Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 342 страниц)

Глава 21

За обе свои жизни я часто видел, как людей отоваривают бутылкой по голове. В кино. Как правило, там упомянутый предмет разлетался вдребезги красивым ворохом осколков, что, впрочем, нисколько не мешало главному герою продолжать делать то… ну, чтобы он там ни делал.

В реальной жизни всё оказалось иначе. Куда более драматично.

Чёртова стекляшка даже и не подумала разбиться, влетев мне в голову с такой силой, что в глазах потемнело. Сбоку кто-то закричал, и я узнал голос Марины, пока падал на асфальт. Тоже, кстати, вышло больно.

– Что вы творите⁈ Оставьте его!

От истошного крика едва уши не заложило. Перед глазами всё плыло, будто в тёмном тумане. Проморгался в надежде, что смогу увидеть, что происходит. Помогло, но как-то слабо. Разве что тьма немного развеялась, превратив мир в царство мутных силуэтов.

– Рот закрой, сука! – рявкнул стоящий надо мной парень с бутылкой в руке. С трудом, но узнал. Это именно он первым получил от меня по морде в ресторане.

– Я сказала, отойди от него! – не унималась Маринка. В её голосе слышался страх, но, судя по всему, отступать она не собиралась. – Я сейчас полицию выз…

Резкая пощёчина заставила её голову дернуться в сторону. Удар оказался такой силы, что уронил девушку на землю, разбив ей губу. Что показательно, окружающее нас люди даже не подумали вмешаться.

– Вызывай, сука тупорылая, – рявкнул он, когда Скворцова упала на асфальт. – Давай, тварь, звони! Ты хоть знаешь, кто я такой? Да мои охранники трахнут тебя прямо тут, а потом я вас обоих прямо при копах закопаю, а они мне и слова поперёк не скаж…

Договорить он не успел. У меня перед глазами всё ещё стояла картина того, как он её ударил.

Адреналин выплеснулся в кровь в таком количестве, что окружающий мир стал кристально чётким. Даже слишком. Время словно замедлилось, и я увидел слёзы на глазах Марины и след от удара.

В этот момент мне было уже глубоко плевать на всё. На то, кто этот ублюдок. На его угрозы. На стоящих за его спиной парней, орущих и отгоняющих от места потасовки редких людей, хотя бы сделавших попытку помочь.

Плевать абсолютно на всё.

Сам не знаю, как у меня это вышло. Практически прыгнул на него, одним движением вскочив с асфальта. Кровь в венах кипела, стуча яростными барабанами в ушах. Всё, чего мне хотелось в тот момент, – размазать его лицо. Буквально смешать с грязью и превратить в кашу!

Ярость была такой, что я впервые в своей жизни задумался о том, чтобы убить человека.

Кулак врезался парню в лицо. Боль пронзила костяшки пальцев, когда зубы этого ублюдка сдирали с них кожу перед тем, как покинуть ротовую полость и разлететься по земле. Я повалил его на землю и врезал ещё раз, чувствуя, как от моего удара сломался его нос.

В тот же миг его охрана, а в том, что это именно она, у меня уже сомнений не было, бросилась к нам.

– Стоять! – заорал я, и мой голос больше походил на рычание разъяренного зверя.

Удивительно, но в этот момент я даже не сомневался, что они выполнят приказ. Четверо здоровенных мужиков застыли на месте, в ужасе глядя на меня, даже и не думая пошевелиться. Прямо как в тот раз…

И я не стал растрачивать полученный шанс. Забравшись на этого ублюдка, отмахнулся от вялого взмаха бутылкой и от души врезал ему по лицу. А затем ещё раз. И ещё раз. Плевать на боль в руке. На окровавленные пальцы. Мой кулак врезался в его лицо, разбивая губы в кровь и выбивая остатки передних зубов. А затем ещё раз.

– Фтой… офтановись… – вяло застонал он, прикрываясь руками. – Я блафородный…

– А я нет, так что пошёл нахер! – и убрав его руки, схватил левой рукой за волосы и врезал ему ещё раз правой, превращая некогда красивое лицо в отбивную.

– Саша! Стой! – закричали у меня за спиной. – Остановись! Ты же убьёшь его!

Марина вцепилась в мою руку, не дав врезать этому ублюдку ещё раз. Если бы не она, то я бы не остановился. Тело горело от переполняющей силы. Казалось, дайте мне время, и я так смогу до утра продолжать…

…и едва я только об этом подумал, как сила попросту ушла. Из меня словно воздух выпустили. А вид превращённого в кашу лица не вызывал у меня больше того жуткого кровавого азарта. Только отвращение.

Я оглянулся по сторонам. Охранники этого ничтожества так и стояли, в ужасе пялясь на меня, но не двигаясь с места. Как и люди вокруг нас. Окружив кольцом, народ стоял и смотрел на это избиение. Некоторые даже снимали на телефоны…

Это отрезвило меня окончательно. Схватив за руку Марину, я поднялся на ноги и потащил её сквозь людей подальше от входа в ресторан. Заметив едущее по дороге такси, махнул ему. Стоило тому остановиться на обочине, как я пихнул девушку на заднее сидение и захлопнул за собой дверь.

– Поехал!

– Да не вопрос, а куд…

– Поехал! – приказал я ему, и машина тотчас же двинулась вперёд по дороге, а водитель будто потерял к нам вообще какой-либо интерес.

Больше не обращая на него никакого внимания, повернулся к Марине. Скворцова вжалась в противоположную дверь, глядя на меня со страхом в глазах. Даже дёрнулась, когда я придвинулся к ней, чтобы осмотреть.

– Что ты…

– Дай посмотреть, – попросил я её, беря за подбородок и подставляя лицо под свет мелькавших уличных фонарей.

На правой стороне виднелся здоровенный синяк. Правая сторона губ разбита, а на скуле глубокие царапины от кольца. Родового перстня, как подсказывало мне недоброе предчувствие.

Нужно было что-то придумать. И идея из числа здравых у меня была лишь одна. Быстро назвал водителю адрес… и едва не впечатался лицом в стекло двери. Настолько резко водила повернул машину.

До нужного места мы добрались минут за двадцать. Всё это время Марина молчала. Я тоже. Настроения разговаривать не было совсем.

– Где мы? – наконец нарушила она тишину, когда мы поднимались по знакомой мне лестнице.

– Здесь живёт мой друг, – коротко ответил я, подходя к нужной двери и несколько раз постучав. – Правда, боюсь, что ещё несколько таких визитов – и он попросит меня исключить его из этого списка.

Ладно. Вру. Виктор был другом, каких ещё поискать надо. Всегда готовый помочь в трудную минуту…

– Да ты, мать твою, просто издеваешься, – первое, что я услышал, когда дверь открылась.

Вик стоял в домашних штанах и футболке с зубной щеткой в руке. Позади него на столике в гостиной виднелись раскрытые конспекты и пара учебников. Видимо, он не спал, а занимался, когда мы припёрлись. От мысли, что я хотя бы не вытащил его из постели посреди ночи, мне стало немного легче.

Но только немножко.

– И я тебя рад видеть. Поможешь?

– Нет, блин, на улицу выгоню, – вздохнул он. – Заходи.

Мы с Мариной зашли в квартиру.

– Что произошло? – спросил он, а затем закатил глаза и махнул рукой. – А знаешь что? Можешь не отвечать. Идите в гостиную.

– Кто он? – шёпотом спросила Марина, когда я усадил её на диван в гостиной.

– Мой друг. Учится на врача…

– И латаю его каждый раз, когда какая-нибудь фигня происходит, – раздраженно бросил Виктор, входя в комнату с аптечкой в руках, но больше злясь на саму ситуацию, чем на меня. – И знаешь что? Я передумал. Давай колись. Что случилось?

– Подрался в ресторане, – коротко пояснил я ему.

– Чего? Ты давай брехню эту кому другому рассказывай. Я же… так, подожди. Ну-ка, дай сюда свою дурную голову… Фига, да у тебя тут кожу рассекло. Чем тебя так?

– Бутылкой.

– Не разбилась, видимо.

– Не. Не разбилась, – признался я.

Покачав головой, Вик принялся за работу. Сначала помог Марине, промыв и продезинфицировав царапины и дав ей завёрнутый в полотенце холодный компресс. Наполненную водой грелку, вынутую из морозилки. Заодно я их познакомил. А потом он принялся за меня. Со мной, к слову, возился дольше.

– Ну чё там?

– Не болтай под руку, – шикнул он на меня.

– Да я не… бля, больно же!

– А ты башкой своей дурной не дёргай! – разозлился он на меня, держа в руках тампоны и дезинфицирующее средство. – Скажи спасибо, что шить не придётся.

Минут через пятнадцать, закончив и наложив мне на бедовую голову повязку и обработав правую руку, он устало плюхнулся в кресло.

– Всё. Жить будете.

– Спасибо тебе.

– Должен будешь, – уже привычно пригрозил друг, зевнув. – А теперь рассказывайте, что произошло. И давай вот без всякой херни.

Ну я и рассказал. Чё толку скрывать. Учитывая всё случившееся и снимавших нас на телефоны зевак, будущее рисовалось паршивым.

– Блин, ты уверен, что он был из…

– Да, – кивнул я, – понятия не имею, кто именно. Но то, что он из аристократов, это точно. Видел кольцо, когда зубы ему выбивал.

– Это я во всём виновата, – вдруг произнесла Марина, держа в дрожащих руках чашку чая, которую ей принёс с кухни друг.

Почему-то эта фраза рассмешила Виктора.

– Что?

– Да ты как всегда, – посмотрел он на меня. – Видишь женщину в беде и бросаешься, как бык на красную тряпку. Не обращай внимания. Саша всегда был таким, так что ты тут ни при чём.

Последнее предназначалось уже Марине, что, впрочем, не особо её успокоило.

– Это я позвала его туда. Если бы не это, тогда…

– Так! Хватит, – резко перебил её. – Я сам согласился прийти. И поверь, если бы всё случилось снова, то я опять ему зубы бы выбил. Если ты думаешь, что я позволю кому-то оскорблять и лапать за задницу своих друзей, то ты сильно ошибаешься.

На её расстроенном лице появилось что-то похожее на улыбку, а вот Вик просто заржал.

– Я, конечно, польщен, но как твой друг надеюсь, что от подобного меня защищать не придётся. – Он зевнул, встал и потянулся. – Ладно. Вы как хотите, а я пошёл спать. В отличие от вас, мне на практику рано вставать завтра… то есть уже сегодня. Так что я пошёл. Диван к вашим услугам, а где бельё, ты знаешь.

– Ага. Доброй ночи…

– Только не с тобой, дружище, – устало фыркнул он и пошёл в спальню.

– Прости за всё, пожалуйста, – начала извиняться Марина, едва только за Виктором закрылась дверь. – Я…

– Хватит, – остановил её. – Марин, прекрати. Сказал же уже. И повторяю ещё раз. Если бы ситуация повторилась, я бы сделал то же самое. Своё я трогать не позволю никому.

Последнее ляпнул уже на эмоциях, но Марина либо не заметила, либо… ай, да какого чёрта! И я не врал. Несмотря на то, сколько проблем в будущем может принести мне эта ночь, я не жалел. И да, я бы ещё размотал бы его морду по асфальту за то, что он сделал.

Сейчас куда больше остального меня беспокоило то, что случилось во время потасовки. Охранники этого ничтожества застыли, едва только услышали мой приказ. Точно так же, как и тот амбал, что меня чуть на нож не насадил. И сделали они это потому, что я им так приказал. Просто приказал, и они подчинились. Как⁈

Этот вопрос мучил меня не меньше остальных. Я никогда не мог делать чего-то подобного. Ну да, читаю эмоции. Но на этом всё. Мои способности всегда ограничивались одним этим умением. Всё! Тогда как, чёрт его задери, я смог это сделать⁈

Вопрос, однако. Я попытался вспомнить всё, что произошло, но за исключением бушевавших эмоций и короткой потасовки ничего в голову не лезло. Может быть, всё дело в них? Или в опасности? В первый раз меня едва на ремни не порезали. И сейчас похожая ситуация. Так ещё и Маринку ударили. Это вообще меня взбесило!

Ладно. Сейчас есть вопрос поважнее. Что мне делать?

Я лежал на разложенном диване. Марина лежала рядом, прижавшись ко мне, и сопела в плечо. Заснула она практически мгновенно. Едва только голова подушки коснулась. Видимо, всё пережитое её свалило. Так ещё и Вик по-тихому шепнул, что успокоительного ей в чай добавил чутка. И правильно сделал, а то ещё начнёт истерить. Не, нафиг надо.

А вот ко мне сон не шёл. И дело даже не в больной голове. Я банально не знал, что делать. Завтра… ну, может быть, в ближайшие дни эта история разлетится. Нас снимала куча народа. Точнее, то, как я мордовал этого засранца. И ведь вряд ли он это так оставит. И что тогда?

Первая мысль, которая пришла в голову, была простая. Улики. Что у них есть? Записи, где я лупил его по морде? Есть. Да. Но начал он первым. Нет, строго говоря, первым начал я, когда врезал ему ещё в ресторане. Но вот на улице он накинулся на меня первым.

Мало того, в голову лезла чёртова проблема со Штайнбергом. Как мы могли об этом сразу же не подумать, я не знал.

Всё это уходило ещё в древность. Равных могли судить лишь равные. Простолюдины никогда не будут судить аристократа. Точно так же, как и не могло быть обратного. В случае с благородными, ко всему прочему, это ещё и не могли быть люди более высокого титула, чем сам обвиняемый. То есть баронов судили бароны, а графов – графы. И никак иначе. С учётом того, что после смерти Анатолия его титул перешёл Изабелле, сделав её практически полноправной баронессой, то и решать её участь будут именно такие же аристократы, какой сейчас являлась и она.

И если мы правы, то в числе присяжных только что прописался тот, кто совсем не пылал ко мне любовью. Лазарев, скорее всего, попытается решить всё через знакомого судью, если верить его словам, и я искренне надеялся на то, что ему это удастся.

Аккуратно повернувшись, попытался заснуть. Может быть, утром всё прояснится и станет проще…

Утро не задалось почти сразу. Голова раскалывалась от боли. Видимо, приложили меня вчера знатно. Спасибо другу. Вик знал, что меня ждёт поутру, так что оставил на столике рядом с диваном пару обезболивающих и стакан с божественно холодной водой.

И записку.

«Две штуки. Хватит, чтобы головняк тебя не прибил, но не хватит, чтобы не мучился. Страдай за то, что не дал мне поспать и за свою дурость».

Эх, хороший же он всё-таки друг…

Марину я отправил домой на такси. Хотел сам её проводить, но время поджимало. Мне нужно встретится с Лазаревым. После вчерашнего разговора по телефону он ждал меня в фирме к утру, а времени едва хватит, чтобы заехать домой и переодеться.

На работу я приехал с надеждой на то, что начальник придумал способ, как нам решить проблему со Штайнбергом. Ну в том случае, если она подтвердится, разумеется. Хотя на этот счёт сомнений у меня уже не оставалось.

А вот чего я не ожидал, так это того, что увижу, как этот жирный урод выйдет мне навстречу из лифта.

– О, какие люди, – мерзко улыбнулся он, увидев меня.

– И вам не хворать, ваше благородие. Слышал, у вас там какие-то проблемы с бывшими жильцами появились?

На его лице промелькнула тень раздражения, но вот поганая улыбочка с морды так и не сползла.

– Да, это вы хитро придумали. Признаю. – Он даже кивнул мне, словно и правда верил в то, что говорит. – Это доставило мне определенных хлопот.

Понял, значит. Ну, наверное, было бы странно, окажись совсем полным идиотом.

– Очень жаль, – пожал я плечами, попытался протиснуться мимо его туши в лифт, но Штайнберг остановил меня.

– А мне вот нисколько, – не переставая улыбается, произнес он. – У меня тут был очень любопытный разговор кое с кем.

– О, я даже представляю, с кем именно.

– Нисколько не сомневаюсь, – хмыкнул Штайнберг. – Я, знаешь ли, никогда не забываю тех, кто посмел перейти мне дорогу. А ты меня очень расстроил, Александр. Настолько, что я даже имя твоё запомнил.

– Это, конечно, мне очень льстит, ваше благородие, но с чего вы взяли, что меня это хоть сколько-то должно волновать?

Блин, как паршиво, что не могу читать его эмоции. Было бы проще…

– О, не переживай. Ещё заволнуешься, – пообещал мне барон. – А когда тебя отсюда выкинут, как и полагается безродной поганой псине, я позабочусь, чтобы лично превратить твою жизнь в такой ад, что ты сам свою голову в петлю засунешь, Александр. Поверь мне. Уж это я умею прекрасно.

– То есть в этом всё дело? – решил я плюнуть на условности. – Тупая месть?

– Мне хватит и этого, – ответил Штайнберг. – Пусть мелочно, зато мне приятно.

И пошёл на выход, по-дружески так, мразота, похлопав меня на прощание по плечу.

Мои худшие опасения начали сбываться. Наверно, стоило придумать какую-то колкую фразу. Бросить её под конец разговора, чтобы сбить эту довольную ухмылку с его заплывшей морды, но мне банально ничего в голову не пришло. Жалко, блин.

Поднявшись на шестьдесят седьмой этаж, я сразу направился по пустым в выходной день коридорам к кабинету Лазарева. Тот сидел за столом с бокалом чего-то золотистого в руке. И даже просто на вид злой.

– Что здесь делал Штайнберг? – спросил я, сразу же заходя к нему.

– Ты был прав, – вместо ответа произнес Лазарев и сделал глоток из бокала. – Этот боров пролез в список присяжных. Он будет среди них на судебном процессе.

– Он тебе это сказал? – удивился я, так как эта информация вообще-то была тайной, и её раскрытие могло повлечь за собой определенное и суровое наказание.

– Намекнул… – вздохнул он, допив содержимое бокала. – Естественно, он не настолько туп, чтобы говорить об этом открыто… к сожалению.

– Это да. Слушай, а ты не рановато пьёшь? – осторожно поинтересовался, кивнув в сторону хрустального графина с коньяком, что стоял у на столе.

– Во-первых, это не твоё дело, – сурово проговорил Лазарев и с отвращением посмотрел на второй бокал с недопитым напитком. – Во-вторых, для меня, считай, уже вечер. В-третьих, это себе Штайнберг налил. Мерзавец считает себя хозяином положения. Теперь придётся этот бокал выкинуть…

– Я так понимаю, что избавиться от него у тебя не вышло? – осторожно спросил я, на что он отрицательно покачал головой.

– Нет. Не вышло. Я звонил знакомому из верховного суда, но тот даже не стал со мной разговаривать, что странно. А пара знакомых судей и вовсе разводят руками. Понятия не имею, как он туда пролез, но так просто выкинуть его из состава мы не сможем.

– Тогда чего он хотел?

Лазарев поморщился, одним глотком допил коньяк и поставив бокал на стол посмотрел на меня.

– Ты уволен.

Глава 22

– Ты уволен… по крайней мере, так я должен был сейчас тебе сказать.

– Так вроде бы уже сказал, – заметил я. – Подожди, дай угадаю. Штайнберг потребовал?

– Да. Сказал, что если я тебя прямо сейчас не выгоню, то он сделает всё, чтобы настроить присяжных против Изабеллы.

– Погоди, он именно так и сказал?

– Ты и сам знаешь, что нет. – Лицо Лазарева скривилось. – Проблема в том, что как бы сильно он не был мне противен, у него хватит мозгов сделать так, чтобы испоганить нам дело. Если он настроит большую часть против неё, то мы ничего не сможем сделать.

– Так, может быть…

– Нет! Ты будешь работать, – сразу же отрезал Лазарев. – Я не позволю какому-то поганому барону указывать мне, что делать! Если я тебя выгоню, то сделаю это потому, что сам так решил! Ты всё понял⁈

Под конец тирады в его голосе сквозила уже ничем не прикрытая злоба. Прошедший между ним и Штайнбергом разговор задел его гордость, а для таких людей это может быть больнее любых физических страданий. Думаю, что сама мысль, что какой-то барон посмел указывать ему, буквально выводила его из себя.

Тем не менее это нисколько не умаляло того факта, что Штайнберг стал для нас проблемой. И эту проблему требовалось решить. И у меня имелась мысль о том, как можно попытаться это сделать.

Подойдя к столу, я сел в кресло.

– Слушай, у меня вопрос.

– Какой?

– Ты ведь помнишь, каким образом мы прижали Штайнберга, чтобы он выплатил компенсацию?

– Слышал. Что ты имеешь в виду?

– Тогда каковы шансы, что, человек укрывающийся от уплаты налогов, мог как-то напортачить и в другом месте?

Лазарев чуть наклонил голову и посмотрел на меня с подозрением.

– Одно дело обвинять его в этом, когда у тебя есть доказательства, Саша. И совсем другое, когда этих доказательств у тебя нет. Попробуешь блефовать, и даже я не защищу тебя от обвинения в клевете. Это слишком прямолинейно.

– А я и не собираюсь, – тут же возразил. – Я и так это хорошо знаю. Но ты сам сказал, что для подобного обвинения нужны доказательства. И я знаю, как их можно нарыть.

Лазарев фыркнул.

– Думаешь, ты один такой умный? Я искал на него компромат с того момента, как ты мне позвонил и сообщил. Вообще ничего. За исключением того случая, который ты нарыл со Скворцовой, больше ничего нет. Да и его использовать уже не удастся. Я проверил. Штайнберг подчистил хвосты в достаточной мере, чтобы теперь его делишки не вызывали вопросов.

А вот этот момент меня немного покоробил. У нас имелась сделка со Штайнбергом, и Лазарев только что сам признался, что готов был её нарушить для своей пользы. Сложно сказать, какие бы последствия это имело для нашей предыдущей клиентки, но в том, что они бы были, я не сомневался. С таким-то мелочным и злым засранцем-то уж точно!

Ладно. Неприятно, но не могу не признать, что на месте Лазарева я бы подумал о том же самом. Только имелся один нюанс. Я не на его месте. И этот момент я запомню.

– А я не говорил, что сам найду, – пояснил. – Но знаю того, кто может попробовать что-то нарыть. Не обязательно нарушение закона. Но хоть что-то же должно быть.

В глазах Лазарева появился немой вопрос, на что я покачал головой.

– Без имён.

– И?

– Ну, мне могут потребоваться деньги…

Лазарев просто достал из кармана тонкую книжку в обложке из натуральной кожи и отделанную по краям золотом. Уф, я о таких слышал, но в глаза видел впервые.

Открыв её, Лазарев взял ручку и вписал на первом же листе свою фамилию. Оторвал листок и протянул мне. Плотная дорогая бумага. Гербовые печати и знак Центрального Имперского Банка.

– Можешь вписать сюда сумму до миллиона, – пояснил он, пока я сидел в состоянии тихого офигевания.

Я-то предполагал, что он начнёт меня расспрашивать и упираться, но не то, что при первом же требовании получу вексель на предъявителя с такой суммой.

Хорошо быть богатым. Многие считают, что смысл денег в том, чтобы у тебя их было много. Чтобы не работать и только отдыхать. Красивая мечта для идиотов. Чушь. Безделье и скука губительны. Но в одном они правы: денег действительно должно быть много. Потому что, когда в определённый момент их количество переваливает за планку твоих потребностей, они превращаются в инструмент для решения проблем. Любых проблем.

– Я просто не могу не спросить. А ты не боишься, что я просто свалю с этими деньгами? – не удержался от вопроса.

– Если и правда об этом подумал, то ты либо непроходимо туп, либо я окончательно разучился разбираться в людях, – выдал мне ответ Лазарев, налив себе ещё немного коньяка из графина. – А поскольку во втором я очень сильно сомневаюсь, то тут уже решай сам. Ты вроде достаточно умный, чтобы понимать. Тот шанс, который ты получил дороже любых денег. И если ты сейчас думаешь иначе, то…

– То я непроходимо туп, – закончил я за него.

– Так что? Я ошибся насчёт тебя?

– Нет. – Я сложил вексель и убрал во внутренний карман пиджака. – Но миллион…

– Больше по этому векселю ты всё равно не получишь. И это не значит, что надо тратить его целиком. Было бы очень неплохо получить с него сдачу, знаешь ли. Когда ждать новостей?

– Мне надо ещё договориться с человеком и…

– Тогда какого дьявола ты всё ещё тут? – проворчал он. – Ты же мой помощник? Вот выметайся и иди, помогай решать проблему, которую, между прочим, сам же и создал.

Ну на это мне крыть было нечем.

– Стой! – окликнул он меня, когда я уже почти вышел из кабинета. – Что у тебя с головой?

Значит, заметил всё-таки… а я ведь специально снял повязку, чтобы с ней не ходить. Видимо, хорошо меня всё-таки приложили.

– Упал, – не моргнув глазом соврал я и вышел из кабинета.

Говорить ему о случившемся я не собирался. Хотя бы по той причине, что всё утро мониторил социальные сети на предмет запроса «сумасшедший избивает аристократа в ресторане „Параграфъ“, смотреть без регистрации и всего прочего».

К моему удивлению, в сети ничего не было. Что, честно говоря, странно. В этом плане этот мир вообще не отличался от моего прежнего. Что там, что тут только дай людям шанс поднять шум на горячей теме. Поэтому я ожидал, что как минимум упоминания о случившемся появятся уже к утру.

А в итоге тишина. Даже не знаю, радоваться или переживать.

Имелась и ещё одна проблема. Розен. Но, как бы парадоксально это ни звучало, я пока банально не знал, что с ним делать. Поверить не могу, что этот идиот так решил подставить всю фирму. От разбирательства внутри компании его спасло только то, что статья исчезла в тот же день, а огромное, бесконечно вежливое, искреннее и старательное опровержение сгладило ситуацию. Не до конца, нет. Но достаточно, чтобы не началась охота на ведьм, которую можно было ожидать.

И ведь даже несмотря на то что я знал, кто именно это сделал, доказать этого я не смогу. Что у меня есть? Собственная догадка, основанная на тщательно скрываемом ото всех даре? И всё! Парнишка из редакции не станет его сдавать. Если бы хотел и мог это сделать, то сказал бы мне имя ещё тогда, в кабинете редакции. Это, кстати, любопытно. В безумную дружбу между ними я не верил, а значит, Розен чем-то держал парня за яйца. А что если…

Я задумался, не нужен ли мне собственный прикормленный репортёр. Мысль стоящая. Отложим на потом и запомним. Это стоило обдумать более тщательно. В любом случае сейчас стоило сконцентрироваться на том, чтобы избавиться от Штайнберга. И я знал того, кто может в этом помочь.

Через сорок минут вызванное мною такси свернуло на небольшую и ухоженную улицу. Не самый благоприятный район города, но, что забавно, тут я себя чувствовал практически в полной безопасности. Хозяин района хорошо следил за порядком.

Пройдя несколько метров, увидел знакомую вывеску. Сейчас всего десять утра, так что заведение ещё закрыто. Точнее, оно пока не принимает посетителей. А вот входная дверь открыта. Чёрно-красная неоновая вывеска с названием заведения и стилизованной птичкой, правда, не горела, но оно неудивительно. День же на улице. Что толку-то?

Зайдя внутрь, как всегда увидел за стойкой знакомое лицо. Точнее, фигуру. Мария сидела на барном стуле, что-то записывая в широкий журнал, и попивала кофе. Вокруг суетились официантки и уборщицы, одновременно убирая последствия прошедшей ночи и готовя бар к открытию через несколько часов. Парочка из них меня узнали и помахали, не отрываясь от работы.

– Мы ещё закрыты, – громко произнесла Мария, даже не подумав повернуться в мою сторону.

– Да ладно тебе. Даже кофе не угостишь?

– О, явился-таки, – улыбнулась она, когда увидела, кто именно вошёл в заведение.

– А что? Скучала?

– Да какое там, – закатила она глаза и отхлебнула из чашки, размеры которой больше напоминали небольшое ведёрко. – Вон, занимаюсь бухгалтерией.

И показала на исписанный аккуратным и убористым почерком журнал со стройными колонками цифр.

– Поможешь?

– О нет, – тут же замахал руками, не горя желанием снова связывается с этим делом. – Я с этим завязал.

– А я тебе мороженого дам, – заговорщицки прошептала Мария, наклонившись ко мне и как бы случайно выставив обтянутую футболкой грудь с глубоким декольте.

– Мне вообще-то уже давно не четырнадцать, – усмехнулся, присаживаясь рядом с ней на барный стул. – Такие трюки со мной больше не работают.

– Какие именно трюки? – со смешком уточнила она, а затем уже рассмеялась в голос. – Ну как знаешь. Я бы даже могла полить шарики сиропом…

– Лучше кофе, – продолжил я стоять на своём, мысленно гадая, а мороженое ли она имела в виду…

– Тогда сам себе сделай. Машинкой пользоваться умеешь.

– Злая ты.

– Я занятая, – поправила меня Мария, продолжив делать записи в журнале и считая что-то на открытом в телефоне калькуляторе. – Ты зачем в такую рань пришёл?

– Хочу с ним увидеться.

Включил машинку, насыпав чётко отмеренное количество молотого кофе в рожок и затем вставил его на своё место. С этой штукой обращаться я более или менее умел, так что на то, чтобы сделать себе чашку свежего кофе, ушло не больше пары минут. Главное, не забыть убрать за собой. А-то помню, как однажды вечером не помыл рожок, и гуща в нём засохла. Мария мне тогда такого подзатыльника отвесила, что потом ещё час в ушах звенело…

– Рожок за собой помой, – не глядя на меня, сказала она, будто прочитав мои мысли.

Угу. Помяни чёрта…

– Да-да. Помню я. Один раз всего…

– Три раза, – тут же поправила меня Мария. – И я тебя тогда ещё пожалела. Совсем мелкий был. Жалко тебя стало. А так бы убила.

Даже не сомневаюсь. Мне вообще иногда казалось, что эта здоровенная итальянская кофе-машина была для неё дороже всего на свете.

Попробовал кофе. Первый же глоток обжёг нёбо, но напиток оказался идеален. Крепкий, ароматный и с ярким вкусом. Почему-то нигде больше в городе я не пил такого вкусного кофе. Как-то раз спрашивал, какие зёрна Мария заказывает, но она отказалась отвечать, мол, секрет всех секретов, страшная тайна, бу-бу-бу и всё в том же духе.

Эх, ностальгия. Даже удивительно, как повернулась моя жизнь после того, как судьба свела меня ещё подростком с хозяином этого места. Аромат кофе, запахи дерева, сигаретного дыма и местной кухни прямо-таки пробивали на воспоминания.

– Так что? Он здесь? – спросил я у Марии, расправившись с половиной кружки.

– Да. Только подожди немного. У него сейчас разговор по телефону. Он, как закончит, сам придёт. Хотел проверить зал к открытию.

– Он вообще спит?

– Как будто ты сам не знаешь…

Ну в целом верно. За свою недолгую жизнь я ни разу не припомнил момента, чтобы хозяин заведения отсутствовал на своем месте. Только все всё равно продолжали спрашивать и получали один и тот же ответ.

Благо ждать пришлось не так уж и долго.

Где-то минут через десять в зал вышел князь. Чёрные брюки с начищенными до блеска туфлями. Неизменная белая сорочка с закатанными до локтей руками и чёрный жилет. В зубах тлела тонкая коричневая сигарета, а длинные чёрные волосы зачёсаны назад. На пальцах разнообразные кольца и массивный золотой браслет на левом запястье. Некоторые говорили, что эти штуки артефактные, но лично я не верил. По крайней мере не видел, чтобы князь хоть когда-то использовал что-то подобное.

– О, у нас гости, – без особого удивления заметил он меня и тут же переключился на сидящую за стойкой Марию. – Ты закончила с бумагами?

– Почти, – не отвлекаясь от журнала, отозвалась она. – Мне ещё полчаса надо.

Окинув цепким взглядом зал, князь зашёл за стойку и, достав недавно помытый мною же рожок кофе-машины, принялся варить кофе для себя.

– Зачем пожаловал, Александр?

– Да вот, дело к тебе есть. Хотел бы попросить об услуге.

– Мои услуги дорого стоят, – отозвался Князь, стряхнув сигаретный пепел прямо в раковину, не отвлекаясь от процесса приготовления кофе. – Уверен, что сможешь себе их позволить?

– Ну я планирую хотя бы попытаться.

– Ну попытайся. – Аппарат шипел с полминуты, продавливая кипяток под давлением через заполненный молотым кофе рожок в чашку.

Сколько себя помнил, он всегда пил двойной эспрессо. Без сахара. Вот и сейчас, положив рожок в раковину, повернулся ко мне с небольшой чашечкой в руках.