Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 342 страниц)

Глава 11

Прошло два дня. Два безумных, загруженных работой до отупения дня. Я уходил из дома в шесть утра, а обратно приезжал уже к полуночи. Как приходил – сразу падал на постель и вырубался. Даже Скворцова под конец второго дня ходила с синяками под глазами и едва соображала. И, чёрт возьми, мы с Мариной потратили время с максимальной пользой. Проверили все документы. В особенности те, что предоставил мне Лазарев.

С ними вышла вот какая ерунда. Вроде бы ничего секретного в них не было, но всё-таки с учетом содержания в них сведений о покупках недвижимости, в том числе и о сделках, которые только планируются в будущем, достать подобную информацию было крайне непросто. Это, в свою очередь, наводило меня на мысли, что знакомые у моего «патрона» весьма непростые.

Но! Но, но, но! Всё это сейчас не имело никакого значения. Потому что мы сделали это!

Марина согласовала встречу со Штайнбергом и его адвокатом. И сейчас мы сидели в машине и ехали на эту самую встречу.

И если сам я был спокоен, так как был абсолютно уверен в наших, скажем так, «доводах», то сидящая слева от меня Марина едва ли ногти не грызла, глядя в окно.

– Успокойся, – сказал я ей. – Если не остановишься, то скоро уже свои пальцы съешь.

– Я нервничаю.

– Я вижу.

– Нет, Саш, ты не понимаешь! – вздохнула она. – Если мы сейчас провалимся…

– Мы не провалимся, – отрезал я. – Ты сама видела документы. Он у нас в руках, и ты это знаешь.

– Но что, если…

Я покачал головой.

– Успокойся, – приказал ей. – Всё, что нам нужно, – это лишь заключить сделку, выгодную для нашей клиентки и всех остальных. Остальное значения не имеет.

– Это потому, что в суде придуманный тобою фокус никогда бы не прошёл, – недовольно пробурчала она, на что мне оставалось только вздохнуть.

– Да. Не прошёл бы. Но и мы сейчас не в суд едем. Подумай о том, что в действительности нам необходимо. Победа в суде? Или же получить справедливость для Светланы, её детей и всех остальных? Как по мне, если мы сейчас добьемся того, чего хотим, этого будет более чем достаточ…

Я вдруг замолчал. Меня неожиданно посетила идея, которая почему-то пришла в голову только сейчас. Её поведение. Этот страх, что буквально сковывал её, и нервное напряжение. Она будто готовилась к первому хоть сколько-то важному публичному выступлению.

– Ты ведь не делала этого раньше, верно? – спросил я.

– Делала, – прозвучал злой ответ. – Просто… ну, большую часть сделок закрывали другие адвокаты, с которыми я договаривалась. Вот.

Вздохнув, я откинулся на спинку кресла. Ну а чего ещё я ждал? Она ведь сама мне говорила. Шесть лет в этом отделе. Марина попала в него ещё студенткой благодаря некоторым связям своего отца. Прекрасная практика во время учёбы. Да ещё и баллов сверху даст. А в итоге после выпуска она так привыкла к этой ненапряжной работе, что просто отказалась расти дальше. Зона комфорта, скажете вы и будете отчасти правы.

Проблема людей не в том, что они застревают в своей зоне комфорта. Тут-то как раз-таки всё нормально. Ведь там им, простите за каламбур, комфортно. Там хорошо и удобно. Дело в том, что они не хотят её расширять. Я никогда не любил идиотов, которые всем на любые трудности советуют «выйти из зоны комфорта». Бред. Зачем мне идти туда, где мне плохо? Вместо этого я всегда полагал, что лучшим способом будет её расширение. Но это я.

Марина же так и осталась в своём небольшом офисе глубоко внутри престижной юридической фирмы. Хорошая зарплата. Мало «настоящей» работы. Так зачем еще и нервничать лишний раз на встрече с противной стороной? Куда проще попросить одного из нескольких более старших коллег сделать это.

– И? – поинтересовался я у неё. – Когда ты в последний раз сама заключала сделку между истцом и ответчиком?

Марина замялась с ответом.

– Марина?

– Три года назад, – прозвучал тихий ответ, который подтвердил мои догадки. – Я нервничаю.

Хуже, чем я думал. Хотелось выругаться, но сдержался.

– Я вижу, – уже куда более мягко, по-доброму сказал ей. – Но всё будет хорошо. У нас железные аргументы.

– Это такое у тебя определение слова «шантаж»? – нервно хихикнула она.

– А что тут такого? У всех у нас есть цели. Просто я использовал то, что поможет мне достичь нашей. Считай, что это лишь удобный инструмент.

Наш водитель свернул с шоссе и съехал на более узкую дорогу. Его благородие барон Григорий Алексеевич фон Штайнберг назначил нам встречу не абы где, а прямо в своём собственном имении под Петербургом. Что, в свою очередь, вылилось в почти часовую поездку на машине. Хорошо ещё, что машина была корпоративная, иначе на такси мы бы и вовсе разорились. Я даже позволил себе немного предаться воспоминаниям. Эх, а ведь раньше у меня была своя машина с личным водителем. Нет, водить я умел и любил. Даже поддался минутному желанию и купил себе «Астон Мартин». Прекраснейшая машина для момента, когда хочется просто сесть за руль и прокатиться в удовольствие. Но вот самому ездить по работе… не, увольте. Мне и так нервотрёпки хватало. А тут автомобиль с водителем, всегда готовым отвезти меня в любое место куда удобнее. Хорошие были времена.

Пока же придётся довольствоваться тем, что есть. Я не собирался останавливаться на том, что имею. Если у меня появился шанс залезть выше, то почему бы им не воспользоваться?

Между тем наш автомобиль подъехал к широким воротам. Стоящие на страже гвардейцы Штейнберга подошли ближе, быстро проверив, что мы именно те, за кого себя выдаём, и пропустили дальше.

– Офигеть, чтобы я так жила, – выдохнула Марина, глядя на шикарное поместье.

И я был с ней согласен.

Нет, я, конечно же, читал, что у Штайнбергов «не всё в порядке» с финансами, но блин… так вот сразу и не скажешь. Здоровенный трёхэтажный особняк. Подъездная дорожка, украшенная вдоль всего пути от ворот до дома мраморными статуями, вела к широкому фасаду. Перед ним находился круглый двухуровневый фонтан. Если такое вот жилище – признак «плохих дел», то мне явно стоит пересмотреть подобные определения. Всё же слишком уж отличались понятия того, что такое «хорошо» и «плохо» для обычных людей и аристократов.

У входа нас встретил дворецкий во фраке и галантно подал руку Марине. Я же выбрался наружу сам, поморщившись от боли в ноге. Порез заживал до отвратительного медленно, и я всё ещё прихрамывал. Пришлось даже сожрать пару таблеток из тех, что дал мне Вик, чтобы не обращать внимания на пульсирующую в ноге боль. Сейчас стоило полностью сосредоточится на деле.

– Идите за мной. Его благородие ждёт вас, – чванливо произнёс дворецкий и повёл нас через дом.

Готов поспорить, что ему специально приказали провести нас через самые роскошные комнаты и коридоры. Искусная лепнина. Картины на стенах. Несколько статуй в гостиной. Да один только пол, выложенный ореховым деревом, стоил целое состояние.

Штайнберг оказался высоким, чуть полноватым мужчиной лет пятидесяти. Гладко выбритая голова, густая борода и длинные усы. Одетый в простой на вид деловой костюм, он сидел в подготовленной для встречи веранде в саду и читал газету. Мельком глянув, я узнал издание. Ius Dignitatis. Что-то вроде общемирового журнала для аристократов.

Наверное, не побоюсь подобного заявления, это было самое крутое и престижное издание на планете. И подписка стоила диких денег, хотя по факту обычная газета со своими сплетнями, статьями и новостями. Просто про аристократов и для аристократов. Бред, на мой взгляд, но раз покупали, значит, востребовано.

Когда мы пришли, одна из служанок как раз наливала барону кофе из серебристого кофейника.

Да, естественно, говоря о том, что его костюм был обычным, я опустил тот факт, что, скорее всего, стоил он столько, сколько я за свою новую жизнь даже в руках не держал. Ну за исключением той проклятой ночи, разумеется.

– Здравствуйте, ваше благородие, – поприветствовала его Марина. – Я младший адвокат «Лазарев и Райновский», Марина Скворцова. Это мой помощник, Александр Рахманов.

Лишь после того как одетая в форму горничной девушка налила ему кофе в подставленную фарфоровую чашку, барон поднял на нас глаза. Служанка же быстро отошла назад и встала за спиной своего господина. При этом от неё несло такой нервозностью с нотками страха, что я даже удивился. С чего это вдруг?

– Признаюсь, когда мне поступил запрос на встречу с вами, я крайне удивился, – произнёс Штайнберг твёрдым баритоном. – Я считал, что этот вопрос уже давно улажен.

В его голосе так и сквозили недовольство и раздражение. Будто мы только что отвлекли его от чего-то важного.

– Наш клиент настаивает, что вы нарушили заключённый с ней договор, – произнесла Марина, собираясь сесть в одно из кресел, но остановилась, натолкнувшись на взгляд сидящего за столом барона.

– Не припоминаю, чтобы приглашал вас к своему столу, – сказал он, даже не пытаясь скрыть брезгливость в голосе. – Мой адвокат несколько опаздывает, так что постойте и подождите пока.

Марина зло втянула носом воздух, но ничего не сказала. Я же немного опешил от такой наглости и грубости. Даже самые зарвавшиеся мои оппоненты в прошлом не позволяли вести себя так же. Впрочем, приём мне известен и знаком. Неспроста же встреча происходит в его собственном доме. Так ещё и мы стоим, пока он тут по–царски расселся. Простейший способ заставить своих гостей чувствовать себя неуверенно.

Ну а может быть, он просто мудак. Такой вариант я тоже не исключал.

Из любопытства я попробовал «просветить» барона. Было интересно, какие эмоции он сейчас испытывает. Но попытка тут же провалилась. Как и с Лазаревым, моя способность с ним просто не работала.

Странно всё это. Почему с одними она действует, а с другими нет? Так ещё и тот случай, когда на меня напали…

Нет! Не время сейчас об этом думать!

Марина посмотрела на меня, явно ища поддержки, получила одобрительный кивок и приободрилась. Правильно. Мы пришли сюда за победой. И плевать на его аристократическую задницу и сраные протоколы.

Стоящая рядом со мной девушка тихо и едва заметно глубоко вдохнула, явно собираясь с силами и мыслями, и начала действовать. Открыла свою сумку и достала толстую папку.

Со звучным шлепком та упала прямо на стол, заставив стоящие на его поверхности фарфоровые чашки и блюдца зазвенеть.

А я порадовался зрелищу, как Штайнберг едва своим кофе не подавился от удивления подобной наглостью.

– Да что ты себе позволяешь⁈

– Здесь девяносто семь претензий, – уверенно произнесла Марина. – Каждая подписана жильцом дома, которого вы выкинули из него с мизерной компенсацией. Это те самые люди, которых ваша фирма обманула, пообещав им достойное жильё, а взамен поселила в дрянных районах и разваливающихся домах.

– И что? – презрительно фыркнул барон. – С чего вы вдруг решили, что это хоть как-то должно меня волновать?

– С того, что все эти заявления оформлены и подготовлены, – с вызовом бросила моя начальница. – Можете проверить, если хотите. Мы подадим групповой иск. Каждый из этих людей требует возмещения отобранного у них жилья, либо эквивалентной компенсации в стоимости жилья, либо возмещения уплаченных по арендному договору средств в тех случаях, когда жилая площадь этого здания сдавалась в аренду, а проживающие на её территории люди были выселены раньше срока.

Глаза Штейнберга опасно сверкнули, а от стоящих за его спиной служанок до меня долетели нотки страха и даже чего-то напоминающего тихую панику. Похоже, эти девушки знали своего господина куда лучше, чем им бы того хотелось…

– И? – повторил Штайнберг, глядя на нас уже куда более раздражённо. – С чего вы взяли, что я собираюсь платить этому сброду? Здание принадлежит мне. А значит, я могу делать с ним всё, что захочу…

– Здание принадлежало вашей фирме, ваше благородие, – бодро отозвалась Марина. – А эта компания, как и любая другая, должна подчинятся законам империи. Александр?

Уже готовый, я открыл свой портфель и протянул ей ещё одну папку, которую Марина положила на стол рядом с первой.

– Это копия выписки из жилищного законодательства империи. Я потрудилась отметить для вас каждый из семи пунктов, которые нарушили вы и ваша фирма при выселении ваших людей…

На лице барона неожиданно появилась странная улыбка, а взгляд переместился куда-то нам за спины.

– Если бы это было так, то чего же они раньше-то не возникали? – прозвучал сзади насмешливый женский голос. – Ах, да. Очевидно, не хотели, чтобы их защищала неудачница вроде тебя.

Стоящая рядом со мной Марина словно одеревенела. Исходящие от неё всего секунды назад волны уверенности моментально потухли. Словно кто-то свет в комнате выключил. Им на место пришла смесь из липкого, мерзкого по ощущениям страха и какой-то совсем уж детской неуверенности. Что за чёрт?

Обернувшись, я посмотрел на молодую девушку немного моложе тридцати. Высокую и стройную длинноногую блондинку. Она шла к нам от ведущих в особняк дверей уверенной походкой с высоко поднятой головой и надменным выражением на лице.

– О, Оливия, а вот и ты, – тут же оживился Штайнберг и посмотрел на нас. – Похоже, что мой адвокат, наконец, появилась. Ты как раз вовремя.

– Я вижу, – улыбнулась блондинка, подходя ближе.

Она обошла столик, проведя ладонью по плечу барона, и опустилась в одно из кресел рядом с ним. Одна из служанок тут же подошла к ней, чтобы налить кофе.

– Итак, какую глупость ты решила сделать на этот раз? – с улыбкой змеи полюбопытствовала она, уставившись на Марину, как удав на замершего кролика.

– Я… – запнулась та. – Мы хотим подать групповой иск и…

– Групповой? – перебила её блондинка. – Не смеши меня. И кто тебе разрешил разговаривать с моим клиентом до моего прихода?

Я едва не отшатнулся. От Марины буквально разошлись волны не то что испуга, а, скорее уж, натурального ужаса.

– Я…

– Да, ты, – насмешливо подтвердила она и повернулась к Штайнбергу. – Видишь ли, Григорий, я её знаю. Училась на моём курсе. Но даже тогда она была ничтожеством, которое не способно было даже игровой суд выиграть. Не то что настоящий. Потому она уже пять лет сидит в отделе «pro bono» своей фирмы и занимается делами нищебродов… ах, прости, Мариночка. Ты даже и ими-то толком не занималась. За тебя все сделки заключали другие люди, если не ошибаюсь. Ведь так, да?

Воу! Какого хрена? С чего это пошли личные оскорбления? Чёрт. Я посмотрел на свою напарницу и приуныл. Маринка поплыла. От былой уверенности не осталось и следа. Ну! Давай же! Возьми себя в руки! Я буквально мысленно орал на нее. У нас всё есть! Всё! Мы раздавим этого ушлёпка! Соберись!

О! Удивительно, но в её взгляде появилось что-то похожее на былую уверенность. Она даже плечи немного расправила.

– У нас есть заявления от почти сотни истцов для этого иска, – заявила Скворцова, и её голос практически не дрожал. – А ещё семь пунктов жилищного законодательства, которые нарушила ваша компания и…

– Какие? – уточнила Оливия и указала пальчиком с идеальным маникюром в сторону лежащих на столе папок. – Ты вот про эти? Те самые, которые я разобью в суде, даже не вставая с места? Да будет тебе, Марина. Мы обе знаем, что для твоей фирмы эти дела не более чем попытка показать, что вы якобы заботитесь о простых людях. Вот только вам на них наплевать точно так же, как и всем остальным.

Оливия сделала глоток кофе и повернулась к явно забавляющемуся всем происходящим Штайнбергу.

– Это жалкое подобие группового иска, Григорий, не более чем жалкий блеф, – пояснила она своему клиенту. – Моя дорогая Мариночка знает, насколько проблемны они в рассмотрении и затратны по деньгам и времени. Вот и хотела надавить на нас таким образом. Решила, будто ты или моя фирма испугаемся подобной работы. К её сожалению, – эта стерва посмотрела на нас и улыбнулась, – это не так. Да и ей, я уверена, ресурсов на такое дело никто не даст. Так что можешь не переживать. Всё это не более, чем пустая болтовня.

Я стоял, смотрел на то, как Марину в глаза поливали помоями и медленно, но уверенно закипал. Хотел взять эту стерву за горло и вытереть ей пол. Никогда не любил подобных личностей.

Но больше всего меня поразило то, что и сама Маринка сейчас стояла, практически дрожа, и не могла вымолвить ни слова в ответ. Что между ними произошло… хотя нет. Не важно! Как она могла забыть о том, зачем мы на самом деле сюда пришли? Ведь мы всё обговорили! Но вместо этого девушка замерла, а её эмоциональный фон больше подошёл бы перепуганному и забитому щенку, чем уверенной в себе девушке.

Прости, подруга, но, похоже, придется брать всё в свои руки.

Вздохнув, сделал шаг вперёд, в очередной раз поморщившись от боли в ноге. Отодвинул один из резных деревянных стульев и с облегчением уселся прямо на него. Нет, всё же сидеть куда приятнее, чем стоять.

От этой картины Штайнберг и Оливия, до этого мило ворковавшие между собой, уставились на меня.

– Не припомню, чтобы я приглашал тебя за свой стол, – выплюнул барон в мою сторону, но я даже ухом не повёл.

– Не помню, чтобы я спрашивал разрешения, – в тон ему отозвался я. Раз уж с нами тут не любезничают, то и я этой ерундой заниматься не собираюсь. – У меня нога болит.

– Да плевать я хотел, что у тебя там болит! – вспылил Штайнберг, и стоящие за его спиной служанки дёрнулись от этого крика, как от пощёчины. – А ну живо встал с моего стула!

– А кто сказал, что это ваш стул? – поинтересовался я, открывая портфель.

– Что⁈

– Ой, прошу прощения, немного ошибся, – тут же поправился я, доставая папку. – Я хотел сказать, что это пока ещё ваш стул. Потому что в скором времени он таковым быть перестанет.

Брошенная мною папка приземлилась перед бароном, едва не сбив со стола блюдце из тонкого фарфора. То жалобно звякнуло и запрыгало на столешнице.

– Раз уж у нас не вышло договориться по-хорошему, будем общаться по–вашему

Глава 12

Их реакции оказались разными. Если барон начал орать на меня, то Оливия повела себя именно так, как я и предполагал, сразу же обратив внимание на папку.

– Да я тебя закопаю, щенок! – рявкнул Штайнберг и резко повернулся к Марине. – Слышь! Девка! Что твой поганый помощник себе позволяет⁈

Марина же выглядела окончательно сбитой с толку. В таком состоянии от неё пользы сейчас ноль. Уж очень выбила её из колеи встреча с этой блондинкой. А значит, всё придётся сделать мне.

– Явно меньше, чем тот, кто решил, что обман государства сойдёт ему с рук, – заметил я спокойным голосом. – Или что? Думали, что о вашей сделке никто не узнает?

И в этот момент случилось именно то, на что я и рассчитывал. Сидящая сбоку от барона Оливия повернула голову и посмотрела на Штайнберга.

– Григорий, о чём он говорит?

О да, деточка. Я чувствую это. Легкую, едва заметную неуверенность, что прорывается наружу сквозь бьющее фонтаном чувство собственного превосходства. На моём лице появилась лёгкая, но очень довольная улыбка.

– О, надо же, вы даже собственному адвокату ничего не сказали о своём мошенничестве.

– Без понятия, о чём ты, – раздражённо фыркнул барон и посмотрел на Марину. – Твой дерьмовый помощник всегда себя так ведет или ты просто не способна…

– Что она может, а что не может, сейчас не важно, – без какого-либо пиетета перебил я его. – Важно следующее. Вы, ваше благородие, поступали весьма хитрым способом. Вам прекрасно известно, что принадлежащая графу Ростовцеву фирма скупает недвижимость в районе города, где находится принадлежащий вам жилой квартал. Точно так же, как мне известно, что некая компания подала заявку на покупку ваших зданий. Я и моя начальница, – указал на стоящую рядом Марину, – покопались в заявках на приобретение. Вот ведь какая удивительная вещь. Заявка на покупку начнет действовать ровно через три с половиной недели. Как раз после того, как пройдет срок подачи ходатайства от нашей клиентки.

Да. Я не мог ощущать эмоции Штейнберга. Но появившаяся на его лице злая гримаса сказала мне более чем достаточно. Что, урод, мы ведь правы, ведь так? Теперь осталось использовать небольшую хитрость, для того чтобы подтвердить дальнейшую догадку.

– Может быть, перед тем, как я продолжу, мы останемся одни? – спросил я, ладонью указав на стоящих за спиной барона тихих служанок.

Штайнберг посмотрел на меня так, как если бы рассматривал мерзкую жвачку, прилипшую к ботинку. Ничего, меня такими взглядами не напугаешь. Давай лучше посмотрим, прав ли я… хех. Так и знал.

С недовольной мордой барон взмахнул рукой, и служанки тотчас же испарились, поспешив исчезнуть в доме.

– А вот теперь, думаю, мы можем поговорить в деталях, – продолжил я. – Фирма, которой вы собираетесь продать свои дома, появилась всего шесть месяцев назад. Как раз тогда, когда вы начали выселять жителей. До этого о ней никто и никогда не слышал…

– Такие фирмы появляются каждый день, – фыркнул Штайнберг, и сидящая рядом с ним Оливия тут же поспешила вставить свои пять копеек.

– Барон прав. Это ничего не значит…

– Это. Значит. Всё, – чеканя каждое слово произнёс я. – Вы использовали ту же самую схему, какую применяли в течение последних семи с половиной лет при продаже принадлежащей вашему роду недвижимости. Создаёте фиктивную компанию и заключаете с ней мнимую сделку о продаже своего имущества за копейки по проведенной заранее предварительной, но не соответствующей действительности оценке. После чего эта самая фирма-помойка берёт кредит на «восстановительные работы», которые на самом деле совсем не нужны. Мало того, что с этой подставной продажей вы просто гоняете деньги с одного принадлежащего вам счёта на другой, так ещё и кладете в карман большую часть прибыли от столь необходимого, по вашим словам, но абсолютно не требующегося в реальности ремонта. А потом эта же фирма продаёт объект тем, кто на самом деле готов заплатить хорошие деньги. После чего через три с половиной месяца компания объявляет себя банкротом, что исключает для неё, то есть для вас необходимость выплаты взятых у государства денег. Вроде так? Я нигде не ошибся?

Лицо Штейнберга пошло пятнами. Что ещё меня порадовало, так это выражение лица блондинки. Его адвокат, хоть и пыталась всеми силами сохранить лицо, явно не понимала, что именно происходит. Нет. Даже не так. Она начала понимать, что её клиент явно не стал рассказывать ей всего. Да только не владела всей информацией, чтобы быстро принять решение.

Боже, как же часто это происходит. Почему люди не доверяют своим адвокатам?

– Бред! – тут же заявила Оливия, стараясь сохранить хорошую мину. – Вы серьёзно думаете, что это сработает в суде? Всё, что у вас есть, это не более, чем косвенные улики и предположения…

И она была права. Мы не сможем это доказать. То есть даже не так. Мы не сможем доказать причастность самого Штейнберга к этому делу. Оливия правильно заметила – ничего кроме косвенных улик и домыслов у нас и правда не было. Более того, она, скорее всего, без проблем сможет разбить их в суде. Если она хороший адвокат, конечно же. Хотя тут и не самый лучший справится не хуже. Будет не так уж и сложно сделать так, чтобы они выглядели не более чем попыткой запутать дело. Почему-то я не сомневался, что она это сможет без проблем. Особенно с учётом того, что само дело Светланы не затрагивало этот вопрос. Тут нужно было отдельный иск подавать и начинать расследование, но ресурсов у нас на него не было.

Поэтому действовать надо иначе.

– Да будет вам, Оливия, – улыбнулся я. – Какой суд? Вы правы, мы туда с этим не пойдём. Вместо этого мы всё отнесем в имперскую канцелярию и в Службу имперской безопасности. Как, по-вашему, насколько сильно они этим заинтересуются? Вы не хуже меня знаете, что бывает с теми, кто пытается воровать у империи, ваше благородие.

Ох, чёрт. Если бы взглядом можно было убивать, то вряд ли я бы когда-либо встал с этого стула. Очень, к слову, удобного. Штайнберг смотрел на меня так, будто хотел придушить прямо тут. Собственными руками. По глазам видел, что он едва сдерживается. Да и эта стерва выглядела не лучше.

На веранде повисла напряжённая тишина.

– Чего вы хотите? – спросил Штайнберг с таким выражением, словно сам себе руку отреза́л. Тупым ножом.

Я повернулся к своей начальнице. Не дать ей возможности поставить эту стерву на месту просто не мог. Пусть воткнёт последний гвоздь.

– Марина?

Девушка до этого словно завороженная смотрела на меня. Пришлось взглядом намекнуть ей на сумку, которую она держала в руках.

– Ах, да, – встрепенулась она и, поправив свои очки, достала из сумки пару листов с нашими требованиями. – Пятьсот тысяч рублей. Плюс оплата арендного жилья для нашей клиентки по её выбору и без права расторжения договора об аренде без её согласия. Копия будет подготовлена после того, как Светлана выберет жильё, которое будет соответствовать её требованиям.

– Полмиллиона рублей⁈ – Услышав сумму, Штайнберг едва не вскочил со стула. – Да вы рехнулись! Даже пятьдесят тысяч для этой нищебродки уже богатство! С чего я…

– С того, ваше благородие, – резко перебил я его тираду. – И, поверьте, это ещё щедро. Мы хотели потребовать миллион. Вы оставили женщину с тремя детьми жить в выгребной яме, лишив их того, что полагалось им по праву. Так что соглашайтесь на сделку. А взамен мы забудем о существовании оглашенной здесь информации. Ваша мутная схема останется нетронутой. Пожалуйста, продавайте свои дома Ростовцеву, как и собирались.

А вот теперь стоит добить урода. Давай же, Маринка. Вспоминай то, что мы готовили. Ну же? Я что, должен за тебя все работу делать…

– Только подумайте, насколько хорошо эта ситуация может повлиять на вашу репутацию, – твердым голосом произнесла Скворцова, чем удивила не только Штайнберга, но и сидящую рядом с ним блондинку.

– О чём она говорит? – с лёгким оттенком интереса произнёс Штайнберг. На его лице все ещё было недовольство, но горькая пилюля всегда заглатывается лучше, если её подсластить.

– О том, насколько хорошо будет выглядеть барон, который узнал о трагической судьбе несчастной, потерявшей мужа женщине с тремя детьми, и решил помочь ей в трудную минуту, – пояснила Марина. – Хорошая репутация не вредит никому.

– Хм-м-м, – задумался Штайнберг. – Может быть, ты и права…

Та-а-а-ак. Вот теперь главный вопрос! Если честно, то вот эта часть плана была не совсем надёжной. Вопрос лишь в том, заметит ли она? Я старался не смотреть на Оливию, дабы не спугнуть удачу.

– Григорий, я не уверена, что это хорошая идея, – осторожно заметила Оливия и бросила на меня полный подозрения взгляд. Значит, поняла, что здесь что-то есть, но ещё не догадалась, что именно.

– Я сам решу, что мне делать, – едва не огрызнулся на неё барон, и та чуть не отшатнулась от него.

Штайнберг вздохнул и посмотрел на лежащий перед ним лист бумаги, где была расписана наша сделка.

– Решайте, – сказал я, вставая со стула. – Эта сделка действует только до сегодняшнего вечера. Иначе завтра мы пойдём с этими материалами к людям, которые уже не будут столь щедры в своих предложениях.

Штайнберг несколько секунд жевал губы. Посмотрел на Оливию, и эта стерва неохотно кивнула.

– Ладно, дайте мне ручку, – потребовал он, и Марина с торжеством в глазах протянула ему затребованный предмет.

Как только бумаги были подписаны, мы забрали с собой документы и ушли, оставив Штейнберга сидеть за столом с этой стервой. Барон поставил не только свою подпись, но, как того требовал протокол, поставил клеймо собственной родовой печати с помощью специального сургуча. Почему-то любые документы в делах аристократов требовали именно печати, уж не знаю, почему именно.

– Я всё же хочу спросить, – произнесла Марина, когда мы уселись в машину и та тронулась с места. – Откуда у тебя была такая уверенность? А если бы он не согласился?

– Согласился бы, – уверенно произнес я. – Для него заплатить сейчас полмиллиона и ещё тысяч сто за жильё для Светы на ближайшие два года обойдется в десятки раз дешевле, чем если его махинациями займётся ИСБ и Канцелярия. А они таких вещей не прощают.

Здесь подобного мошенничества не терпели. Наказание за попытки воровать у государства было строгим. Даже для аристократов. Оливия была права. Мы никогда бы не смогли доказать это в суде. Но нам это и не нужно. Уж для этих организаций точно. Там хватит и подозрения. А ресурсов у них не в пример больше, чем у нас. Они распутают это дело. Можно даже не сомневаться.

– Всё равно, – покачала она головой. – Я до сих пор не верю, что это сработало. Полмиллиона! Саш!

А я горестно вздохнул. Ведь у меня тоже были такие деньги. Эх… прочь рефлексия!

С такой выплатой Света сможет обеспечить себя и своих детей все необходимым лет на пять, если не будет швыряться деньгами на всякие глупости. И, уже увидев эту женщину и её отношение к своим детям, я был уверен, что так глупо она не поступит.

– Мне больше интересно, последует ли он твоему совету или нет, – сказал я, и Марина рассмеялась.

Даже не так. Она расхохоталась на грани истерики. Похоже, что нервное напряжение, наконец, превысило какую-то невидимую отметку и сорвало крышку.

– Да, я уж надеюсь, – утерев слезы, произнесла она после того, как приступ наконец утих. – Господи, я очень надеюсь на то, что он это сделает!

Ещё бы. Если он во всеуслышание заявит о том, что помог Светлане, это автоматически создаст прецедент, которым сможет воспользоваться любой из тех, кого он уже выселил. И если это произойдёт, то каждый из этих людей получит подробную инструкцию о том, как воспользоваться этим неожиданным шансом.

Я лишь улыбнулся. Печальная истина ситуации такова, что мы действительно не смогли бы добиться таких же условий для остальных людей из нашего мнимого «группового иска». Более того, нам так и не удалось уговорить их подписать бумаги. Лишь девять из тех девяносто шести подписей, которые видел своими глазами Штайнберг были настоящими. Остальные мы с Мариной накарябали для вида. Это был блеф, но он хорошо сработал в виде затравки.

Была ещё одна тема, о которой я хотел поговорить, но решил не поднимать её прямо сейчас. Не хотелось портить радостное чувство от победы.

– Может, стоило позвонить ей? – спросила меня Марина, выбравшись из машины у дома, где жила Света.

– Ты ей сообщение с просьбой о встрече отправила? – спросил в ответ, закрывая дверь и морщась от боли в ноге, которая за последний час стала только сильнее.

– Отправила.

– Ну вот и всё. Просто поверь мне. Это нужно даже не столько ей, сколько тебе самой.

На лице Скворцовой появилось странное и недоумевающее выражение. Так и видел, что она хочет что-то спросить, так что махнул ей рукой в сторону дома, чтобы не отвечать на лишние вопросы.

Мы поднялись на нужный этаж и дошли до квартиры. Всё такой же запах сырости, грязные пятна на плохо покрашенных стенах и кусочки осыпающейся без должного присмотра штукатурки. Гнетущая и обещающая мало хорошего реальность для женщины и трех её детей.