Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 247 (всего у книги 342 страниц)

– Ром, чего тебе надо? – устало спросил я.

– Александр, послушай, ты должен согласиться на предложение отца, – произнёс он, и, что удивительно, его голос прозвучал действительно искренне.

Как если бы его действительно заботило то, что со мной может случиться дальше.

– Если ты не забыл, то ты мне больше ничего не должен, – напомнил я ему. – Свой долг ты списал в тот день, когда приехал вытащить мою задницу из высотки Браницкого.

– А я и не забывал, – жёстко произнёс он.

– Ну вот и славно, потому что на этом всё. Я спас тебя. Ты помог выбраться мне. На этом с меня достаточно.

Убрав его руку, я открыл дверь и вышел из его кабинета.

– Саша, отец не позволит тебе уйти просто так, – бросил он мне в спину.

Так. Я остановился. Развернулся. И направился к нему. Подошёл практически вплотную.

– А с чего ты решил, будто я этого не понимаю? – резко спросил я. – Думаешь, я не осознаю, что происходит? Твоему отцу нужна моя Реликвия. Покоя, видимо, не даёт мысль о том, чтобы заполучить в руки то, что твой папаша вместе с остальными такими силами пытался извести под корень.

– Значит, ты в курсе, – вздохнул Роман.

– О том, что твоя семейка с радостью вписалась в мероприятие «Грохнем Разумовских»? – насмешливо спросил я. – Да. И очень давно.

– Тогда…

– Почему я продолжал тут работать? – закончил я за него его же вопрос, и он кивнул.

– Потому, Роман, что я адвокат. И это моя работа. Я выполнял её, чтобы помогать людям. Не это ли наша прямая обязанность? Но знаешь, что? Плевать. К чёрту высокопарные выражения и торговлю моралью, будто она какая-то дешёвая шлюха. Знаешь, почему я это делаю?

Я наклонился к нему. Не удивлюсь, если сейчас у меня тот самый «безумный взгляд», о котором столько говорят. Ну и плевать. Давно уже наболело. Пора уже высказаться напрямую.

– Я делаю это, потому что мне это нравится, – сказал я ему практически в лицо. – Потому что я обожаю эту работу. Потому что я люблю побеждать! Потому что мне нравится быть самым хитрым чёртовым умником в комнате. И я им буду. Если твой отец думает, что сможет меня переиграть, то можешь прямо сейчас позвонить ему и сказать, что он вот прямо охренеть как ошибается. Потому что в конечном итоге победителем буду я.

Честно признаюсь, что я ожидал многого. Что он рассмеётся мне в лицо. Что начнёт угрожать. Что угодно, но только не вот это вот проклятое сожаление в его глазах.

– Он убьёт тебя, если поймёт, что не сможет контролировать, – даже не пытаясь скрыть сожаление в голосе, сказал он мне. Это прозвучало, как мрачное предостережение.

А ведь ему реально неприятно это говорить. По лицу его вижу. Я узнал Романа уже достаточно хорошо для того, чтобы видеть, как в такие моменты его эмоции пробиваются на поверхности.

И я вижу, что он говорит правду. Он хотел бы сказать ещё, но и это уже значительно больше того, что он даже в теории мог бы себе позволить. Кто я такой для него? По сути – никто. Вообще. Ну спас я его один раз. Ну и что?

Но, как это часто бывает, ситуация куда сложнее и глубже. Роман не может пойти против отца. Это заложено в нём воспитанием и той социальной средой, в которой он вырос. Семья для него – всё! В чём-то я даже могу, наверное, понять и Павла. Тот любыми средствами пытается сделать свой род сильнее. Вряд ли дело тут в банальной жадности. У него и так денег столько, что и за три жизни наверно не потратишь.

И всё-таки Роман беспокоился за меня. Может быть, ещё просто не успел зачерстветь, как его отец. А, может быть, остался в чём-то наивен.

Как я, например.

В сути своей это не важно. Проблема в том, что он стоял на распутье. С одной стороны он хотел помочь мне. Может быть даже считал меня чем-то вроде друга или основывал это желание на каких-то своих понятиях о чести и долге.

Да только семья важнее. В конечном итоге это последнее, что у тебя остаётся. Вон даже тот охранник вступился за своего коллегу потому, что у того была своя семья. Люди, которые от этого парня зависели. А у самого мужика кольца на пальце-то не было. Даже следа от него нет.

Блин, а ведь у меня в прошлой жизни тоже семьи не было…

– Рома, – медленно начал я. – Твой отец не может меня убить. Поверь мне. И да. Он абсолютно правильно считает, что не сможет меня контролировать. Потому что в противном случае он столкнётся с огромными последствиями своей глупости…

– Распутин тебе не поможет, – неожиданно для меня сказал он.

О как. Удивил. Впрочем, это даже хорошо.

– Посмотри, – оскалился я. – Хорошего тебе вечера.

Развернувшись, я направился прочь по коридору, больше не собираясь тратить время на этот разговор.

Тут одно из двух. Либо мы сейчас говорили потому, что на это была воля самого Романа. Либо же потому, что так ему велел отец. И мне очень хотелось бы, чтобы это был именно первый вариант.

Просто потому, что видеть в нём честного соперника мне было куда приятнее, чем папиного сынка, готового выполнить любое распоряжение по первому зову. И я даже знаю, как это проверить.

Но сейчас важно лишь то, что свою цель я выполнил, пусть и не так, как планировал изначально…

* * *

– Ты долго, – ворчливо заявил Громов, когда я завалился к нему в машину. – Нашёл?

Сначала его взгляд зацепился за папку в моей правой руке, а затем упал на повязку на левой.

– Что с рукой?

– Жертва во имя справедливости, – отозвался я. – Поехали.

Спорить Громов не стал, просто завёл машину. А я приметил, что в пачке осталось меньше половины.

– Слушай, ты в курсе, что это тебя прикончит? – сказал я ему. – Нельзя столько дымить эту отраву.

– Поучи меня ещё, как жить, пацан, – хмыкнул Громов, направив машину по почти пустой ночной дороге. – Лучше скажи, что у нас есть то, что нужно.

А есть ли?

Отличный вопрос, между прочим. Да, я воспользовался пропуском Романа для того, чтобы попасть в архив. Вытащил его у него из кармана, во время своей гневной тирады. В какой-то степени сделать это с помощью его карточки мне показалось даже в чём-то правильным. Да и подставлять того парня после того, что я узнал, как-то не хотелось…

Ай, ладно. Всё это не важно. Главное, что я нашёл то, что искал. Тонкая папка внутри пыльной коробки на одной из дальних полок. Стояла она на самом верху и успела собрать изрядный слой пыли. А это показатель так-то. Там ведь навороченная система вентиляции стоит и этой дряни совсем мало. А тут есть. Значит, не брали её давно. Осталось только достать коробку и быстро проверить номера на самом деле и на той выписке, которую я нашёл в документах Виктории.

Ткнул пальцем в кнопку на потолке машины, чтобы включить свет в салоне, и принялся читать. И читал аж целых тридцать секунд…

Зазвонивший телефон отвлёк меня от документа. Достал его и посмотрел на незнакомый номер.

– Да, кто это? – спросил я, сунув мобильник между плечом и ухом, чтобы оставить руку свободной для бумаг.

Правда, уже в следующий миг я о них немного позабыл.

– Саша, это… Слушай, мне помощь твоя нужна… Можешь…

– Виктор? – удивился я, так как не сразу узнал голос друга. Звучал он как-то бессвязно.

– Да, Сань. Я… Слушай, ты можешь приехать и помочь? Мне не к кому больше обратиться.

– Вик, что случилось? – насторожился я.

– Я в полиции. Меня арестовали…

Чего?

Глава 17

Через двадцать минут машина Громова затормозила у здания полицейского участка. Я открыл дверь и хотел было выбраться наружу, но следователь остановил меня. Схватил меня за руку, не дав выйти.

– Рахманов…

– Громов, я уже сказал тебе…

– Я… Я не хочу снова ждать, – процедил он сквозь зубы с таким лицом, будто ему потребовалась вся наличная сила воли, чтобы произнести «я не хочу» вместо «я не могу».

– Я понимаю. Но Виктор мой друг, и если он просит о помощи, то я не могу оставить его просьбу без ответа, понимаешь меня? Документы у нас, но мне нужно будет время для того, чтобы окончательно с ними разобраться. Это не дело пяти минут.

Он несколько секунд смотрел на меня, после чего отпустил рукав моей куртки.

– Ладно, – проворчал он. – Пёс с тобой. Пошли, помогу, если что. Друзей в беде оставлять – дурная привычка.

В другой ситуации я, может быть, и отказался, но сейчас просто не видел смысла лишний раз выпендриваться. Понадобится – поможет. Не понадобится, и чёрт с ним.

Выбравшись наружу, захватил свою сумку и пошёл ко входу в отделение. Внутри нас встретила классическая, не особо опрятная и уж точно не самая чистая приёмная. Сразу же направился к стоящему за закрытой толстым и прозрачным стеклом стойки дежурному офицеру. Когда я подошёл, он бросил на меня скучающий взгляд и отставил в сторону бумажный стаканчик с кофе.

М-да. Вот они, прекрасные эмоции раздражённого человека, которого отвлекли от несомненно крайне важного занятия. Очевидно, что моё появление, явно мешающее ему продолжить просмотр футбольного матча с маленького экрана смартфона, было последней вещью, о которой он только мог мечтать в эту прекрасную ночь.

– Я адвокат Виктора Димитрова и хочу встретиться со своим клиентом, – прямо заявил я ему. – Прямо сейчас.

– Первый раз слышу, – скучающе отозвался он. – Вы уверены, что он точно в нашем отделении или…

– Так, – я пригляделся к табличке на его форме. – Тимофей, сейчас ты встанешь и метнёшься рыбкой к своему начальству и доложишь им о том, что я пришёл сюда для того, чтобы встретиться со своим клиентом…

– А не слишком ли нагло ты с офицером полиции разго…

– Рот закрой, – перебил я его. – Я не закончил. У тебя есть три минуты. Если через три минуты я не встречусь со своим клиентом, то уже этим утром ТЫ получишь судебный иск на своё имя о возмещении морального вреда за незаконное лишение свободы.

Полицейский за стойкой уставился на меня, как на сумасшедшего.

– Чё?

– Что слышал, – холодно ответил я. – Поскольку ты тут у нас единственный и именно ты не даёшь мне встретиться с моим клиентом, то и иск я подам на твоё имя.

Прищурился для вида и прочитал его имя и фамилию с таблички.

– Младший сержант Тимофей Яблонев. Я запомню. И, как показывает моя практика, такие иски очень часто удовлетворяют. А значит, что тебе придётся потом объяснять своему начальству, почему ваше управление должно платить компенсацию из-за нерасторопного идиота, который вместо того, чтобы работать, смотрит футбол на телефоне. И камеры это покажут.

Увидев растерянное непонимание на его лице, ткнул пальцем в сторону находящейся сбоку у него камеры под потолком.

– Эту запись я привяжу к своему иску, – добавил я. – Так что быстро поднял задницу со стула и сделал так, как я сказал

Ну, теперь этот парень любовью ко мне точно не воспылает. Судя по лицу, ему очень хотелось послать меня куда подальше, но…

Вместо этого он взял телефон и принялся куда-то звонить.

– Жёстко ты его, – усмехнулся Громов.

– Ну не будет же он рисковать своей дерьмово оплачиваемой работой из-за какого-то придурка в костюме, который знает, как давить на людей, – пожал я плечами.

– М-м-м-м… – многозначительно промычал Громов. – Спасибо.

– За что?

– За то, что ещё раз напомнил мне, почему я не люблю вашу братию.

– То ли ещё будет, Громов, – усмехнулся я. – То ли ещё будет…

Объективно прошло больше трёх минут. На самом деле, если я действительно хотел исполнить свою угрозу и засёк время, то знал бы, что прошло аж три минуты и сорок восемь секунд, прежде чем одна из боковых дверей в приемную отделения открылась.

Но мне было плевать. Главное, что угроза возымела действие.

– Вы адвокат Димитрова? – уточнил появившийся в проходе полицейский с погонами младшего лейтенанта.

– Я. Где мой клиент?

Лейтенант посмотрел на меня с недовольным видом, как на неизбежное зло, и кивнул себе за спину.

– Идите за мной.

– Подожди тут, – сказал я Громову. – Встреча только для…

– Да я знаю, – отмахнулся следователь. – Если надо будет помочь, то…

– Сам справлюсь, – перебил я его и направился за офицером.

Мы прошли через дверь и дальше по коридору. Я в который раз удивился тому, насколько схожи эти два мира. Ну, либо это просто совпадение, что для покраски стен в таких местах выбирают максимально уродский бежево-жёлтый цвет и такую же гадкую кафельную плитку.

Или просто где-то во вселенной есть сущность, которая уже решила, что во всех мирах подобные места станут вот такими вот выкидышами от дизайна. Не знаю. Да и не то, чтобы меня подобные экзистенциальные вопросы сейчас сильно волновали. Главное, что когда идущий впереди меня полицейский открыл одну из дверей, я оказался в комнате два с половиной на два метра со столом.

А за столом сидел Виктор.

Всё же мои первые впечатления оказались верными. Выглядел он так себе. Рукав куртки порван. Под едва открывающимся глазом уже наливался хороших таких размеров фингал. Второй глаз покрасневший. А ещё сидящего на стуле друга едва заметно пошатывало.

Когда он поднял глаза и посмотрел на меня, его лицо немного просветлело.

– Оставьте нас, – сказал я, обращаясь одновременно и к тому офицеру, что привёл меня сюда, и к стоящему за спиной Виктора полицейскому.

– Мы должны… – начал было лейтенант, но я тут же его перебил.

– Вы должны нас оставить, чтобы я мог поговорить со своим клиентом, – с нажимом произнёс я, глядя ему в глаза.

Ему одновременно хотелось поспорить и в тоже самое время очень хотелось разделаться с этой проблемой. Видно, что необходимость заниматься подобной «ерундой» во втором часу ночи ему явно не особо импонировала.

Что же. В итоге между раздражением и желанием отделаться от меня, как это не удивительно, победило второе.

– Хорошо, – кивнул он и кивнул своему коллеге. – Но если что, мы за вами наблюдаем.

И указал на висящую под потолком в углу помещения камеру. Видимо, таким образом хотел пригрозить, но со мной такие трюки не работают.

– Разговор между адвокатом и клиентом находится под защитой адвокатской тайны, – не преминул я заявить. – Если узнаю, что вы пишете звук, то засужу всё ваше грёбаное отделение с большим удовольствием.

– Вот не надо тут угрожать, – стушевался он. – Мы правила знаем…

– Вот и славно. А теперь вышли.

Через тридцать секунд мы остались с Виктором вдвоём.

– Рассказывай, что случилось, – сразу же сказал я Виктору, который, кажется, готов был кинуться ко мне с объятиями. – Подробно.

Во время нашего короткого телефонного разговора он не особенно смог объяснить мне, что именно произошло. Сейчас же я полностью… точнее, почти полностью разобрался. Короче, ситуация следующая – Виктор напился в каком-то кабаке рядом со своим домом. А затем, уже не очень хорошо соображая, влез в разборку между девицей и её парнем, в результате чего и произошла драка, в которой Виктор получил это фантастическое украшение на треть своей морды и в итоге загремел сюда.

– Ты на фига это сделал? – без стеснения задал я ему искренний вопрос.

– Сань, ну а как мне ещё поступать-то было? – едва ли не простонал он. – Там эта девушка, а он орал на неё. Оскорблял. А она вся в слезах. А когда попыталась что-то ему ответить, он ей пощёчину дал. Вот у меня и сорвало крышу…

Угу, конечно. Сорвало, как же. Я Виктора знал уже больше десяти лет. Спокойнее и миролюбивее него я вряд ли кого встречал в своей жизни. В обеих жизнях, если подумать. Поверить в то, что он вот так влезет в драку, да ещё и кинется на верзилу на голову выше и, судя по описаниям, килограмм двадцать тяжелее, было очень трудно.

Тем не менее, доказательство случившегося сидело сейчас передо мной. Только вот я всё равно не верил. По эмоциям его чувствовал, что он что-то не договаривает. Так ещё и он упорно избегал ответа на вопрос, почему вообще оказался в том баре. Потому что в теорию о том, что он просто так решил пойти и напиться в одиночестве, я не верю.

– Вик, что произошло?

– Я же тебе рассказал, – угрюмо повторил он.

– Слушай, если я захочу, что бы мне лапшу на уши вешали, то я телек посмотрю. Ещё раз, почему ты пошёл пить в одиночестве? Что случилось-то?

Друг ответил не сразу. Отвёл взгляд, будто ему было стыдно.

– Меня с клиники уволили, – наконец проговорил он негромким голосом.

– Что? – вот это меня удивило. Учитывая его прилежность и ответственность, я ни в жизнь не поверю, что он накосячил настолько, чтобы его одним днём выгнали.

Нет, ну правда. Если бы это было обычное увольнение, я узнал бы. А тут видно, что на него это обрушилось, как снег на голову и…

Стоп.

Присмотрелся к другу. Виктор всё ещё избегал смотреть мне в глаза, словно испытывал стыд.

– Виктор…

– Они сегодня мне позвонили, – пробормотал он. – Сказали, что я больше не могу у них работать.

– Почему они…

– Они не сказали, – выдохнул он. – Вообще ничего. Просто заявили, что я уволен и больше не могу проходить у них практику.

– Так, слушай, успокойся. Они не могут уволить тебя без причины. Я бы разобрался. Ты должен был сразу мне звонить, а не идти и напиваться! За каким дьяволом ты вообще пошёл бухать⁈ Забыл, что тебя грёбанный кот дома ждёт?

Думал, что глупая шутка заставит его хоть чуть-чуть улыбнуться, но нет. Не угадал.

– Сань, это ведь не всё, – перебил он меня всё тем же негромким голосом.

– В смысле не всё? – не понял я.

– Я когда в универ потом приехал, чтобы разобраться, думал, что в деканате руководитель по практике мне объяснит, что произошло, а они… короче, меня отчислили.

– Тебя выкинули с учёбы? – не поверил я своим ушам.

Виктор с обреченным видом кивнул.

– Да. Сегодня днём.

Едва только мой друг произнёс эти слова, как из него как будто весь воздух выпустили. Плечи окончательно поникли, а сам Виктор положил голову на лежащие на столе руки.

Я мог бы что-то сказать. Попытаться как-то его утешить или ещё, что, но… так ничего и не произнёс. Видел, как его плечи дрожали мелкой дрожью. И смотреть мне на это было больно. Не каждый день видишь, как заветная мечта человека разбивается на осколки.

Он ведь пахал как лошадь ради этого. Жертвовал сном, отдыхом и личной жизнью, чтобы держать свои оценки на высоком уровне. Вкалывал на практике больше любого другого ради хороших оценок и обучения. Так ещё и подрабатывал, чтобы оплачивать университет, а теперь…

Всего за один день всё это оказалось выкинуто на помойку.

А я вдруг задумался. Это какой-то бред. Не могло всё случится за один день вот так. Так подобные вещи не происходят. И уж точно не в один день, словно по щелчку пальцев или…

Так. Стоп.

До меня вдруг дошло, что как-то уж слишком это погано выглядит.

– Так, ладно, Вик. Посиди пока тут, а я пойду разберусь с нашими стражами порядка.

Виктор ничего не произнёс. Просто продолжил лежать на сложенных на столе руках, не поднимая головы.

Не став больше ничего говорить, я встал со стула и подошёл к двери. Дважды по ней постучал. Дождавшись, когда дверь откроется, вышел из комнаты.

– Мне нужно ваше начальство, – с ходу заявил я.

– Зачем? – тут же с подозрением спросил лейтенант, видимо, всё время нашего разговора ожидающий за дверью.

– Затем, – отозвался я. – Пошли.

* * *

– Отпустить? Серьёзно?

Сидящий за столом капитан выглядел так, словно его разбудили пять минут назад. Впрочем, я бы не удивился, если это соответствовало истине.

– Да, серьёзно, – без единого намёка на юмор ответил я.

– И на каких, позвольте спросить, основаниях? – усмехнулся он.

– Ему предъявлено обвинение?

– Его задержали за драку в общественном месте, – попытался возразить он.

– Прекрасно, – кивнул я. – Значит, ему всё-таки было предъявлено обвинение?

– Ещё нет, – скривился сидящий за столом капитан со страдальческим выражением на лице. Мне даже эмоции читать его не надо, чтобы видеть, как его бесило происходящее.

– Прекрасно, – повторил я. – Значит, мы возвращаемся к тому, с чего начали. По его заявлениям, он действовал в рамках допустимой самообороны…

– Он был пьян и напал на посетителя…

– Он вступился за девушку, – перебил я его. – А значит, защищал её. И, кстати, об этом нападении. Ваш «пострадавший» сейчас где? В больнице? Или сидит в соседней камере? Есть медицинское заключение тяжести его травм? Есть ли вообще свидетельство о каких-либо травмах? У моего клиента, между прочим, один глаз почти не открывается, а лицо выглядит так, будто его лошадь лягнула. Это указано в протоколе?

Похоже, что мой напор его только больше разозлил. Можно понять. Он, значит, тянет лямку в ночную смену, и тут приезжаю весь такой прекрасный я и мешаю ему спать. Кто бы на его месте не разозлился?

– Так, послушайте, – вспылил капитан. – Вашего клиента доставили сюда после того, как он устроил драку. Его задержали…

– Да мне плевать, за что вы его задержали, – рявкнул я, уже начиная терять терпение. – Всё, что вы можете вменить в вину моему клиенту, – это появление в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения и мелкое хулиганство. Наказание по обоим – штраф. Судя по вашему лицу, второго вы тоже забрали. Он получил травмы? Нет? Значит, ничего серьёзнее мелкого хулиганства вы моему клиенту вменить в вину не сможете. Это максимум административка и не более того.

– И тем не менее, я могу спокойно задержать его на сорок восемь часов, – хмыкнул капитан, откинувшись на спинку своего кресла. – Без всяких обвинений. А за хулиганство он может и на пятнадцать суток попасть…

Угрожать решил, значит. Ну уж нет. Мы и не таких обламывали.

– Если он здесь хоть десять минут проведёт, я позабочусь о том, чтобы вся ваша смена влетела в иск о нарушении прав моего клиента. Так что я хочу видеть протокол задержания.

Его лицо заметно напряглось.

– Ну же, капитан. Где протокол о задержании? – спросил я, буравя его взглядом. – Вы ведь тут столько распинаетесь. Покажите его мне. А я внимательно его проверю. Очень внимательно, капитан. И обещаю вам, если в нём есть хоть одна ошибка, вы крупно пожалеете. Неточно указанное время. Неясность в описании места происшествия и произошедших событий. Да хоть помарка в на краю листа, и я сделаю так, что единственное, что им можно будет сделать, – это подтереться. А как только я тут вас разнесу, то пойду прямиком в прокуратуру. А они ребята очень основательные, но думаю, что вы это и сами знаете.

Капитан поджал губы и тяжело посмотрел на меня таким взглядом, что становилось ясно. Я ему не нравлюсь. Очень не нравлюсь. И понятно почему. Он не знает, прав ли я. Просто потому, что если в протоколе о задержании есть хоть малейшая ошибка… да даже не ошибка, а банально криво составленное предложение, которое можно было бы истолковать двусмысленно, то это полный швах. Любой мало-мальски приличный адвокат вывернет их наизнанку. Протокол обязан быть составлен по закону и никак иначе, а малейшая ошибка делает его недействительным.

Никто не любит ночные смены. Чаще всего на них ставят тех, кому не повезло или тех, кто каким-то образом проштрафился. А люди, кто бы что ни говорил, существа дневные. Мало кто может нормально функционировать против стандартного дневного цикла.

Так что работа, выполняемая в ночное время, особенно когда она выполняется через «не хочу», часто сопряжена с безалаберностью и делается в режиме спустя рукава.

И вот каков шанс, что в таком случае протокол будет составлен верно и без единой ошибки? Правильный ответ – не то чтобы большой. Статистика на моей стороне.

И сидящий передо мной капитан это прекрасно знает. Как и то, что если он сейчас покажет мне его, а я там что-нибудь найду, то он уже не отмажется. А пока не показал, то и проблемы как бы нет.

Капитан ещё где-то секунд десять недовольно сверлил меня взглядом, после чего спросил:

– Если сейчас порешаем, то без проблем и разбежались?

– Если сейчас порешаем в пользу моего клиента, то без проблем, – кивнул я.

– Хорошо, – вздохнул он. – Ладно, его уже доставили сюда и оформили. Просто так я его отпустить не могу, так что сочтём случившееся мелким хулиганством. Оплатите штраф, и можете его забирать. Идёт?

– Идёт, – кивнул я.

Капитан повернулся в сторону двери.

– Степанов! – громко крикнул он.

Дверь тут же открылась, и в неё заглянула голова уже знакомого мне лейтенанта.

– Да, Вадим Гаврилыч?

– У Димирова мелкое хулиганство. Пусть его адвокат оплатит штраф и забирает его отсюда…

* * *

– Спасибо, что помог, – сказал я, садясь в обратно в машину Громова.

– Да не за что, – немного ворчливо, но всё-таки добродушно отозвался он.

Глянул на часы. Почти половина четвертого, но можно немного успокоиться. Штраф я оплатил быстро. Затем, после быстрой процедуры, мне передали Виктора. А там я уже позаботился о том, чтобы доставить друга домой и уложить в постель.

На прощание пообещал ему, что разберусь с этой проблемой, хотя и знал, что, возможно, делаю большую ошибку. Если я прав и правильно угадал причину случившегося, то ещё не факт, что я смогу хоть что-то сделать, но… короче, посмотрим. Да и оставлять его в таком состоянии без какой-либо надежды мне тоже не хотелось.

Отдельное спасибо Громову, который довез нас до дома Виктора.

Но сейчас у меня была лишь одна мысль – поскорее приехать домой и лечь спать. Мне хотелось выспаться перед завтрашним днём. Идти в бой следует, отдохнувшим и полным сил. Даже если он может стать последним.

– Рахманов… – начал было Громов, но, признаюсь, у меня не было уже никаких сил на споры.

– Громов, я на ногах уже двадцать с гаком часов. Я сегодня буквально сдох и воскрес. Мне надо поспать! Пока я не посплю, я ничего делать не буду. Просто не смогу. Понимаешь? Мне надо передохнуть, прежде чем продолжить.

Видимо, моя замученная физиономия выглядела достаточно убедительно, чтобы он сдался и всё-таки не стал спорить.

– Слушай, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…

– Не думаю, – хрипло ответил он, отворачиваясь.

– Мы очень близко. Но, как бы жестоко это ни прозвучало, небольшая задержка здесь погоды не сделает. Мне нужно поспать, а затем я займусь теми бумагами, которые мы нашли.

Для наглядности я похлопал по своему портфелю, где лежало найденное мною дело.

– Ладно, – вздохнул он. – Но позвони мне сразу, как только что-то найдешь.

– Обещаю, – заверил я его и вышел из машины.

Уже и не помню точно, каким образом добрался до квартиры и не заснул в процессе. Сил почти не оставалось, и я каким-то чудом умудрился не вырубиться в душе. Даже ужинать не стал, хотя знал, что Ксюша оставила мне в холодильнике ужин. Доплёлся до своей постели и, спихнув без зазрения совести дрыхнувшую Эри в сторону, рухнул на кровать.

Кажется, я отрубился раньше, чем моя голова коснулась подушки…

Бывает вот такое, что ты лёг, а когда проснулся, то такое ощущение, что ты едва глаза закрыл. А когда открыл глаза, то первое, что понял – я проспал. Уж больно весело солнце лупило мне в лицо сквозь стекло.

– Что за фигня? – вскочил с пустой кровати и принялся рыться в вещах в поисках телефона, чей будильник и должен был разбудить меня…

– Ну, конечно же, – пробормотал я, злой глядя на разрядившийся в ноль телефон. Забыл вчера его поставить на зарядку.

Блин, вроде магия есть в мире, но какая-то… не такая. Где, блин, аккумуляторы на магической энергии, которые работают круглый год на одной подзарядке, когда они так нужны? А? Я вас спрашиваю!

Ладно, на часах половина десятого, так что не так уж и страшно и…

Моя мысль вдруг прервалась, когда я услышал недовольный голос Ксюши, доносящийся с кухни. Она там что? Опять с Эри ругается? Эта ушастая снова весь торт сожрала и ничего ей не оставила?

Натянул футболку и брюки и вышел в коридор.

А, нет. Вон, по телефону с кем-то ругается.

Потратил пять минут на то, чтобы умыться и почистить зубы. Надо позавтракать и собираться на работу. Да только планы быстро нарушились. Я даже до кухни из ванной дойти не успел, когда услышал звонок в дверь.

Открыл и увидел стоящего перед дверью мужчину в костюме.

– Доброе утро, – поприветствовал он меня с дежурной и абсолютно безэмоциональной улыбкой.

– Доброе. Вам кого?

– Вы Александр Рахманов? – видимо для проформы уточнил он.

– Да. А… Вы?

– Зубинцев Арсений Дмитриев, – представился мужчина. – Я управляющий жилого комплекса, в котором вы снимаете квартиру.

– Так, окей, – немного растерянно сказал я. – И что вам от меня нужно?

– Передать вам уведомление о выселении, – выдал он и протянул мне конверт.

– Чё? – я как-то даже не сразу понял, о чем именно идёт речь.

– Уведомление о выселении, – повторил он таким тоном и так медленно, словно делал это для умственно отсталого.

Мозги заработали очень быстро.

– На каком основании? – сразу же вскинулся я. – У нас есть договор аренды. И даже если вы решили его расторгнуть, то у меня должно быть тридцать дней и…

– Указание о выселении пришло от владельца жилого комплекса, – спокойно поведал мне управляющий. – На вас неоднократно поступали жалобы от соседей за излишний шум и…

– Тридцать дней, – перебил я его. – Вы обязаны предоставить мне уведомление о выселении за тридцать дней до срока. И это я уже не говорю о том, что вообще впервые слышу про какие-то жалобы и в глаза их не видел. И…

– Уважаемый, – перебил меня он. – Мы понимаем, что подобное может вам не понравиться. В соответствии с гражданским кодексом Империи вы, имея такое желание, вольны подать иск для защиты своих интересов. Но предупреждаю вас, что в таком случае юридический партнёр владельца комплекса будет защищать его интересы.

Значит, вот оно как.

Прекрасно понимая, что именно я услышу дальше, я всё-равно спросил:

– А не скажете, о каком именно юридическом партнере вы говорите?

– Юридическая фирма «Лазарев и Райновский», – с улыбкой сообщил он мне. – При желании вы можете направить свою претензию сразу им. У вас есть сорок восемь часов на то, чтобы покинуть квартиру, в противном случае мы будем вынуждены действовать в соответствии с законом. А теперь, прошу меня простить, но мне пора идти.

Мне потребовалось примерно секунд пять для того, чтобы связать всё происходящее и дополнить общую картину. Как-то кричать, злиться и беситься я не стал. Смысла нет.

Значит, война. Значит, мирного решения не будет. Значит, зря я мучился моральными вопросами того, а правильно ли я поступаю.

Закрыв дверь, я направился на кухню, откуда уже не доносились злые возгласы Ксюши. Видимо, договорила. Блин, не хотелось мне сообщать ей о том, что нас вот-вот выпнут из дома.

– Ксюх, у меня тут новости, – сказал я зайдя на кухню и замер.

Ксюша сидела на стуле, прижав колени к груди. Сестра обхватила ноги руками и уткнулась в них лицом со слезами на глазах.

– Ксюша, что случилось?

– Меня только что уволили, – выдавила она из себя и шмыгнула носом. – Просто выкинули. Сказали, чтобы больше не приходила на работу…

Так. Война, значит, война.