Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 192 (всего у книги 342 страниц)

Глава 8

– Всем встать.

Мы с Анастасией поднялись со своих стульев. Рядом с нами встал и Уткин как главный представитель по иску. Расположившиеся через проход справа от нас Калинский вместе со своим клиентом также встали, высказывая уважение вошедшему в зал судье.

Эх, даже скучаю по былым временам. Тем самым, когда имел хорошие отношения с третью всех судей в городе, приятельские с ещё одной и нейтральные с оставшимися. Здесь же такой широкой палитры хороших знакомств у меня не имелось. Правильно тогда сказал Роман. О том, что есть два типа адвокатов. Те, кто хорошо знают закон, и те, кто хорошо знают судью. На самом деле, он немного слукавил. Был и третий тип, который удивительным образом совмещал в себе оба предыдущих. Как правило, таких были единицы, зато самые эффективные и успешные.

– Итак, – произнёс севший на место судьи мужчина. – Предлагаю начать.

Он посмотрел на нас. Затем на лежащие перед ним бумаги. Затем снова на нас.

– Но перед этим хотелось бы уточнить один момент. Ведущим адвокатом по этому делу со стороны защиты назначен Роман Павлович Лазарев. Это так?

– Да, ваша честь, – кивнул я.

– Но представлять своего клиента в этом зале будете вы.

И снова я кивнул.

– Да, ваша честь.

– Не могу не отметить тот факт, что в бумагах нет ни слова о наличии ни у одного из вас адвокатской лицензии, заверенной коллегией, – нахмурился он.

Эх, знал, что это может стать небольшой проблемой. Точнее, не самой проблемой, а, скорее, поводом для появления некоторой подозрительности со стороны судьи.

К счастью, мы были к этому полностью готовы.

– Ваша честь, – тут же взяла слово Анастасия. – Как полноправные сотрудники фирмы мы получили разрешение на самостоятельную работу от Романа Павловича.

И, не тратя время, она тут же достала из лежащей на столе папки пару листов с подписями и печатями, после чего протянула их стоящему рядом со столом приставу. Тот, в свою очередь, быстро передал их судье.

– Ваш клиент ознакомлен с этим фактом и согласен с ним? – через несколько секунд спросил он, осмотрев оба документа, которые как раз-таки и являлись нашими разрешениями на самостоятельную работу.

– Да, – хмуро подтвердил Уткин. – Я знаю.

– Есть у вас какие-либо возражения?

– Если бы были, стоял бы я тут…

– Будьте добры, ответьте на заданный вам вопрос, – резко произнес судья, явно не желая тратить время на постороннее словоблудие.

– Нет, – ответил Уткин и тут же добавил: – Нет возражений, ваша честь.

– Хорошо. Тогда, раз с этим покончили, предлагаю начать…

Дальше слушание развивалось по стандартной схеме. Были зачитаны взаимные претензии, требования и дополнительное подтверждение, что наш капитан имел право и разрешение говорить от всех представителей поданного экипажем «Днепра» группового иска.

Разумеется, мы всё это знали, так что ничего нового не услышали. Уткин и его люди требовали выплатить им обещанные деньги за рейс, снять с них штрафы и, довеском, компенсировать затраты на лечение троих пострадавших членов экипажа.

Калинский выслушал нас с отсутствующим выражением на лице, что-то тихо обсуждая с сидящим рядом с ним мужчиной в недорогом костюме. Едва Настя закончила говорить, как он сам заявил, что они отказываются удовлетворять подобного рода требования ввиду того, что именно непрофессиональные действия Уткина как капитана, а также его людей привели к случившейся трагедии, потере дорогостоящего экспортного груза и срыву поставки, ввиду чего компания обязана будет выплатить неустойку.

А вот дальше подошел наш черед нанести первый удар.

– Ваша честь, – сказала Анастасия, встав со своего стула. – Для прояснения ситуации, предшествовавшей аварии, мы просим компанию ответчика предоставить нам всю имеющуюся у них техническую, а также бухгалтерскую документацию…

– Протестую, ваша честь, – моментально среагировал наш противник.

Калинский поднялся со стула.

– Бухгалтерская отчётность не имеет никакого отношения к данному вопросу.

Затем он посмотрел на стоящую в шести метрах от него Анастасию и иронично улыбнулся.

– Если только уважаемый советник нашего клиента не хочет объяснить, каким образом бухгалтерия могла повлиять на непрофессиональные действия экипажа корабля в опасной ситуации.

Слушая его, я мысленно хмыкнул. Даже адвокатом её не назвал. Специально выбрал другое слово, будто подчёркивая разницу между ними. А ведь даже несмотря на отсутствие лицензии, сейчас Настя делала свою работу, пусть и по временному разрешению.

Короче, плевок в лицо.

И она это выдержала, хотя я и ощущал целую бурю неприятных эмоций внутри неё.

– Заявление нашего оппонента не более чем мысленная эквилибристика, ваша честь, – решительно произнесла она, даже головы в его сторону не повернув. – Данная отчётность может предоставить сведения, следила ли компания ответчика за техническим состоянием своего корабля…

– Прекрасно следила, ваша честь, – грубо перебил её посреди фразы Калинский, после чего открыл одну из папок на своём столе и передал лежащие внутри неё документы приставу. – Ваша честь, здесь экспертное заключение двух фирм о состоянии транспортного судна «Днепр», принадлежащего моему клиенту. Обе эти проверки признали удовлетворительное состояние судна и…

– УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ⁈ – неожиданно взревел сидящий рядом со мной Уткин. Да так, что я аж вздрогнул. – Да это поганое корыто держалось на плаву только благодаря честному слову и старанию моих…

Звонкий удар молотка оборвал его на полуслове.

– Рекомендую защите держать своего клиента под контролем и лучше объяснить ему правила поведения в суде, – резко произнес судья, уставившись на нас с Анастасией. – Если он ещё раз позволит себе выкрикивать с места и перебивать в моём суде, то пристав выведет его из зала. Вы меня поняли?

Мда-а-а-а. Этого мужика в симпатиях к нам точно не заподозришь. Когда он вошёл, по его эмоциям я это сразу понял. У него вообще было такое эмоциональное выражение, будто весь этот процесс он воспринимал не иначе, как досадное недоразумение, попросту тратящее его драгоценное время.

– Мы всё поняли, ваша честь, – сказал я. – Приношу свои извинения.

Получив ответный и высокомерный кивок, повернул голову в сторону нашего клиента.

– Если захотите ещё раз нас подставить, то хотя бы предупредите заранее, – прошептал я ему.

– Простите, я не сдержался…

– Да мне плевать. Сидите и молчите. Сейчас здесь от ваших криков никакого толка не будет. Вы нам только помешаете.

Он стушевался, а затем кивнул, а вернулся к продолжающему говорить Калинскому.

– … после которых обе экспертные группы признали состояние корабля удовлетворительным для выхода в море. Это можно увидеть по их заключениям, представленным в этих документах.

Судья посмотрел на переданные ему приставом документы, взял их в руки и посмотрел.

– Проводящие проверку компании имели соответствующую квалификацию для подобной оценки?

– Конечно, ваша честь, – улыбнулся Лев. – В каждом документе на последней странице находится копии сертификатов, подтверждающих их квалификацию.

Ну что же. Пора и мне выступить.

– Мы не согласны с этим, ваша честь. – Я поднялся со стула. – Нам не сообщалось о проведении этих проверок. Точно так же, как мы не были ознакомлены с их результатами.

Кто из них ответит? Калинский или судья? Если этот гад так умён, то…

– Если верить датам этих проверок, то они проводились после возвращения судна в порт, – задумчиво произнёс судья. – И вы не нашли времени с ними ознакомиться?

Я бросил удивленный взгляд на Уткина. Тот выглядел таким же растерянным.

– Нам не сообщали о них, ваша честь, – сказал я, прислушиваясь к идущей от мерзавца волне торжества.

Уткин сообщал нам только о том, что после возвращения в порт проводилась лишь одна проверка. Из такого вывода следовало, что вторая проводилась уже после того, как иск был подан. Значит, они должны были ознакомить нас и с последней и, следуя правилу информирования в ходе судебного процесса, с более ранней.

Бросил взгляд в сторону Калинского. Тот стоял, засунув руки в карманы, и иронично улыбался, глядя на меня.

Чушь. Никаких двух проверок там не было. Не уверен, что даже одна была, как сказал наш клиент. Он вполне может ошибаться, как мы это только что увидели. Зато мы теперь выглядим как ленивые и тупые стажёры без лицензии. Просто замечательно. Я бы даже похлопал. Нет, правда. Аплодировал бы стоя.

Только не ему, а самому себе.

– Хотите сказать, что вы не нашли достаточного количества времени, чтобы проверить информацию по своему делу? – уточнил судья и потряс бумагами в руке. – У вас точно есть разрешение на самостоятельную работу?

– Да, ваша честь, – не стал я цепляться за его слова. – На самом деле, даже если бы нам их предоставили, то мы бы проигнорировали их, так как данные фирмы не имею соответствующей квалификации, чтобы делать подобного рода заключения по этому делу.

Так. Что там у нас? Спокойствие. Немного надменности. И всё это приправлено сверху щедрой щепоткой охренеть какого яркого ощущения чувства собственного превосходства.

Он знает, что подготовился отлично. Более того, он только и ждёт момента, чтобы нанести новый удар.

Хрен тебе. Сейчас наша очередь. Подожди своей.

– Может быть, вы сможете объяснить мне, каким именно образом вы сделали подобный вывод?

– Конечно, ваша честь, – всё так же вежливо ответил я. – Похоже, что наш оппонент абсолютно не принимает во внимание тот факт, что по изначальному договору судно, принадлежащее имперской компании, двигалось через международные воды, когда произошла авария, повлекшая за собой ранения членов экипажа, а также утерю дорогого груза. Согласно статьям международного страхового права мы требуем провести независимую экспертизу фирмой с достаточным уровнем квалификации, соответствующей международным требованиям. Это обычная практика, которая, к слову, применяется и Российской империей в схожих случаях.

Вместо быстрого ответа судья задумался, явно пытаясь сопоставить всё выше сказанное. Ну ничего-ничего. Я знаю, что я прав. Более того, судя по его лицу, он тоже это понимает.

Вопрос в том, так ли этот засранец Калинский умён, как я думал…

– Протестую, ваша честь, – заявил он со спокойствием человека, ожидающего подобного хода событий. – Это требование не более чем манипулятивная попытка затянуть процесс.

– А вы это решили потому… – Судья хмуро посмотрел на Льва и коротко взмахнул рукой, предлагая ему продолжить.

– Потому что у моих противников в этом деле нет ни единого доказательства слов их клиента, ваша честь, – гордо произнёс Калинский. – Всё, чего они хотят, – это затянуть процесс, так как им прекрасно известно, что именно данное дело не даёт моему клиенту получить причитающиеся ему страховые выплаты. Таким образом они хотят оказать давление на моего клиента и заставить его прийти к, я не побоюсь этого слова, преступному соглашению. Данная попытка не более чем наглый шантаж.

О, сударь, да вы мудак. Я даже не смог удержаться от саркастической улыбки в его сторону. Так нагло называть нас лжецами и шантажистами… нет, я правда польщён.

– Ваша честь, это не более чем откровенная чушь, – покачал я головой. – Просто ответчик прекрасно понимает, что «нормальная» экспертиза спокойно выявит то, что, я конечно же не утверждаю, ведь это исключительно моё личное мнение, что судно находилось в аварийном состоянии по вине ответчика. И что именно это послужило причиной аварии.

Калинский воспринял это спокойно. С эмоциями человека, который и ожидал такой ход с нашей стороны.

– Это заявление – отвратительная клевета. – Калинский бросил взгляд в нашу сторону. – Тем более, что согласно принципу наиболее тесной связи это дело империи и имперского законодательства. Владелец судна – имперский поданный. Порт приписки так же наш, как и судно, и его экипаж. И я ещё раз отмечу, что причиной этой, вне всякого сомнения, трагедии стали именно непрофессиональные действия капитана Уткина и его экипажа в сложных условиях…

Ну давай же. Скажи это. Ты ведь сейчас чувствуешь себя таким охрененно важным, ведь так. Давай. Скажи это.

– Более того, – с энтузиазмом продолжал Калинский, – если исходить из вышеперечисленных факторов и непрофессиональных действий экипажа, страховой случай начал развиваться ещё в наших территориальных водах. Поэтому требования МСП тут не применимы. Для обеспечения подтверждения версии моего клиента будет более чем достаточно и экспертной оценки, которую я вам уже предоставил.

Ну вот ты и попался, мудозвон.

– Ваша честь, если уважаемый адвокат заявляет, что страховой случай начал развиваться ещё в наших водах, то это только лишь дополнительно подкрепляет наше требование.

Мои слова заставили его заволноваться. Он такого не ожидал. В целом, оно и логично. После такого пассажа судья обязан был встать на его сторону. Просто потому, что он был прав.

– Это каким же образом? – поинтересовался судья.

Я чуть повернул голову и кивнул Анастасии.

– Ваша честь, – вступила она в разговор. – Оно связано напрямую с сутью нашего иска.

Лазарева поднялась со стула и встала с гордо поднятой головой.

– Согласно заявлениям нашего клиента судно находилось в отвратительном техническом состоянии. Принимая во внимание послужной список и продолжительный опыт нашего клиента в должности капитана судна, мы можем утверждать о наличии у него достаточных знаний для того, чтобы определить подобное состояние. В противном случае ответчик не нанял бы его для этой работы. Разумеется, только если он сам не занимается тем, что нанимает на работу неквалифицированный персонал. Соответственно, мы можем предположить, что именно отмеченное Вячеславом Уткиным проблемное техническое состояние судна, а так же нежелание компании-владельца устранять неисправности из-за чрезмерной и даже преступной экономии и стало причиной аварии, повлекшей за собой тяжёлые травмы среди членов экипажа, а так же утерю груза. Тем не менее компания закрыла глаза на подобные обстоятельства, обвинив во всём экипаж. Если именно их действия стали причиной случившегося, то принцип наиболее тесной связи тут не применим в силу обстоятельств и времени случившегося.

Анастасия повернула голову и с кровожадной улыбкой посмотрела на Калинского.

– Если же причина, как мы и сказали, заключается в том, что компания знала о имеющихся проблемах и опасности эксплуатации этого судна, то их попытка заблокировать наше требование о независимой оценке ещё более красноречиво говорит о том, что его результаты могут повлиять на формирование заключительного решения по этому страховому случаю. Отсюда нежелание допустить независимых экспертов к осмотру судна и эти не имеющие под собой никакого основания претензии к нашему клиенту.

Стоит отдать Калинскому должное. В себя он пришёл быстро. Чертовски быстро. Выражение рассеянности на его лице просуществовало не дольше пары секунд, которые ему потребовались для того, чтобы осознать допущенную ошибку. Я ощутил это по его эмоциям. Хотя даже этого не потребовалось. Там и по выражению лица было понятно. Пока Настя говорила, он очень и очень быстро думал, стараясь найти решение проблемы.

– Ваша честь…

– Я услышал достаточно, – перебил его судья и повернулся к Анастасии. – Сколько потребуется времени для проведения экспертизы?

– Две недели, ваша честь, – покладисто ответила Настя, сдерживая свою улыбку.

– Слушание переносится на конец месяца. Также предоставьте адвокатам истца все требуемые ими документы, – заявил судья и ударил молотком по квадратной подставке перед собой.

Звук удара ознаменовал нашу победу в первом раунде. Ощутив приближение позади себя источника крайне колючих эмоций, я подмигнул Насте. Что я, зря, что ли, дал ей заключительное слово. Мог бы и сам сказать, но… я просто не мог отказать себе в удовольствии.

– Хороший ход, – с выражением высокомерного раздражения на лице произнёс Калинский. – Но это ничего не изменит.

– А ты не мне это говори, – усмехнулся я ему в лицо. – Это Настя придумала, как тебя поиметь.

И тут же почувствовал короткую вспышку удивления с её стороны.

Выражение на морде Калинского тут же изменилось. По нему промелькнули злость и удивление, резко сменившиеся чем-то вроде презрения.

Впрочем, Настя в долгу не осталась.

– Знаешь, Лев, зная тебя, я ожидала большего…

Глава 9

– Молодец!

Я хлопнул по её ладони и тут же заработал тычок кулачком в плечо.

– Ты зачем это сделал? – тут же возмутилась она. – Это же была твоя идея!

– Хочешь сказать, что тебе не было приятно? – не скрывая веселья, спросил я, и Настя покраснела.

– Было, – призналась она.

– Вот потому и сделал, – ответил я ей, спускаясь по ступеням здания суда.

Всё прошло именно так, как я и ожидал.

– А откуда ты знал…

– Насть, он молод, заносчив и амбициозен. Более того, он дьявольски хорош не по годам и, что ещё хуже, прекрасно это понимает, – хмыкнул и не стал добавлять, что сам таким был. – А умные люди всегда хотят быть на несколько шагов впереди своих противников. Это как в долбаных шахматах. Вот мы его и переиграли.

– Пешка на Е два Е четыре?

– Не, – отмахнулся я. – Просто засунул ему ферзя в задницу.

– Фу, как некультурно, – рассмеялась она и состроила притворно оскорбленное выражение на лице.

Ей весело. Я это ощущал настолько явно, что сам не мог сдержать улыбку.

– Что будем делать теперь?

– Теперь у нас есть время до конца месяца, чтобы придумать, как добиться желаемого.

Говорить, что в противном случае шансов у нас будет немного, не стал. Нет в этом смысла. Не нравилось мне то, как он ловко вытащил из рукава эти документы сразу по двум проверкам, хотя Уткин упоминал при нас только одну. Сдаётся мне, кто-то там готов был играть грязно. Вопрос в том, участвует ли в этом сам Калинский?

Хотелось бы сказать да! Да только не мог. Когда он говорил про эти проверки, то делал это с такой уверенностью, будто сам их проводил. Что-то тут не так.

Ладно. Время у нас теперь есть. Значит, можно заняться собственным расследованием происходящего…

Ощутив вибрацию лежащего в кармане телефона, достал его и посмотрел на незнакомый номер на экране. Ткнул по зелёной иконке.

– Да?

– Я подумала над вашими словами, – раздался в трубке знакомый мне голос. – И решила, что могла бы обсудить с вами мою… мою проблему.

Да! Наконец-то! Долго же она думала. Сколько там дней прошло? Почти четыре? Я уже начал думать, что звонка так и не получу.

– Конечно, София Андреевна. Когда и где вы хотели бы встретиться?

– У меня будет широкое окно после занятий завтра. Встретимся в университете у меня на кафедре. Вам подходит?

Прикинув в уме список дел на ближайшее время, понял, что очень даже подходит. Благо Громов всё-таки перестал говниться и вчера прислал нужную информацию. Что это означает? То, что мне предстоит покататься по городу и повстречаться с людьми. И, по-хорошему, стоит сделать это сегодня, а то завтра суббота и нужные мне господа в погонах на работе не появятся.

– Конечно, София Андреевна. Во сколько?

– После трёх часов.

– Хорошо, я приеду к этому времени.

Прервав разговор, тут же столкнулся взглядом с Анастасией.

– С кем говорил?

– С клиенткой, – отозвался я.

– Что-то я не помню, чтобы Рома нам новые дела предлагал…

– А это и не для отдела. Это исключительно для себя, – пояснил ей.

– Ты ведь в курсе, что без лицензии не сможешь…

– Насть, я это прекрасно помню, – прервал ее. – Я как раз пытаюсь решить для себя эту проблему.

Она едва не расхохоталась.

– Что, решил учиться пойти наконец?

– Ха-ха. Нет. Для меня это слишком долго. Я ищу путь покороче.

– Это, интересно, как?

– А вот всё тебе пойди и расскажи, – усмехнулся, открыв нужное приложение на телефоне и вызвал Насте такси. – Но готов поспорить, что ты всё равно не угадаешь.

За свои слова оказался вознаграждён новым подозрительным взглядом.

– Поспорить? – уточнила она.

– Что? – спросил я.

– Да так, просто. Вспомнила кое-что, – как-то задумчиво произнесла Настя.

Так, это вот сейчас что такое было? Странные эмоции…

Ладно. Не до этого.

– Насть, мне надо по делам съездить. Можешь закончить с бумагами?

– Без проблем, – тут же отозвалась она. – Сделаю.

– Вот так сразу?

– Ну что-то мне подсказывает, что ты не гулять и веселиться поедешь, – улыбнулась она. – Но взамен вечером мы идём в ресторан.

Признаюсь, я тут немного сбился с мысли.

– Так мы же вроде бы дело ещё не выиграли, – напомнил я ей. – Или что? Наконец рассмотрела, какой я прекрасный и замечательный? Идём на свидание?

Услышав меня, Анастасия фыркнула и закатила глаза.

– На свидание? С тобой? Рахманов, побойся бога. Где ты, а где я. Пф-ф-ф… Нет. Но… Всё же мы немножко победили, а даже такую победу следует немножко отпраздновать.

Ага. Конечно. А правду мне сказать можно? Я с подозрением посмотрел на неё. Так пристально, что она в какой-то момент даже смутилась и слегка покраснела.

– Ладненько, – медленно произнёс я. – Идем.

– Вот и славно. – Она улыбнулась. Примерно так, как улыбнулась бы акула, увидев раненого тюленя. – Я пришлю тебе адрес места и время попозже.

Ну пришлет и пришлет. Я мысленно пожал плечами. Вот не хотелось сейчас об этом думать. Какой-то подлости с её стороны вроде не чувствовал, хотя после всего, через что мы тут прошли за последнее время, это было бы совсем глупо. Да и не такой она человек.

И вообще, у меня своих дел сегодня по горло. Оставалось надеяться, что после всего этого голова не будет сильно болеть.

Отправив Лазареву на машине обратно в фирму, вызвал себе другую. Ехать очень долго не пришлось. Потребовалось всего двадцать минут, чтобы добраться до одного из отделений столичной полиции в центре города.

Как привлечь к себе внимание несомненно занятого и важного человека? Правильно. Надавить на больную мозоль, о которой он и думать уже забыл.

– Добрый день, – поздоровался, подойдя к дежурному за стойкой в приёмном зале отделения. – Я хотел бы поговорить с полковником Косенко.

Сидящий за отделенным толстым стеклом столом полицейский удивленно посмотрел на меня.

– Причина? Если у вас официальное обращение, то вы можете…

– Нет, я к нему по личному делу. Точнее, по судебному. Передайте ему, что я из адвокатской фирмы «Лазарев и Райновский» и хотел бы обсудить аварию, в которую попала его машина два года назад.

Молодой полицейский непонимающе посмотрел на меня.

– Просто позвони ему и передай то, что я сказал, – попросил. – Уверен, что он захочет со мной поговорить.

Разумеется, захочет. Ещё бы не захотел. Уверен, что в тот момент, когда ему сообщат о моём визите, у мужика душа в пятки уйдёт. Конечно же, он считал, что та история давно уже ушла в прошлое, оставив после себя всего лишь неприятный осадок. Гадкую кофейную гущу на дне чашки, которую ставишь в раковину и забываешь помыть.

И сейчас я собирался выплеснуть всё это ему в лицо.

Дежурный моему совету внял и отправился оповещать начальство. А я стал ждать.

Два года назад, ранним утром первого января машина уважаемого, тогда ещё подполковника, Косенко сбила на переходе двух молодых девушек, гуляющих в новогоднюю ночь со своими молодыми людьми. К счастью, каким-то чудом обошлось без смертей. Как итог – у одной множественные переломы. Вторая девушка заработала повреждения позвоночника и долгое время находилась на реабилитации. Машина же скрылась с места преступления, после чего её нашли брошенной в пригороде столицы.

Разумеется, что выше указанный подполковник, который в тот вечер пил и веселился со своими товарищами, был ни при чем, о чём и постарался как можно скорее заявить, как только протрезвел.

Как оказалось в итоге, ранее уже судимый за угоны нехороший человек решил сделать себе подарок в новогоднюю ночь и позарился с преступными намерениями на машину офицера полиции, который праздновал Новый год со своими друзьями в одной из элитных столичных бань.

Ага, знаем мы эти праздники. Бухло, шлюхи и, возможно, кое-что более крепкое и дурманящее.

– Полковник сообщил, что готов поговорить с вами, – сообщил мне подошедший полицейский с нашивками лейтенанта. – Идите за мной.

– Вот и славно, – улыбнулся я и последовал в дверь за дежурным.

Что ж, начинаем операцию по уничтожению паразитов. У Петра будет очень много работы в ближайшее время…

* * *

Роман прошёл по коридору, бросив короткий взгляд на часы. Семь тридцать вечера. С делами он на сегодня закончил и собирался уже ехать домой, но звонок от отца несколько скорректировал его планы.

Подойдя к дверям кабинета, Роман зашёл внутрь.

– Вызывал?

– Да, Рома, – сказал Павел Лазарев, сидя за своим столом. – Садись, мне нужна ещё минута. Если хочешь, то можешь пока налить нам выпить.

Вздохнув, Роман направился к стеллажу, где его отец хранил бутылку дорогого марочного коньяка. Достал пару бокалов и разлил напиток, пока его отец просматривал бумаги. Раз уж отец предлагает выпить, значит, разговор может быть не самым простым.

– О чём ты хотел поговорить? – спросил Роман, передав отцу один из бокалов и сев в кресло.

– Сделка Румянцева…

– Закрыта, – сразу же произнёс он. – Мы получим наш процент через две недели. Переводы я уже согласовал.

Эта работа со всеми связанными с ней проблемами выпила из него столько сил, что он был рад наконец от неё избавиться.

– Прекрасно. Сколько ты…

– Ещё четыре процента сверху.

– Прекрасно, – тут же одобрительно кивнул Павел.

Разумеется, мысленно хмыкнул Рома. Они получат почти сто миллионов в качестве посредников за работу. И никаких последствий после этого досадного недоразумения.

– Было бы прекрасно, если бы не все связанные с этим делом проблемы, – поморщился он.

Услышав тон его голоса, Павел пристально посмотрел на сына.

– Хочешь мне что-то сказать?

– Хотел заметить, что было бы неплохо, если бы вы с Райновским посвящали меня в свои дела, – ответил Роман.

– Тебе сказали ровно столько, сколько тебе следовало знать, – отрезал Лазарев-старший.

– Ну конечно же. Зачем сообщать, что мой отец и его старый друг занимаются инсайдерской торговлей…

– Попридержи свой язык, – моментально перебил его Павел.

– О, значит, у тебя есть другое название для того, что вы сделали? – удивился Роман. – Потому что мне было бы очень интересно его услышать…

– Укрепление активов, – отрезал Павел. – Такое название тебя устраивает?

– Погибли люди…

В ответ на это его Павел всего лишь поморщился.

– Господи боже, Рома, ты серьёзно хочешь попенять мне этим? – Голос буквально сочился сарказмом. – Говоришь так, будто мы имели к этому хоть какое-то отношение. Фарисеев сам виноват, что согласился на эту авантюру. Ему следовало выбраться из этого дерьма в тот момент, когда он узнал о нём. А он решил навариться вместе с этим идиотом из «РНК». Вот и закономерный результат. Мы же просто сумели хорошо воспользоваться ситуацией, вот и всё. Это справедливость.

– Да что ты? – удивился Роман. – Может быть, тогда выпишем премии Рахманову и Розену за то, что они обнаружили это? Раз мы такие справедливые.

– Не смей передёргивать мои слова, – моментально пригрозил ему отец.

Роман мог бы поспорить о том, кто и что передёргивает. Он до сих пор помнил, как рассказал отцу о тех отложенных пакетах акций, что обнаружили Рахманов и Розен. Тогда его отец удивился. Роман думал, что он использует эти сведения, чтобы разобраться с этим делом, потому что ситуация для фирмы была более чем опасная.

По какой-то причине он не подумал, что тот использует всё к своей выгоде. А ведь мог. И то, что его голова была занята этим делом и связанными с ним проблемами, не оправдание.

Только лишь недавно он узнал о том, что произошло. Видимо, его отец и Райновский работали совместно с Румянцевым. Другой причины он не видел. Князь смог перетянуть одеяло на себя, собрав все сливки с этой схемы вместо тех, кто её задумал и кому эти деньги уже не помогут.

Самое смешное, что узнал он об этом всего за несколько часов до того, как Рахманов ему об этом сказал. Понял ли Александр, что он ему солгал?

Глотнув коньяка, Роман был вынужден признать, что, скорее всего, да. Если даже закрыть глаза на поразительные, не по годам, знания в их профессии, хитрость и наглость, то оставалась ещё жуткая интуиция. Связано ли это с его даром? Роман считал, что да. Отчасти.

Но только отчасти.

Видимо, что-то из его мыслей отразилось на лице достаточно красноречиво. А может быть, просто отец решил перейти к интересующей его теме.

– Кстати, хотел тебя кое о чём спросить, – произнёс Павел, отставив в сторону бокал и открыв ящик своего стола. Достав оттуда папку, он кинул её на стол. – Хотелось бы послушать, что ты скажешь об этом.

Нахмурившись, Роман сам поставил свой бокал и открыл папку. Внутри лежала стопка распечатанных фотографий. Немного поразмыслив и взглянув на них, он пришёл к выводу, что сняты они были рядом с частной клиникой, куда отвезли Князя и его женщину. Если быть совсем точным, то прямо у входа. На первой фотографии Александр стоял у дверей. Она особого интереса не представляла.

А вот вторая была уже куда более любопытной. На ней Рахманов стоял и говорил о чём-то с Браницким. На третьей уже садился к нему в машину. Судя по всему, по собственной воле. На четвёртой уезжал куда-то.

– Куда он с ним ездил? – спросил Роман, положив фотографии обратно на стол.

– В какую-то галерею, – отмахнулся Павел коротким ответом. – Куда важнее то, знает ли Браницкий, кто он такой?

– Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос, – поморщился Рома.

– Вот именно, – кивнул Лазарев-старший, вновь беря бокал и делая короткий глоток. – И это проблема. Значительная проблема. Если Браницкий знает, кто он такой и кем был его отец, то может растрепать об этом всем вокруг просто от скуки. Чтобы посмотреть, что из этого выйдет, и посмеяться.

– Ты преувеличиваешь…

– Так ли, Рома? – не согласился с ним отец. – То, что знают трое, считай, знают все. Маленькая тайна Рахманова постепенно превращается секрет Полишинеля. И только вопрос времени, когда она станет достаточно широким достоянием общественности для того, чтобы представлять для нас угрозу. Исходя из этого, я хочу спросить, как там у них дела?

– Нормально. Они сегодня добились затягивания процесса в свою пользу…

– Я не об этом тебя спросил, – перебил его отец.

Тут Роман уже не выдержал.

– А что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Или нет. Погоди. Давай я лучше прямо сейчас позвоню Рахманову и спрошу у него, не спит ли он с моей сестрой. Так, что ли? Хотя что я спрашиваю, конечно, так. А когда он ответит «нет», что мне делать? Спросить, чего так? Ты издеваешься?

Павел смотрел на него несколько секунд, после чего спокойно спросил:

– Ты закончил?

– Нет, – всё так же резко отозвался Роман. – С чего ты вообще взял, что они сойдутся? Или, по-твоему, Рахманов должен увидеть преимущества породниться с аристократкой и тут же броситься в наши объятия? Да он гордый, как волк. И такой же упёртый. Если я сейчас пойду и скажу ему об этом, он, скорее всего, пошлёт меня к чертям собачьим и просто уйдёт из компании…