Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 245 (всего у книги 342 страниц)

Глава 14

Звонок в дверь не застал её врасплох. Точнее, ей было абсолютно на него наплевать. На самом деле, она почти ожидала его, пусть втайне и надеялась, что мать каким-нибудь образом догадается, что сейчас её единственная дочь абсолютно не хочет с ней разговаривать.

Должны же были три пропущенных звонка послужить достаточным намёком. Ведь так?

Настя встала с дивана, но только для того, чтобы протянуть руку к стоящей на столе бутылке французского красного вина. Налила себе ещё один бокал. После чего поставила бутылку обратно туда, где она стояла.

Сегодня был паршивый день. Наверное, один из самых худших в её жизни. После того разговора с Александром она просто собрала вещи и ушла. Вот взяла и плюнула на работу, на необходимость подготовить документы и всё прочее. Просто ушла.

Ей было до тошноты противно там находиться.

По крайней мере, так она себя в этом убеждала, чтобы не признать горькую правду. Потому что после того как Александр оставил её и уехал куда-то… оставаться одной ей было просто больно.

Звонок в дверь повторился. В этот раз, кажется, он даже прозвучал более настойчиво. Но Настя даже не подумала встать с роскошного покрытого белой кожей дивана. Вместо этого она сделала ещё один глоток вина и откинулась на спинку, закрыв глаза.

Может быть, она просто уйдёт…

Щелчок дверного замка стал ей наглядным ответом. Нет. Не уйдёт.

– Кажется, я уже говорила, что не люблю, когда ко мне вламываются, – не поворачиваясь в сторону просторного холла, произнесла она.

– У меня не было бы такой нужды, если бы ты меня не игнорировала. Кажется, я просила тебя отвечать на мои звонки, разве нет? – спросила мать.

Валерия Лазарева прошла в гостиную, обошла диван и пристально посмотрела на свою дочь. Затем её взгляд скользнул по бокалу в руке Анастасии и метнулся к практически опустевшей бутылке вина.

– Настя, что происходит? – спросила она мягким тоном.

Впрочем, Настя слишком хорошо знала свою мать, чтобы понимать: мягкости в её голосе было ровно столько, сколько нужно для того, чтобы прикрыть не терпящее возражение желание узнать причину происходящего.

– Я не хочу об этом… – попыталась избежать разговора, но шансов на то, что это сработает, было немногим больше нуля.

– А я хочу. – Валерия присела на диван рядом с ней. – Объясни мне, пожалуйста, что произошло? Тебя кто-то обидел?

Услышав этот вопрос, Настя едва вином не подавилась. И дело даже не в том, что, вероятно, любая мать задаст подобный вопрос своей дочери, увидев её в таком состоянии. Суть в том, что она спрашивала для того, чтобы точно знать, чьё имя потом написать на надгробном камне.

Потому что, как бы часто она ни заявляла о том, что любит всех своих детей одинаково, всем им прекрасно было известно, о ком Валерия переживала больше остальных.

– Нет, мама, никто меня не обижал, – фыркнула Настя и сделала ещё один глоток.

– И потому ты сидишь тут одна и напиваешься? – не без сарказма спросила Валерия. – Это как-то связано с тем мальчиком? С Александром?

По гримасе на лице дочери она сделала вывод, что попала в точку.

– Он тебя оскорбил? Сказал что-то? Или, не дай бог, сделал? – с явной угрозой в голосе потребовала она ответа. – Скажи мне, и я…

– Нет, мам. – Губы Анастасии сжались в тонкую линию. – Ничего он не сделал. Абсолютно ничего. В этом-то и проблема.

– Что? – Валерия удивлённо посмотрела на свою дочь. – Я не понимаю…

– Я и не удивлена, – хмыкнула Анастасия и вновь потянулась губами к краю бокала.

Но мать оказалась быстрее. Ловким движением она перехватила её руку и забрала бокал из пальцев.

– Так, хватит, – твердо проговорила она, убрав вино подальше. – Объясни мне нормально. Что произошло?

Сдавшись под её напором, а может быть, просто надеясь, что, после того как она и правда всё расскажет, мать просто оставит её наконец в покое, Анастасия рассказала о том, что случилось.

– Он так и сказал? – удивленно спросила Валерия.

– Да, – зло ответила Настя. – Так и сказал. Прямо мне в лицо. Что не собирается на мне жениться. И вообще, что это ему не нужно. Что всё это какой-то дурацкий папин план из-за… из-за того, кем были его родственники. Я… я уже ничего не понимаю, мам. Правда! Ну что это за бред! Я же…

– А ты сама-то, – негромко спросила Валерия. – Хочешь этого?

– Чего?

Кажется, этот вопрос сбил Настю дочь с толку.

– Выйти за него, – уточнила Валерия.

– Что?

Настя захлопала глазами и удивленно уставилась на сидящую рядом с ней женщину.

– Да при чём здесь это?

– При том, что если бы тебя это не волновало, то ты бы не пропускала мои звонки и не напивалась вином в одиночестве, – наставительно пояснила Валерия. – Потому я и спрашиваю, как ты сама к этому относишься.

– А как… да как я вообще должна к этому относиться? – гневно вскинулась Настя. – Это… это же бред какой-то! Когда Рома нас познакомил, Саша мне нахамил! И продолжал хамить. Раз за разом! Так мне ещё пришлось учиться у него! С чего я вообще должна была хотеть выйти за него замуж⁈

Она не выдержала и вскочила с дивана. Валерия мельком подумала, что та вновь схватится за бокал с вином, но Настя прошла мимо столика. Её дочь выглядела так, будто готова устроить истерику. Столько злобы она, наверное, никогда не видела на лице своего ребёнка.

– Знаешь, что я сказала отцу, когда он сообщил мне это? – гневно произнесла Настя. – Знаешь? Я сказала ему «никогда». НИКОГДА! А он ответил, что это не мне выбирать! Что он уже всё решил! Сказал, что Александр станет моим мужем и…

– И ты взбесилась, – закончила за неё Валерия. – Это я поняла. Но чем ты сама хочешь…

– КОНЕЧНО, Я ВЗБЕСИЛАСЬ! – практически выкрикнула Настя с горящими от ярости глазами. – Какого дьявола это должны решать за меня! Ладно бы…

– Настя, я не об этом тебя спросила, – резко произнесла Валерия, прервав тираду дочери. – Я спросила тебя о том, чего ты хочешь сама.

Настя замерла, будто бы не зная, что сама хочет сказать.

– Я не знаю…

– Он тебе нравится?

– Я… я не знаю, – сбилась она. – В начале, конечно, нет…

– А сейчас? – уточнила Валерия. – Как мне показалось, на приёме вы хорошо ладили. Или я не права?

– Права, но…

– Но что? – задала вопрос Валерия. – Настя, разве ты не должна радоваться тому, что он отказался? Разве теперь это не освобождает тебя от глупых требований твоего отца?

– Да, но… – начала было Настя, а затем вдруг запнулась.

– Что? – всё тем же спокойным тоном спросила Валерия.

Она видела внутреннюю борьбу в глазах собственной дочери. Видела, как та мечется между разными вариантами ответа на этот простой вопрос… И все они были в каком-то смысле верными.

Просто ей не хватало духа, чтобы выбрать один из них.

– Мам… Я… Я не знаю, – наконец выдавила она из себя. – Сначала нет, но… Но потом…

– Он тебе понравился, – сказала Валерия. Это был не вопрос. Простая констатация факта. Она слишком хорошо знала свою дочь.

– Немного, – смутилась Анастасия. – Он никогда не относился ко мне так… Так, как будто я… Ему всегда было плевать на то, какая у меня фамилия. Он не обращал внимания на это. Вёл себя со мной, будто я абсолютно обычная. Хамил. Подшучивал. Учил. Терпел… Терпел все мои глупые выходки и всё равно всегда был рядом.

– Но что-то случилось, да? – уточнила мать. – После того что тебе сказал отец.

Настя кивнула. Зажмурилась и на пару секунд спрятала лицо в ладонях.

– У него ведь даже образования нет, а он уже ведёт себя так, будто занимается этим всю свою жизнь. До ужаса уверенный в себе. Хитрый. Постоянно придумывает способы, как обратить ситуацию в свою пользу. А я снова и снова удивлялась тому, как у него это получается…

Услышав, как её дочь расхваливает этого мальчика, Валерия вдруг улыбнулась.

– Не слишком ли много комплиментов, дорогая? Кажется, раньше ты никогда не относилась с таким пиететом к тем, кого присматривал для тебя отец.

В ответ на это Настя не удержалась и негромко рассмеялась.

– Потому что ты не хуже меня знаешь, что все они видели в этом не более чем выгодную «партию», мам. Никто из них не смотрел на меня так…

– Так, как он? – закончила Валерия за свою дочь.

– Что-то вроде того, – вздохнула Настя и, сделав пару шагов, села рядом с матерью и спрятала лицо в ладонях.

Вместо того чтобы продолжить расспросы, мать притянула дочь к себе и обняла. Она ничего не спрашивала и не говорила. Просто позволила той побыть в тишине.

Правда, долго эта тишина не продлилась.

– Скажи, ты знала? – негромко спросила Анастасия.

– О том, кто он такой?

– Да.

– Да, – кивнула она. – Павел рассказал мне.

– И? Почему папа так хочет, чтобы я стала его женой?

– Потому что его отец Илья Разумовский, – ответила Валерия, и впервые с момента начала их разговора Настя услышала в голосе своей матери злость.

– Что? – удивленно спросила её дочь. – Разумовские? Они же давно умерли…

– Не все, как оказалось, – осторожно ответила Валерия.

– Но это же было так давно! Сколько там времени-то уже прошло…

– Как оказалось, кое-кто выжил, – пожала плечами сидящая рядом с дочерью Валерия.

– То есть Александр сказал правду? Всё, что нужно папе, это ради нашего рода?

– Ты ведь знаешь своего отца, – уклончиво ответила её мать, после чего нежно взяла дочь за плечи и развернула к себе лицом. – Настя, скажи мне, пожалуйста. Ты любишь его? Хочешь ли ты, чтобы он стал твоим мужем?

Задав этот вопрос, она ожидала чего угодно. Она даже не удивилась бы, если бы сейчас её дочь расплакалась и со слезами на глазах призналась матери, что действительно влюбилась в этого странного парня.

Она многое в своей жизни повидала, чтобы не удивиться подобному исходу. К счастью, ответ Анастасии оказался куда более спокоен и уравновешен, нежели переполненные эмоциями выкрики.

– Я не знаю, – через несколько секунд призналась её дочь. – Правда. Он… Мне приятно находится с ним рядом. И… Что бы я ни думала раньше, он действительно видит во мне равную себе. Не взбалмошную графскую дочку. Не избалованную аристократку. Просто равного себе человека. Он всегда так говорил… И поступал соответствующе, сколько бы я ни ошибалась и какие бы глупости ни делала. А он всё равно был рядом и поддерживал…

Что же, этого ответа Валерии было более чем достаточно.

Она любила свою дочь. Очень любила. Но она никогда не была глупой женщиной. И прекрасно понимала, что именно делал Павел, пусть и не всегда одобряла его методы.

Тем не менее она хорошо осознавала, в каком именно мире они все жили. И то, сколько в нём опасностей. Потому она закрывала глаза на те «способы», которыми муж укреплял и усиливал положение семьи. Ведь это означало безопасность для неё и её детей и детей её детей в будущем.

А какая мать не захочет подобной уверенности?

Но она не могла не думать о том, насколько цинично и хладнокровно Павел решил использовать их дочь для этих целей.

И сейчас она очень хотела с ним поговорить. Благо Валерии было прекрасно известно о том, где именно он сейчас находится.

* * *

– … в итоге наша комиссия составит сорок два миллиона, – закончил свой рассказ Роман, сидя в удобном кресле в отцовском кабинете. – Пять процентов от общей суммы сделки.

– Что же, неплохо, – заключил сидящий за столом Павел Лазарев. – Убедись, что их объединение закончится именно так, как предусмотрено соглашением, и всё будет прекрасно.

– Это может оказаться не так легко, – с неохотой произнёс его сын и поморщился. – Гордеев хочет сохранить за собой управление в объединенной компании и большую часть мест в совете директоров после слияния и…

– Да мне глубоко наплевать, чего хочет Гордеев, – презрительно фыркнул Павел. – Его привычка каждую неделю требовать изменений в уже составленном договоре уже стоит костью у меня поперёк горла.

– И тем не менее он наш клиент, – не преминул напомнить ему сын. – Если мы хотим, чтобы этот процесс закончился так, как мы того желаем, то нам придётся…

– Нет, Рома, – перебил его отец. – Не нам. А твоей протеже.

Роман не без труда поборол острое желание закатить глаза.

– Ольга справилась прекрасно…

– У меня нет претензий к тому, как с этим делом справилась Светлова, – тут же возразил его отец. – У меня есть претензии лишь к тому, что это дело до сих пор не закончено. И, позволь напомнить, именно ты попросил меня, чтобы я взял её на работу. Что же. Я пошёл к тебе навстречу и принял её в команду. Даже обещал подумать о возможности дать ей место старшего адвоката, хотя Голицына или Вольский будут протестовать…

– Как будто тебя когда-либо заботили их протесты, – не удержался Роман.

– Нет, – не стал спорить с ним отец. – Не заботили. Но я всегда иду навстречу тем, кто приносит нам деньги. Я уже говорил, что для твоей Ольги…

– Она не «моя Ольга», пап, – нахмурился Роман. – Она…

– Да пусть будет хоть самым лучшим юристом из тех, что побывали в твоей постели, – резко оборвал его отец. – Мне плевать. Мне важно лишь одно. Результат. И пока Гордеев не засунет свои претензии себе в задницу и не подпишет это соглашение, результата я не получу. Понимаешь, к чему я веду?

– Вполне, – вздохнул Роман, вставая с кресла. – Но ты не хуже меня знаешь, насколько он упёрт и…

Дверь в кабинет Павла распахнулась, когда Валерия Лазарева по-хозяйски вошла внутрь.

– Дорогая? – удивился её супруг. – Не ожидал тебя увидеть.

– Почему-то я совсем этому не удивлена, – довольно-таки жёстко отозвалась Валерия и повернулась к стоящему у кресла сыну. – Рома, оставь нас, нам надо поговорить.

– Вообще-то мы сейчас заняты, Валя, – даже не дав своему сыну ответить, сказал Павел.

– Вообще-то мне наплевать, – в тон ему отозвалась Валерия.

– Что происходит? – тут же спросил Роман, уловив в её голосе отзвуки надвигающегося урагана.

– Это тебя не касается, – резко произнесла его мать, не сводя глаз с сидящего за столом супруга. – Я хочу поговорить с твоим отцом с глазу на глаз. Так что, будь добр, оставь нас.

Роман перевёл взгляд с матери на отца и обратно.

– Я так понимаю, – медленно произнёс он, – дело в Анастасии и Александре, так?

Оба родителя тут же повернулись в его сторону.

– Несложно догадаться, – пожал он плечами под их жалящими взглядами. – Александр сорвался и уехал куда-то посреди рабочего дня, а следом за ним моя сестра сбежала с работы с таким видом, будто готова кого-нибудь убить.

– То есть твои подчинённые сбежали с работы и ты ничего с этим не сделал? – с насмешкой в голосе уточнил его отец, но неожиданно нарвался на ответку.

– Оба дела, которые они вели, закрыты. И закрыты в пользу наших клиентов, – невозмутимо проговорил Роман, ответив на его взгляд собственным. – Или не ты мне говорил, что тебя интересует лишь результат?

Отец прищурился, но ничего не ответил.

Валерия посмотрела на сына. Затем перевела взгляд на мужа.

– Знаешь что? – вдруг спросила она. – К дьяволу. Я устала играть в твои игры. Можешь забыть о своем хитром плане.

– Каком ещё плане? – невозмутимо поинтересовался Павел.

– Выдать Настю за этого Рахманова, – бросила ему Валерия. – Похоже, этот мальчик абсолютно не заинтересован в том, чтобы породниться с нашей семьей. И знаешь что? Я не могу его в этом винить.

– Что случилось? – тут же потребовал Роман. – Александр что-то ей сделал?

В его голосе прозвучало нечто похожее на угрозу.

– Да, – подтвердила его мать. – Сделал, наверное, самое страшное, что может сделать мужчина женщине. Сказал ей правду. Потому что он прямо ей заявил, что не будет…

– А с чего ты решила, что я не предвидел этого? – вдруг спросил Павел, чем сбил её с толку.

– Что?

– С чего ты взяла, что я не предвидел подобное развитие событий? – повторил свой вопрос граф. – Видишь ли, Валерия, если ты по какой-то непонятной причине решила, что у этого мальчишки есть право выбора, то ты очень сильно ошиблась.

– Не силком же ты их под венец потащишь, – фыркнула Валерия, но короткая и уверенная ухмылка на лице мужа моментально лишила её уверенности в своих словах.

– Валенька, никто никого не потащит, – проговорил Павел Лазарев, поднявшись из кресла.

Он сделал пару спокойных и размеренных шагов, подойдя к стоящему у стены роскошному шкафу из чёрного дерева, и открыл дверцу.

– Тогда я не понимаю, на что ты рассчитываешь, – заявила наблюдающая за ним супруга.

– Тут я на стороне мамы, пап, – услышал Павел голос своего сына. – Александр достаточно упёртый, чтобы послать кого угодно куда угодно, невзирая на возможные последствия.

– Упёртость, Рома, как и умение стоять на своём, – хорошие качества, – неторопливо отозвался Лазарев-старший, достав с полки бутылку коньяка и один-единственный бокал. – Но, видишь ли, мы живём не в вакууме.

– О чём ты? – спросила Валерия, глядя на то, как её муж налил себе порцию коньяка из бутылки, которая сама по себе стоила как недорогой автомобиль.

– О том, что у каждого есть слабые места, – ответил Павел, сделав глоток и на мгновение зажмурив глаза от удовольствия.

– И чем больше их у тебя, тем слабее на самом деле становится человек, – продолжил он после короткой паузы. – А у нашего дорогого Александра их слишком много, чтобы он мог выделываться и показывать зубки. Ровно неделю назад я сделал ему предложение. У него было семь дней, чтобы сделать свой выбор. Ответа я так и не получил, что, в каком-то смысле, также можно назвать выбором.

– Предложение? – не понял Роман, но его отец даже и не подумал хоть как-то объясниться.

– Да, – лишь сказал он. – Предложение. Я счёл, что будет правильно протянуть ему руку дружбы. Он же, видимо, не пожелал должным образом ответить на этот жест. Что же, значит, так тому и быть. Я не стану предлагать снова.

Нехороший блеск в глазах Павла заставил его сына и супругу ощутимо напрячься.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Всё очень просто, – хмыкнул Павел. – Я получу то, чего хочу. Так или иначе. Потому что другого выбора у него не будет. Если, конечно же, он не хочет столкнуться с теми самыми последствиями…

Глава 15

Не скажу, что мне было плохо… Хотя ладно. Чего уж там. Мне было очень и очень паршиво.

Когда я наконец пришёл в себя, то практически моментально об этом пожалел. Боль в груди. Отдышка. В горло будто битого стекла напихали, так ещё и сверху песком присыпали. Сильное головокружение и слабость. Ещё в течение пары минут вообще не мог толком понять, где я, кто я и что вообще вокруг происходит.

Короче, резюмируя, состояние клинической смерти – такое себе развлечение. Ноль из десяти и никому не посоветую.

На моё счастье, рядом оказался Распутин, который с помощью собственного дара нивелировал большую часть неприятных «побочных эффектов» устроенного мной тут перформанса.

В итоге, двадцать минут спустя, я сидел в кресле в просторной гостиной и держал в руках чашку с кофе. И был чертовски рад, что к этому моменту руки уже перестали дрожать. А то нафиг всё бы расплескал…

– Значит, тебе всё-таки это удалось? – кажется, уже в третий раз уточнил Распутин после того, как я рассказал ему о случившемся.

– Мне ещё раз сказать или вы мне в предыдущие два не поверили? – раздражённо спросил я его. – Да! На этом всё. Контракт, который её убивал, больше не действует. Можете не беспокоиться…

Ага. Конечно. Я по его лицу вижу, что беспокоиться он перестанет только тогда, когда… Да никогда, навреное, не перестанет. Для него Елена не просто любимая внучка, которую он вырастил. Она последняя его связь с любимым сыном.

Так что не удивлюсь, что мне придётся потом ещё раз или два повторить.

Как я и сказал, Елена жива. Более того, по словам Распутина, через три минуты после того, как он вырубил мне сердце, её состояние резко начало улучшаться.

И нет. Не было никакого драматичного пробуждения. Елена не бросилась мне на шею с клятвами в вечной любви, как героиня какого-то дешёвого сериала. Она по-прежнему лежала в своей постели, подключённая к медицинским приборам. С помощью своей силы Распутин погрузил её в сон, не дав проснуться окончательно. Сказал, что хочет наблюдать за её состоянием. Без резких эксцессов, так сказать.

Что же, по мне так даже лучше.

– Но как? – задал вопрос сидящий в кресле напротив меня мужчина, присутствие которого меня удивило.

Граф Василий Уваров смотрел на меня с живым интересом. Слишком живым, пожалуй. Обычно так смотрят на интересную зверушку, которая сидит за прутьями клетки в зоопарке.

И что-то мне этот взгляд не очень нравится.

– Не слишком ли наглый вопрос для того, кто отправил людей по мою душу? – спросил я его в ответ, даже не пытаясь скрыть своё к нему отношение в голосе.

В ответ на это он лишь развёл руками.

– И что мне теперь? – поинтересовался он. – Извиняться и каяться, Рахманов? Ты же жив. Так чего теперь ругаться?

– О да, – тут же съязвил я. – Конечно жив. Вашей милостью…

– Так, хватит! – резко произнёс Распутин. – Василий, прекрати.

– Не люблю, когда мне грубят…

– Не люблю, когда в меня стреляют, – хмыкнул я и приложился к чашке.

– Василий, – несколько мягче произнёс Григорий. – Он в своём праве и ты это знаешь.

В ответ на это Уваров лишь глаза закатил.

– Извиняться всё равно не буду.

– Да больно надо, – тут же отозвался я. – Лучше скажите, как там вашим ребятам? Сложно без одной ноги убегать было?

Уваров скривился. По лицу видел, что его это задело. За своих людей он переживает.

– Непросто, – с каменным лицом проговорил он. – Но, знаешь, они и вернуться могут…

– О, пусть приходят, – хмыкнул я. – У моего пёсика те ещё аппетиты, а одной ногой он явно не наелся.

Вот теперь уже на его лице появилось выражение ничем не прикрытой злобы. По глазам заметно, что сейчас он вот-вот сорвётся, но…

– Хватит! – гавкнул Распутин. – Василий, ты помнишь, что я тебе сказал?

– Помню, – нехотя проговорил Уваров и, вздохнув, посмотрел на меня. – Ладно. Что было, то было.

– Ну охренеть у как у вас всё просто, – покачал я головой.

– Александр, прошу, – Распутин посмотрел на меня почти умоляющим взглядом. – Поверь, у Василия имелись… Скажем так, поводы для того, чтобы действовать столь радикально.

– Дайте угадаю, – не удержался я от саркастической усмешки. – Боитесь, что заберу власть над теми контрактами, которые заключила моя семья, ведь так?

О, боже мой. Это было потрясающе. Всё-таки есть свой шарм в том, чтобы вот так ошарашивать людей. Особенно таких, которые привыкли к нестандартным и острым ситуациям.

И нет. Их удивление не вылилось в круглые, как блюдца, глаза. Они не вскочили с криками «НЕ МОЖЕТ БЫТЬ». Лишь чуть выпрямились в креслах. Переглянулись друг с другом, будто только что услышали подтверждение худшей из своих теорий.

– Да успокойтесь вы, – хмыкнул я и сделал глоток горячего кофе. – Этого не будет.

Первым заговорил Уваров.

– Рахманов, это, конечно, смелое утверждение, но не мог бы ты пояснить, почему именно это невозможно?

– Знаете, почему Разумовские хранили в тайне информацию о том, каким образом можно отменить заключённый ранее договор? – вместо этого спросил я, и они оба покачали головами.

– Это слишком ценная информация для того, чтобы делиться ей с кем-нибудь, – пожал плечами Распутин.

– Рычаг давления, – кивнул ему Уваров. – Это могло бы ослабить их власть и…

– О да, – не удержался я от сарказма. – Ещё как ослабить. Знаете, сколько будет ноль от нихрена? Это будет ноль!

– Что? – спросили они одновременно.

– То, – усмехнулся я. – Заключённые контракты нельзя вот так взять расторгнуть по желанию. Не все, по крайней мере. Это односторонний процесс.

А вот теперь время для главной новости. Да, рискованно, конечно, но я надеюсь, что это оправдано.

– А теперь главное блюдо, – продолжил я. – Знаете, почему я сказал «не все»? Потому что власть над заключённым договором есть только у того, кто его заключил.

Уваров и Распутин переглянулись между собой. И вот теперь вполне себе можно было заявить о том, что глаза у них стали как те самые блюдца.

– То есть, – стараясь скрыть шок в голосе, повернулся ко мне Уваров. – Ты не можешь взаимодействовать с договорами, которые заключал Илья?

– Верно, – кивнул я.

– Но как тогда ты…

– Смог спасти Елену? – закончил я за Распутина, и тот кивнул. – Всё очень просто. Я перебил одну сделку другой.

Увидев недоумевающее выражение на его лице, пришлось пояснить.

– Договор, который её убивал, заключили мой отец и её родители. Елена выступала лишь предметом торга. Не более того. Её душа была свободна для заключения нового. Вот именно это я с ней и провернул. Новый договор, заключённый уже непосредственно с ней, попросту перебил условия предыдущего, где она выступала лишь в качестве цели. А учитывая, что все стороны предыдущего мертвы, то…

Я пожал плечами, допил кофе и поставил чашку на небольшой кофейный столик, что стоял перед моим креслом.

Разумеется, говорить о том, что подобные штуки всегда носят двусторонний характер, я не стал. А то Григорий ещё чего вздумает что-нибудь не то. Нафиг мне такие проблемы. Тем более, что ничего особенного я и не просил. Просто первое, что пришло в голову и максимально безопасное и неоригинальное.

Поцелуй. Всего один поцелуй. Ну да. Вот такой вот я скучный.

Заметив, что Распутин хочет что-то спросить, пришлось его опередить.

– И нет, её проблему это не решит, – произнёс я, покосившись на Уварова.

Но тут Распутин удивил уже меня.

– Василий знает о Регалии, – сказал он. – Именно он помог мне достать артефакты, которые замедляли её развитие.

– У меня есть связи в одном из альфарских анклавов, – пояснил Уваров. – Когда Григорий попросил о помощи, я не смог ему отказать.

– Ну, тогда моя очередь спросить, – решил я перейти уже к своему интересу. – В чём причина такого решения? Я даже не буду спрашивать, как он это сделал. Я хочу знать, почему отец это сделал?

Сразу ответа я не получил. Если честно, то я не рассчитывал, что получу его вовсе. Тем не менее, Распутин ответил.

– Потому что, в конечном итоге, он метил на место Императора, – нехотя проговорил он.

Хорошо, что я свой кофе к этому моменту уже допил, а то мог бы и подавиться.

– Отличная шутка.

– Это не шутка, Александр, – мрачно сказал Распутин.

– Серьёзно? – не поверил я. – Разумовские хотели устроить переворот?

– Не говори чепухи, – фыркнул Уваров. – Твой отец и другие Разумовские не были такими идиотами, чтобы действовать настолько топорно.

– Тогда в чём именно было дело? – спросил я его.

– Видишь ли, Александр, – вместо Уварова продолжил Распутин. – Разумовские всегда были… разумны, как бы смешно это ни прозвучало. Они прекрасно понимали, что в текущих условиях статуса кво любая подобная задумка обречена на провал с самого своего начала.

– Поэтому они действовали куда тоньше, – усмехнулся Уваров. – Можно, конечно, валить всех собак на Илью, но и твой дед тоже приложил к этому руку. Хотя и не думаю, что его замыслы были столь грандиозны.

– Отец Ильи заботился о сохранении безопасности рода, – пояснил Григорий. – Каждый договор, который он заключал, составлялся таким образом, чтобы обезопасить семью от возможного удара…

– Ну, тогда я могу со всей ответственностью заявить, что получилось у них это хреново, – усмехнулся я. – Дайте угадаю. После того, как Илья встал во главе семьи, условия начали становиться всё более и более кабальными, так?

– Не без этого, – Распутин со вздохом откинулся на спинку своего кресла и посмотрел на меня. – Ты должен понимать, кем были твои родители при Императоре, Александр. Многие до сих пор считают, что они занимали место приближенных советников. Не более того. Но правда в том, что именно благодаря им мы за последние шестьдесят лет смогли избежать по меньшей мере пяти крупных войн. Именно они являлись гарантами соглашений между сторонами в… скажем так, в весьма острых и спорных вопросах. И это только малая часть того, чему им обязана Империя.

Так. Вот теперь ситуация начинает принимать весьма неприятный оборот. Я вдруг вспомнил о том, с чего начались проблемы в деле с Румянцевым. Там ведь изначально всё заключалось в том, что князь собирался расширить возможности своей военной промышленности.

А когда люди начинают вооружаться? Правильно, когда угроза войны стоит на пороге.

– То есть они заключали их между императорами?

– В том числе, – подтвердил Уваров. – И, думаю, что теперь не надо объяснять, что после их смерти ситуация в мире становится всё более и более напряжённой.

– Значит, наш предыдущий государь об этом узнал…

– Не только он, – Уваров посмотрел на меня таким взглядом, будто ему было трудно это говорить. – Британцы тоже. Илья выступил посредником между Владимиром II и британским императором двадцать пять лет назад. Именно с этого момента, как мы считаем, Илья и начал действовать более открыто и… эгоистично, если так можно выразиться.

Разумеется, что просто так взять и не спросить я не мог.

– Что за соглашение было между нами и британцами?

– Никто не знает, – покачал головой Уваров, но Распутин его сразу же поправил.

– Мы не знаем, – обозначил он. – Суть договора была известна только императорам и Илье. Но, если вспомнить, кто оказал нам поддержку, думаю, что оно в равной степени не устраивало обе стороны.

– Ясно, – уже привычно сказал я, хотя на самом деле ничего в целом-то ясно и не было.

– Александр, можно задать тебе вопрос? – вдруг спросил Распутин.

– Можно, – кивнул я. – Хотя и так знаю, что именно вы хотите спросить. Почему я рассказал вам о том, что у меня нет власти над договорами Ильи? Так ведь?

– А парень проницателен, – усмехнулся Уваров.

– Я же тебе говорил, – Распутин повернулся ко мне. – Да. Всё же эта информация крайне ценна.

– Всё очень просто, – пожал я плечами. – Теперь, когда вы знаете, что в этом плане толку от меня нет, то и взять с меня нечего.

– Что не отменяет того, что теперь от тебя можно без последствий избавиться, – вдруг буркнул Уваров, но я на него не в обиде. Сам и так об этом думал.

– Ну, во-первых, – я поднял указательный палец. – Если после того, что я для вас сделал, вы меня тут раздумываете о том, чтобы тихонько прирезать, то позор вам, господа аристократы. Я тогда уж лучше сам в могилку спокойно лягу.

– А во-вторых? – не без любопытства поинтересовался Распутин. – Василий, знаешь ли, не о нас говорил. Не знаю, в курсе ли ты, но у Павла на тебя есть определенные планы…

– Выдать за меня свою дочь, чтобы мы заделали ему послушного внука, – уточнил я, вызвав удивление на их лицах. – Да, я уже догадался.

– Знаешь, Гриша, – с неожиданным уважением в голосе проговорил Уваров, повернувшись к другу. – А парень-то хорош. Догадливый. С такими мозгами может далеко пойти.

– Если только его раньше в могилу не уложат.

– Не уложат, – пообещал я. – Те, кто до сих пор пытались, сами оказались на моём месте.

Бросил взгляд на Уварова и добавил.

– Ну, по большей части. Это, кстати, во вторых.

– Александр, Павел Лазарев не тот человек, с которым можно шутить и…