Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 209 (всего у книги 342 страниц)

– Денег никогда не бывает много, – спокойно отозвался директор, идя по мощенной каменной плиткой дорожке. – Средства, получаемые нами из фонда, фиксированы. Это не бездонный карман, откуда мы могли бы брать финансирование. А расширение приюта требует дополнительных средств.

Он повернулся в нашу сторону и, поправив очки, вновь тепло улыбнулся.

– К счастью, у нас достаточно хорошая репутация, чтобы мы могли рассчитывать на дополнительные деньги и льготы со стороны государства. Только в прошлом году мы смогли закончить ещё один корпус общежития и нанять дополнительный персонал. Вначале, когда приют только был открыт, здесь могли работать с семью десятками воспитанников, может быть, с сотней, если ужать бюджет. Сейчас же здесь их почти полтысячи. И этому развитию мы обязаны в том числе грантам и добровольным пожертвованиям.

Хотелось бы мне отмести эти заявления, но в данной ситуации все деньги, что называется, были налицо. Здания выглядели отлично. За территорией ухаживали. Не было ни грязи, ни следов того, что за этим местом не следили. Всё новое либо же в очень хорошем состоянии.

Понятное дело, что без возможности взглянуть на их бухгалтерию нельзя сказать, куда на самом деле шли деньги, но…

Я мысленно выругался и опять задумался над тем, кто он такой. То, что я не могу почувствовать его эмоции, говорило либо о наличии артефакта, блокирующего мои способности, либо же о том, что эти способности были у него самого.

Да только я не мог припомнить ни одного аристократического рода с такой фамилией. Не то чтобы я их много знал наизусть. Может, бастард?

– О, – между тем воскликнул Меркулов. – А вот и они.

Он остановился и указал в сторону группы детей от тринадцати до пятнадцати лет, которые сейчас сидели посреди открытой беседки вокруг горящего в железном кострище огня и о чём-то увлеченно разговаривали. Среди них была стройная девушка. На вид не больше двадцати. Она явно участвовала в разговоре наравне с остальными. Вот она что-то сказала, и окружающие её дети засмеялись.

– Одна из наших «выпускниц». Екатерина Ерохина, – даже не пытаясь скрыть гордость в своём голосе пояснил Меркулов. – Двадцать лет. После того как ей исполнилось восемнадцать, она решила остаться здесь и помогать нам во взаимодействии с другими детьми.

– Она решила остаться? – удивилась Настя, следя глазами за не слышной с нашего места, но явно оживлённой дискуссией.

– Да, – произнёс Меркулов, и по его лицу скользнуло удовлетворение. – Она попала сюда в четырнадцать. Её состояние… В общем, оно было ужасное. Родители наркоманы из малообеспеченных слоёв населения. Они жили в квартире с… скажем так, с «друзьями».

Последнее слово он произнёс, даже не пытаясь скрыть отвращение.

– Что с ней случилось?

– Маленькая трагедия, каких сотни и о которых практически никто и никогда не узнает, – с чувством искреннего сожалению сказал директор. – В какой-то момент кончились… кончились не только деньги, но и любые способы, которыми её родители могли бы приобрести себе очередную порцию этого мерзкого зелья. Её отец убил мать, пытаясь отобрать у той наркотики, а впоследствии попытался расплатиться дочерью за ещё одну дозу. В какой-то момент это перешло все границы допустимого, и девочка убила отца, когда тот в очередной раз находился в состоянии наркотического опьянения. После было бродяжничество. Два детских дома, откуда она сбежала, и снова бродяжничество.

Меркулов посмотрел на смеющуюся девушку с искренним сочувствием.

– Поймите одну вещь. У неё не было будущего. Совсем. Ей ничего не светило в той жизни, какой она… даже не жила, а существовала. Никакая семья не взяла бы над ней опекунство. В конечном итоге, если бы она не попала сюда, её с большой долей вероятности ждала бы печальная участь. Скорее всего, Катя бы закончила свою жизнь точно так же, как и её родители. Здесь же она нашла для себя не только новый дом, но семью. Да, признаюсь, вначале было очень тяжело. Чрезвычайно. Екатерина – тот редкий случай, когда рукоприкладство со стороны одного из наших воспитателей действительно имело место.

Заметив мой взгляд, Меркулов покачал головой.

– И нет. Не подумайте, что я оправдываю тот случай или стараюсь замять его. Я не собираюсь отрицать, что подобное произошло. Мы уволили того воспитателя и впредь старались следить более пристально за нашим персоналом. Кате потребовалось три года, чтобы начать доверять нам. Не верить, а просто начать чуть-чуть доверять. А сейчас она живёт и работает здесь.

– Вы содержите их до совершеннолетия?

– Да. – Меркулов повернулся к Лазаревой. – Всё верно. По закону мы можем осуществлять опекунство над этими детьми до их совершеннолетия. После этого они уже сами вольны решать, что им делать дальше. Мы можем лишь помочь им стать лучшей версией самих себя.

Присмотревшись к группе подростков, я прислушался к их эмоциям. Там не было ничего, как бы смешно это ни прозвучало, плохого. Превалировали спокойствие, умиротворение. Даже радость. Они выглядели как самые обычные дети, счастливые в моменте.

А сама Екатерина выделялась на их фоне, как яркое пламя светлых и тёплых эмоций, что только доказывало слова Меркулова. Похоже, что она действительно смогла найти тут свой дом.

* * *

– Что думаешь?

– Без понятия. – Я пожал плечами, не убирая рук с руля.

Мы ехали обратно в город, и я настоял на том, чтобы сесть за руль. Машина мне знакома, и хотелось проехаться, чтобы собраться с мыслями.

Со стороны Насти до меня долетели очень странные эмоции.

– Только не говори, что ты ему поверила, – отметил я.

– Я не поверила. – Лазарева смотрела в окно за проносящийся за стеклом лес. – Просто хочу сказать, что это место не выглядит…

– Как ночной кошмар? – предложил я.

– С языка снял. Да. Именно так я себе его и представляла.

– Ну, не думаю, что если всё, что рассказала нам Елизавета, – правда, то нам тут же показали бы это лицом, – предположил я. – Вероятно, что в этом и есть причина того, что Меркулов встретился с нами без своих юристов.

Заканчивать предложение я не стал. Оно и так понятно, что сразу же подтвердила Настя.

– Им просто нечего скрывать, – пробормотала она.

Нет, глупо было рассчитывать, что мы приедем и перед нами тут же распахнут двери со словами: «Здравствуйте, как доехали, добро пожаловать, а вот тут мы мучаем детишек». Но я ожидал, что они хотя бы постараются назначить встречу в присутствии своих адвокатов. Это не означало бы, что им есть что скрывать. Наличие юриста не всегда подразумевает наличие вины. Но так поступил бы любой разумный человек.

А вот то, как поступил Меркулов… Либо он максимально уверен в собственной безопасности, либо же всё сказанное им было правдой до последнего слова.

Нет, конечно же, существовал ещё один вариант. Можно было бы порыскать самим, да только кто даст нам такое разрешение?

После возвращения мы провели остаток дня, копаясь в бумагах. Я заказал все документы, которые только мы могли затребовать без применения судебных постановлений. Короче, мы тащили всё, что было в открытом доступе… и не получили ровным счётом ничего стоящего. Под конец меня это даже бесить начало.

В итоге на часах девять вечера, а я всё ещё сидел в отделе перед экраном ноутбука с десятком открытых окон со статьями про «Счастливый Путь». В пятый раз их читал, пытаясь сформировать план дальнейших действий, но идеи просто отказывались выстраиваться в нужном порядке. Настя уже уехала домой, а я всё ещё сидел и думал, думал, думал…

От скорбных мыслей меня отвлёк звонок лежащего рядом с ноутбуком телефона. Быстро глянув на экран, увидел, что мне звонит Виктор.

– Да, Вик?

– Саша, привет, – произнёс из динамика голос друга. – Я тебе не помешал?

Я вздохнул и, закрыв глаза, помассировал их пальцами.

– Не, я всё ещё на работе торчу. Что у тебя?

– Слушай, ты можешь приехать?

Что-то странное было с его голосом. Я даже глаза открыл и выпрямился в кресле. Может, мне показалось, но я уверен, что услышал в нём страх.

– Что случилось?

– Мне очень нужна твоя помощь…

Глава 11

Быстро поднялся по лестнице. Короткий проход по коридору, и вот уже нужная дверь передо мной. Ткнул пальцем в звонок. Ничего. В смысле, дверь не открылась. Звонок-то работал. Ткнул ещё раз. Затем снова…

Услышал щелчок замка.

– Наконец-то, – выдохнул Виктор. – Чего ты так долго?

– Ну извините, ваше вашество, – не удержался от язвительности. – В следующий раз вертолёт себе вызову.

– Давай, заходи.

Зашёл в квартиру следом за ним и закрыл за собой дверь. Виктор тем временем вернулся в гостиную и сейчас ходил взад-вперед по небольшой комнате, словно мающийся в клетке зверь.

От него так и разило… нет, не алкоголем. Друг весь на нервах. Это видно и без моих способностей. Уж слишком хорошо я его знал. Он на взводе. Мандраж.

Он отказался говорить, в чём причина, по телефону. Запинался. Ему сложно было в этом признаться. Я знал, как он выглядит, когда ему страшно.

И сейчас он находился на грани паники.

Так что, уже поднимаясь по лестнице к его квартире, я примерно понимал, что могло случиться. У врачей такое состояние могло быть по одной причине.

– Сильно ты накосячил? – спросил я, подходя к дивану, но тот уже оказался занят.

Разлегшийся на нём пушистый кот открыл один глаз, посмотрел на меня и зашипел.

– Пошёл в задницу, – сказал я и показал коту средний палец.

Впрочем, пушистый явно не впечатлился. Ну и хрен с ним. Я и в кресле посидеть могу.

– Не знаю. – Виктор нервно сглотнул, даже не обратив внимания на короткую перепалку с его питомцем. – Пока не знаю. Потому тебе и позвонил, что мне нужна твоя помощь…

– То есть он ещё жив, – сделал я резонный вывод. – Это хорошо. Врачебные ошибки…

Виктор резко остановился и посмотрел на меня.

– Что? – перебил он меня. – Ты вообще о чём?

Так. Не понял.

– Ну, я решил, что ты…

– Что я кого-то убил, прописав ему что-то не то? – закончил он за меня. – Ты издеваешься?

– Виктор, ты выглядишь как человек, который звонит другу с просьбой приехать поздно вечером и захватить с собой пару лопат. Что я должен был подумать⁈

– Саша, ты совсем спятил⁈ Я зачем, по-твоему, на врача учусь⁈

– А что я, по-твоему, должен думать⁈ – не выдержал я. – Что происходит⁈ Зачем ты вообще мне позвонил тогда?

– Саша, сходи со мной на свидание!

Я немного посидел. Помолчал. Глубоко вздохнул.

– Виктор, я тебя, конечно, люблю. Но в этом плане ты немного… как бы это сказать, не в моём вкусе.

В этот момент он посмотрел на меня, как на идиота.

– Ты совсем дурак?

– Да уже как-то даже и не знаю… – фыркнул я.

Мой друг закрыл лицо руками и застонал. А затем наконец подошёл к дивану и упал на него. Причём кот место ему уступил сразу же.

– Как её зовут-то хоть? – спросил я его, похоже, наконец разобравшись в ситуации.

– Соня, – выдохнул он. – Мы познакомились пару дней назад и…

– И ты втюрился, – сделал я вывод. – С треском.

Друг кивнул.

– Я ни о чём думать не могу последние несколько дней. С тех пор как она пришла к нам в клинику, места себе не нахожу, Саш. Только и думаю, что о ней. Вчера заполнял больничные карты, а когда закончил, то понял, что половину назначений перепутал.

О как. А вот это странно. Уж кто-кто, а Виктор всегда очень серьёзно относился к выбранной им профессии. Оттого я так и переживал, что он мог кого-то ненароком в гроб уложить. Чтобы он что-то перепутал или забыл – лично я о таком не слышал.

– Сильно перепутал?

– Настолько, что если бы не стал потом перепроверять свои записи, то мне сегодня реально потребовался бы адвокат.

– Блин, да ты реально влип, – сделал я вывод. – Она хоть красивая?

– Прекрасней я не видел, – с чувством ответил он, и большего мне не требовалось.

Если я хоть немного доверял своим ощущениям, то там должна быть победительница последнего конкурса «Самая красивая девушка империи». Это как минимум.

У меня никогда проблем с женщинами не было. С учётом имеющегося опыта и того факта, что уже не первый раз через всё это проходил, глупостей я не делал. Да и крышу от женских чар у меня не сносило. Плюс мои способности. В общем, как бы грубо это ни звучало, но если я хотел очаровать девушку, то просто делал это. А если не получалось, то относился к этому философски. Ну не вышло с этой, получится с другой. Для меня это было что-то вроде игры. Головоломки, где требовалось подобрать верный ключик.

А вот Виктор… Ну, тут ситуация несколько другая. С девушками, особенно с теми, которые ему нравились не просто внешне, но и по другим, куда более глубоким аспектам, он терялся. Нервничал. Настолько, что мог начать нести чушь или сотворить какую-нибудь ерунду прямо у всех на глазах.

Помню, несколько лет назад я решил во что бы то ни стало излечить его этого скорбного недуга. Мы пошли в клуб и познакомились там с двумя милыми девушками. Подругами. Вечер получился отличный, как и его продолжение.

Помогло это? К несчастью для Виктора, не особо.

– Так, что ты от меня-то хочешь? – спросил я наконец.

– Я её в ресторан пригласил, – сиплым голосом произнёс он так, будто приготовился на эшафот подняться.

– Молодец. За храбрость хвалю. Но я всё ещё не понял, чего именно ты от меня хочешь.

– Сань, сходи со мной на свидание.

– Вик, да нафига я…

– Ты же можешь эмоции чужие чувствовать! – Он посмотрел на меня умоляющим взглядом. – Сможешь меня предупредить, если я сделаю что-то не так…

Вздохнул. Немного помолчал. Встал с кресла.

– Так. Я поехал домой.

Он вскочил с дивана и бросился следом за мной в прихожую.

– Саша, да подожди ты, стой!

– Виктор, ну это же бред, – заявил я ему. – Хочешь впечатлить девушку? Купи ей цветов. Будь собой…

– Да не хочу я быть собой! – вспылил он. – Я хочу…

– Что?

– Понравиться ей!

– Тогда веди себя как обычно. Ты молодой врач… ну, скоро им будешь. Ты почти закончил практику. Если какая-то девчонка тебе откажет на свидании – это не конец жизни. Будут и другие…

– ДА МНЕ НЕ НУЖНЫ ДРУГИЕ! – воскликнул он. – Мне нужна она, Саша!

– Ох, брат, да ты реально влип, – выдал я экспертное заключение.

Вот как ему объяснить, что он сам себя в ловушку сейчас загоняет? Ну помогу я ему и что? Что будет дальше, когда тот образ, который он себе создаст, начнёт разваливаться? А я знаю, что рано или поздно это случится. Как уже говорил, опыт у меня имелся. И печальный в том числе. Проблема в том, что учиться, не совершая ошибок, невозможно. А мой друг, возможно, собирался сейчас сделать ошибку, которая потом могла сломать его ещё сильнее.

– Прошу тебя, – умоляюще попросил он. – Я никогда тебя ни о чём таком не просил, но сейчас мне это реально важно. Я не хочу терять такой шанс.

Ладно. Признаюсь, что мне уже самому стало интересно, что там за девушка.

Видимо, заметив, что я замешкался, он преисполнился надежды.

– Пожалуйста, Сань. Мне очень нужна твоя помощь.

– Ладно, – вздохнул я. – Уговорил, чертяка языкастый. Когда?

– Завтра вечером, – тут же ответил он. – Я пришлю тебе время и адрес ресторана.

– Хорошо. Но, – я поднял руку и пригрозил ему пальцем, – если не выгорит, то меня винить не надо! Всё будет только на твоей совести.

– Не буду. – Он с уверенностью кивнул. – Спасибо тебе огромное.

Спускался я со странным настроением. Вроде и смешно, а плакать хочется. Как он себе это вообще представляет? Ай, ладно. Будь что будет. Я уже и сам хочу на эту Соню посмотреть.

Вышел на улицу и вызвал себе такси. Пока ждал, всё ещё пытался уложить в голове ситуацию. Нет, ну правда. Как он себе это вообще представляет⁈ Я что, по его мнению, должен буду сидеть рядом и подсказывать, о чём она сейчас думает? Так я не умею. Эмоции – это немного про другое.

Но раз уж пообещал помочь, то от слов своих отказываться не стану, а там будь что будет.

До дома доехал уже к полуночи. Как и в прошлые разы за последние несколько дней попросил таксиста остановиться, не доезжая до дома пару сотен метров. Вышел из машины и спокойно пошёл в нужном направлении, попутно «сканируя» территорию на предмет интересующих меня эмоций.

С того вечера, когда я вернулся с приёма, харут больше не появлялся. Каждый раз я специально по двадцать-двадцать пять минут ходил тут в одиночестве в надежде, что он снова объявится, но пусто. Ничего. Проклятая псина будто вовсе обо мне забыла. Даже обидно как-то.

Вот и в этот раз я практически дошёл до своего дома, а результат нулевой. Совсем ничего…

Хотя, похоже, в этот раз я всё-таки ошибся.

Вдруг ощутил пристальное внимание, смешанное со спокойной настороженностью. Всё бы ничего, да только эти эмоции оказались направлены прямо на меня. В обычное время, днём, да ещё и в присутствии других людей я бы не обратил на это внимания…

…если бы не одно «но». В глубине за ними я ощутил отчётливую, направленную в мою сторону ненависть.

Оглянулся по сторонам. На улице никого. Ещё раз сконцентрировался на этих эмоциях, стараясь точнее определить, откуда именно они шли, и нашёл глазами стоящую в конце улицы машину. Тёмно-серая, она не особо отличалась от остальных, что принадлежали жителям дома и в массе своей стояли на парковочных местах.

Едва я обратил внимание на автомобиль, внутри которого находился источник этих эмоций, как там кто-то пошевелился, а сама машина тронулась с места и не торопясь уехала.

И? Что это было?

* * *

– Доброе утро…

Я запнулся на полуслове, обнаружив пустой отдел. Надо же. Думал, что Настя будет тут, а ее нет. Ладно. Кинул скомканную бумажку, предварительно сорванную со входной двери отдела, в ближайшую мусорку. Не страшно. Мне есть чем заняться.

Целый час, проведённый в постели в попытке заснуть, не прошел зря. Раз уж сон не шел, я лежал и думал. Преимущественно о том, как мне раздобыть информацию, которую отказался искать Громов.

И, как это ни странно, я ее нашел.

Достав телефон, набрал Романа и стал ждать. Лазарев ответил не сразу. Пришлось подождать с полминуты. Впрочем, я не думал, что оторву его от чего-то важного. В таком случае он просто не станет брать трубку.

– Доброе утро, – услышал я в трубке.

– Доброе. Я к тебе по одному вопросу.

– Ты о деле с…

– Не совсем, – ответил я раньше, чем он успел задать вопрос. – Мне нужен номер Максима Волкова.

– Что?

– Его номер телефона, – повторил я. – Сам понимаешь, это не та информация, которую можно в пару кликов найти в интернете. А дозваниваться через его помощников у меня большого желания нет.

Роман помолчал несколько секунд.

– Зачем он тебе?

– Он мне должен, – пояснил я. – Пришла пора требовать ответную услугу.

– И это…

– Касается дела, – не стал вдаваться в подробности. – Так что?

– Не вопрос, – ответил Лазарев после небольшой заминки. – Кстати, как вчера съездили в приют?

– Странно и жутко, – не стал я скрывать своего отношения к этой поездке. – Если честно, то у меня легкий диссонанс от увиденного и услышанного.

– Всё настолько плохо или…

– Или, Ром. Я верю Лизе, но то, что я увидел своими глазами… В общем, оно мало общего имеет с тем, о чем нам рассказывала клиентка.

– Ясно, если будут ещё какие подвижки в этом деле, то сразу сообщай мне.

– Понял, шеф. Сделаем.

Номер Роман прислал мне минут через десять. Всё-таки приятно, когда можно обойти стоящие на пути барьеры в пару звонков. В противном случае пришлось бы пробиваться через пресс-службу молодого барона.

– Да? Кто это? – раздался в трубке знакомый голос.

– Это Рахманов.

Молчание. Мне было интересно, вспомнит он о своем обещании или нет. Тут ситуация двоякая. Никаких обещаний, кроме своего слова, он не давал. Вот и проверим, что осталось у рода Волковых, кроме титула и громких заявлений. А ведь дела у него сейчас шли ой как неважно. Как я слышал, Волков лишился половины своих отелей в столице, которые приносили огромный доход. Продал, как писали в прессе, но я в этом сомневался. Скорее, их у него просто отобрали, воспользовавшись шатким положением самого Волкова и последствиями случившегося.

Ну, плакать об этом я не стану. Не то чтобы я питал к нему хоть какие-то симпатии. Из-за его поганого брата Ксюша оказалась в смертельной опасности. Это не говоря о том, что я сам едва жизни не лишился. Всё, что меня сейчас волновало, – сдержит ли он свое слово.

– Что тебе нужно? – после недолгого молчания спросил Максим Волков.

– Нужна информация, – сразу же ответил я ему. – Насколько знаю, у твоей семьи имелись связи с МВД.

– У моего старшего брата, – поправил меня Максим. – Были. Он был женат на дочери Гаврилова. И я всё еще не услышал, что именно тебе нужно.

– Я хочу знать всё, что у вас есть по приюту «Счастливый Путь».

– Это тот, который Немировым принадлежит? – уточнил Волков, что я сразу же и подтвердил.

– Он самый. Я хочу знать всё, что с ним связано. Обращался ли кто-то насчет него в полицию. Были ли заявления от его бывших воспитанников или сторонних лиц. Результаты проверок. Всё, что только можно.

Снова недолгое молчание.

– После этого мы будем в расчете? – спросил Волков.

– Да.

– Хорошо. Но мне нужно время.

Ну хоть тут всё более или менее ровно. Если повезет, то через несколько дней ситуация получит немного больше конкретики, что хорошо. А плохо то, что я понятия не имел о том, как решить это дело в рамках закона. По крайней мере, на данный момент…

Дверь в отдел открылась, и внутрь зашла запыхавшаяся Настя.

– Доброе утро.

– И тебе того же, – поприветствовал я ее. – Проспала?

– Что? – Она удивленно посмотрела на меня. – А, нет. Застряла в пробке. Ужас какой-то просто. Сорок минут почти на одном месте стояла. Как у нас дела?

– Стоят и никуда не двигаются, – вздохнул я. – Думаю, каким образом получить доказательства слов Елизаветы.

– Единственный вариант, которым мы можем это сделать, – это обратиться в суд с прямым иском и затребовать инспекцию, опираясь на слова Котовой.

Услышав ее ответ, я поморщился.

– Спасибо, капитан очевидность. Я это и так знаю. Проблема в том, что как только мы это сделаем, то начнем бодаться уже с их адвокатами. А в текущих условиях они зарежут любую нашу попытку продавить это ходатайство через суд, как поросенка.

Настя права. Это был самый логичный вариант. Подать официальный иск в суд и затребовать инспекцию приюта. К сожалению, это не сработает.

Точнее, нам просто не дадут этого сделать.

Ситуация, в которой мы сейчас находились, напоминала ту самую минуту перед шахматной партией до ее начала. Оба противника уже сидят за столом и готовы сделать первый ход. Но фигуры пока еще не тронуты. Как бы символично это ни выглядело, но в этой партии мы играли за белых, и именно нам предстояло сделать первый ход.

И, как и в шахматной партии, нашему противнику прекрасно известно, какими именно фигурами мы начнем играть.

Все, что у нас имелось, – это заявления Елизаветы, на данный момент не имеющие никакого подтверждения. Попытка подать ходатайство за счет ее свидетельских показаний наткнется на противодействие в виде недостаточности доказательств и нарушения конфиденциальности и прав детей.

Более того, я не сомневался, что, как только мы это сделаем, они сразу же ответят, предоставив огромное количество документации, справок и регламентов о проведении бесчисленного множества проверок со стороны надзорных органов. Заведение с таким количеством полученных грантов не может вести закрытую игру. Тут нужна хоть какая-то прозрачность.

– И? Что мы будем делать? – поинтересовалась Анастасия.

– Мы будем ждать, – решительно сказал я.

Сначала получим документы от Волкова, а там посмотрим. Спешить тут нет смысла.

– Насть, можно вопрос?

– Давай.

– Ты хорошо знаешь Немировых?

Лазарева повернулась в мою сторону и нахмурилась.

– Сложный вопрос. Ответ зависит от того, что тебя интересует.

– Какие у них отношения с вашей семьей? Кроме деловых, я имею в виду.

– Не скажу, что мы настолько близки, как ты бы мог подумать. Дружим, это да. Но родственных связей между нами нет. Я знакома с ними постольку-поскольку. Встречи на приемах и когда барон с семьей приезжал к нам в имение. На этом практически все. Отец много общается с Немировым, но не я.

– Понятно…

Я задумался, глядя в стену перед собой.

Это дело мне не нравилось. Плюс еще эта странная ситуация с Меркуловым. Я специально проверил в сети. Он не был аристократом. Точно так же, как и его семья не имела с ними никаких связей. Если так, то вариант с наличием собственной Реликвии можно осторожно отмести в сторону. Тогда почему я не смог прочитать его эмоции?

Остается что-то вроде тех артефактов, которые использовал Серебряков. Если так, то зачем директору приюта для детей пользоваться чем-то подобным?

Кто мне скажет?