Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 302 (всего у книги 342 страниц)

Глава 6

«…И потому я тебе благодарна, Александр. Действительно благодарна. Но именно из-за этой благодарности я не хочу оставаться рядом с вами. Ты и твоя сестра дали мне место, где я впервые за долгое время смогла почувствовать себя… дома, в каком-то смысле. Там, где мне были рады просто потому, что это я. И осознавать это слишком больно»

Я до сих пор мысленно перечитывал переданное мне Ларом письмо. Раз за разом прогонял через своё сознание от руки написанные строчки.

Тут бы воскликнуть – не понимаю! Да только вот прекрасно понимаю на самом деле. Она хотела убраться подальше от всего того, что столь сильно напоминало ей о прошлом. Хотела этого настолько, что готова была отказаться даже от того, что стало ей дорого. Или же она думала, что это стало ей дорого. Не знаю. Да и какая разница в конце-концов. Это её решение и кто я такой, чтобы осуждать её.

Но даже с этим пониманием, я ощущал обиду от того, что она сделала это так… поспешно. Настолько, что даже не решилась поговорить перед своим уходом.

Даже удивительно было читать её послание. Вспоминая первую нашу встречу, я запомнил альфарку, как холодную и надменную суку. Вспоминая вторую – то же самое, только сверху можно было добавить такие эпитеты, как злобная и шовинистическая стерва.

Сейчас же… слишком многое изменилось с тех пор. Правильно говорят, что не всегда стоит судить книгу по обложке. Порой первое впечатление может оказаться чудовищно ошибочным.

Впрочем, имелось ещё кое-что, что меня беспокоило.

Последняя строчка. Явно дописанная впопыхах и на эмоциях. Почерк был не такой ровный. Более резкий. Как если бы человек, держащий ручку, нервничал.

«Никогда не верь ему, Александр. Никогда не говори своему отражению всей правды»

До сих пор помню то ощущение фрустрации, в котором я находился, когда впервые прочитал эти слова. Не сразу вообще понял, что именно она имеет в виду. Только лишь час спустя до меня наконец дошло.

Мы стоим посреди бескрайнего пространства. Над головой подёрнутое мрачными свинцовыми тучами багровое небо. Периодически по нему протягивались золотистые с алым проблески молний. А я стоял и смотрел в собственное отражение в маске развалившегося в кресле существа.

Почему она сказала это только сейчас? Почему не объяснила нормально? Какого чёрта она свалила, не сказав мне ни единого слова⁈

Эти вопросы раз за разом всплывали в голове, одновременно вызывая злость и раздражение. Это бесило меня настолько сильно, что я даже толком на занятиях не мог сосредоточиться. А потому просто дал ребятам стандартную базу по плану и в конце скинул на них проверочную работу, чтобы не расслаблялись. Эх, София бы мной гордилась.

Правильно ли это? Нет, конечно. Погружённый в собственные проблемы, я, по сути, просто попытался отделаться от возложенной на меня ответственности… и от понимания этого простого факта злился ещё сильнее.

– Так значит, план у тебя есть?

Услышав вопрос, я поднял голову от лежащих на столе медицинских бумаг и посмотрел на сидящего напротив меня Руслана.

– Да, – ответил я, возвращаясь к чтению документов. – Есть, Рус.

Мы сидели у него в квартире, куда я заехал, чтобы забрать отчёты по медицинскому освидетельствованию полученных им травм.

Квартирка, к слову, оказалась небольшая. Насколько я знал, Руслан жил отдельно от своих родителей. Сама же жилплощадь ему досталась от бабушки, которая умерла лет шесть назад и завещала всё внуку. Сама же квартирка… Нет, ну а что я ожидал тут увидеть? Аскетично. Без излишеств. Всё свободное пространство было заставлено спорт инвентарем и тренажерами. В одной из двух комнат рядом со стеной стоял сноуборд и гора разномастного зимнего снаряжения. Как оказалось, Рус был тот ещё любитель покататься, да только в последние годы подзабил на это дело, погружённый в управление собственным залом.

– И? – с нажимом задал вопрос Руслан. – Саня, что делать-то будем?

– Ты? – я вновь оторвал взгляд от страниц. – Ты, Рус, не будешь делать ничего. Я сделаю всё сам.

Он нервничал. Сдерживал себя, стараясь не выпускать эмоции наружу, но меня не проведёшь. Я читал его, как открытую книгу. Он действительно боялся, что может сесть в тюрьму и потерять всё чего добился из-за кучки злобных идиотов.

– Но хотя бы план то у тебя есть? – спросил он, старательно скрывая тревогу в своём голосе.

– Да, – кивнул я. – Сказал же уже. Есть. Нужно избавиться от статьи за умышленное причинения тяжкого вреда и…

– Но тогда же останется другая! – Рус даже со стула вскочил. – Она то никуда не денется! Как её… превышение самообороны и…

– Рус, успокойся, пожалуйста, – попросил я его, но подействовала моя просьба слабо.

– Саша! Если останется эта статья, то меня всё равно могут посадить! А даже если будет условное, то я всё равно останусь с судимостью! А это… Господи, это же как клеймо на всю жизнь!

Я не сразу понял, что случилось. Дошло только через пару секунд.

– Я смотрю, ты решил мою работу за меня сделать, – проговорил я, глядя на него, и Руслан нахмурился.

– Что? Нет, конечно, – замотал он головой. – Просто я…

– Ты рылся в сети, – закончил я за него, и даже по глазам было видно, что попал в цель.

– Я…

– Идиот, – вновь завершил я фразу и потёр глаза. – Руслан, ты что? Не знаешь, что при болезни нельзя искать свои симптомы в интернете?

– Саша, я…

– Да ты от порезанного пальца за полчаса рак прямой кишки у себя диагностируешь! Тебе тут что? Совсем заняться было нечем⁈

Я уже даже сам не заметил, как начал заводиться. Таких вот клиентов я терпеть не мог больше всего на свете. Которые по какой-то причине думали, что могут сами сделать мою работу, да ещё и лучше чем я сам. Самое смешное, что такие вот кадры попадались достаточно часто.

– Сядь, – сказал я ему. А когда он не послушал, то повторил, но уже строже. – Сел на стул!

В этот раз Руслан моему совету внял и сделал, как я сказал.

– Отлично, – удовлетворенно произнёс я, когда он наконец опустил свою задницу на стул. – А теперь слушай меня…

– Саша, прости, просто я…

– Рус, да заткнись ты уже и послушай меня наконец! – взмолился я. – Как только мы выбросим из дела статью об умышленном причинении тяжкого вреда, останется только самооборона. Понимаешь? Только она и их обвинения в том, что ты превысил её. Смекаешь? Эй, я не понял, ты меня слушаешь?

– Д…да, Саша, я…

– Что я сейчас сказал?

– Что останется только самооборона, – смущённо повторил он. – Это я понял…

– Молодец, что такой понятливый, – не скрывая своего сарказма фыркнул я. – А теперь пойми ещё и то, что, как только останется самооборона, мы развалим всё дело против тебя. У нас есть свидетели. Есть медицинские показания. Есть ты и твои показания. На тебя напали впятером. Тебя поджидали. Сделали это с умыслом, намеренно. Ещё и использовали нож. Поверь мне, как только мы избавимся от одной статьи, вторая отправится в мусорку, как и всё дело против тебя.

Не могу сказать, что ему стало значительно легче после моей проникновенной речи. Но хотя бы внешне он немного успокоился.

В целом я понимал причины его тревоги. Судимость, пусть даже и условная, может здорово навредить его личной и профессиональной жизни. Она может испортить его репутацию. Может привести к тому, что владельцам района, где находится зал Руслана, в голову придёт какая-нибудь блажь и они решат, что такой человек там не нужен. Новые возможные клиенты могут решить, что не хотят заниматься и учиться у такого человека. В будущем это может сильно помешать ему.

Но это будет только в том случае, если мы проиграем суд.

А мы его не проиграем.

– Так что, Рус, успокойся, – ещё раз с нажимом произнёс я. – И лучше вспомни вот что. Когда я впервые пришёл в твой зал ты что мне сказал?

Он нахмурился и с непониманием посмотрел на меня.

– Что?

– Ты сказал, чтобы я уважал и доверял своему тренеру. То есть, тебе, – напомнил я. – И вот сейчас я прошу тебя сделать тоже самое. Уважай меня и доверяй мне. Как своему адвокату. Я взялся за это, чтобы защитить тебя и не собираюсь отступать от своего намерения. Так что всё будет отлично. А пока, чтобы дурная голова дала наконец покой рукам, иди… Блин, да даже не знаю. Железки свои потягай.

– Саня, это же не просто железки… – нервно начал он, но тут я уже не удержался и закатил глаза.

– Так, всё, – встал из-за стола и принялся собирать вещи. – Ещё раз. Успокойся. Я всё решу.

Уже выходя из его дома, глянул на часы. Шесть вечера. Время не то чтобы позднее, но, если я не ошибаюсь, то его рабочий день уже должен был закончиться. И сейчас он либо бухает у себя в кабинете, либо… Ну ладно. Не бухает. Это не в его стиле. Короче, важно то, что он свободен. Наверное.

Достав телефон, я поплотнее натянул на голову капюшон и набрал нужный номер.

Ответа ждать пришлось долго. Почти минуту, если мои внутренние часы не врали.

– Да? – раздался в динамике знакомый голос.

– Надеюсь, не помешал? Ты сейчас свободен?

– Помешал… В каком-то смысле, – устало вздохнул Роман и мне показалось, что он сейчас усиленно скрывал раздражение в своём голосе. – У тебя что-то важное?

– Если честно, то сам не знаю, – признался я. – Хотел поговорить о нашей общей знакомой.

– Часом не о той, которая сначала поставила на уши родителей тем, что привела к себе на ночь какого-то парня с улицы, а затем вбила себе в голову какую-то чушь про самостоятельность и сбежала из дома?

– Так! В смысле с улицы? – возмутился я, чувствуя весёлость в его голосе. – Я, знаете ли, довольно прилично выгляжу…

– Ты меня понял, – хохотнул в трубку Рома и замолчал.

На самом деле, замолчал он так резко, что я даже на секунду испугался, а не произошло ли чего.

Как оказалось, нет. Уже через полминуты Рома заговорил вновь.

– Слушай, Александр, знаешь что?

– Что?

– Я тебе адрес скину. Приезжай. Повеселимся…

* * *

Такси высадило меня спустя сорок минут напротив входа в… заведение. Как-то иначе назвать это место у меня язык не поворачивался.

Всё-таки, когда живёшь пусть в феодальном, но современном и удивительно похожим на свой собственный мире, то очень легко забыть про все эти заморочки с Империей, аристократами и всем прочим.

Спасибо, напомнили.

Сигарный клуб «Белая перчатка» находился в крупном и старом здании на берегу реки в центре города. Что удивительно, но сам район я знал. Был тут уже. Минутах в десяти ходьбы отсюда располагался ресторан, где как-то раз Настя устроила мне истерику. Уверен, что прекрасный вид на расположившийся через реку императорский дворец поднимал цену недвижимости тут до заоблачных высот.

– Александр!

Я услышал знакомый голос едва только вылез из такси недалеко от входа. Повернувшись на голос, заметил Романа, стоящего у чертовски знакомого мне зеленого спортивного автомобиля. Похоже, что эта машинка в очередной раз поменяла своего владельца. Сам же вышеупомянутый владелец стоял, оперевшись спиной на машину, и дымил сигарой.

– Привет, – поздоровался я и протянул ему руку. – Не знал, что ты куришь.

– Не курю, – поморщился Роман и вытащил из зубов сигару. – Но место такое. Там это что-то вроде обязанности.

– Ясно, – я бросил лишённый какого-либо интереса взгляд на заведение, после чего повернулся обратно к Роме. – Так что? Там поговорим? Или здесь?

– Для начала у меня есть к тебе предложение, – неожиданно сказал он, чем изрядно меня удивил.

– Предложение?

– Ага. Хочешь вечерок на меня поработать?

Этот вопрос, заданный с хорошей долей веселья в голосе, плюс выражение на его лице…

– Если ты не забыл, то я на тебя больше не работаю, – напомнил я ему и тут же быстро добавил: – Но, признаюсь, ты меня заинтриговал. Что-то происходит?

– Происходит, – кивнул он. – Мне тут Голицына горячую картофелину в руки подкинула, и я сейчас всеми силами пытаюсь от неё избавиться.

О как. Забавно. Я не сразу понял, о чём именно он говорит, но уже через пару секунд до меня дошло. Горячей картофелиной не редко называли дела или же, что бывало даже чаще, клиентов, которых юристы или же юридические компании перекидывают друг другу, потому что работа с ними принесёт одни лишь проблемы.

– Я надеюсь, что она это сделала исключительно по доброте душевной, а не потому, что я недавно…

– О, я на тысячу процентов уверен, что это тут совсем, абсолютно ни при чём, – с плохо скрываемой иронией рассмеялся Рома и затянулся сигарой.

– То есть, это она так тебе отомстила, – усмехнулся я, и он с улыбкой кивнул.

– Что-то вроде того. И я сейчас всеми силами ищу способ отвязаться от этого дела так, чтобы отец потом мой кабинет бульдозером не переехал…

– Для этого ему сначала придётся его поднять на шестьдесят седьмой этаж, – тут же напомнил я, на что Рома лишь махнул ладонью с зажатой между пальцев сигарой, оставляя в воздухе шлейф сизого дыма.

– Поверь мне, если он захочет, то сделает, – заверил меня Рома, и спорить с ним я не стал. Этот действительно может.

– Поверю без проверки, – пообещал я. – Так в чём суть дела?

– Банальное слияние, – Роман поморщился и бросил недовольный взгляд в сторону клуба. – Этим изначально занимался Вольский, но когда понял, что дело не двигается с мёртвой точки из-за двух идиотов, просто скинул клиентов Голицыной. А она уже передала их мне…

– Так, погоди, я что-то не понимаю, – я с подозрением уставился на него. – Хочешь сказать, что старшие адвокаты «ЛР» вот так вот, без стеснения, футболят своих клиентов друг другу? А как же репутация и всё вот это вот?

– Если бы мы планировали с этого хоть что-то заработать, то Вольский бы это дело не отдал, – Роман пожал плечами и стряхнул пепел сигары прямо на землю. – Короче, садись в машину, там объясню. Суть дела такая…

Скрывшись внутри машины от непогоды, он за пару минут объяснил мне ситуацию. По итогу имеем две не самые крупные, но достаточно весомые фирмы, чтобы их слияние представляло из себя танец с чертями. Для корпоративных юристов сделки по слиянию и поглощению, а также разного рода реструктуризации групп компаний – чуть ли не основной хлеб. Огромные гонорары, плюс процентные ставки, которые фирмы ежегодно платили за юридическую поддержку. Там крутились десятки, а порой и сотни миллионов.

Другое дело, что такие дела порой бывали крайне проблемными. Особенно в тех случаях, когда одна фирма пытается поглотить другую. Но здесь другая проблема. Судя по словам Ромы, речь шла именно о слиянии с согласия обоих владельцев. Только вот проблема крылась именно в самих владельцах. Евгений и Вадим Гончаровы. Ага. Отец и сын.

– То есть этот твой Вадим хочет…

– Хочет, чтобы после слияния отца пнули под зад, – кивнул Рома, высунув руку с сигарой в открытое окно машины. – А вот Евгений хочет остаться председателем совета директоров объединенной компании ещё на два года, пока не уйдёт на пенсию…

– Так в чём проблема? – не понял я. – Должность же номинальная. У него не будет реальной власти. Считай, что он и так на пенсию выйдет. Просто на два года раньше срока…

– Это внутрисемейная консолидация, Александр, – отозвался Рома и скосил взгляд на меня. – С внешним рыночным оформлением. Потому и нужно всё сделать официально. И мы бы сделали, если бы этот идиот не заартачился. Говорю же, придурок хочет выгнать отца на улицу. Сынок не ищет компромиссы. Он воюет так, будто от этого зависит его собственная жизнь. Потому у меня сейчас голова и болит…

– Потому что юриспруденция тут закончилась на стадии due diligence и ты вместо привычной работы вляпался в семейную психологию, – закончил я за него, и Рома кивнул.

– Говорю же, это не сделка. Это чёртов развод с бухгалтерским обслуживанием, где одна из сторон ненавидит другую. Думаешь, что его батя не понимает, что происходит?

– Сколько ты сказал уже тянется это дело?

– Почти год, – весело фыркнул Рома, и я не смог сдержать смешок.

– Ну, тогда это форменный фарс, – произнёс я, откинувшись на спинку кресла. – Если бы хотели договориться, то уже давно бы это сделали. Сейчас они просто собачатся в попытке подгадить друг другу и платят вам за фасад.

Рома медленно кивнул. Уверен, что он и сам прекрасно понимал, что происходило на самом деле. Да и причину, по которой это дело пинали друг другу в «Лазарев и Райновский», я теперь понимал куда лучше. Тут уже не шла речь о том, чтобы найти хороший и эффективный выход из положения. О нет. Тут шла долбаная гражданская война, в которой каждая из сторон старалась метнуть дерьмо в другую.

И, что самое абсурдное, они готовы были тратить деньги на то, чтобы всё это происходило с выверенным и блестящим юридическим лоском и прекрасными манерами. Типичная «токсичная сделка».

Бред какой-то… сказал бы, если бы не сталкивался с чем-то подобным ранее.

– И? – вернулся я к разговору. – Как ты планируешь с этим разбираться?

– Что? – Рома удивленно повернулся ко мне. – Я?

– Ну, это же твоё дело, – напомнил я, на что Роман рассмеялся.

– О нет, Александр. Тут ты ошибся. Это твоё дело.

– Чё?

Признаюсь, в этот момент я едва не заржал в голосину. Настолько уверенное выражение на его лице я видел в тот момент.

– А что тут такого? – весело предложил мне Роман. – Неужели ты не хочешь повеселиться?

– Ты не находишь, что это как-то… несерьёзно?

– Я, Александар, нахожу, что если ещё хотя бы пять минут буду выслушивать вопли Вадима о том, как он ненавидит своего отца, то сейчас заведу двигатель, выйду на шоссе и буду гнать до тех пор, пока не случится одно из двух. У меня либо кончится бензин, либо я на первый попавшийся столб намотаюсь. Или я, по-твоему, просто так тут уже пятнадцать минут разговоры разговариваю? Вадиму, между прочим, я сказал, что в уборную отошёл. Он небось всё ещё меня ждёт, чтобы продолжить плакаться в жилетку и кричать от ярости на нелюбимого папочку.

Говорил он это с настолько искренними интонациями, что, не зная я его получше, то решил бы, что Роман сейчас говорит самую правдивую правду правды. Единственное, в чём он был честен – абсолютное и искреннее нежелание возвращаться назад и снова биться головой о непробиваемую стену.

– Окей. Допустим, они тебя действительно достали. Хорошо. Но с чего ты решил, что это может быть интересно мне?

Роман покачал головой из стороны в сторону с задумчивой миной на лице, после чего зажал сигару в зубах и достал из внутреннего кармана конверт. Передал его мне.

– Ты посмотри, – посоветовал он.

Ну, я и посмотрел. Внутри лежал вексель.

– Хорошо, однако, живёте, – пробормотал я, вернув вексель Роме. – Шикуете, я бы даже сказал.

– Это оплата от них за последний квартал. Если закроешь сделку за этот вечер, то она твоя.

– Вот так просто?

– Ага, – подтвердил Рома. – Вот так просто. Но я ведь знаю, что ты сейчас скажешь.

– Ну давай, удиви меня.

– Деньги тебе не интересны. Тем более – деньги от меня, – на его лице появилась довольная улыбка. – А потому я знаю, что ты никогда не согласишься на то, чтобы я платил тебе за эту, назовём её «услугой». Вместо этого я хочу предложить тебе кое-что, что, пожалуй, понравится тебе даже больше, чем банальные циферки на векселе. Чувство победы.

Я старался. Правда старался. Но всё равно не выдержал. Губы сами собой растянулись в улыбке. Не только из-за его слов. Я понял, куда именно он клонит.

– Ну же, Александр, – заговорщицким тоном шепнул он мне. – Давай. Поработаем вместе ещё разок. Без подготовки и предварительных ласк с клиентом. Дожми его. Заставь подписать бумаги и перешагни через него с выражением триумфа на лице. Я ведь знаю, что ты с этого кайфуешь не меньше, чем я. А я невзначай шепну потом Голицыной, кто именно закрыл сделку, которую она отфутболила потому, что не смогла с ней справится.

Эх, на больное давит, чертяка. Победы я любил. Чистые. Разгромные. Красивые. Да и ещё раз уесть эту стерву было бы чисто по-человечески приятно. Да, пусть и сделать это постфактум, но кто сказал, что удовольствие от этого будет меньше?

И, что самое смешное, я ведь знал, что он скажет дальше. Как говорится, если шутка никого не оскорбила, то она не смешная. А у каждой шутки должен быть мощный завершающий панчлайн.

И я ждал, когда Рома выложит его на стол.

– Давай, – бросил я ему. – Скажи это. Мы ведь оба знаем, что у тебя на уме.

– Неужели я такой предсказуемый? – с наигранным возмущением удивился он.

– Не, просто я хорошо тебя знаю.

– Ну, раз знаешь, то, думаю, представляешь себе, как будут скрипеть зубы у моего отца, когда я расскажу ему, кто именно закрыл эту сделку.

* * *

Машина остановилась, не доехав до входа в госпиталь метров двадцать. Ближе уже просто было не подъехать. Всё заставлено стоящими у обочины машинами скорой помощи.

Но Льва это нисколько не смутило. Он спокойно выбрался наружу, закрыл дверь машины и направился в сторону главного входа. Оказавшись внутри, он потратил пару секунд на то, чтобы стряхнуть снег с плеч и сориентироваться. Найдя глазами регистратуру, он направился прямо к ней.

– Добрый день, – поздоровался он. – Я хотел бы…

– Вечер, – отозвалась сидящая за стеклом усталая женщина лет пятидесяти.

– Что, простите? – переспросил Калинский.

– Вечер на улице, – чванливо заявила ему сидящая на стуле женщина, бросив на него короткий взгляд. – Я справок не даю.

– Я не за справкой, – спокойно произнёс он. – Мне нужно узнать, в какой палате находится пациент по имени…

– Я слышала, что вам нужно, – отмахнулась она от его слов. – Все посещения по записи и согласно расписанию. Если у вас нет в записи, то и посещения не будет. А я вам не информбюро, чтобы…

– Вы не информбюро? – холодно перебил её Калинский. – Ох, простите, пожалуйста. А я подумал, что вы предмет мебели. Или у вас тут что, новая должность – уставшая, но принципиальная злая и тупая старая стерва?

Женщина впилась в него ошалевшим взглядом, так как с высоты скромного стула своей власти совсем не привыкла к таким ответам.

– Вы что себе поз…

– Я задал конкретный вопрос, – холодно перебил её Калинский, который совсем не имел желания тратить время на эту мымру. – Вопрос, на который вы обязаны ответить. Я не пациент, которому можно говорить «приходите завтра». Я человек, у которого есть полномочия. Будет очень обидно, если мне сейчас придётся позвонить в юридический отдел вашего госпиталя или в приёмную главврача. И поверьте – дальше будет дисциплинарная проверка, которой я добьюсь в отношении вас. И когда она закончится, то вы определённо не сможете более радовать себя той жалкой крохой власти, которой упивались всю свою жалкую жизнь до этого момента.

Тётка насупилась, поджала губы и шумно задышала носом, не зная, что ответить на такой выпад. А вот Лев прекрасно знал. Как и то, какие проблемы он может для неё создать. Как и то, что, являясь адвокатом, он имеет несколько более широкие права по посещению пациентов.

Особенно в том случае, если эти пациенты в скором времени собираются стать его клиентами.

– Номер палаты, – вкрадчиво произнес он. – Скажете – и все пойдём по своим делам.

– Фамилию скажите, – сдалась регистраторша, а затем опустила взгляд в стол и негромко добавила: «Пожалуйста».

– Другое дело, – усмехнулся Лев. – Жеманов Георгий Иванович.