобрать более точное слово. – На каком-то мероприятии.

– Кое-кто слегка нарушил мои планы, – потер я разводы туши на рубашке, еще больше превращая их в серое пятно. – В любом случае теперь мне придется переодеться.

– Извини, – прошептала Ви, наморщив лоб. – Кажется, у меня талант портить людям жизнь. Даже тем, кто просто мимо проходил. Теперь ты меня еще сильнее ненавидишь?

– С чего ты взяла?

Виола повернулась ко мне, скептически подняв бровь, всем видом словно говоря: «Ты сейчас серьезно?»

– Я не ненавижу тебя. Просто тот поцелуй в тринадцать запустил череду бесконечных недоразумений между нами, которую стоит, наконец, остановить.

– Точно. Не лучший поцелуй в моей жизни.

Я закусил пирсинг, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке:

– А я в том возрасте вообще был убежден, что у всех девчонок герпес. Так что, можно сказать, ради репутации собой пожертвовал.

Виола скривилась.

– Боже, Ник, лучше б ты соврал.

Поежившись от прохладного ветра, она обхватила предплечья ладонями, пытаясь согреться. Я накинул свой китель ей на плечи, и она утонула в нем почти по уши.

– Такой, как есть. Думал, ты будешь впечатлена моей смелостью.

Виола выглядела немного смущённой и как будто игрушечной в этой грубой форменной одежде с размазанной по лицу косметикой. Она повернула голову, взглянув на погоны, и, улыбнувшись, сказала:

– Я впечатлена, лейтенант. Теперь ты доволен?

– Более чем, – улыбнулся я в ответ.

– Почему ты остался в Карлайле? – вдруг спросила она, облизнув губы кончиком языка, и мне чудом удалось отвести глаза. – Если тебе не нравится то, чем ты занимаешься, а судя по твоему лицу явно не нравится, то почему не уехать?

– Это долгая история, давай как-нибудь в другой раз, ладно? – попытался я уйти от разговора, но что-то уже тогда подсказывало мне, что она не оставит эту тему в покое.

– Я не спешу.

– А я не хочу грузить тебя собственными драмами. Уверяю, эта тебе не понравится.

– А ты рискни, – возразила девушка.

Выдохнув, я закинул голову назад, глядя на небо.

– Деньги, принцесса. Мои мотивы донельзя банальны.

Виола снова недовольно поморщилась. Ну да, разве среди таких отбросов, что породил Эдмундс, кто-то что-то делал, руководствуясь иными мотивами?

Конечно, это была не единственная причина, но ей не нужно было знать, что в погоне за благополучием у меня отобрали не только жизнь, но и свободу. А противнее всего было признаваться, что я сам, согласившись, ее у себя отобрал. Виола посмотрела на меня с сочувствием, и я сердито покачал головой, дав понять, вот только жалеть не нужно. Все, что угодно, только не жалость.

На запястье пропищал коммуникатор. Пора было возвращаться.

– Долг зовет? – сама все поняла Виола, и я кивнул.

Она уперлась ладонями в бедра, сосредоточив все свое внимание на моем лице.

– Ну тогда… прощай, Николас Лавант. И спасибо за… куртку. – Скинув китель, она протянула его обратно.

– Если что, обращайся, – коснулся я ее руки, сделав вид, что просто хочу забрать свою вещь обратно. Должен был отпустить, но мне отчаянно не хотелось. Я упрямо заигрывал со своей совестью, а та делала вид, что нема и глуха, будто не понимая, что мы с ней творим неправильные вещи. Наконец, я разжал пальцы и ответил: – Прощай, Виола Максфилд.

– Может, как-нибудь зайдешь? – осторожно спросила она. То ли это был просто жест вежливости, то ли действительно Ви хотела снова меня увидеть.

Сердце подпрыгнуло, как на аттракционе, зато, наконец оклемавшись, отрицательно покачал головой разум. Я не мог бы приударить за этой девушкой, даже будь она доступна. Но для меня она была запрещена!

– Боюсь, мне придется тебе отказать.

– Это будет на твоей совести, – пошутила Виола.

– Поверь, моя совесть и так не блещет чистотой.

В тот вечер я не смог сказать да.

И не сказал.

***

Следующие три дня, что я не видел Виолу, мой мозг сводил счеты с благоразумием. И если раньше я никогда не думал о девчонках, то теперь мысли о ней все время вязались следом, словно хвост. Куда не пойди – тут как тут.

Мне уже надоело вести с собой бесконечные дебаты. От категоричного отрицания («Эта девушка для тебя навсегда заказана, так что завяжи глаза и даже смотреть не смей») до возмущенного гнева («Какого хрена, Тай, ты оставил меня разбираться с этим дерьмом в одиночку!»), от торга («Она так мило пыталась пристрелить меня взглядом») до депрессии («Всё плохо, выхода нет. Твой век словно мгновенье, Ник. Ты – пуля. А пуля стреляет лишь один раз, не вмешивай в это еще и девчонку») и, наконец, до принятия («О нет, кажется у меня новый фетиш, и самое страшное – это веснушки!»).

Захлопнув ноутбук, на экране которого все еще была открыта онлайн страница журнала NewPort Evening, я принялся расхаживать по комнате. Я прочитал ее рассказ трижды, с каждым разом понимая, что все глубже проваливался в кроличью нору.

Осознав, что она мне нравится, я пытался бороться с этим чувством, но тщетно. Дюжину раз заносил палец над мигающей зеленой кнопкой на экране смартфона и столько же одергивал его.

Надо ее отпустить. Ни во что хорошее эти отношения не выльются, и та граница, на которой балансирует эта странная… привязанность… больше напоминает черту между садомазохизмом и одержимостью.

– Он теперь всегда такой? – повернувшись к Арту, спросил Шон, поглядывая поочередно то на меня, мечущегося по комнате, то на Кавано.

– Кажется, она пробуждает худшее в нем, – ухмыльнулся Арт, рукой отодвинул свои вещи с покрывала и плюхнулся сверху. Если кровать Рида была идеально заправлена, то чтобы разгрести завал на койке Арта, понадобилась бы лопата.

– По крайней мере, он больше не выглядит как труп.

– Ничего, что я здесь? – откликнулся я, сжав до треска пластиковый подоконник. – Знаете, если до этого я считал, что нравлюсь ей, то теперь мне кажется, она меня ненавидит, – многозначительно добавил вслух, указывая на компьютер, под крышкой которого горели слова из рассказа Виолы: «Никогда в жизни не встречала кого-то более раздражающего. Настолько, что при виде его так и хотелось либо послать, либо вмазать!»

Арт проследил за моим взглядом и, повернувшись к Шону, с видом практикующего психотерапевта произнес:

– Кажется, ему и правда мозги прополоскали, да так, что все извилины разгладились.

Шон по-доброму улыбнулся, подошел и похлопал меня по плечу.

– Ты ей нравишься, это же видно. Просто пойди, поцелуй ее и наконец успокойся, – основательно произнес он.

– Уже, – развел руками я, – и помнишь, чем это в прошлый раз закончилось? К тому же я пообещал, что не приближусь к ней. Да и Тай... – я бросил стыдливый взгляд на его постель, на которой теперь громоздилась пирамида из шмоток Арта, – вряд ли бы понял.

– Ты идиот, Ник, – вклинился Арт. – Тая больше нет, а ты жив, и ты – здесь.

– Думаешь, ему приятно знать, что лучший друг увел девушку, которую он всю жизнь боготворил?

– Эй, а вот это обидно, – отозвался Артур. – Я считал твоим лучшим другом себя.

– Не суть, так что не передергивай.

– Может, он наоборот рад, что ты сможешь позаботиться о ней, так как он не смог, – вмешался Шон.

– Так что пойди и поцелуй ее не потому, что чувствуешь себя обязанным, а потому что сам этого хочешь, – закончил Арт.

– Все, что я чувствую, так это то, что история повторится, и она снова вмажет мне по лицу, – ухмыльнулся я.

Арт выудил из-под задницы журнал и, откинувшись на кровать, пожал плечами.

– Значит, пойди и убедись, что в этот раз она ударит с другой стороны, для симметрии!

Я схватил телефон и, пока не передумал, быстро бегая пальцами по экрану, набрал:

«Я прочитал твой рассказ. Надо признать, он лучше, чем я ожидал. Как главный герой согласен дать интервью». И нажал кнопку отправить.

Перечитав снова, упал спиной на кровать и, закрыв лицо руками, застонал. Ну что за бред. Впервые за два года я понял, почему Таю было так тяжело писать ей письма. Кажется, эта самая любовь отвратительно беспощадна.

Через две минуты пришёл ответ. Виола разозлилась, ее эмоции буквально сквозили в каждом слове.

«Если ты решил до смерти забросать меня своим остроумием, то я уж как-нибудь обойдусь»

Нужно было поменять тон.

«Каюсь, перегнул!» – написал я, бездумно приглаживая руками волосы. – «Можем ли мы увидеться снова?»

«А если я скажу нет?» – тут же ответила Виола.

«А ты не говори…»

«…пожалуйста» – добавил я спустя пару секунд.

На том конце невидимого телефонного провода, Виола явно решала стоит ли меня приглашать.

«31B» – наконец, прислала она номер квартиры вместо ответа, а где находится ее дом, я и так знал.

***

Я вышел из душа и бросил взгляд на выглаженную рубашку и начищенные до блеска туфли. Одевшись, зачесал мокрые черные пряди назад и наклонился к зеркалу, чтобы избавиться от пирсинга, потому что прекрасно запомнил взгляд, которым Виола наградила меня, остановившись на проколотой губе.

Эта девушка принадлежала к другому социальному слою. К обществу, где не нужно рисковать собственной жизнью, чтобы получить возможность вырваться из порочного круга. Она вращалась среди ей подобных – детей влиятельных промышленников и благополучных папочкиных сынков, чьи ботинки наверняка стоили больше, чем весь мой гардероб. Я же представлял полную противоположность таким, как они. Но я и никогда не хотел быть, как они.