Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 342 страниц)

Глава 15

Вот ведь бл…

Не могу сказать, что я был безмерно счастлив в тот момент, когда смотрел на то, как Браницкий по-хозяйски вошёл в аукционный зал. Разумеется, вёл он себя так, словно всё тут принадлежало ему. А сам я думал, как бы сейчас потихоньку да потихоньку свалить куда-нибудь в сторону.

Вот уж что-что, а встречаться с этим конченым мне не хотелось абсолютно.

– Так что? – громко и с весельем в голосе спросил граф у собравшихся. – Восемьдесят миллионов. Моя ставка. Кто больше, уважаемые?

Стоящий за кафедрой распорядитель аукциона явно находился в фрустрации. Он банально не знал, что ему делать дальше. Очевидно, что кто бы ни планировал сие мероприятие, такого он не ожидал. Вроде бы надо как-то реагировать, но человек, который только что сделал ставку, явно на аукцион приглашён не был и заявился сюда по собственному почину. Ну или же так казалось со стороны.

Как будто этому засранцу вообще плевать, есть у него приглашение или нет…

А я всё думал, как же разрешится ситуация, и, как бы злорадно это ни прозвучало, мысленно забавлялся, глядя на недовольное лицо Лазарева. Кажется, что ещё чуть-чуть и…

– При всём уважении, граф, – громким и твёрдым, как сталь, голосом произнёс Роман, – но разве вы участвуете в аукционе?

– А разве я не участвую? – в ответ весело спросил его Браницкий и призывно пощёлкал пальцами в сторону одного из официантов, которые сейчас стояли ровными рядами у стены. – Эй, принеси-ка мне горло промочить.

Один из них переглянулся с товарищами, но быстро смекнул, что от него требуется. Тут же, не теряя времени, шустро поднёс графу бокал с шампанским под тихие перешёптывания собравшейся толпы аристократов.

Оглядевшись, я всмотрелся в их лица. Некоторые были удивлены. Кто-то, наоборот, явно недоволен. Но в основной своей массе собравшиеся в зале мужчины и женщины выглядели так, словно неожиданно попали на крайне увлекательное шоу. Ага, что-то среднее между гладиаторскими боями и ритуальным жертвоприношением.

– Спасибо, дружище, – поблагодарил слугу Браницкий, принимая бокал. – Так что? Так и будем стоять или уже делом займёмся? Повторяю, восемьдесят миллионов! Восьмёрка и семь ноликов. Кто-то хочет… или может дать больше?

Я повернулся и посмотрел в сторону Филатова. Мда-а-а… Хозяин аукционного дома явно находился на распутье. С одной стороны, человек завалился на его мероприятие без какого-либо приглашения. С другой – восемьдесят миллионов. Ну, тут как ни посмотри, но решить, что выбрать, крайне непросто.

Особенно если вспомнить репутацию неожиданного гостя.

Но я почему-то не сомневался в том, что Филатов как минимум попытается. Хотя бы для того, чтобы сохранить лицо. И, вероятнее всего, деньги. Было даже интересно, как он сможет усидеть на двух стульях одновременно.

– Ваше сиятельство, должен отметить, что его светлость прав, – проговорил Филатов. – Вы не являетесь приглашённым гостем на этом мероприятии. И вы вступили в торги уже после того, как они начались, что является… скажем так, некоторым отступлением от привычного этикета и правил.

– И что? – спросил Браницкий.

Интересно, многие заметят, если я сейчас себя по лицу ладонью тресну?

– Простите? – сохраняя вежливое выражение на лице, спросил Филатов, явно испытывая чувство растерянности от происходящего.

– Прощаю, – хмыкнул Браницкий и одним глотком допил… да что там, проще уж сказать, что он просто залпом выпил весь бокал шампанского. – Вот за что я ненавижу подобные мероприятия. Шампанское – что моча. Сколько ни пей, не напьёшься. Покрепче-то нет ничего? А то я восемь часов в самолёте провёл…

– Ну, думаю, что вы сможете найти подходящую вам выпивку где-нибудь ещё, – вновь услышал я голос Романа. И в этот раз злости в нём было куда больше.

Лазарев вышел вперёд. Впрочем, это не то чтобы прямо такое уж достижение. Ему хватило и пары шагов, чтобы «отколоться» от общей массы наблюдающих за происходящим аристократов.

– Например, там, куда вы, без сомнения, сможете раздобыть соответствующее приглашение, – закончил свою тираду Роман, глядя на Браницкого… с высокомерием? Серьёзно?

В этот момент я уже не думал о том, чтобы бежать. О, нет. Да я такое шоу не пропущу ни за какие деньги!

И, разумеется, Браницкий нисколько не обиделся на столь плохо завуалированное оскорбление. Даже более того, кажется, он, наоборот, ещё больше развеселился.

– Ты же вроде сынок Лазарева, да? – уточнил граф, ткнув в сторону Романа пальцем. – Что? Решил немного погулять да выданные папочкой на карманные расходы деньги потратить? Сколько ты там сказал? Сорок семь миллионов, да?

Тут неожиданно вмешался Филатов.

– Строго говоря, приглашение на имя его сиятельства, графа Браницкого, есть, – осторожно заметил хозяин аукционного дома. – Но, к несчастью, оно просто не было отправлено ввиду отсутствия графа в Империи.

– Ага, летал по делам, – усмехнулся Браницкий в сторону Лазарева. – Сам догадаешься, кто меня об этом попросил, или подсказать? Впрочем, не думаю, что в этом есть необходимость…

– И тем не менее, ты не участвовал в торгах с их начала, – зло произнёс Роман. – И ты не имеешь права на…

– Да мне плевать, – отмахнулся от него граф. – Восемьдесят миллионов, парень. Либо выкладывай деньги и перебей мою ставку, либо катись…

– Восемьдесят пять, – громко ответил Роман.

Он выглядел уверенно, но я уже слишком хорошо его знал, чтобы не понимать. Он либо уже на пределе, либо только что его перешагнул. Не думаю, что его отец отправил сына сюда просто так. Скорее всего, у него имелся какой-то гандикап в плане наличности, который он мог потратить на торгах. И эта незримая линия уже осталась далеко позади.

Проблема заключалась лишь в том, что Роман решил соревноваться с тем, кто вообще плевал на какие-либо линии и правила, о чём, кстати, не стоило забывать и мне самому.

– Сто, – почти смакуя, сказал Браницкий, а собравшиеся в зале аристократы тихо зашептались.

Разумеется, не каждый день прямо у них на глазах столь прилюдно унижают младшего сына одного из самых известных графских родов. И, судя по лицу Романа, эту ставку он перебить не мог.

И Браницкий это прекрасно понял.

– Так что? – спросил он, размахивая бокалом в руке. – Позвони отцу. Может, он тебе перевод на карту скинет, так мы ещё поборемся…

– Думаю, продолжать этот фарс излишне, Константин.

Браницкий повернулся на голос, как пёс, учуявший добычу. Едва только он увидел говорящего, как на его лице появилась радостная улыбка.

– Какие люди, – радостно воскликнул граф. – Что, твоё высочество, неужели на востоке стало так невыносимо скучно, что ты решил сюда заявиться? И как оно тебе у нас в столице? Кстати, ты один или со своей дражайшей супругой…

– Мои дела здесь, Константин, не должны тебя волновать, – отрезал Меньшиков. – И я рекомендую тебе вести себя более… сдержанно, во избежание…

– Во избежание чего? – хохотнул Браницкий и изобразил шутливый поклон. – Как быстро мы с тобой перейдём от угроз к действию, Николай? Кажется, в прошлый раз нам с тобой трёх минут хватило. Как думаешь, может, побьём рекорд и…

– Господа, – вступила в разговор высокая фигура с сильным акцентом. – Может быть, мы соизволим продолжить аукцион?

Так, а это кто? Я сделал шаг в сторону, чтобы лучше видеть из-за спин стоящих передо мной людей. Высокий. Худой, едва ли не как жердь. В чёрном фраке с подобием лёгкого плаща. Узкое, чуть бледное лицо и чёрные, как вороное крыло, волосы.

– Изабелла, слушай, а это кто такой? – тихо спросил я.

– Князь Батори, – негромко сказала она мне, с явным беспокойством глядя в сторону Романа. – Из румынского княжества.

О, как. Иностранец? Хотя, вроде бы и нет. Если не ошибаюсь, то местная Румыния была чем-то вроде вассала Империи. Или нет? Надо будет немного прояснить потом этот момент.

Задумавшись над этим, я едва не пропустил, как к стоящему на трибуне Филатову подошёл один из его помощников и что-то передал в руки.

– Его высочество Батори прав, – заговорил Филатов, спустившись с трибуны и выйдя к спорщикам. – Какой бы… странной ни казалась эта ситуация, но я, как хозяин этого аукционного дома, хотел бы решить её наиболее быстрым и благоразумным образом. И единственный достаточно разумный способ, который я вижу, заключается в этом.

Он повернулся, сделал три шага и спокойно протянул Браницкому закрытый конверт.

– И что же это у нас такое? – тут же поинтересовался граф, глядя на конверт.

– Это ваше приглашение, граф, – пояснил Филатов, даже не пытаясь скрыть намёк в голосе. – Которое, вне всяких сомнений, в любом случае должно было оказаться у вас в руках. Думаю, что теперь мы сможем продолжить аукцион и не тратить время на ненужные домыслы.

– Давно бы так, – хмыкнул Браницкий и рывком забрал конверт. – Итак, дамы и господа. Сто миллионов за столь чудесную картину! Кто больше⁈

Я практически слышал, как Роман скрипит зубами, возвращаясь на свою место. Правда, это нисколько ему не помогло. Ни он, ни кто-либо ещё так и не смог предложить большей ставки за картину. Если уж на то пошло, то в конечном итоге она стала самым дорогим лотом, который ушёл с молотка за этот вечер. Но это будет позднее. А пока я смотрел, как протекал аукцион, а предметы искусства и артефакты уходили за деньги под звучные удары деревянного молоточка по подставке.

– Ублюдок, – едва слышно прошипел Роман, не сводя глаз со стоящего метрах в двадцати от нас Браницкого.

– Не ожидал, что он тут появится, да? – спросил я его, периодически поглядывая в сторону Елены. Та, кажется, вовсе потеряла интерес к происходящему и болтала о чём-то тихо с Евой.

Отец её подруги, кстати, тоже принял небольшое участие в происходящем, выкупив за шесть миллионов комплект серёг, сделанных из тончайшего, похожего на белое золото металла с драгоценными камнями.

– Нет, – покачал головой Лазарев. – Я думал, что он всё ещё за границей…

– Кстати об этом, – вспомнил я. – Ты в курсе, чем он вообще там занимался?

– Без понятия, – вздохнул Роман. – А даже если бы и знал, то не сказал бы тебе. Прости, но…

– Да чего уж там, – отмахнулся я. – Я понимаю.

– Понимает он, – Лазарев невесело усмехнулся. – Луче расскажи, что тебя связывает с Распутиной.

Я покосился на него и перехватил его направленный в сторону Елены взгляд. Очень многозначительный взгляд.

– Нет. Это не то, о чём ты подумал, – пресёк я его мысли. – Просто оказываю услугу её деду.

– Двадцатилетний парень без положения, титула и влияния оказывает услугу одному из самых известных целителей в мире, – повторил за мной Роман, будто пробуя слова на вкус. – Тебе не кажется, что тут чего-то не хватает? Чего-то вроде… ну, знаешь, вроде адекватного объяснения.

– О, и оно у меня даже есть, – усмехнулся я, наблюдая за торгами, что развернулись за странного вида статуэтку. Цена за неё уже взлетела до двенадцати миллионов. – Я его даже знаю. Но тебе не скажу. Сам понимаешь почему.

– Око за око, значит, – донёсся до меня его негромкий смешок.

– Что-то вроде того, – пожал я плечами.

Глянул на часы. Уже почти восемь вечера. Интересно, сколько ещё продлится этот аукцион? А то у меня завтра занятия, так-то. И ведь ещё Елену домой везти.

Разумеется, ответа на этот вопрос я не получил. Так что всё, что мне оставалось, – это наблюдать за происходящим и пытаться не заскучать. Я даже позволил себе второй бокал шампанского выпить. Единственное развлечение – считать выигравшие тот или иной аукцион ставки.

Основная часть аукциона закончилась почти к девяти вечера. Как раз в этот момент, вместе с последним проданным лотом, сумма у меня в голове перешагнула планку в полмиллиарда рублей. Половина, мать его, миллиарда. Чтобы я так жил, как говорится. Вот уж правда, девать людям деньги некуда.

С другой стороны… я ведь не знаю, что они будут делать с этими предметами искусства. Если верить словам Елены, то эти штуки вполне себе могут быть использованы в качестве дара. Видимо, для местной знати такие суммы – не такая уж и большая цена за возможность установить хорошие связи с альфами.

И ещё вот что интересно. Разные предметы искусства уходили за разные деньги. С чем это связано? Может быть, у альфов творения одних мастеров ценились больше, чем творения других? Надо будет уточнить у Елены этот момент.

– Лен, можно вопрос? – негромко спросил я, подойдя к ней.

– Какой?

– Да у меня тут мысль появилась и…

– Прошу прощения, – прозвучал голос сбоку от меня.

Повернувшись, встретился глазами со Смородиным.

– Пора? – уточнил я, моментально поняв, к чему он клонит.

– Да. Закрытая часть аукциона начнётся через десять минут, – сказал он, после чего повернулся к Елене. – Ещё раз прошу прощения, но мне нужно украсть у вас вашего кавалера. Обещаю, это займёт не более получаса. В худшем случае, сорок минут. Не больше.

– О, ничего страшного, – тут же запричитала она и мило улыбнулась. – Только пообещайте его обязательно вернуть, хорошо?

– Непременно, дорогая, – склонил голову в коротком поклоне Смородин. – Александр, пойдём.

– Если что, то я буду с Ларом и Евой, – успела она шепнуть мне, когда я проходил мимо неё вслед за Смородиным.

– Хорошо. Я потом найду тебя, – пообещал я ей.

Смородин отвёл меня в сторону сквозь расходящуюся толпу гостей. Мы с ним вышли из зала и поднялись на лифте на третий этаж здания.

– Может, теперь расскажете наконец, что именно вы хотите приобрести такого, что вам потребовалась моя помощь?

– Увидишь, – пообещал Смородин. – Сейчас нет смысла об этом говорить, но я думаю, что ты поймёшь сразу же, как увидишь. Лучше ответь мне на вопрос. Лаврентий ничего не сказал по поводу платы…

– Ваш помощник? А, понял. Да, не сказал. Потому что деньги, если честно, меня не особо интересуют, – последовал мой ответ.

– Значит, что-то другое? – разумно предположил граф, и я кивнул.

А и сам над этим думал. Деньги меня действительно мало интересовали. Потому что имелось кое-что куда более полезное с точки зрения наших будущих взаимоотношений.

– Позволь мне угадать, – предложил Смородин. – Хочешь попросить меня об услуге, ведь так?

– Мыслите в правильном направлении, – не стал я с ним спорить.

– Стоит ли мне спросить о том, что это за услуга сейчас, или же лучше выждать?

Мда, суть проблемы он уловил моментально. Но, не могу не признать, что мне понравилось то, как он обставил своё предложение. Сам по себе предложить в качестве платы за мою помощь «отложенную» услугу на будущее он не мог. Это прозвучало бы… оскорбительно.

А вот уточнить, стоит ли ему спрашивать о ней прямо сейчас или же сделать это позднее – это уже совсем другое дело. То есть он одновременно как бы перекладывал ответственность за подобное предложение на мои плечи, но в то же самое время высказал своё завуалированное согласие.

– Думаю, что если ваше сиятельство не будет против, то я хотел бы высказать своё желание позднее, – сказал я ему, когда мы подошли к закрытой двери.

– Думаю, что я буду не против, Александр, – улыбнулся Смородин.

Он взялся за дверную ручку, но так её и не повернул. Вместо этого он замер и посмотрел на меня.

– Но ты должен понимать одну вещь, Александр, – вместо того чтобы открыть дверь, произнёс он. – Подобная услуга – это одноразовая акция. И я отнюдь не всесилен, как бы мне ни хотелось об этом думать. У моей власти и влияния есть определённые границы, которые я не могу перейти вне зависимости от того, насколько сильно я ценю свой долг перед тобой.

– Я понимаю.

И так ясно, что прикажи я ему какую-нибудь глупость вроде: «Пойди и соверши покушение на императора», – он послал бы меня далеко и надолго. Это не было какое-то мистическое обещание, сделать невозможное, иначе – смерть. Нет. Это именно было соглашение, построенное на взаимном доверии.

Почему-то мне вспомнились его слова во время нашей первой встречи.

– Доверие, ваше сиятельство, – это штука обоюдная. Вы сами так сказали.

– Верно, – с серьёзным видом кивнул он мне. – И я от своих слов не отказываюсь. Привык за них ручаться, знаешь ли.

– Как будто в вашем бизнесе можно иначе, – усмехнулся я, чем вызвал у него ответную улыбку.

– Ну что же. Раз тут мы закончили, то я думаю, что более не стоит терять время.

– Прошу, – предложил я, сделав жест рукой, и Смородин открыл дверь.

Находящееся за дверью помещение оказалось чем-то средним между библиотекой и роскошным конференц-залом. Я бы не сильно удивился, узнав, что именно здесь заключаются самые прибыльные для аукционного дома сделки.

И, что характерно, комната не была пуста. Я даже пару знакомых лиц увидел. В том числе и того высокого румынского князя, что стоял сейчас у книжных шкафов и разговаривал с Филатовым.

Впрочем, его наличие тут меня нисколько не заботило. В отличие от Меньшикова, сидящего в кресле с бокалом в руке. Я бросил взгляд на Смородина, но тот тоже выглядел удивлённым. Видно, что он не ожидал его тут увидеть.

Но даже он не был самой большой проблемой. Куда большее беспокойство у меня вызвал сидящий напротив Меньшикова мужчина. Ещё до того, как он повернулся на звук открывающейся двери, я прекрасно узнал владельца этой огненно-рыжей шевелюры.

– Опаньки, вы только посмотрите, какие интересные у нас тут люди ходят, – не без удовольствия в голосе произнёс Константин Браницкий, глядя прямо на меня.

Глава 16

Бывает, что вот сидишь за столом. На руках вроде бы и не самые плохие карты, но… Это впечатление обманчиво. Рука твоего противника куда сильнее. И он этого даже не скрывает. Что делать в такой ситуации?

Сдаться? Нет уж. Увольте. В такой ситуации есть лишь один верный вариант. Сохранять лицо и делать вид, будто всё идёт в точности так, как ты и планировал.

– Сказал бы то же самое, – улыбнулся я Браницкому. – Да только… Тебя кто вообще сюда пустил? Неужели у тебя остались деньги после покупки картины?

Кажется, стоящий около меня Смородин замер. На лице находящегося в дальней части комнаты Филатова появилось такое выражение, будто он смотрел на выскочившего на трассу оленя, прыгнувшего прямо под колёса многотонного грузовика.

Впрочем, у всех остальных в помещении выражения на лицах были примерно такие же. У всех, кроме двоих. Меньшиков с удивлением посомтрел на меня, после чего перевёл заинтересованный взгляд на развалившегося в кресле графа. Как если бы ожидал, как тот ответит. А вот Браницкий…

– Ха! – весело воскликнул граф. – Да брось, пацан. Такие суммы для меня пшик. Ерунда. Я слишком большой почитатель искусства, чтобы считать те жалкие гроши, что плачу за него.

– Какая интересная ситуация, – неспешно протянул сидящий в кресле и закинувший одну ногу на другую Меньшиков. Я заметил, что в левой руке он держал тонкую то ли сигарету, то ли короткую сигару, вставленную в длинный изящный мундштук. – Молодой человек не только приехал сюда по личной просьбе нашего дорогого Смородина, но ещё и сопровождает на столь званный вечер внучку одного из самых известных аристократов Империи.

Значит, он уже и об этом в курсе. Что же, не удивительно. В ответ я лишь улыбнулся, надеясь на то, что моё лицо выглядит достаточно расслабленно.

– Что поделать, ваше высочество, – развёл я руками. – Кручусь, как могу…

– Поверь мне, Николай, – Браницкий оскалился и вновь повернулся ко мне. – Этот парень полон сюрпризов.

После этих слов его улыбка стала ещё более весёлой.

– Ты ст-о-о-о-о-о-лько про него не знаешь.

– Интересно, что именно, – с некоторой ленцой в голосе поинтересовался князь, покачивая в ладони бокал. – Я бы с большим любопытством послушал.

– При всём уважении, ваше высочество, – вступил в разговор Смородин. – Но я вряд ли ошибусь, если скажу, что мы собрались здесь ради, судя по всему, интересующего нас дела, а не для того, чтобы обсуждать сопровождающего меня человека.

– Да, – согласился Меньшиков, но уже через мгновение его тон стал куда более серьёзным. – Действительно. Но вот ведь какая оказия, Дмитрий. Мы пока не говорим о деле. В данный момент мы говорим о моём любопытстве.

Тлеющий кончик вставленной в мундштук сигареты оказался направлен на меня.

– И я не могу не отметить, – продолжил князь. – Что теперь мне очень хочется это самое люопытство утолить.

– Да, Александр, – в тон его высочеству добавил Браницкий. – Поведай же нам, как так вышло, что такой паренёк вращается в столь… изысканном обществе лицедеев и мизантропов.

– Фу, – тут же наигранно скривился князь. – Константин, что за слова. Похоже, что наша предыдущая встреча так и не научила тебя хорошим манерам.

– Пф-ф-ф, старого пса новым трюкам не научишь, – хохотнул граф. – Но что мы только о себе, да о себе. Не будем же забывать и о других участниках. Ну, так что? Александр?

Граф вновь уставился на меня с ожиданием и предвкушением в глазах.

– Давай же, расскажи нам, что ты здесь делаешь?

Сука. Как же он меня бесит.

– При всём уважении, не вижу причин, по которым должен это делать, – спокойно произнёс я. – Если не ошибаюсь, то законы Империи оставляют мне право на неприкосновенность частной жизни.

Мне кажется, или стоящий сейчас рядом со мной Смородин нервно сглотнул.

– Как интересно, – протянул Меньшиков.

– Адвокат, что с него взять, – усмехнулся Браницкий. – Я ведь говорил тебе. Парень полон сюрпризов и…

– И я умею побеждать, – спокойно перебил я его. – Если не ошибаюсь, то в последний раз, ваше сиятельство, вы мне проиграли.

Похоже, что эти слова удивили Меньшикова. Настолько, что взгляд князя тут же метнулся в сторону сидящего напротив него графа.

– Так, кажется, я многое пропустил за то время, что находился за пределами столицы.

– Ты даже не представляешь сколько, – проворчал Браницкий. – Но парень прав. Он действительно у меня выиграл…

– И он всё ещё жив? – похоже, что князя это несказанно удивило.

– Я приверженец честной игры… ну, насколько слово «честно» укладывается в моё понимание. О, и ты бы его видел, – с жаром воскликнул граф. – Парень даже глазом не моргнул, когда спустил курок… Дьявол, я прямо завёлся. Слушай, Рахманов, как насчёт реванша, а? Давай! Прямо здесь и сейчас. Сыграем! Развеем скуку…

– Пожалуй, откажусь, – хмыкнул я. – У вас всё равно нет ничего, что вы могли бы мне предложить.

Браницкий уставился на меня таким взглядом, будто я только что дал ему пощёчину. Его горящий взгляд твердил мне – я могу прямо сейчас ему всё рассказать.

Ну, что сказать, мой ответный взгляд был не менее красноречив. Давай. Рассказывай. Испорти себе шоу. Тебе ведь не нравится, когда люди играют по своим правилам, а не по тем, которые выдумал твой воспалённый разум, ведь так? Так, давай. Вперёд. Сыграй по моим правилам. Испорти всё и расскажи, как есть. Но ведь это будет так…

– Не, – недовольно хмыкнул он. – Скучно.

В дверь коротко постучали. Внутрь вошёл молодой мужчина и, извинившись, быстро подошёл к хозяину аукционного дома.

– Ваше высочество, – осторожно вступил в разговор Филатов, после того как выслушал донесение. – Господа, не хочу вас прерывать, но наш гость уже здесь. И, думаю, что вы все знаете, сколь… ценно и дорого может быть его время.

Что удивительно, но никто спорить не стал. Даже Браницкий. Тот просто фыркнул и помахал рукой. Видимо выдохнув от облегчения, Филатов указал рукой на вторую дверь, что находилась в другой части комнаты.

– Тогда, прошу вас за мной, – попросил он.

Все поднялись на ноги и проследовали к двери. Все, кроме Меньшикова. Князь обменялся парой коротких фраз с Браницким, после чего произнёс короткие слова извинения и покинул зал через противоположную дверь.

– Прими мои извинения, – негромко извинился Смородин. – Я не знал, что он здесь будет.

– Что он здесь делал? – так же негромко спросил я его в ответ.

– Без понятия. Возможно, хотел поговорить с Филатовым, – пожал он плечами. – Не знаю. Меньшиковы вообще редко тут появляются. В столице, я имею в виду. К слову, ты хорошо держался.

– Я достаточно хорошо знаю нашего дорогого графа, чтобы понимать, что именно ему нужно, – хмыкнул я в ответ. – Если пригрозить, что лишишь его этого, то он может и отступить.

Ага. Да только ненадолго. До тех пор, пока не найдёт, на какую ещё точку надавить, чтобы начать гнуть свою линию. Главное, не пасовать перед ним.

За ведущей из зала дверью находился длинный коридор. Помимо меня, Смородина, Браницкого и Филатова, я узнал ещё молчаливого румына, которого видел ещё на первой части аукциона. Оставшихся троих аристократов я никогда не видел ранее. Даже специально уточнил у Смородина, и тот сказал, что все трое были из графских родов и приехали сюда именно ради происходящей сейчас встречи.

Странно. Я ожидал увидеть здесь довольно-таки известных людей. Тех же Лазаревых, например. Или, может быть, Распутина. Тот же Уваров, если я не ошибаюсь, занимался тем, что торговал артефактами. Правда, теми, которые создавались людьми, а не альфарской работы. Тем не менее, разве такой человек пропустил бы подобное мероприятие?

– Всё очень просто, Александр, – ответил мне Смородин. – Сюда нельзя попасть просто так. Тот, встречу с кем устраивает сейчас для нас Филатов, сам решает, кого допустить сюда.

– А как он…

– Очень просто. Мы предлагаем для него нечто, что может представлять для него ценность. Если предложенное нами его интересует, то ты получишь приглашение на встречу. Если же нет, то нет.

Почему-то именно в этот момент у меня в голову начали закрадываться сомнения. Что я знал о Филатовых? Они были графским родом. Да. Но они не обладали Реликвией. Для того, чтобы понять это, мне было достаточно обратить свое внимание на Филатова. Я чувствовал его эмоции. Они были богаты. Даже имели некоторое влияние, но… Но оно не выходило за пределы сферы их интересов. И при этом, если покопаться в сети, то выходило, что Филатовы практически не имели какого либо бизнеса. Если вывести за рамки их аукционную деятельность, конечно же.

Впечатляло ли это? Не сильно. С другой стороны, следовало смотреть, что называется, глубже. Так сказать, между строк. Филатовы прославились на всю Империю тем, что торговали преимущественно альфарскими артефактами. Нет, разумеется, они не чурались и других магических вещей и предметов искусства, в том числе и созданных человеческими руками. Но, как мне кажется, основной доход и своё влияние они имели именно за счёт альфарского продукта.

И теперь, внимание, главный вопрос! Где они его брали? Думаю, что ответ, каким бы сложным он в итоге не оказался, очевиден. Они имели связи и выступали посредником между альфами и людьми. По крайней мере здесь, в столице.

– Прошу вас, господа, – вежливо произнёс Филатов тоном радушного хозяина. – Все вы знаете правила этой встречи. А потому я рекомендую не делать необдуманных решений.

– Правила? – тихо шепнул я Смородину.

– Тебя они не касаются, – так же тихо отозвался он. – Просто молчи и не привлекай к себе внимания. Когда я попрошу тебя помочь, сделай это и всё. На этом твоё участие в этом закончится.

– Без проблем.

Тем временем Филатов приоткрыл дверь и впустил нас в следующее помещение.

На первый взгляд оно не сильно отличалось от предыдущей комнаты. Разве что на тянущихся вдоль шкафов стеллажах вместо книг стояли разного рода предметы. Вероятно, артефакты, но гадать я не возьмусь.

Да они и не особо меня интересовали. Куда больший интерес привлекала к себе высокая, закутанная в серый балахон фигура. Ростом он точно был выше меня. Вероятно, метр девяносто или даже чуть выше. Голова закрыта капюшоном, а вот его лицо…

Так, ладно. Спокойно. Признаю, в этот момент я чутка струхнул.

Прямо сейчас я стоял и смотрел на собственное отражение в зеркальной маске, что закрывала лицо этого… существа, наверно. Точно такую же маску я видел на лице того, кто являлся источником силы Разумовских.

– Господа, позвольте представить вам достопочтенного Гвар-хо’дуэра, – с почтением в голосе проговорил Филатов, сделав короткий поклон в сторону фигуры в балахоне.

Что любопытно, фигура чуть склонила голову в сторону хозяина аукционного дома, после чего сделала молчаливый приглашающий жест в сторону стоящего в центре комнаты стола.

– Ваше сиятельство, граф Даринский, прошу вас, – перевёл этот жест Филатов, и один из тройки незнакомых мне аристократов тут же сделал шаг вперед и поставил на стол кейс, который до того держал в руках…

– Кто это такой? – негромко спросил я Смородина, благо мы стояли дальше всех от стола и я надеялся, что мой шёпот достаточно тих, чтобы не привлечь к себе особого внимания.

– Гвар-хо’дуэр – хранитель альфарских тайн, – поведал мне Смородин, и это его заявление вызвало у меня некоторый диссонанс.

– А ничего, что он сейчас ими как бы торгует?

– Александр, их наименование с альфарского переводится как «хранитель тайны», – пожал он плечами. – Иногда, в некоторых текстах, его переводят как «коллекционер тайн». Это всё, что я, да и человечество в целом о них знает. Так что тут тебе лучше кого другого спросить.

Забавно. Я присмотрелся к фигуре в капюшоне. Альф не говорил ни слова. Лишь молча ждал, когда Даринский поставит перед ним кейс и откроет его, после чего наружу была извлечена небольшая… Я даже не сразу понял, что именно. То ли небольшая глиняная табличка, покрытая письменами, то ли какая-то плитка.

Альф взял её в руку, позволив мне увидеть ещё одну странность. Сначала я решил, будто его пальцы покрывает золото, но уже через несколько секунд тот поднял табличку выше, будто разглядывая её на просвет, рукава балахона опустились ниже, явив глазам собравшихся… чёрт его знает, если честно. Больше всего это походило на сделанные из чистого золота протезы, что заменяли ему руки. Они в точности повторяли кости предплечий, запястий и пальцев. Только отливали золотым блеском под светом горящих на потолке ламп.

Сам же альф, видимо, удостоверившись в чём-то, повернул закрытое зеркально маской лицо в сторону Даринского и медленно кивнул. Кажется, сам граф в этот момент вздохнул с облегчением. Альф вытянул руку и с металлическим звоном щёлкнул золотыми пальцами, после чего на поверхности стола, как по мановению руки, появилась небольшая шкатулка.

Для того, чтобы описать лицо графа в тот момент, когда он заглянул внутрь, лучше всего подошло бы слово «восторг». Даже дети, которые получили наконец на Новый год долгожданную игрушку, наверно, так не радовались.

Но меня заинтересовало другое. Вспомнил, как Лар прокатил нас на лифте до своей мастерской.

– Думал, что магия переноса не работает в пределах этого здания.

– Она и не будет работать, – подтвердил мою мысль Смородин. – Эти артефакты хранятся внутри аукционного дома, а Гвар-хо просто переносит их сюда внутри строения.

– То есть, они изначально были у Филатова?

– Скорее всего, – едва слышно хмыкнул Смородин. – Всё же он выступает в качестве посредника. А значит, должен удостовериться, что со стороны Хранителя… ну, или коллекционера, не возникнет никаких проблем. Значит, предназначенные для обмена артефакты должна проверить третья сторона.