Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 342 страниц)

Глава 13

Эх, надо было видеть лицо Распутина в этот момент. Так и хотелось сфотографировать и поставить в рамочку. Вряд ли когда ещё такое увижу – один из влиятельнейших людей в Империи стоял передо мной и удивлённо хлопал глазами.

Правда, долго подобное представление не продлилось. Всего пара секунд, и вот он уже вернул себе самообладание.

– Рахманов, мне сейчас послышалось или…

– Нет, – вздохнул я. – Не послышалось. Мне действительно нужно, чтобы вы меня убили.

А затем вдруг понял, как именно это звучит, и добавил:

– Только не насовсем, пожалуйста. Мне нужно, чтобы вы ввели меня в состояние клинической смерти. Можете?

– Могу остановить твоё сердце, – как-то совсем уж по-деловому кивнул он. – Но зачем тебе это?

– Затем, что узнать прямой ответ я могу только в одном месте. А чтобы туда попасть, мне нужно сдохнуть. Ну или находиться на самой границе, так сказать.

– Источник Реликвии? – моментально понял он.

– Верно.

– Ты уже…

Я кивнул, даже не дав ему договорить.

– Да. Тогда, в клинике… Ладно. Сейчас это не важно. Главное, чтобы вы смогли вернуть меня.

– Как я уже сказал, я могу остановить твоё сердце, – задумчиво произнёс он. – Это даст тебе от четырёх до шести… Хотя нет. Скорее уж четыре минуты. Ты уверен, что сможешь справиться за такое время?

И вот что ему на это сказать? В прошлый раз этот мерзавец говорил, что время там идёт быстрее, чем в реальности. То есть если тут проходит минута, то там… А чёрт его знает. Точного ответа у меня всё равно не было.

– Нет, думаю, что лучше домой поеду и спать лягу, – зло ответил я, скидывая куртку и пиджак на стол и подходя к креслу. – Давайте уже, пока я не передумал.

Страшно ли мне было в этот момент? Конечно, мать вашу. Вот охереть как. Нормальные люди не просят, чтобы их убили. Особенно если просить об этом тех, кто уже однажды едва этого не сделал. Как и любой нормальный человек умирать я не хотел от слова совсем. Вот вообще. Но…

Опустившись в кресло, уселся поудобнее и кивнул подошедшему ко мне Распутину.

– Давайте уже, – резко произнёс я, надеясь, что голос не слишком сильно дрожит. – Пока я реально не переду…

Прежде чем я успел договорить, Григорий сделал резкий выпад рукой со скоростью молодого и сильного фехтовальщика. Настолько быстрый, что ладонь превратилась в размытое пятно, устремившись мне в грудь. Вытянутые указательный и средний палец уткнулись в то место, где находилось сердце

Короткая бледно-зелёная вспышка, и по груди разлился пугающий холод.

Вряд ли я когда-либо смогу забыть эти ощущения. Сердце будто сжали в кулак невидимые тиски. Грудь резануло болью. На меня накатил короткий, едва ощутимый приступ тошноты, вслед за которым пришло головокружение.

Попытка схватиться за грудь встретила сопротивление со стороны Григория. Он схватил мои руки и вернул их на подлокотники кресла.

– Успокойся, Рахманов, – словно сквозь толщу воды я услышал голос Распутина. Целитель опустился на одно колено рядом с креслом и теперь придерживал моё готовое вот-вот завалиться вперёд тело. – Всё в порядке. Всё так, как и должно быть. Сердце больше не бьётся и не питает твою кровь кислородом. Осталось немного. Совсем немного.

Сказать, что эти слова, сказанные до отвращения холодным и спокойным голосом, меня успокоили, означало бы нагло соврать. Сознание пыталось сорваться в паническую истерику, и я всеми силами удерживал себя от этого бесполезного шага. Хотя бы в «последние мгновения» хотелось мыслить ясно.

Ну или мыслить вообще хоть как-то.

Тело попыталось судорожно вздохнуть, но не смогло даже этого. Боль в груди была такая, что перед глазами потемнело. И эта темнота даже не думала отступать. Она ширилась, распространяясь во все стороны и окутывая собой всё вокруг, погружая окружающий меня в непроглядный, пугающий мрак.

Последнее, о чём я успел подумать, было то, что, наверное, именно так и умирают люди и…

* * *

Григорий коснулся шеи обмякшего в кресле молодого человека. Пульс больше не прощупывался. Перед ним в кресле сидел мертвец.

Почти…

Дверь за его спиной скрипнула и открылась.

– Знаешь, не будь мы друзьями, я бы сказал, что лучшего шанса у нас просто не будет, – пробормотал вошедший в комнату Василий Уваров.

– Не будь мы друзьями, я бы убил тебя за такие слова, – обернулся к вошедшему в комнату графу негромко проговорил Григорий. – Он единственный шанс для Елены.

– Если это вообще возможно, – не подумав, бросил Уваров, но, заметив тот взгляд, которым на него посмотрел Распутин, осёкся. – Извини. Я не хотел. Я же знаю, как она дорога для тебя, просто…

– Нет, Василий, – резко перебил его Григорий. – Не «просто»! Этого вообще никогда не должно было случиться! Елена никогда не должна была получить эту проклятую силу! Этот парень никогда не должен был жертвовать своей жизнью, чтобы спасти её! Мы никогда не должны были думать о том, чтобы убивать молодых!

Он посмотрел на лишённого сознания Рахманова и с сожалением покачал головой.

– Это всё наша вина, Василий, – проговорил он с отвращением в голосе.

– Разумовские…

– Не вали всё на Илью! – рявкнул Григорий. – Кто бы на его месте не захотел большего⁈ А⁈ Я тебя спрашиваю, Василий! Будь ты в его шкуре и обладая такой властью, ты бы не подумал о том, чтобы самому занять императорский трон⁈

– Ты прекрасно знаешь ответ, – спокойно отозвался Уваров. – Я как минимум обдумал бы такой вариант.

Григорий лишь вздохнул.

Он понимал, какая храбрость сейчас потребовалось его другу, для того чтобы сказать это вслух. Такими словами на ветер не бросаются. Даже в шутку. Однажды произнесенные, они неминуемо начнут жить собственной жизнью и вполне могут достигнуть тех ушей, которым никогда не стоило их слышать.

– Вот именно, – наконец проговорил он, поднимаясь на ноги. – И поэтому, когда он придёт в себя…

– Если придёт, – попробовал поправить его Уваров, но Григорий отрицательно покачал головой.

– Я позабочусь о том, чтобы это случилось, Василий, – грозно произнёс он с таким выражением на лице, что Уваров поморщился.

Он ещё не забыл истории своего деда. Те самые, короткие и тихие, которые старый отец его отца рассказывал ему по вечерам. О Великой Войне.

Все мальчишки любят слушать о героических подвигах. Истории о героизме и победах. Их юные сердца жаждут прикоснуться к тому, что они считали триумфом.

Да только совсем юный Василий Уваров хорошо запомнил тихие истории старика. Помнил тот дрожащий голос, которым он описывал всю ту кровь и грязь, в которой им приходилось сражаться ради своего императора и империи. В этом не было ничего героического или возвышенного. Лишь жестокая и отвратительная правда.

Но сильнее всего в его памяти отпечаталось то, с каким ужасом Леонид Уваров, ветеран войны, вернувшийся домой с полной грудью наград за храбрость и доблесть, проявленные на поле боя, говорил о «них».

О тех, кто отнимал жизни с куда большей лёгкостью, чем спасал их. О тех, кто оказался в стократ страшнее бесконечных залпов артиллерии и жутких неуклюжих боевых машин, перемешивающих своими гусеницами влажную от крови грязь и мёртвые тела в отвратительную кашу.

Он хорошо помнил страх, с которым его дед говорил о Распутиных.

И сейчас он очень хорошо понимал своего деда.

– Григорий, мы ведь всё ещё друзья, ведь так? – спросил он негромко.

– Да, Василий, – холодным и безэмоциональным тоном ответил тот. – Мы всё ещё друзья.

Распутин повернулся и посмотрел на дрожащее под тонким одеялом тело Елены. Единственный ребёнок его единственного сына. Злобная насмешка судьбы, из-за которой эти дети должны платить за то, какой мир они все в итоге создали.

Повернувшись, Григорий коснулся плеча обмякшего в кресле парня. Затем глянул на часы. По его прикидкам, у них имелось ещё три минуты…

– И если этот мальчишка спасёт её жизнь, у него никогда не появится более верного союзника, чем я.

* * *

Резкий вздох. Я распахнул глаза и огляделся по сторонам.

Снова то же место. Та же гладкая, как зеркало, тёмная водная гладь, что бесконечным полотном уходила до затянутого мрачными тучами горизонта.

– Я смотрю, ты совсем дурачок, да? – прозвучал весёлый голос за моей спиной.

Обернувшись, ожидаемо увидел его. Точно такой же, как и в прошлый раз, чёрный костюм-тройка. Тёмно-синий галстук с золотой булавкой. Белоснежные перчатки и зеркальная маска, что полностью закрывала его лицо.

Зеркальнолицый по-хозяйски развалился в резном деревянном кресле рядом со стоящим прямо на водной глади столом.

– Ну, по крайней мере, у меня получилось…

– Ну, по крайней мере, у тебя получилось, – передразнил он меня. – Ничего у тебя не получилось. Если бы я не позволил тебе сюда попасть, то ты так бы и валялся в этом кресле.

– А чего тогда пустил? – задал я так и просящийся вопрос.

– Ладно, – вздохнул он. – Уел. Мне стало любопытно, чего ты хочешь. Не каждый решится на подобную глупость, чтобы переговорить со мной.

– То есть ты…

– Даже твой отец говорил со мной всего лишь раз, – перебил он меня. – А ты уже второй заглядываешь. Понимаешь, к чему я?

Кажется, что в его голосе звучало весёлое любопытство.

– Ну раз ты такой умный, то, должно быть, уже знаешь, зачем именно я пришёл, – произнёс я, подходя ближе.

Вроде ступал по твёрдой поверхности, но всё равно как-то стрёмно было. Каждый шаг пускал круги по воде. Всё ждал, что водная гладь провалится подо мной и я скроюсь в этой холодящей сердце тёмной глубине.

– Да, – подтвердил он. – В курсе. И мой ответ: нет.

Ну, не буду говорить, что у меня в груди всё упало от такого заявления.

– И? – спросил я его.

– Что «и»? – спросил он в ответ.

– Если бы всё было так просто, то ты бы не устроил эту… – Я обвёл рукой странное «нечто», где мы находились. – Эту встречу.

Зеркальная маска «смотрела» на меня несколько секунд. Очень и очень долгих секунд.

А затем он рассмеялся.

– Ладно, признаю. Уел меня второй раз. Действительно, если бы всё было и правда так просто, то нет. Мы бы действительно не встретились.

– Потому повторяю свой вопрос, – сказал я. – И?

И сделал приглашающий жест рукой, предлагая ему продолжить.

– И ты не получишь здесь того, на что надеешься, – сказал он после небольшой паузы. – Власть над контрактами имеет лишь тот, кто их заключал.

Сколько всего я испытал после того, как услышал это. Всё! Вот оно, прямое подтверждение! Если это действительно правда, то плевать, что там успели набедокурить мои Разумовские. Я от всего этого дерьма свободен!

Почувствовал ли я облегчение в этот момент? Да, отчасти. Но только отчасти. Потому что, как бы приятно ни было узнать такой любопытный нюанс, пришёл я сюда не за этим.

– Тогда почему заключённый с Ильёй Разумовским контракт убивает её? – задал я прямой вопрос.

– Кровь, – ответил он.

– В каком смысле?

– В самом прямом, – ответил хозяин этих мест и знакомым мне жестом щёлкнул пальцами. Рядом с ним появилось ещё одно кресло. – Садись, чего уж. В ногах правды нет. А умирает твоя подружка потому, что коснулась твоей крови. Это пробудило силу договора.

– Я всё равно не понимаю…

– И немудрено, – хмыкнул он, наблюдая за тем, как я уселся в кресло. – Эти силы старше самого человечества, а ты тут такой молодой и прекрасный решил, будто способен осознать их за пару минут? Не смеши меня, Александр! Я жил на этом свете ещё в те времена, когда максимум, на что были способны ваши предки, – это тыкать заостренной палкой в животных. Я видел, как ваши цивилизации рождались и исчезали без следа. Потрясающие в своей красоте города и дворцы, которые обращались в пыль под властью времени и человеческих пороков. И ты мне говоришь, что не понимаешь?

Он наклонился ко мне и негромким голосом произнес:

– Конечно, ты не понимаешь. Ты и не сможешь понять! Но это не имеет никакого значения, ведь так? Что такое жизнь человека? Она коротка, как пламя свечи. Ваш век недолог. Потому вы так энергичны и целеустремлённы. И потому ты сейчас здесь. Потому что хочешь её спасти. Потому что она дорога тебе.

– Она…

– А вот это меня уже не волнует, – перебил меня голос. – Вопрос не в способе. Вопрос в желании. Действительно ли ты хочешь получить то, зачем пришёл?

Вопрос, однако. Понять бы ещё, к чему он.

– К чему этот вопрос? – спросил я его прямо.

– Это суть всего, Александр, – ответил он. – Наши достижения – это прямое следствие наших поступков и решений. Нашего выбора и наших желаний.

– Ты меня не понял, – покачал головой. – Я не об этом спрашивал.

Кажется, он удивился. Плечи чуть расправились. Голова приподнялась.

– Тогда…

– Как мне спасти её, – перебил я его. – Ты не разводил бы здесь демагогию, если бы это не было возможно.

Закрытое зеркальной маской лицо чуть наклонилось вбок.

– И то верно.

Кажется, я услышал усмешку в его голосе? Или мне послышалось?

– Как? – задал я вопрос.

– Всё очень просто, Александр. Смерть почти всех Разумовских, которые раскрыли в себе мой дар, нарушила все договорённости. Как я уже сказал, власть над контрактами имели лишь те, кто их заключает. И твоя семья хранила эту информацию в тайне. Уверен, что те, кто решил избавить мир от них, совсем не такого исхода ожидали, когда некоторые из них вдруг резко начали умирать после такого… предательства? Или же акта справедливости?

– Выбирай то, что тебе по душе, – махнул я рукой. – Для меня это не более чем софистика.

– Пожалуй, тут ты прав. Это действительно сейчас не важно. Важно то, что некоторые договоры, рассчитанные на очень долгий срок… Если так хочешь, то можешь сказать, что они впали в спячку.

– В спячку? – Я не смог сдержать улыбки. – Серьёзно?

– Можешь смеяться, но, пожалуй, это будет лучшее определение, – хмыкнул он. – Те, которые Илья Разумовский или его отец привязали на самих себя, после их гибели имели невыполнимые условия. Одно лишь короткое слово. Крошечное изменение формулировки контракта – и жизнь этой милой девушки оборвалась бы в тот же момент, как сердце Ильи Разумовского перестало биться.

– Учитывая всё, что я смог о нём узнать, странно, что он не подумал, чтобы подстраховаться, – пробормотал я, и мой собеседник пожал плечами.

– Кто знает, Александр. Может быть, он просто не верил в то, что кто-то решится на подобную авантюру? Кто знает? Но сейчас не об этом, ведь так?

– Так, – кивнул я. – Что мне надо сделать?

– Очень просто, – с какой-то зловещей леностью и лёгкостью проговорил он. – Заключи новый договор.

Тут, признаюсь, я испытал некоторое недоумение.

– Что? Но ведь…

И резко замолчал.

Стоп. Он ведь не сказал это просто так. Вообще, весь этот разговор походил на какую-то идиотскую проверку. Как если бы он хотел узнать что-то… Только вот что? Никогда не любил проклятые загадки.

Не любил, да. Но это не значит, что я не умел их решать.

– С кем Илья заключил договор?

– Во-о-о-о-от, – обрадованно протянул он, и затянутые в белоснежные перчатки ладони весело хлопнули. – Я знал, что ты догадаешься. Правильно. С её родителями. А они что? Правильно. Они мертвы. А это значит что?

– Что её… душа свободна для договора? – уточнил я и получил в ответ кивок. – И этот контракт всё равно убивает её?

– Её жизнь была предметом договора, – пожал он плечами. – Елена Распутина должна выйти замуж за кого-то из сыновей Ильи Разумовского после достижения восемнадцати лет. К сожалению, на тот момент линия наследования Реликвии прервалась…

– Нет, – не согласился я. – Я…

– На тот момент ты не пробудил свою силу, – возразил он мне. – Точно так же, как и твой брат.

– И об этом знаешь?

– Я знаю обо всех, в ком течёт кровь Разумовских. Даже о твоём дяде, что отказался от своего имени в пользу дурацкой клички, что стала насмешкой над старшим братом. К сожалению, он никогда не сможет использовать мою силу…

Обтянутый белой тканью палец указал на меня.

– Вот ты совсем другое дело. Как только Елена коснулась твоей крови той ночью, контакт вновь обрёл силу. Это произошло не сразу, но всё встало на свои места. Ей ведь уже двадцать. Все сроки вышли. Пришла пора сделать то, что должно. Елена должна умереть. Таково было желание Ильи Разумовского.

– Потому что он не хотел, чтобы сила, которой он её наградил, попала в чужие руки?

– Как же приятно общаться с умным человеком, – усмехнулась маска, и мне показалось, что слово «человек» вызывало у него… веселье?

Скорее уж какое-то снисходительное выражение. Как взрослый, что смотрит за проделками несмышленых детей.

– Итак, – вдруг сказал он, встав с кресла. – Думаю, что пора переходить к главному блюду.

Щелчок пальцами, и мир вокруг нас закружился в безумном вихре. Короткий миг, за который я испытал приступ головокружения, и вот мы стоим в уже знакомой мне комнате. Только пустой. Почти.

Кровать, на которой лежала девушка, стояла на том же месте. И Елена всё так же лежала, накрытая тонким одеялом.

– Хочешь её спасти? – вновь спросил он и, не дав мне ответить, тут же продолжил. – Заключи с ней новый контракт. Я дам тебе ровно одну попытку. Всего одну-единственную попытку всё переиграть.

И, прежде чем я смог хоть что-то спросить, лежащая на постели девушка открыла глаза.

– Дедушка⁈ – громко, с нотками страха и непонимания в голосе воскликнула она, резко сев на кровати.

А затем уставилась на меня. Перевела взгляд на стоящего рядом со мной… на это существо в костюме и маске. А затем снова на меня.

И лишь после этого её взгляд опустился на упавшее с груди покрывало.

Почему-то именно в этот момент мне захотелось рассмеяться. Абсурдно, но вид того, как резко покрасневшая девушка с воплем завернулась в одеяло, пряча от моего взгляда небольшую, но очень красивую обнаженную грудь, вызвал у меня улыбку.

– Что происходит⁈ – завопила она. – Саша! Что…

– Лен, успокойся, пожалуйста, – мягко, почти нежно попросил я её. – Всё в порядке…

– В порядке⁈ – Она оглянулась по сторонам и, кажется, ещё сильнее закуталась в одеяло. – Где я… Где дедушка…

Странно. Я обратил внимание, что она сильно отличалась от того, что я видел раньше. Её кожа не выглядела болезненно бледной, какой я запомнил её у лежащей на кровати девушке, которая была еле жива. Елена выглядела… обычной, если можно так выразиться.

– Как? – спросил я, повернувшись к хозяину этих мест. – Это ведь не она.

– Считай, что это её сознание, – отозвался он. – Всё, что является предметом договора, находится в моей власти.

– Ясно, – только и произнёс я. Больше для того, чтобы просто что-то сказать, а не потому, что вот прямо кристально всё понял.

Не понял, чего уж скрывать-то.

– Итак, раз уж мы все тут собрались, думаю, можно приступать, – с азартом заявил зеркальнолицый. – Заключи с ней договор. Я дам тебе возможность для этого. Сделай это прямо здесь и сейчас.

Разумеется, что у меня имелись вопросы. Миллион вопросов, если быть точным.

Да только задать я их не успел.

С очередным щелчком пальцев на его ладони появились маленькие песочные часы.

– Уверен, что ты хочешь спросить «как», – сказал он. – А ещё я уверен в том, что это не единственный твой вопрос. Но всё, что я могу тебе дать, это условие и…

– И? – уточнил я.

– Время, – произнёс он таким тоном, как если бы его губы за зеркальной маской изогнулись в улыбке. – Целая. Одна. Минута.

С этими словами он перевернул часы.

Ладно. Чего уж тут хвастаться. Теперь-то мне уж всё было кристально ясно. Минута. Всего одна минута. И она уже пошла. Золотистые песчинки начали падать вниз одна за другой, отсчитывая моё время.

– Саша, что происходит? – испуганно спросила Елена, озираясь по сторонам.

– Он умирает, – поведал наш собеседник. – Этот парень попросил твоего деда оставить его сердце ради разговора со мной и возможности спасти твою жизнь.

– Ч… чего? – шокированно взвизгнула она.

Её крик едва не оглушил меня.

– Саша, что ты…

– Лен, замолчи, пожалуйста, – резко сказал я ей. У меня и так мало времени, чтобы я сейчас его ещё на девичьи протесты тратил. Вместо этого я повернулся к нему и спросил: – Про время я понял. Что за условие?

– Очень простое, – хмыкнул он. – В том мире ничего не даётся бесплатно. И в этот раз не будет. Я дам тебе возможность заключить этот контракт, но не думай, что сделаю это просто так.

Золотистые кристаллы песчинок продолжили падать вниз. Уже четверть их успела соскользнуть вниз.

– Цена, – жадным голосом произнес зеркальнолицый. – Ты заплатишь мне за эту возможность, Александр Рахманов. Половину своей жизни.

Вот тут уже я прифигел.

– Что? Как это…

– Очень просто, – прозвучал его довольный голос с любопытными нотками. – Половина оставшегося запаса твоих лет. Ты потеряешь ровно половину от того, сколько тебе предрешено прожить на этом свете…

– Я согласен.

– ЧЕГО?

Полный ужаса вскрик Елены едва не оглушил меня.

– Что? – несколько ошарашенно, но куда тише спросила зеркальная маска. – Ты уверен, что понял, что я сказал? Половина…

– Да-да-да, – отмахнулся я от него. – Половина тех лет, что мне предрешено. Я тебя услышал. Где поставить подпись?

– Ты уверен…

– Слушай, ты задрал уже, – не выдержал я, глядя на то, как в песочных часах оставалось всё меньше и меньше песка. – Мы делаем или нет?

Кажется, впервые за всё то время, что мы общались, стоящее передо мной существо испытывало недоумение.

– Ладно. Раз уж ты решил, то… – Он указал рукой на шокированную девушку. – Вперёд. Дерзай.

Кивнув ему, я резко повернулся к Елене.

– Саша, ты что де…

– Замолчи! – приказал я ей и взял её ладонь в свои пальцы. – Лена, послушай меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты жила. Ты понимаешь меня? Живи. Без условий. Без обещаний. Без чужих желаний. Живи своей жизнью так, как хочешь. Ты поняла меня?

– Я…

– Скажи «да», – приказал я глядя ей в глаза, но тут же услышал голос за своей спиной.

– Э нет, Александр. Так это не работает. Договор – это взаимовыгодное соглашение. Суть ваших желаний, скрепленная силой, превосходящей всё остальное. Но он никогда не может быть односторонним. Елена тоже должна заплатить свою цену.

Оглянувшись, я бросил взгляд на песочные часы в его руке. Песчинок осталось всего ничего…

Надо что-то придумать. Что-то безобидное…

Придумал. Сказал ей. Она покраснела.

Тем не менее её ответ не заставил себя ждать.

– Да! Да, я согласна! Я…

Договорить она не успела.

Просто исчезла, растворившись бледным туманом будто пустынный мираж. Как и комната. Как и всё, что нас окружало.

Я вдруг резко осознал, что вновь стою прямо посреди бескрайнего нечто, раскинувшегося под мрачными, затянувшими небо багряными тучами.

– Надо же, успел, – произнёс весёлый голос у меня за спиной.

– Где она? – обернувшись, потребовал я ответа.

– Там, где и должна быть, – отозвалось это существо и показало мне песочные часы. – Ты едва не опоздал.

Приглядевшись, я вдруг понял, что в верхней части часов осталось всего несколько крошечных золотых песчинок.

– Лучше скажи, – вместо этого произнёс я. – Я прошёл проверку?

Он на миг замер. Песочные часы в его руке растворились, будто туман, а плечи расстроенно поникли.

– Нет, ну я так не играю, – разочарованно заявил он. – Когда ты понял?

– Сразу же, – пожал я плечами. – Забыл, кто я по профессии?

– А, точно. Я сделал слишком явный намёк, да?

– Наши достижения – это прямое следствие наших поступков и решений. Нашего выбора и желаний, – процитировал я его слова. – Тот, кто верит в неотвратимость судьбы, не сказал бы так.

– Что, не веришь в судьбу, значит?

– Это вопрос логики. Если она есть, то мой ответ предрешён заранее и не имеет смысла. А если судьбы не существует, то мой ответ также бессмысленен и не имеет значения. А раз я верю в то, что судьбы не существует, значит, нигде не записано, сколько мне предстоит прожить…

– Что лишает наш с тобой договор силы, – закончил он за меня, и я вновь услышал в его голосе улыбку. – А ты молодец.

– Спасибо, конечно, но… насчёт той минуты…

– Ах да, – воскликнул он с таким видом, будто совсем об этом забыл. – Не будем забывать, что ты сейчас умираешь в реальности! Заходи ещё. Пообщаемся…

И прежде чем я успел сказать хоть что-то, мои ноги лишились твёрдой опоры, и я провалился вниз, прямо в водную толщу. Ледяная вода затянула меня с головой в непроглядную тьму, хлынув в рот и заполняя собой горящие от боли лёгкие…