Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 197 (всего у книги 342 страниц)

Глава 15

Роман не особо жаловал, когда в его кабинет врывались без спроса. На самом деле, он крайне этого не любил. Как и любой ответственный человек, он предпочитал тишину. Особенно когда разбирался с бумагами. Особенно когда на его столе лежали документы по новому делу. Самое то – посидеть и подумать над появившейся проблемой.

Стеклянная дверь распахнулась. Сестра буквально ворвалась внутрь, распалённая и возбуждённая. Роману хватило одного взгляда на её лицо, чтобы понять: случилось что-то важное.

Такое состояние у неё могло быть только лишь по одной причине, и Роман прекрасно знал, по какой именно. Похоже, что Рахманов всё же уважил его просьбу и сделал то, что он просил.

– Давай сюда! – дерзко приказала Настя, остановившись в шаге от его стола и протянув открытую ладонь.

– Прости, кажется, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. – Роман состроил удивленное выражение, надеясь, что сможет не рассмеяться сестре в лицо.

– Я выиграла! – заявила та. – Рахманов идёт со мной на приём. Ты проиграл.

– Прости, но разве я уже не выиграл? – в ответ спросил он её. – Разве он не отказал тебе в первый раз?

– Увиливаешь? – тут же подозрительно прищурилась сестра.

– Единственная, кто здесь увиливает, – это ты! Настя, напомни мне, вдруг я ошибаюсь, но разве наш спор не звучал дословно так, что Александр согласится в тот момент, как ты сделаешь ему это предложение?

– И что?

– И что? – со смешком повторил он. – А то, что ты уже предлагала ему это. Сама об этом говорила. И, если не ошибаюсь, он тебе отказал.

– И что? – снова сказала она. – Это неважно. Он согласился идти со мной на приём. Так что ты проиграл…

– Не согласен…

– Рома, просто признай поражение, и всё, – недовольно заявила Анастасия. – В конечном итоге суть спора заключалась в том, пойдёт он или нет…

– Ты это сейчас придумала.

– А ты не хочешь выполнять условия спора! – заявила сестра.

– Думаю, что единственная, кто не хочет их выполнять, здесь именно ты! – саркастически хмыкнул Роман. – Учитывая твой проигрыш и то, что ты мне должна…

– Да я лучше замуж за него выйду на этом проклятом приёме, чем сделаю это! – вскинулась она.

– То есть, – сделал Роман вывод, – если бы ты проиграла, то выполнять условие всё равно не стала бы, так? Такова цена твоего слова, сестрёнка?

Тут Настя немного сдулась. А Роман порадовался. Он хорошо понимал, что она и так знает, что фактически, если следовать спору до последней буквы, то она действительно проиграла. И сейчас любыми способами хотела избежать этой участи.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так, – уже холоднее заявила она. – И ты знаешь…

– Я знаю, что если бы ты не нашла выход, чтобы отмазаться от своего проигрыша, то сделала бы так, как я сказал. Отец давно ищет тебе жениха. Просто он тебе этого ещё не сказал…

– Я об этом и сама как-нибудь догадалась бы, – тут же язвительно заявила сестра. – Но если он думает, что я когда-нибудь подумала о том, чтобы…

– Он сын князя, Настя, – напомнил ей Роман. – Это хорошая партия.

– Он жирный боров, у которого вместо мозгов чрезмерно завышенное чувство собственной важности. Я ни за что не поверю, что папа…

Она замолчала и затем скривилась.

– Вот видишь, – улыбнулся Роман. – Ты и сама всё понимаешь.

Сестра пару секунд помялась, затем вздохнула и окончательно растеряла весь свой воинственный настрой.

Роман выждал, пока Настя плюхнется в кресло напротив его стола, и только потом продолжил:

– Как у вас успехи с делом? Я слышал, что Калинский заходил сегодня. Это правда?

– Да, – недовольно буркнула она. – Правда.

– И как ты?

– А как я могу, по-твоему, быть? – недовольно спросила она в ответ. – Он всё такая же мразь, каким и был. Даже хуже.

Он слишком хорошо её знал, чтобы не обратить внимание, каким тоном это было сказано. На то, как она отвела глаза в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом, когда произносила это.

В этот момент Роман вспомнил то самое желание, которое испытал сразу после того, как узнал о том споре Калинского с его дружками. Найти и сделать мерзавцев инвалидами. Всех. До единого.

– Что он сказал?

– Ничего…

– Настя, что он тебе сказал? – уже куда более резким голосом спросил Роман.

Настя помялась пару секунд, после чего пересказала произошедшую встречу.

Узнав об этом, Роман на секунду не сдержался.

– Сука. Мягко я с ним обошёлся.

– Что? – тут же спросила Настя.

– Ничего, – моментально отмахнулся он от её вопроса. – Что вы будете делать с этим иском?

– Ничего, – ответила сестра. – Это их способ надавить на нас из-за того, что мы смогли выбить рассрочку. Я уже позвонила Уткину и остальным клиентам по нашему групповому иску. Не все пока ответили, но большинство находится в такой же прострации, как и их капитан.

– И немудрено. Обзванивай остальных.

– Да я и сама знаю.

Правда, выражение на её лице в тот момент было такое, словно на этом план действий и заканчивался. Впрочем, Романа бы это не удивило. Ситуация действительно сильно усложнилась. Слишком сильно.

Он поставил себе мысленную заметку поговорить с Александром. Возможно, им придётся слить дело, чтобы не допустить рассмотрения этого иска. Если Уткина признают виновным, то их первоначальный иск банально завернут, полностью удовлетворив требования компании-владельца. А это уже форменное поражение.

Ещё и от Калинского.

– Скажи Александру, чтобы зашёл ко мне…

– Как вернётся, я сразу передам, – пообещала Настя.

– Он не на работе? – удивился Лазарев.

– Нет. Уехал куда-то по своим делам…

– Это интересно, какие такие у него дела, когда на вашего клиента в суд подают, – проворчал Роман.

Желания распекать подчинённого за самодеятельность он не испытывал. Рахманов вроде не идиот, чтобы заниматься ерундой в такой ситуации…

– Ладно. Разберёмся, – вздохнул он. – Вернёмся к нашему вопросу. Ты не выиграла.

– А я считаю иначе.

Настя скрестила руки на груди и уставилась на него.

– Просто ты не хочешь платить свой проигрыш. Вот и всё. В конечном итоге я победила. Он идёт на приём со мной. Или не ты меня учил, что промежуточные поражения не имеют смысла, если молоток судьи в конечном итоге ударил в твою пользу?

Нет, разумеется, Роман мог привести ещё два десятка доводов. Но зачем? Он уже смирился со своей потерей, так какой смысл?

Их отец всегда говорил: если ты проигрываешь, то сделай так, чтобы это поражение дало тебе преимущество. Полезный совет, который Роман никогда не забывал.

А для того чтобы его собственный маленький план начал работать, требовалось, чтобы сестра находилась в хорошем расположении духа.

– Ладно, – сказал он, состроив на лице самое правдоподобное выражение уязвлённой гордости, на какое только был способен. – Ты победила.

Сестра довольно протянула руку с раскрытой ладонью в его сторону. Роман достал из кармана электронный ключ от машины и отдал его ей.

В конце концов, это всего лишь машина. Пусть эта ему дорога, но он себе и новую купит.

* * *

На работу я вернулся в великолепном расположении духа. Ещё бы было иначе. Разобраться с этим уродом, да ещё и помочь его бывшей жене с ребёнком – оно того стоило.

К сожалению, радость эта была временной. Пусть жажду «крови» я и утолил, проблем наших это не решало.

– Я позвонила Уткину, – сообщила мне Анастасия, едва я вошёл в отдел. – Он в таком же шоке, как и мы.

– Ну не преувеличивай, – немного осадил я её. – Не в таком уж мы и шоке. Это было ожидаемо.

– Ожидаемо?

Настя посмотрела на меня так, словно я был каким-то безумным пророком из прошлого и только что провозгласил конец света… Хотя нет. Так себе аналогия. Скорее уж, сумасшедший бездомный, кричащий на всю улицу, что он прочитал в газете недельной давности, которой укрывался холодной осенней ночью.

Ладно, чего уж греха таить. Я не знал, что они сделают конкретно это. Просто ждал чего-то в этом духе.

Ждать, что после подобной оплеухи, какую они отхватили в зале суда, наши противники станут смиренно сидеть на своих задницах и ждать, пока их стройный план развалится, было столь же опрометчиво, как съесть забытый на несколько недель в холодильнике просроченный йогурт.

Эффект будет предсказуем.

Вот и тут так же. Другое дело, как нам теперь это парировать? Способы есть.

За время, что меня не было, Лазарева сделала то, что от неё требовалось. Позвонила Уткину и сообщила о случившемся. Сказать, что он оказался неприятно удивлён произошедшим, означало ничего не сказать. По словам Насти, сначала наш капитан оказался в шоке. Затем долго орал. Не на Настю, разумеется. Затем снова впал в шоковое состояние, когда понял, в чём именно его обвиняют.

Ладно. С этим мы разберёмся по ходу. Главное сейчас – понять, кто крыса.

Откинувшись на спинку своего кресла, посмотрел в потолок. На часах восемь сорок семь. Настя уже ушла домой, а я всё ещё сидел на работе и думал. Думал много и упорно.

Окей. Допустим самый поганый вариант. Наш предатель из купленных, и он действительно может доказать случившееся. Что тогда?

Есть процессуальный аспект. Если он давал первичные показания как член группового иска, а он их давал, а затем резко изменил их – это уже серьёзный повод для подрыва доверия к его новым заявлениям. Можно подать ходатайство о признании его заинтересованным лицом с потенциальным конфликтом интересов.

Значит, что? Правильно. Лучший вариант – это разнести его на перекрёстном допросе. Это наш лучший вариант для контратаки в зале суда. Суть приёма в том, чтобы подорвать доверие к показаниям свидетеля, что, по сути, сделать не так уж и сложно.

К сожалению, проблема не в том, чтобы сделать это. С этим я справлюсь. Проблема в том, как Калинский ответит на это. А он ответит. Я не сомневался в этом ни на секунду. Скорее всего, провернёт такой же трюк с Уткиным и на одном капитане не остановится. Нет. Он воспользуется полученными показаниями обоих свидетелей, чтобы потом ещё и его сына вызвать и додавить уже его. Значит, что? Правильно. Нужно их обоих готовить…

От этих мыслей меня отвлёк звонок телефона. Достав из кармана мобильник, глянул на дисплей и ответил на звонок.

– Не думал, что вы позвоните мне столь поздно.

– Я проверяла возможность того, о чём мы говорили, – произнёс из динамика голос Софии. – И до сих пор не могу понять, как могла пропустить подобное решение.

– Вы не могли его пропустить, София Андреевна, потому что вы его не рассматривали вовсе, – ответил я на её вопрос. – Просто потому, что для этого вам требуется довериться человеку, с которым, по сути, вы не знакомы и связей не имеете.

А ты слишком самостоятельная и самоуверенная женщина, чтобы пойти на подобный шаг. Опять же, то, что я ей предложил, по сути, мошенничество. Да, безвредное и крайне сложно доказуемое с точки зрения её бывшего мужа. Тут, скорее, работает принцип «кто успел, того и тапки». Но это не отменяет того факта, что, пусть и в целях собственной безопасности, она поступит… ну, скажем так, немного подло.

– Вы сказали, что у вас есть человек, которому… – Она запнулась, но довольно быстро пришла в себя. – Человек, которому вы доверяете. Это так?

– Да, София Андреевна. – Я сам себе улыбнулся. – У меня есть более чем подходящий кандидат для вас. Уверен, что она не откажется поучаствовать в этом деле. Учитывая возможный репутационный выигрыш и её положение, она будет только рада принять это предложение.

Надеюсь, Марине понравится моя затея. Иначе придётся искать другого кандидата.

– Что ж, хорошо. Тогда я согласна.

Даже по телефону я слышал, как непросто ей было произнести эти слова. Тем не менее она это сделала. А значит, теперь дело за мной. Нужно лишь убедить не связанного с преподавателем человека вписаться в это дело.

А дальше уже несложно. Всего-то подготовить черновик научной работы на пятьдесят листов за четыре недели. Да с этим любой лентяй справится.

Закончив разговор, бросил телефон на стол и снова откинулся на спинку кресла. Тишина. Спокойствие…

А умные мысли всё не приходят.

Со своим иском, конечно, они протупили. Это ошибка с их стороны, которая развязывает нам руки. Но ошибка не окончательная. Как я уже сказал, они прекрасно знали, что если выиграют это дело, то смогут развалить всю нашу работу.

Точно так же это справедливо и в обратную сторону. Вопрос в том, как добиться желаемого для нас результата с минимальными потерями.

Умные мысли по-прежнему не приходили. Я даже ещё раз просмотрел сохранённые на ноуте и телефоне справочники по праву, чтобы убедиться на всякий случай, что ничего не упускаю.

Нет, не упускаю.

Значит, всё решит этот перекрёстный допрос.

Идиоты. Хотя…

Взял телефон, на этот раз рабочий. Потратил несколько секунд, чтобы вспомнить нужный номер, а затем набрал его.

Ответа долго ждать не пришлось.

– Да?

– Это я. Есть минутка?

* * *

Свет в кабинете Лазарева был практически полностью отключен, за исключением пары ламп на его рабочем столе и декоративной подсветки у стеллажей.

– Признаюсь, я думал, что ты уже уехал домой, – сказал, заходя в кабинет.

– Могу сказать то же самое и о тебе, – ответил Роман, не поднимая взгляда от заваливших его рабочий стол бумаг.

– Работа, – вздохнул я, лениво пройдясь вдоль его стеллажей.

– Аналогично.

– Новое дело?

– Да, Александр, – сказал он, не вдаваясь в детали. Ну и ладно. Сам понимаю, что это меня не касается.

Повернулся. Посмотрел на него. Не обращает на меня внимания, погружённый в работу. Даже стыдно немного стало за то, что пришёл тут такой. Отвлекаю его… Хотя ладно, на самом деле, не так уж и стыдно.

Прошёл к тому месту, где Лазарев хранил напитки и, быстро глянув по бутылкам, нашёл взглядом ту, в которой плескался бурбон. Тот самый, дорогущий, которым он уже как-то раз меня угощал. Налил напиток в два бокала, после чего прошёл через кабинет.

Поставил с тихим стуком бокал на свободный от бумаг пятачок на столе.

Похоже, только сейчас он понял, что я нахально в его личном баре покопался.

– Теперь ты уже среди моих запасов без разрешения роешься? – не удержался он от усмешки и посмотрел на наполненный янтарной жидкостью бокал.

– О, ты даже не представляешь, что будет дальше. – Я шутливо отсалютовал ему своим и сел в кресло.

– Заинтриговал. И? Что же это будет?

– То, что бывает крайне редко. Я хочу спросить совета, – честно признался и сделал глоток.

Бурбон обжёг нёбо. Покатав напиток на языке, проглотил его, позволив тому огненной каплей пронестись по горлу.

Сказать, что мои слова удивили Лазарева – значит не сказать ничего.

– Ладно, не ожидал, – искренне признался он и, откинувшись в своём кресле, взял бокал. – Не припомню, чтобы тебе раньше требовались мои советы.

– Раньше ситуации такой не возникало, – пожал я плечами. – И это не столько даже совет, сколько вопрос. Насколько далеко я могу зайти?

– В каком смысле?

– В прямом, – ответил я. – Я знаю, что будет дальше. К утру буду точно знать, кому именно пришло в голову сменить сторону. Всё решится на перекрёстном допросе…

– Ты не сможешь решить дело за один допрос, – уверенно произнёс Лазарев. – Настя рассказала мне об иске и о том, в чём именно обвиняют Уткина. Мы сейчас не будем вспоминать, что это правда и она вскроется на процессе. Это и так понятно. Калинский выведет дело в парадигму: его сын некачественно сделал работу, отец прикрыл его, подделав записи в журнале, из-за их действий пострадали люди и, уверен, груз. Как только суд признает их точку зрения, а он признает её справедливость, основное дело можете закрывать. Едва Калинский принесёт туда положительное заключение в свою пользу, как оно развалится и ваш групповой иск отклонят.

– То есть ты нас уже похоронил, – сделал я вывод.

– То есть я умею видеть суть, Александр, – тут же поправил он меня. – А суть такова, что ты не сможешь прикрыть своего клиента от этих обвинений. Даже если попытаешься развернуть всё в сторону недоказанного мошенничества со страховкой.

Он сделал глоток и покачал бокал в пальцах, несколько секунд глядя на то, как бурбон оставляет разводы на прозрачном, как слеза, стекле.

– Тут отчасти есть и моя вина. Мошенничество со страховкой не предполагалось. Как и участие Калинского. Как и косяки вашего капитана…

– Во всех делах бывают непредвиденные обстоятельства, – хмыкнул я, но он на это не повёлся.

– Одно дело – обстоятельства, Саша. И совсем другое – когда, начав с одного процесса, ты проигрываешь во время другого.

Нет. Он меня не понял.

– Ром, кажется, ты неправильно трактовал мои слова, – медленно произнёс я, глядя на то, как бурбон плещется в бокале в такт движениям покачивающих бокал пальцев. – Я не имел в виду, как далеко я могу зайти перед тем, как остановится и признать поражение.

– Прости?

– Я хочу знать, насколько жёстко могу себя с ними вести. В рамках взаимодействия с нашей фирмой, разумеется.

– Поясни, – попросил он.

– Ты ведь понимаешь, в какой сейчас ситуации мы находимся? – спросил я его, и Лазарев кивнул. – Это бесплатное дело. Всё начиналось с того, что нам надо было отбить для экипажа их зарплаты, а теперь всё превратилось практически в уголовное. Они пытаются играть нечестно. Я тоже так хочу.

О! Кажется, он удивился.

– Забавно, что ты спрашиваешь у меня на это разрешение, – усмехнулся он.

– Ну ты же знаешь поговорку, – улыбнулся я ему. – Чем наглее адвокат, тем меньше шансов у правды.

– А ещё я слышал поговорку, что если адвокат слишком сильно уверен в себе, то, скорее всего, за его наглостью больше ничего нет, – тут же ответил мне Лазарев. – Я не могу разрешить тебе переступать через закон, если ты это имеешь в виду.

Ну конечно же. А как ещё он мог мне ответить? Ни один нормальный начальник не может позволить своему подчинённому такие вещи. В открытую, разумеется. Если что-то делать, то на свой страх и риск. Победителей не судят, как говорится.

Так что в ответ на это я просто кивнул.

Видимо, этого ему оказалось достаточно. Он понял, что я понял, что он… Ну, в общем, понятно.

– Итак, – произнёс Лазарев, когда мы пришли к этому молчаливому соглашению. – Что тебе нужно? Для победы, я имею в виду. Ресурсы, которые тебе потребуются, я предоставлю.

– Мне нужен Розен, – сказал, немного подумав. – И ещё несколько человек, чтобы бегать по инстанциям. Плюс помощь административного отдела.

– И чего ты хочешь этим добиться?

А вот тут долго думать над ответом мне не пришлось. Казалось бы, чего мне париться. Небольшая фирма. Возят грузы. Мошенничают со страховкой понемногу. Дело-то бесплатное. Ерунда же…

Нет. Без разницы, насколько мал твой противник. Это не имеет значения. Победа – это когда ты стоишь поверх его обгорелого и искалеченного трупа.

– Я хочу поджечь землю у них под ногами.

Глава 16

Вот уже второй раз он приходит сюда за три дня. Правда, в этот раз новый визит отличался от предыдущего. Теперь его пропустили в холл, позволив беспрепятственно пройти через турникеты прямо к лифтам.

Однажды он уже бывал тут. Приходил, чтобы сделать потрясающее предложение. Но её тупой брат не смог увидеть весь возможный выигрыш. Потенциальная прибыль была бы огромной. Но ему не хватило смелости переступить через идиотские правила.

А в итоге из-за этой обидчивой аристократической суки и её чистюли-брата он потерял так много.

Лев поморщился от этих мыслей, глядя, как сменяют друг друга номера этажей здания на панели лифта.

Через тридцать секунд цифры замерли на отметке шестьдесят семь, и двери лифта открылись. Калинский спокойно, будто находясь у себя дома, вышел из лифта и направился к дорогой и широкой стойке небольшой приёмной, что находилась прямо на выходе из лифтового холла.

Подойдя ближе, он постучал пальцами по поверхности стола, привлекая к себе внимание сидящей за стойкой молодой девушки с распущенными рыжими волосами.

– Лев Калинский, – произнёс он. – У меня назначена встреча.

Девушка подняла глаза на него. Он к этому привык. Знал, что хорош собой. Постоянные тренировки в спортивном зале. Дорогая одежда. Стильная причёска с укладкой. Он тратил много сил на то, чтобы выглядеть идеально. Каждый день. Каждую проклятую секунду. Чтобы люди, встретив его, видели это. Чтобы думали о том, насколько он может быть успешен, раз выглядит настолько хорошо.

И, как правило, в общении с женщинами эти усилия вознаграждались сторицей, принося ему восторженные взгляды и жаркие ночи.

Впрочем, сейчас всё, что он получил, – просто короткий и беглый осмотр. Рыжая глянула на него, после чего быстро сверилась с лежащим рядом с её правой рукой списком.

– Да. Анастасия Павловна вам её назначила. Просила передать, что ждёт вас во втором конференц-зале. По коридору. Третья дверь с правой стороны.

Произнеся это, она дежурно улыбнулась и… больше ничего. Но не это так сильно покоробило Калинского, как её слова.

Анастасия Павловна вам её назначила… Дрянная сучка. Лев не удивился бы, если они с этой рыжей шаболдой оказались закадычными подружками. Оно и логично. Кто-то повлиятельнее этой секретарши ей в друзья и не подошёл бы.

Не тратя больше время на кого-то столь незначительного, по его мнению, Лев просто прошёл мимо и отправился искать нужную дверь. Три дня прошло с того момента, как он вручил им тот иск. Да, всё прошло немного не так, как он предполагал. В частности из-за этого парня, который так нагло прошёлся по нему и его прошлому. Лев до сих пор скрежетал зубами лишь от одного этого унизительного воспоминания.

Паршивый ублюдок…

Ну ничего. Как бы тот ни выпендривался со своими заявлениями, Лев прекрасно знал о том, насколько сильно сейчас он наступил им на хвост. Как только они выиграют дело по этому иску, основной процесс моментально развалится, стоит ему прикрепить к его материалам обвинительный приговор против капитана.

Всё, что от них требовалось, – действовать быстро. Правда, для этого пришлось влезть в долги, попросив руководителя его фирмы, чтобы тот с помощью своих связей пропихнул это дело в судебном департаменте и назначил слушание на ближайшую пятницу.

И это было прекрасно. Подобный манёвр оставил его противникам всего три… Хотя нет, теперь уже полтора дня. Слушание будет послезавтра. Нормально подготовиться за такое короткое время к подобному практически нереально.

А сегодня утром ему позвонила Лазарева и сказала, что подготовила для него соглашение. Ох, как же ему было приятно слышать её голос. Подавленный и уязвленный. Наверное, она ядом истекала, пока звонила ему и просила приехать, чтобы он взглянул на подготовленное ею соглашение о мировой.

Как он и предполагал, даже несмотря на весь гонор этого поганца, шансов что-то успеть сделать, у них просто не было. Особенно в той ситуации, когда на его стороне в этом деле была правда.

Открыв дверь, Лев по-царски зашёл в помещение, заметив сидящую в кресле Анастасию.

– Что, сегодня без своей ручной собачонки? – произнёс он даже не пытаясь скрыть насмешливость в своём голосе.

Анастасия посмотрела на него, и Лев не стал сдерживать рвущуюся наружу усмешку. Уж слишком много в её взгляде было яда. Даже несмотря на спокойное выражение на лице.

– Нет, Александр сейчас занят другими делами.

– Значит, отпустила погулять? – усмехнулся Лев. – Что ж, я пришёл, чтобы взглянуть на твоё поражен…

– Ты пришёл, – резко перебила его Настя, – потому что я тебя вызвала. Не путай.

Этот её выпад показался ему смешным.

– Ой, что это, неужто старые обиды тебя так беспокоят? Настя, ты не меняешься. Постоянно пытаешься строить из нечто большее, нежели ту, кем ты являешься на самом деле.

– И, позволь узнать, кем же я, по-твоему, являюсь? – не удержалась она от вопроса.

– Заносчивой аристократкой, у которой за душой нет ничего, кроме папиных денег и пустой гордости, – хмыкнул он, обойдя стол и по-царски опустившись в кресло напротив неё. – Но так уж и быть, я готов выслушать твоё предложение о капитуляции.

– Прости? – не поняла она. – Капитуляции?

– Мировая, Настя. – Лев указал на папку, лежащую на столе около её руки. – И только не говори, что это что-то иное. В противном случае этот парень сам бы встретился со мной. Такой заносчивый, он бы не отдал тебе в руки возможность похвастаться победой. Проигрывать ведь неприятно, но что поделать? Я бы тоже спихнул эту обязанность на тебя. Она тебе хорошо подходит.

Выражение на её лице едва не заставило Льва улыбнуться.

– Слова того, кто привык к проигрышам? – едко спросила Анастасия, на что улыбка на губах Льва превратилась в усмешку.

Нет, ну она должна была попытаться и выдать что-то такое.

– Похвальная попытка, Настенька, но подобные трюки не для твоего уровня. Давай сюда соглашение, и если оно будет достаточно позорным, может быть, я и подумаю о том, чтобы его подписать.

Сидящая напротив него девушка фыркнула и небрежно толкнула папку в его сторону. Остановив её пальцами, Калинский открыл и принялся читать лежащий внутри экземпляр досудебного соглашения.

Ему хватило примерно двенадцати секунд.

– Это какая-то шутка? – холодно произнёс Лев.

– Что-то не так? – тут же поинтересовалась Анастасия таким голосом, что становилось понятно: ей прекрасно известно, что именно в документе было, по его мнению, не так.

Поморщившись, Лев довольно грубо толкнул документ обратно к ней.

– Снятие всех штрафов? Восстановление зарплат? Компенсация в размере пяти окладов для каждого члена экипажа? Вы что, издеваетесь?

– Нет, – тут же отозвалась она. – Просто решили, что предыдущие наши требования выглядели чересчур… мягкими.

При этом выражение на её лице было столь нахальным и наглым, что Калинский с трудом удержался от того, чтобы… Нет. Не время для таких вещей. И не место.

– Настя, скажи мне честно. Вы совсем ума лишились? Или решили, будто завышенные требования дадут вам… что? Рычаг давления? Послезавтра я похороню главного истца по вашему групповому иску в суде. И как только я это сделаю, любые ваши притязания станут не то что невыполнимыми. Они будут ничтожны. Суд даже не подумает рассматривать это дело после того, как ваш клиент сфабриковал и подделал информацию в журнале, чтобы прикрыть своего криворукого сыночка.

– Да что ты? – Настя выдала ему кривую улыбку. – А вот мне кажется, что всё будет происходить немного не так, как ты это себе представляешь. Видишь ли, Александр не моя собачка, как ты выразился.

– Ах да. Этот Рахманов. – Лев закатил глаза. – Тоже мне. Тонна гонора и ничего за душой. И? Что ты хочешь мне сказать? Что он нечто большее… О нет. Подожди! Как ты там мне говорила? Ну помнишь? В те моменты, когда мы оставались с тобой наедине в моей машине? Я лучший, кого ты встречала в своей жизни? Кажется, что-то такое, да?

Говорил он это с таким наслаждением, что на лице у Лазаревой появилось выражение отвращения. О да. Он видел это. Как бы она ни пыталась, но выкинуть это из памяти она не могла. Точно так же, как и он вкус её губ.

– Знаешь, о чём я жалею?

– О том, что ты мерзкий урод? – поинтересовалась она.

– О нет. Твой поганый и трусливый брат так и не решился высказать свои претензии мне в лицо. Нет. Вместо этого он, как и подобает трусливому папочкиному сынку, тут же принялся жаловаться и ныть. Потому что ему не хватило духу сделать то, что нужно, и рискнуть.

Лев позволил себе тихо рассмеялся.

– Признаюсь, я ненавидел вас за это. Всю вашу поганку семейку. Но потом я понял. То, что нас не убивает, делает нас сильнее. Меня это не сломает. Так я решил. И начал подниматься снова.

– М-м-м… третьесортная фирма, название которой придётся искать на пятой странице поисковика, – тут же закатила она глаза. – О да. Высоко поднялся, ничего не скажешь.

– Сказала мне та, кто ничего в своей жизни не добилась и не добьётся, – моментально ответил он. – Признай это, Настенька. Ты всегда будешь зависеть от других. От своего отца, который оплатил тебе жизнь. От своего трусливого братца, которому даже не хватило духа поступить как мужчина и высказать свои претензии мне в лицо. Даже от этого Рахманова, который не способен ни на что, кроме как бросаться пустыми словами. Да и сама ты тоже недорого стоишь. Скажи, тебе уже выбрали жениха? Или нет?

Он ведь помнил тот давний разговор. Сколько уже прошло времени с тех пор? Он. Она. Тишина салона его нового, лишь неделю назад купленного автомобиля. Её жалобные слова о том, что папочка планирует выдать её замуж за какого-то княжеского сынка, а она хотела быть с ним… Но всё равно продолжала ломаться.

А его волновало лишь то, сможет ли он выиграть наконец этот дебильный спор той ночью.

– Если я о чём и жалею, то только о том, что так и не смог трахнуть тебя и закрыть этот маленький гештальт, – повторил он, глядя ей в глаза с вызовом и всем превосходством, на какое был способен.

Затем, не став ждать продолжения разговора, он поднялся из кресла и презрительно посмотрел на папку около её рук.

– Рекомендую вам подготовить что-то получше. Например, полный отказ от любых претензий со стороны ваших клиентов. Аннулируйте групповой иск, или послезавтра я сделаю так, что ваш разлюбезный капитан окажется за решёткой. А затем я возьмусь за его сынка и упеку его следом за папашей. Кто знает, может быть, они с папочкой окажутся даже в соседних камерах.

Повернувшись к ней спиной, Калинский с улыбкой направился к дверям…

– И это всё?

В этой короткой фразе было столько сарказма и иронии, что он просто не мог не среагировать. Остановился. Повернулся к ней.

– Что, прости?

– Не извиняйся, Лев, – улыбнулась она одними губами. – Смысла нет.

Что-то было не так. Он слишком хорошо её знал. Даже после прошедших лет он умел её «читать». И сейчас что-то явно было не так. Оскорбленное выражение пропало с лица. Яркая злость в глазах растворилась, уступив место… чему?

Этого он понять не мог.

– Что? – спросила Лазарева, встав из-за стола и взяв в руки папку. – Небось сейчас думаешь, а чего это я такая спокойная, да?

Она подошла к нему так близко, что он даже смог ощутить аромат её духов. Что-то цветочное, с нотками цитруса. Чуть сладковатое. Её предпочтения так и не изменились.

– Прямо сейчас, когда ты тут распалялся, мелочно наслаждаясь тем, как поливаешь меня помоями, моя собачка, как ты выразился, встречается с твоим клиентом. И поверь, это будет та ещё встреча.

– Что? – Калинский даже на короткое мгновение растерялся.

– О да. Как ты там выразился? Мы ищем рычаг давления? О нет. У нас будет целая дубина.

Настя сунула папку ему в грудь, и Калинский неосознанно схватил её.

– Возьми её, Лев. Хочу, чтобы в тот момент, когда мы размажем вас в зале суда, у тебя был путь к позорному бегству. Такой поганой крысе, как ты, он всегда пригодится.

И прошла мимо него к двери. Правда, не дошла пары шагов. Повернулась и посмотрела на него с усмешкой.

– И, кстати, чтобы ты знал. Александр не моя собачка, – сказала она, и в её словах прорезалась гордость. – Он грёбаный ротвейлер, которого нельзя посадить на поводок. И поверь мне, ты проиграл в тот момент, когда он вцепился вам в глотку.