Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 276 (всего у книги 342 страниц)

Глава 11

Стеклянная дверь распахнулась с такой силой, что Роман почти ожидал, что ворвавшаяся в его кабинет фурия попросту вырвет её с петель.

– Ты совсем охренел⁈ – бросила ему в лицо Елизавета. – Или, по-твоему, это достаточно смешно⁈

Лазарев глубоко вздохнул, после чего закрыл лежащую перед ним на столе папку. И только после этого поднял взгляд и посмотрел на злобно пыхтящую перед его столом Голицыну.

– Знаешь, Лиза, будет очень неплохо, если ты всё-таки сподобишься объяснить, в каком выдуманном преступлении ты меня сейчас обвиняешь, – спокойно произнёс он. – Потому что я, вообще-то, сейчас немного занят, чтобы выслушивать твои истерики.

– Издеваешься, значит. – Она посмотрела на него с яростью, способной стол поджечь, будь у её злости физическое воплощение. – Кто тебе разрешил лезть в мое дело, Рома? Или что? Решил, что это будет очень забавно?

– Я не лез ни в чьё дело, – всё так же спокойно проговорил Лазарев, глядя ей в глаза.

– Да что ты? – фыркнула Голицына. – Хочешь сказать, что ты ничего не сообщал своему тупому щенку?

– Кому? – сделал он вид, будто не понял, о чём именно она говорит.

– Ты знаешь, кому, – выплюнула она. – Рахманов! Ты сообщил ему…

– Стоп, – резко сказал Роман, вставая с кресла. – Лиза, я никому ничего не говорил. И уж точно не касался твоего дела в разговоре с Рахмановым…

– Я же сказала…

– Потому что этого разговора не было, – перебил он её.

– Ой, только вот мне не заливай, да, – скривила она лицо. – Но знаешь, после всех этих рассказов я думала, что он действительно что-то собой представляет. Ты так хорошо о нём отзывался, что я даже решила, будто он действительно может представлять опасность. Но теперь я понимаю. Всё, что ты смог ему преподать, – это наглость, гонор и тупость. Лает, но не кусает.

В этот момент Роман уже окончательно потерял нить разговора.

– Лиза, либо объясни мне, что произошло, либо пошла вон из моего кабинета. Мне работать нужно.

Эти слова оказались подобны пощёчине. Возможно, будь она немного глупее или чуть более несдержанной, Голицына не смогла бы их проглотить. Но это было не так. Человек, добившийся такого положения в подобной фирме, просто не мог не уметь контролировать свои эмоции.

Вот и Елизавета быстро пересилила свой гнев, вернувшись к разговору.

– Этот мелкий ушлёпок заявился к моему клиенту и принялся шантажировать его! – уже куда спокойнее и холоднее проговорила она, но её глаза всё равно горели опасным огнем.

– Подожди. Шантажировать? Александр? – удивился Роман.

И нет. Не потому, что не ждал такого хода от Рахманова. Не в этом дело. Он не ожидал, что тот поступит настолько… топорно.

– Ты уверена? – на всякий случай переспросил он, и Голицына закатила глаза.

– Конечно, я уверена. Я только что с ним разговаривала. С Харитоновым, я имею в виду. Рахманов грозил ему, что если мы не отзовём иски…

– Подожди, какие ещё иски? – не понял Лазарев, но уже через несколько секунд до него дошло. – Только не говори мне, что ты решила надавить на их клиентов претензией о защите чести.

– Разумеется. Они не смогут от этого отбиться. А когда я…

– Стоп! Подожди, Лиза, но разве вы и так не выигрываете это дело? За каким дьяволом тебе потребовалось ещё и топить их… Хотя какое там. Ты не просто их топишь! Ты им петлю на шею с гирей повесила!

– Чтобы знали своё место! – будучи явно неудовлетворенной возможным результатом заявила Елизавета. – Чтобы знали, что с нами нельзя связываться!

– За каким, прости господи, чёртом ты это сделала⁈ – Роману показалось, что он наблюдает за каким-то фарсом. – Вы бы и так их раздавили! Зачем ещё и загонять их в угол…

А затем до него дошло.

– Ты не сама это решила, верно? – через несколько секунд произнёс он.

– Это не твоё дело, – огрызнулась она, чем подтвердила его догадку. – Твоё дело объясниться, почему ты сливал конфиденциальную информацию…

– Да никому я ничего не сливал, – отмахнулся от неё. – Ты вообще в своём уме? Я бы никогда не сделал чего-то подобного!

– Тогда с чего вдруг этот щенок полез к Харитонову?

– Очевидно, по той же причине, по которой ты сделала то же самое, – парировал он, беря свой пиджак со спинки кресла и надевая его. – Ты сама спровоцировала его, вот он и отвечает тебе тем же!

– Ой, да, – закатила она глаза. – Отвечает. Ничего кроме тупых угроз. Тоже мне ответ…

Роман не обратил на это внимания. Вместо этого он обошёл стол и направился к выходу из кабинета.

– Ты куда собрался⁈ – спросила она возмущённым тоном.

– С отцом поговорить, – бросил он.

– Рома… Роман! Я вообще-то пришла с тобой разговаривать…

– Вот и разговаривай, а я пошёл, – сказал он, выходя из кабинета.

Она пыталась крикнуть ему что-то вслед, но Лазарев её уже не слушал. Вместо этого направился по коридору в дальнюю часть здания, где находился кабинет его отца. Подойдя к двери, постучал по гладкой стеклянной поверхности костяшками пальцев, привлекая к себе тем самым внимание сидящего за столом мужчины.

– Нужно поговорить, – проговорил Роман, встретившись глазами со взглядом отца.

Тот несколько мгновений смотрел на сына, после чего махнул рукой, предлагая зайти.

– Садись, – произнёс Павел, указав на кресло перед своим столом. – Что у тебя?

– Вопрос.

– Это я и так понял. – Павел откинулся на спинку кресла и посмотрел на сына.

– Ты сказал Елизавете давить Скворцова и его истцов. – Роман не спрашивал. Он уже понял, кто именно сказал Голицыной это сделать.

– И? – Павел чуть наклонил голову, как если бы находился в недоумении. – Я всё ещё не слышу вопроса, Рома.

– Зачем? – задал он его. – Зачем, пап? Для чего? Лиза и так бы выиграла это дело. Для чего нужно загонять их на дно? Учитывая, что Гаврилов состряпал идеальное расследование, которое никогда не позволит обвинить этого идиота Харитонова, победа была у неё в кармане. Зачем было доводить дело до такой крайности?

Его отец ответил не сразу. Перед этим он убрал руку под стол и коснулся скрытой в предмете мебели кнопки. Прозрачные стеклянные стены его кабинета тут же стали матово-белыми, создав для них иллюзию уединения.

Впрочем, Роман не сомневался, что именно так и было. Он знал, насколько хороша тут звукоизоляция. Для того чтобы стоящий снаружи человек их услышал, им придётся натурально орать.

– Потому что для того, чтобы Харитоновы выполнили мои требования, нам нужно, чтобы к ним больше никогда не…

– Ой, давай только без этого бреда, пожалуйста, – перебил своего отца Роман. – К ним и так не было бы никаких вопросов, после того как Голицына закрыла бы это дело. И ты это знаешь не хуже меня. Я уже не говорю о том, что это, вообще-то, не совсем её профиль…

– Зато она точно в данный момент была свободна, – возразил его отец. – И достаточно надёжна, чтобы я не беспокоился о результате.

– Харитоновы нам не платят.

– И?

– И? – удивился Роман. – Думаешь, что я поверю, что ты вот так просто станешь работать бесплатно? Что мы получим?

Глаза Павла прищурились.

– Тебе не кажется, что ты выбрал не то место и не то время, чтобы задавать такого рода вопросы?

– А тебе не кажется, что это самое подходящее время и место, если я спрашиваю не как твой подчинённый, а как твой сын и будущий наследник? – довольно жёстко ответил ему Роман. – И я должен знать, что происходит с нашими делами.

Кажется, в этот момент он увидел в глазах своего отца нечто похожее на уважение.

– Неужели это случилось? Значит, всё-таки решил наконец повзрослеть? – усмехнулся Павел, на что Роман лишь покачал головой.

– Решил несколько изменить своё отношение к этому, – сказал он, глядя на отца. – Так что мы получим от Харитоновых? И не говори, что там ничего нет. Ты не стал бы работать за бесплатно.

Павел несколько секунд смотрел на сына, после чего открыл крышку своего ноутбука. Ему потребовалось немного времени, чтобы открыть какой-то файл на компьютере, после чего он развернул его экраном к сыну.

– Сам посмотри, – предложил он.

Роман придвинулся ближе и принялся читать. Скорочтением он не владел, но читал достаточно быстро, чтобы всего за пару минут уловить суть представшего перед его глазами текста.

– Ты сейчас издеваешься? – не поверил он.

– Нет, Рома, – негромко проговорил Павел. – Я сейчас абсолютно серьёзен…

– Был бы ты настолько серьёзен, насколько говоришь, то не отменил бы помолвку Анастасии с Харитоновыми в прошлом, – тут же не преминул уязвить его Роман. – Или мне тебе напомнить, что они предлагали то же самое…

– Не то же самое, – возразил его отец. – Точнее, не в таком объеме. Чтобы спасти свою репутацию, Харитоновы готовы отдать нам всю имеющуюся у них информацию в полном объеме, а не те жалкие огрызки, которыми они хотели поделиться с нами в прошлом. А ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать: я не желаю довольствоваться малым, когда могу получить всё.

Роман лишь покачал головой и откинулся спиной на кресло.

То, что он только увидел, не было документами на объекты промышленной инфраструктуры, землю, ценными бумагами или чем-то ещё. Нет, с какой-то стороны, возможно, это было куда более ценным трофеем, если знать, как им воспользоваться.

Потому что в этом мире мало что могло сравниться по своей ценности с информацией. Особенно с той, которая касалась логистических цепочек продажи оружия.

– А я всё думал, как им удаётся платить по своим огромным кредитам, – покачал он головой. – И что? ИСБ до сих пор не взяло их за задницы? В чём причина? И только не говори мне, что дело в их репутации и истории военных героев. На это всем наплевать. Должно быть что-то иное.

– Нет, конечно, – фыркнул Лазарев-старший и усмехнулся. – Видишь ли, Рома, дело в том, что большая часть того, о чем ты сейчас прочитал, как раз и происходит с молчаливого одобрения нашего правительства и его цепных псов из ИСБ. Торговля оружием – это крайне прибыльный бизнес, а Харитоновы сколотили огромную сеть хороших знакомых, которые могут быть полезны в том случае, если ты хочешь влиться в это дело…

– Если, пап, – перебил его Роман. – Если. Или мне напомнить, что в тот раз ты им отказал? И не говори, что, мол, в прошлом это дело показалось тебе неприбыльным. Я в это не поверю.

– Можешь смеяться, Рома, но всё именно так, как ты и сказал, – невозмутимо сказал Павел. – В тот раз мне эта информация показалась не такой уж и важной. Особенно с учётом того, что Харитоновы не хотели делиться ей в полном объёме.

– А теперь ты оберешь их полностью? Только в этом причина? Не верю. Что изменилось? – недоумевающе спросил Роман, а затем его озарило. – Ну конечно же…

– Догадался, да? – улыбнулся Павел.

– Те акции, которые ты получил во время дела с Румянцевым, да?

– Верно, – кивнул Павел. – В том числе и они.

Роман хорошо помнил, как его отец не только сумел выйти сухим из воды в той ситуации, но и значительно приумножить капитал их рода, скупив почти за копейки ценные бумаги оборонных предприятий. Сейчас этот портфель акций был разбит на отдельные небольшие пакеты, которые было практически невозможно отследить.

– Подожди, но даже если и так, любому товару нужен спрос, – всё равно продолжил стоять на своем Роман. – Нужен рынок сбыта.

– Для этого бизнеса рынок есть всегда, сын, – произнёс Павел, и Роману совсем не понравилось то, каким тоном это было сказано. – И совсем скоро он может стать куда шире, чем кто-то мог вообще предполагать.

Кажется, в этот момент температура в кабинете упала на несколько градусов.

– Румянцев что-то тебе сказал, да? – спросил Роман, на что Павел лишь покачал головой.

– Даже если и сказал, тебе не нужно об этом беспокоиться. Этой стороной нашего бизнеса будет заниматься Артур. Или Кирилл. Я ещё не решил. В любом случае тебя, Анастасию и вашу мать это не коснётся ни в коем случае. А что касается этого дела, то ты думаешь в правильном направлении. Я действительно приказал Елизавете раздавить их.

Роман заговорил не сразу. Он давно уже заимел привычку сначала думать и только потом облачать мысли в слова. Меньше риск сказать какую-нибудь глупость, за которую потом можно будет поплатиться.

Вот и сейчас он прибег к этой же практике, сначала обдумав то, что услышал от отца.

– Тебе плевать на Скворцова и его мелкую фирму, – медленно сказал он, глядя на отца. – Всё из-за того, что в это дело вмешался Рахманов.

– Я не привык оставлять оскорбления без ответа, – жёстко сказал Павел. – И в данном случае не собираюсь поступать иначе.

– Это мстительно, – покачал головой Лазарев-младший. – И мелочно.

– А мне плевать, Рома, – спокойно, даже как-то легкомысленно сказал Павел. – В своём возрасте я могу позволить себе немного мелочности и мстительности…

– Не потому ли нам пришлось менять абсолютно весь штат нашей прислуги? – довольно резко бросил отцу Роман. – Не из-за твоей мелочности?

– Все совершают ошибки…

– Ошибки?

Роман едва не расхохотался ему в лицо.

– Ошибки? Серьёзно? Я предупреждал тебя, пап. Говорил тебе, чтобы ты не давил на него! Чтобы не загонял его в угол! Просто дай ему работать со мной. Дай возможность спокойно развиваться и отнесись к нему… боже, да хоть как к равному, если дар Разумовских так въелся тебе в голову! Но нет! Тебе нужно было всё делать по-своему! Нужно было контролировать всё, ведь иначе ты просто не можешь! И что вышло в итоге? Все твои планы посыпались, как костяшки домино!

– Если собака не слушается команды, стоит затянуть ошейник потуже.

– Если собака не слушается команды, может быть, стоит изменить подход к воспитанию? – тут же бросил Рома. – Ты же видел его! Видел его характер! Думаешь, он стал бы выслуживаться перед тобой за… за что? За подачку в виде быстрого способа получить лицензию? Да тебе самому-то не смешно? Даже идиот бы понял, насколько это сильный рычаг давления для возможного шантажа в будущем! Никто, у кого ай-кью хотя бы двузначный, не согласился бы на такое.

– Очень многие, Роман, готовы сунуть голову в ошейник, лишь бы получить то, чего у них нет…

– Не тогда, когда у них хватит упорства и наглости выгрызть это собственными зубами, – не согласился Рома с отцом. – А теперь, когда ты знаешь, что он влез в это дело, ты решил надавить на него ещё больше и… что? Думаешь, он ничего не предпримет?

– Он ничего не может сделать, – отмахнулся Лазарев-старший. – Гаврилов позаботился, чтобы расследование дало железные аргументы в пользу Харитонова. И по моей личной просьбе сделал так, чтобы все, кто хоть как-то связаны с этим делом, находились так далеко от столицы, что Александр даже со своим даром не сможет на них воздействовать. Наше с ним общение многому меня научило. Никто и никогда не сможет подтвердить вину Харитонова. Всё, что у них есть, – это заявления пострадавших, а они мало кого будут волновать, когда закон на нашей стороне.

Последние слова он произнёс с каким-то тягучим удовольствием, будто смаковал их.

– Хороший адвокат может победить даже там, где проигрывает по закону, папа. Ты сам мне это сказал, – проговорил Роман, вставая из кресла. – И я хочу тебе напомнить: что бы ты там о нём ни думал, Рахманов очень хороший адвокат.

Он хотел сказать кое-что ещё, но не стал. Почему-то мысль о том, что, для того чтобы победить, Александру не нужно выигрывать дело, показалась ему забавной. Как и то, что его отец должен и сам это понимать.

А даже если и не понимает, то это не его, Романа, проблемы.

Глава 12

Как и в прошлый раз, меня провели сразу к нему в кабинет, что располагался на самом верху отеля.

И, похоже, стоит сделать вывод, что я немного ошибся в своих прошлых заключениях. Если ранее я считал, что Максим Волков выглядит плохо, то сейчас… ладно, есть выражение «краше только в гроб кладут».

Впрочем, в данный момент он хотя бы был в своей стихии.

– … семь выигрышей за тридцать минут! – орал Волков на высокого и крупного мужчину, что сейчас стоял прямо перед ним с видом больной шелудивой собаки, которую кто-то ещё и незаслуженно пнул под задницу. – Семь, мать твою! Почему вы среагировали так поздно⁈ Почему я узнаю об этом только сейчас⁈

– Ваше благородие, всё… всё произошло так быстро. Они брали сдачу за сдачей и…

– И ты не понял, что эти двое говнюков считают карты⁈ – оборвал его Волков. – Ты настолько тупой, что не смог осознать, что они сидят перед тобой и жульничают⁈

– Ваше благородие, технически подсчет карт не является жульничеством. Нельзя утверждать, что они…

– МОЖНО! – рявкнул Максим ему в лицо. – Они, мать твою, выиграли!

– Ваше благородие, это же…

– ЧТО⁈

– Это казино, ваше благородие. Карты. Люди иногда выигрывают…

– Ты совсем тупой⁈ – Волков посмотрел на него таким взглядом, что мужик даже как-то съёжился и чуть ли не в размере уменьшился. – Шансы получить блэк-джек в первой же раздаче для человека, который только сел за столик, один к сорока пяти. Для трёх раз подряд один из семидесяти тысяч. Для пяти раз это один к двумстам грёбаным миллиардам! Семь грёбаных миллиардов!

На последних словах он уже сорвался на крик.

– Это невозможно! Так не бывает, дебил ты долбаный! Что с тобой такое⁈ Тебя обворовывают за твоим же столом, а ты, как идиот, смотришь, как они забирают наши деньги, и ни черта с этим не делаешь! Даже на третий раз подряд, когда эти ублюдки взяли раздачу, не заметил, что это жульничество?

– Ваше благородие…

– Так, хватит. Заткнись. – Волков прикрыл глаза на пару секунд, затем махнул рукой в сторону двери, будто одно это движение могло разом заставить проблему исчезнуть. – Слушай сюда, деревенщина тупорылая. Собирай манатки. Ты уволен. Вали отсюда.

– Вы меня увольняете? Ваше благородие, вы не можете, у меня семья и…

– Пасть закрой! Плевать я хотел на твою семью. Я пожалею ещё больше, если не уволю тебя. Потому что если ты не видишь, как тебя обманывают прямо за твоим же столом, то это одно из двух. Если не видишь, ты слишком тупой. А если видишь, значит, ты с ними в доле. И помоги тебе господь, чтобы это было не так. А теперь пошёл вон, пока тебя мои люди через окно не вышвырнули!

Мужика как ветром сдуло. Точнее, не так. Он развернулся и попытался направиться к выходу, но врезался в грудь почти на голову превосходящего его охранника в строгом чёрном, как сама ночь, костюме. Отшатнулся и только после этого его наконец «сдуло» в сторону двери.

– Что делать с этими двумя, ваше благородие? – поинтересовался громила, очевидно, имея в виду крайне везучих игроков. Ну или невезучих, тут с какой стороны посмотреть.

– Узнайте, как они это сделали, – приказал Волков, направляясь к своему столу. – Если тут какая-то схема или замешан кто-то из персонала, я хочу это знать. Если просто считали карты, то сломайте им руки и вышвырните их из моего отеля. И следите за этим дебилом. Если вскроется, что он с ними заодно…

– Конечно, ваше благородие, – кивнул здоровяк, очевидно, сразу же поняв, что потребуется от него сделать.

– И сделайте так, чтобы они на выходе дверь своей башкой открыли, – добавил Волков.

– Разумеется, ваше благородие, – добавил начальник охраны таким тоном, будто подобная опция сама собой подразумевала это. – Сделаем в лучшем виде.

Пара секунд, и мы остались в кабинете в одиночестве.

– Я смотрю, работа у тебя кипит, да?

– Ой, хоть ты не начинай, – скривился он. – Казино при отеле – один из моих главных источников дохода в данный момент. И мне нужно, чтобы эти идиоты проигрывали.

– Казино всегда в выигрыше, – хмыкнул я, на что он закатил глаза.

– Обойдёмся без чтения морали, – отмахнулся Волков и, сев за свой стол, принялся перебирать лежащие на нём бумаги. – Я зарабатываю как могу. Не я же их тяну сюда приходить.

– Ну да, ты всего лишь следишь за тем, чтобы здесь оставались их деньги, – не удержался я от смешка, на что получил в ответ довольно характерный жест с оттопыренным средним пальцем.

– Слушай, ты по делу пришёл говорить или о моей совести? – зло спросил он в ответ, продолжая ставить подписи на одном листе за другим. – Других тем для разговора придумать не мог?

– Считай это моей заботой о моральном здоровье своего партнёра, – хмыкнул и уселся в одно из кресел, даже не думая спрашивать на то разрешение. – В конце концов, я зря, что ли, Смородина убеждал?

А это, на самом деле, оказалось не так уж легко.

Несмотря на то что я изначально не собирался просить у графа денег, тем не менее моя просьба всё-таки затрагивала финансовый вопрос. Да и сам Волков оказался не особенно рад тому, что кто-то влезет в его дела.

Но, как говорится, когда припекло, то можно и станцевать. Всяко лучше, чем голодная смерть в канаве.

В конце концов, после продолжительного разговора мне удалось устроить встречу буквально на следующий день. Я, Волков и Смородин собрались здесь же, в этом самом кабинете, после чего последовали весьма напряжённые переговоры, в результате коих все пришли к взаимовыгодному соглашению.

По его итогам Волков получит значительное вливание денег в оставшийся у него бизнес, что позволит выдержать текущий сложный период и ещё останется. Смородин же получит десять процентов от будущей выручки. Сначала он настаивал на двадцати и возможности контролировать будущее развитие отелей, но Волков упёрся. В ходе весьма оживленных переговоров мне удалось убедить его уменьшить аппетиты.

Помимо этого мне пришлось самому попросить Смородина об услуге. Имеющий весьма широкое влияние в банковской сфере граф выслушал меня внимательно. А когда я сообщил о причинах, которые побудили меня попросить его о помощи, и вовсе согласился оказать мне эту услугу безвозмездно.

На резонный вопрос почему, ответил, что его уже несколько утомил тот факт, что в последнее десять лет в столице верховодят одни и те же самые фамилии.

Что же, это мы можем понять. Смородин, как, несомненно и многие другие, устал от текущей ситуации, в которой в городе заправляли Голицыны, Лазаревы и остальные к ним приближённые аристократические семьи.

И ведь это интересно! Раньше я почему-то и не задумывался, что тут может существовать какое-то деление на подобного рода фракции или, допустим, коалиции. А ведь подобное весьма логично. Всё равно, что монополия. Объединись, выдави конкурентов и диктуй свои условия. Чем не действенная стратегия? Какой-то феодал-капитализм, ей богу.

В общем, Смородин только рад был сунуть им полено в колёса. Но в то же самое время очень и очень не хотел открыто выступать против них. По этой причине он отказал, когда я изначально планировал решить всё без участия Волкова. О том, чтобы сделать всё самому, и вовсе речи не шло. Не те у меня ресурсы.

В любом случае, пока всё шло по плану. Ну или мне так казалось, что тоже, в общем-то, не так уж и плохо.

– Судебное заседание завтра, – сказал я. – Всё готово?

– Почти, – кивнул Волков, даже не посмотрев на меня. Он поставил последнюю подпись на листе и наконец позволил себе расслабиться, с видимым удовольствием откинувшись на спинку своего кресла.

– Почти? – уточнил я.

– Да, – явно удерживаясь от того, чтобы не огрызнуться, ответил он. – Почти. А чего ты от меня хочешь⁈ Ты сам настаивал на том, чтобы провернуть все так, чтобы никто этого не заметил!

– Я помню. Но рассчитывал, что всё будет готово к сегодняшнему вечеру…

– Скажи спасибо, что всё будет готово хотя бы завтра, – отмахнулся он. – Такие дела не делаются за три дня…

– Скажу, но не тебе, а Смородину, – покачал я головой. – Или ты забыл, что именно его связи с банкирами позволили это сделать? Или о том, кто дал тебе деньги?

Максим лишь поморщился и, закрыв покрасневшие глаза, принялся массировать их пальцами.

– Ладно. Окей, как бы паршиво ни было это признавать, ты прав. А я просто устал. Мне надо выпить и отдохнуть.

– Ну для первого у тебя завтра точно будет повод. – Я не мог сдержать улыбку, увидев сколь сильное выражение предвкушения появилось у него на лице.

– О да, – протянул он. – Я почти что молюсь о том, чтобы всё сработало именно так, как ты и задумал.

– Всё так и будет, – уверенно сказал я.

Ещё бы испытывать такую же уверенность на самом деле. Вот тогда было бы совсем здорово. Весь мой план строился на двух допущениях. На крайне паршивом финансовом положении Харитоновых и на том, что-то, что они могли дать Лазареву, было ему очень нужно. Настолько, что он согласился не только сунуть свою голову в изначально не правильное дело, но ещё и подрядил на него одного из своих самых матёрых «бойцов».

– Если так, то я завтрашний день в календарике красным маркером обведу и буду праздновать как второй день рождения, – фыркнул Волков. – Лазаревы. Голицыны. Харитоновы. Ублюдки… Но ничего. Завтра я отыграюсь.

В его словах звучала такая уверенность, что я даже на короткий миг и сам поверил, будто всё может пройти без сучка без задоринки. К сожалению, я очень хорошо понимал, что такой человек, как Елизавета, может догадаться, что мы, а точнее я, собираюсь сделать. Но даже если она и не догадается, имелось как минимум два или три законных выхода из ситуации. Способы, которыми она не даст нам победить.

К счастью, победа нам тут была не нужна.

– Ты ведь помнишь, что нам нужно ещё обсудить… – начал было я, но оказался прерван несколько неожиданным событием.

Дверь за моей спиной открылась, и в кабинет вошла высокая и стройная брюнетка. Прошла мимо меня, позволив полюбоваться на красивую фигуру в облегающим сером деловом костюме с юбкой в тонкую и едва заметную белую полоску. Туфли на высоком каблуке. Очки в чёрной оправе и высокая причёска. Всё это вкупе с холодным выражением на лице притягивало взгляд.

– Максим Алексеевич, – произнесла она низким контральто, бросив на меня короткий взгляд. – Прошу прощения, что отвлекаю вас, но у нас небольшая проблема.

– Что там, Алисия? – устало спросила Волков.

– Третий пентхаус, ваше благородие, – уточнила она. – Боюсь, у нас может возникнуть проблема с одним из постояльцев.

Едва она это сказала, как Волков оживился. Похоже, что перспектива потери денег быстро разогнала кровь в его венах.

– Насколько он критичен? – спросил он, выпрямившись в кресле и, очевидно, имея в виду именно постояльца.

– Весьма критичен, ваше благородие, – сообщила ему помощница. – Сын его благородия барона Холмина из Новгорода. Боюсь, что у одной из его… приглашённых девушек могут быть проблемы со здоровьем от излишнего употребления.

– Твою мать, – выдохнул молодой барон. – Ладно, я сейчас разберусь. Сообщи охране, чтобы поднялись.

Посмотрев на меня, он пару секунд раздумывал, после чего дёрнул головой в сторону двери.

– Не против обсудить это по дороге? – спросил он, на что я кивнул и встал из кресла вслед за Волковым. – Мне придётся заняться проблемой, но я тебя провожу.

– Без вопросов. У меня и так времени не очень много. Так что чем быстрее, тем лучше.

– Отлично. Пошли. Скажи охране, что я сейчас поднимусь к ним и разберусь, Алисия.

– Конечно, ваше благородие. – Ледяная брюнетка ответила коротким поклоном.

Мы покинули кабинет и направились по коридору к лифтам.

– Что-то серьёзное? – уточнил я.

– Скорее всего, этот дегенерат опять вызвал себе шлюх, и они напились так, что беспокоят других клиентов, – ответил он.

Затем посмотрел на меня с подозрением.

– Даже не думай, – сказал Волков, когда мы подошли к лифту и он вызвал кабину.

– О чём?

– О моей помощнице, – заявил он, чем неслабо меня удивил.

– Да с чего ты взял…

– Я видел, как ты на неё смотрел, – фыркнул он, а в его эмоциях промелькнуло нечто похожее на ревность. – Не отдам. Без неё всё это прогорело бы ещё месяц назад.

– То есть вы… – Я скорчил многозначительное лицо.

– Пусть у меня нет Реликвии, но я не такой идиот, как мои братья, Рахманов. – Волков скрестил руки на груди и привалился плечом к стенке лифта, лениво наблюдая, как номера этажей сменяют друг друга. – Предпочитаю не портить отношения с теми, кто может быть мне предан и полезен.

– Покорнейше благодарю, но у меня своих проблем хватает, – фыркнул я. – Не забудь. Всё нужно решить завтра до двух часов.

– Сделаем, – заверил Волков.

* * *

Ну, это оказалось непросто. Очень и очень непросто, если говорить по-честному. Третье судебное заседание было назначено на два часа дня, поэтому, если я хотел на нём присутствовать, мне требовалось каким-то волшебным образом исчезнуть из университета и пропустить занятие со своими студентами. И не получить за это по шапке, что было бы крайне нежелательно.

Разумеется, Софию абсолютно не обрадовало подобное положение дел. К счастью, мне удалось убедить её, что делаю я это не просто так и происходящее крайне важно. В итоге она согласилась подменить меня на одно занятие. Заодно пообещала проверить, как ребята усваивают материал.

И вот тут я подметил любопытную вещь. Она практически не сомневалась, какой результат получит. То есть, если верить её эмоциям, она ожидала положительного исхода для своей затеи. Получается, что дело не в том, что она мне не доверяла? Тогда в чём?

Хотя вообще это странно. Разве не она будет принимать у них экзамен? Она же вроде бы начальник кафедры… ай, не важно. Сейчас у меня голова была занята другим.

К зданию суда я приехал минут за двадцать до начала процесса и встретился в зале со Скворцовым. Как я и ожидал, он в тот момент проверял последние материалы касательно дела и давал дополнительные советы своим клиентам.

Мы с самого начала с ним обговорили этот момент. Я специально попросил его не вызывать собственных клиентов для дачи показаний, вполне оправданно ожидая, что Голицына попросту разметает их на перекрёстном допросе, который, вне всякого сомнения, последует после этого. Тут даже сомневаться не нужно было. И просил я об этом не потому, что Скворцов был глуп и сам этого не понимал. Он, как раз-таки, прекрасно это знал и потому на предыдущих двух заседаниях избегал подобного, вызывая свидетелей со стороны.

К несчастью для него, Елизавета мастерски отрабатывала свой хлеб, либо же переворачивая показания вызванных им свидетелей, либо же попросту уничтожая их во время своего раунда вопросов.

– Почему он ещё не позвонил? – раздражённо спросил Скворцов, когда мы с ним вдвоём разговаривали, стоя в коридоре в ожидании начала процесса.

– Очевидно, потому, что мы всё ещё не добились нужного результата, – не без раздражения произнёс я.

Волков молчал, что, честно говоря, меня несколько напрягало. Он обещал, что к началу процесса всё будет решено, но пока что от него была лишь тишина и на мои звонки он не отвечал.

– Так и знал, что не стоило тебе доверять, – выругался отец Марины, зло сопя носом. – Аристократам нет доверия. Зря я ввязался в эту…

– Успокойтесь, – сказал я. – Такие операция не проводятся по щелчку пальцев. Для этого нужно время. То, что он до сих пор не позвонил, абсолютно не означает, что что-то идёт не так.

– Уж лучше бы тебе оказаться правым, – пригрозил он, но затем, очевидно, до него дошло, насколько глупой выглядит подобная угроза. – Александр, я не хочу проигрывать это дело.