Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 342 страниц)

Едва мы остались одни, как я покосился на Лазарева.

– О работе, значит? А если правду сказать?

– Намекаешь на то, что я соврал? – наигранно возмутился Роман.

– Намекаю на то, что даже если ты это и сделал, то получилось у тебя паршиво, – отметил я, и он улыбнулся. – Так о чём ты хотел поговорить на самом деле?

– Не расскажешь, что у тебя за дела с Браницким? – в ответ на мой вопрос спросил Роман.

Та-а-а-а-а-а-к. А вот это уже интересно. Вопрос крайне любопытный. И даже не сам он, а то, что его вообще задали. Хотя нет. Не так. Понимает ли Роман, что спросив об этом, он сейчас буквально признался мне в лицо, что его семья «пасёт» меня?

Немного подумав, пришёл к выводу, что, скорее всего, понимает. Кем-кем, а идиотом он точно не был. Как и в тот раз, когда он сказал мне о том, что его семья в курсе о моих способностях.

– Зависит от того, кто спрашивает, – многозначительно пожал я плечами.

На самом деле просто не придумал ничего умнее, если честно. Решил потянуть время в надежде на то, что своим мозгом дойду до ответа. Хотелось бы, конечно, на раз раскусывать любые загадки и интриги, но что имеем, то и имеем.

– Имеешь в виду, спрашивает ли это сейчас мой отец или же…

Он тактично промолчал, чем только уверил меня в правильности мой собственной гипотезы.

– Всё вместе, наверное, – наконец сказал я ему и одним глотком допил оставшееся в бокале шампанское.

Это был мой первый бокал, который я взял ещё в самом начале приёма. Удалось растянуть его почти на сорок минут. Другое дело, стоит ли брать ещё один? Ладно. Хуже не будет. Если что, то просто оставлю. Особо пить на этом празднике жизни всё равно не собирался.

– Пройдёмся? – предложил Роман, и я кивнул, заметив идущего в нашу сторону официанта.

– Пошли.

Мы двинулись в сторону от того места, где стояли. Я по пути перехватил себе ещё один бокал.

– Так что?

– Ничего особенного, на самом деле.

– Саша, Браницкий не встречается с людьми просто так, – предупредил он меня. – Так что определение «ничего особенного» тут явно плохо подходит. Боюсь, что ты можешь недооценивать… некоторые последствия от знакомства с этим человеком.

Ага. Спасибо, Капитан Очевидность. Я это уже понял. Недооценивать. Хорошее слово, но, боюсь, мало подходящее в случае когда дело касается Браницкого. Хотя бы потому, что граф казался мне настолько непредсказуемым, что слово «недооценка» банально не передавало всю суть этой ситуации.

– Ром, при всём моём к тебе уважении, но я не думаю, что это ваше дело. Не подумай, что я хочу тебе нагрубить, но к вам оно не имеет никакого отношения.

– Я бы и рад тебе поверить, – сказал он, идя рядом. – Другое дело, что тут…

– Не только твои интересы? – предположил я.

– Вот. Видишь? Я всегда говорил, что ты поразительно догадлив.

– В стране слепых и одноглазый – король, – хмыкнул я. – Не сложно быть догадливым, когда ответ лежит у тебя на ладони.

– Так всё-таки?

– Ему потребовалась моя помощь. И предвосхищая твой вопрос, скажу сразу – ничего, что могло бы хоть как-то помешать фирме или вашей семье. Просто помог ему купить несколько картин подешевле.

– Купить картины? – не поверит мне Роман.

– Угу. У меня было примерно такое же лицо, когда я от него это услышал.

– Это с каких пор у тебя среди талантов затесались познания в живописи?

– С тех самых, когда для их приобретения требуется прижать того, кто их продаёт.

Я вдруг вспомнил тот день и задумался.

– Слушай, Ром, а Браницкий правда имеет отношение к детским домам?

– Правда, – ответил он. – Ему три заведения принадлежат. Туда берут в основном сирот погибших военных и тех, у кого родители служили в силовых структурах. Браницкий оплачивает их содержание, питание, обучение и всё прочее. Каким бы засранцем он ни был, но здесь всё честь по чести. Ребята в его домах живут получше, чем многие другие дети в стране.

Угу. Если так посмотреть, то он просто чудо. Прямо божий одуванчик. Только вот я не забыл о том, что сказал мне сам граф.

Выстрел в дальнюю. А вдруг попадёт? Тогда эти мальчики и девочки потом будут преданы ему до гробовой доски. Просто потому, что они выросли с осознанием того, что он был единственным, кто позаботился о них в тот момент, когда они остались абсолютно одни в этом огромном и холодном мире…

– Смотреть надо, куда идёшь! – резко произнёс неожиданно возникший на моём пути толстяк. Случилось всё настолько быстро, что я не успел сделать шаг в сторону, практически столкнувшись с ним.

Шампанское расплескалось из бокала, забрызгав его брюки, чем и вызвало взрыв негодования.

Выругавшись, барон Штайнберг стряхнул напиток с брюк и с нескрываемой ненавистью в глазах посмотрел на меня.

– Ты! – практически прошипел он.

– Я.

Кажется, что мой ответ взбесил его ещё больше.

– Просто поразительно! Похоже, что даже Распутины начали пускать сюда всякий сброд, – выплюнул он в мою сторону.

Ну вот. Опять. Хотел я спокойно провести этот вечер.

– Ну вас же они сюда пустили, – нагло улыбнулся я. – Чем я хуже?

Его и без того уже красное от выпитого лицо пошло пятнами.

– Ах ты поганый…

– Я на вашем месте следил бы за словами, – холодным голосом проговорил Роман, но меня подобное не устроило. Вот уж кого-кого, но меня точно защищать не надо.

– Бестолку, Ром. У его благородия могут возникнуть с этим значительные проблемы, – улыбнулся я. – Вечно норовит ляпнуть что-нибудь не то. Кому, как ни нам с тобой об этом знать.

– Ах да, – тут же подхватил мою мысль Роман. – Кажется, что-то такое там было. Не напомните ли нам, барон Штайнберг?

Штайнберг хотел было что-то сказать, но, похоже, что он ещё не настолько напился, чтобы грубить Роману. Ладно я. Что с меня взять? А вот устраивать скандал прямо тут, когда буквально в двух шагах от него ошивался почтенный граф Лазарев, он явно не захотел.

Эх, жаль, я не могу в этот момент чувствовать его эмоции. Если судить по его лицу, то там сейчас такой бешеный вихрь кружиться, что, должно быть, любо дорого взглянуть…

Так. Стоп. Я же не ощущал его. Но ведь Елена сказала же…

– Ром, у меня тут вопрос появился. У рода Штайнбергов есть Реликвия? – спросил я, когда пыхтящий от злости барон остался за нашей спиной.

– Нет, насколько я знаю, – ответил он. – Штайнбреги не имеют связи с изначальными обладателями дара. Они, так сказать, из появившихся позднее. А что?

– Странно… – протянул я, глядя в спину удаляющемуся барону.

– В чём дело?

– Ни в чём, – покачал я головой.

Понятное дело, что он мне не поверил. Но и обманывать я его не собирался. Просто не вижу смысла говорить это вслух. Роман не идиот и так прекрасно всё поймёт и…

Неожиданный резкий звук пощёчины и раздавшейся следом за ним выкрик оказались слишком выразительны, чтобы затеряться на этом празднике жизни.

Глава 5

Повернувшись на звук, я стал свидетелем довольно странной, если не сказать непонятной мне сцены, что происходила в каких-то считанных метрах от меня.

Ева Армфельт стояла, прижавшись спиной к одной из подпирающих потолок колонн, прижимая ладонь к пострадавшей щеке. А прямо перед ней возвышалась та самая альфарка, что пришла сюда вместе с Браницким.

– Такие выродки, как ты и твоя мать, позорят весь наш народ, – прошипела та, с отвращением глядя на испуганную девушку.

И замахнулась для того, чтобы ударить ещё раз.

Из толпы на противоположном конце зала тут же выскочил высокий мужчина во фраке.

– ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ⁈

Но ему банально было слишком далеко, чтобы успеть. Я уже и так прекрасно понял, кто он такой. Схожесть в чертах лица между отцом и дочерью было трудно не заметить.

А вот мне до нужного места было всего несколько шагов. Мои пальцы сжали её запястье, не дав нанести удар.

– Ты! – прошипела она, повернув искаженное в гримасе отвращения лицо в мою сторону.

– Я, – не стал спорить.

Подоспевший несколькими секундами позже отец тут же закрыл дочь собой от взбешенной альфарки, а по залу разнесся возмущённый голос хозяина приёма.

– Что здесь происходит⁈ – рявкнул Распутин, выходя к нам.

Впервые я увидел в его глазах то, что можно было бы с определённой долей уверенности назвать яростью. Оно и понятно. Похоже, что тщательно спланированный стройный приём начал постепенно разваливаться от неожиданных событий. И гостей, по чьей вине они происходили.

– Она посмела ударить мою дочь, Григорий! – практически прорычал граф Армфельт, прикрывая собой Еву.

– Чё тут у вас происходит? – в свойственной ему манере поинтересовался Браницкий из-за моей спины. – Эри, опять проблемы доставляешь людям?

Альфарка презрительно фыркнула и вырвала свою ладонь из моих пальцев.

– Скорее уж показываю посмевшей мне дерзить полукровке её место, – выплюнула она. – И сколько раз я говорила тебе…

– Да-да-да, – отмахнулся от неё граф, обходя меня стороной и помешивая надетой на тонкую серебряную шпажку оливкой мартини в бокале. – А я, кажется, говорил тебе вести себя хорошо. Или опять по заднице пол… О, парень! Вот так встреча! Ты что тут делаешь?

Граф с искренним удивлением и весельем в глазах уставился на меня.

– Мимо проходил, – отозвался я.

– Ага, я вижу, – усмехнулся Браницкий. – Слушай, пошли выпьем, а? А то скучно тут и…

– Григорий! – перебив Браницкого, рявкнул Армфельт.

– Мне жаль, Алексей, это недоразумение, – попытался смягчить ситуацию Распутин, да только у него это вряд ли получилось бы. Всё равно, что пытаться потушить горящую цистерну керосина одеялом.

– Единственное недоразумение здесь – это ничтожество, позорящее чистоту нашей крови, – произнесла альфарка, высоко вздёрнув подбородок. – Находись мы среди моего народа, от такого уродства избавились бы ещё в момент рождения.

– При всём уважении, уважаемая, вы не среди вашего народа, – сказал Распутин таким тоном, что становилось понятно: от уважения там только слово. – Поэтому я рекомендую вам вести себя сдержанно, как это подобает у нас.

– У кого у вас? – едва не рассмеялась она. – У людей? И что мне за это будет?

– Надеюсь, что ради вашей же безопасности нам не доведётся узнать ответ на этот вопрос, – всё так же спокойно проговорил Распутин, смотря на неё столь холодным взглядом, что я забеспокоился.

Целитель стоял всего в паре шагов от альфарки. Убрав руки за спину. Любое внешнее сходство с добродушным стариком, которое неизменно источал целитель, растворилось так же быстро, как построенный детьми песчаный замок, смытый гигантской приливной волной.

А я стоял посреди эпицентра зарождающегося урагана и думал: а нахрена я в это дело влез?

Нет. Правда. Проклятое джентльменство. Ну не могу я смотреть на то, как знакомую мне… Да вообще, как подобное происходит с женщиной в моем присутствии.

Быстрый взгляд по сторонам только убедил меня в том, что ситуация накалилась слишком сильно. Часть гостей отступила назад, в то время как другие, наоборот, с интересом наблюдали за происходящим.

И только в этот момент я осознал простую вещь. А ведь когда Еву ударили в первый раз, многие из них стояли к ней даже ближе меня. И ни один из них не подумал о том, чтобы вмешаться… Чёрт, да даже Романа рядом не оказалось. Тот стоял там, где я его и оставил минуту назад.

Рядом со своим отцом, который положил ладонь ему на плечо. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто именно не позволил ему последовать за мной.

Ситуацию разрядил тот, кто и был косвенным её виновником.

– Эри, успокойся, – с насмешкой произнёс стоящий рядом со мной Браницкий и стянул зубами оливку со шпажки. – А то когда вернёмся домой, мне придётся очень серьёзно с тобой поговорить. Очень серьёзно.

Альфарка хотела что-то сказать. Очень хотела. Я ясно видел это в её фиалковых глазах.

Видимо, заметил это не я один.

– Я тебя предупредил, Эрадриаль, – сказал Константин, и воздух вокруг нас будто разом нагрелся на несколько градусов.

– Да пожалуйста. Даже руки о такую грязь марать не хочется, – альфа закатила глаза и, развернувшись, направилась прочь.

– Эх, женщины, – покачал головой Браницкий. – Вечно бесятся, когда встречают кого-то красивее себя.

Казалось бы, как можно испортить нечто прекрасное? Похоже, что Браницкий прекрасно знал, как это сделать. Потому что после его слов эта ушастая остановилась. Повернула голову в нашу сторону…

Вряд ли даже словами можно передать, насколько отвратительным стало её лицо, искаженное в гримасе такой злобы и отвращения, что меня едва не передёрнуло. Словно Браницкий, что стоял рядом и попивал мартини, только что нанёс ей смертельное оскорбление.

Похоже, что впечатление эта картина произвела не только на меня одного.

– Нечего жечь меня взглядом, милая, – рассмеялся граф. – Я погорячее буду, уж тебе ли не знать.

– Ты привёл это в мой дом, – едва не прорычал Распутин, когда альфарка удалилась с гордо поднятой головой. – Ты совсем из ума выжил…

– Гриш, ну кто же мог знать…

– Не строй из себя идиота, – Григорий буквально пытался вдавить своего собеседника взглядом в пол. – Ты прекрасно знал, что случится, если она столкнётся с Армфельтами.

Да только не особо у него это получалось. Трудно давить на человека, который явно получает от всего происходящего удовольствие.

– Ну да, – спокойно подтвердил тот. – Знал. Зато не…

Дальше я уже не слушал. Решил воспользоваться ситуацией для того, чтобы тактично отступить подальше от всего этого бардака. Короче, просто свалил. Они там и без меня спокойно сами разберутся.

Ага. Так мне и позволили.

– Эй, а ты куда собрался?

Ну конечно же. Кто бы сомневался.

– Да вот думаю пойти себе ещё шампанского взять, – выдал я первое, что пришло мне в голову.

– Эй, не дело это, парень, – покачал головой Браницкий и, приобняв меня за плечо, повёл куда-то в сторону. – Что пиво, что игристое… моча. Сколько ни пей, нормально не напьёшься. Пошли лучше я тебя кое-чем повкуснее угощу.

Будто старого друга, граф потащил меня в сторону широкого бара, установленного в дальнем углу оранжереи, откуда официанты разносили напитки. А ещё я успел заметить тихо ругающегося Романа, идущего куда-то в сторону.

Оглянувшись, заметил, что Распутин стоял вместе с графом Армфельтом и о чем-то с ним говорил. Если судить по недовольным лицам обоих, один пытался извиниться за случившееся, а другой явно пытался придумать способ, как эти извинения принять. Или наоборот, не принимать.

– Что, парень, скучаешь?

– Нет, – недовольно произнес я, скинув его руку со своего плеча. – Правила приличия и этикета тебя не особо заботят, да?

– Да в жопу этот этикет, – поморщился граф, подходя вместе со мной к стойке, и помахал стоящему за ней слуге. – Ты еще скажи, что тебя заботит, кто кого первый представит и прочее дерьмо. Что только не придумают, чтобы себе эго почесать. Эй, друг, два «Олд Фэшн». Классических.

Браницкий облокотился на стойку локтями и спиной и окинул приём взглядом.

– Каждый год одно и тоже. Хоть бы раз меня пригласили…

– Действительно, с чего это вдруг они поступают иначе, – усмехнулся я.

– М-м-м, дерзишь, – он покачался на меня и по-приятельски толкнул меня локтем в бок. – Молодца, парень. Не теряй лица и не прогибайся. А что касается этого бардака, то да. Могли бы и позвать…

Вот как мне на это реагировать, а?

Я стоял у стойки, рядом с которой всего полминуты назад находилось человек десять.

А теперь пусто. Только мы с Браницким. И нет-нет, да все поглядывают в нашу сторону. При этом на меня бросали такие взгляды, будто я теперь карандашиком записан в список прокаженных…

– Что, заметил, да? – услышал я его голос. – Они сейчас, наверно, стоят и думают, а о чем мы тут с тобой воркуем.

Он наклонился ко мне и едва ли не заговорщицким тоном зашептал:

– Только представь, сколько сейчас мыслей у них в головах. Какой-то парнишка-простолюдин стоит и бухает со мной, прекрасным безумцем. Сколько жутких теорий они строят? А уж после того, что устроила Эри, так вообще…

– Ты ведь знал, что так и будет, когда притащил ее сюда.

Это был не вопрос. Просто констатация факта.

– Конечно, знал. Эри у нас не только гордая феминистка, но еще и лютая ненавистница полукровок, подобных Армфельтам. Это у нее семейное.

Его слова заставили у меня в голове всплыть недавний разговор с Ларом касательно его деда.

– Я слышал, что альфары не поощряют… подобное.

– У нас тут, на востоке и в Европе, – поправил меня Браницкий. – Это да. А вот те, что сидят в анклавах западнее, те еще ушастые расисты. Так что моя дорогая ручная помощница сказала чистую правду. Твою милую подружку там кинули бы в яму сразу после рождения. Поразительный контраст поведения и внешности. С виду такие прекрасные, благородные… А внутри такие же куски мстительного и мелочного дерьма, как и люди, которых они так презирают…

– Ева не моя подружка.

– А чего тогда бросился ее защищать? – тут же с интересом спросил он. – Не каждый посмеет перечить альфарской ведьме. Или что? Решил, будто ты один здесь такой храбрый рыцарь? Ага, как же.

– Что? – не понял я, но ответа и не получил.

– Ваше сиятельство, – услышал я голос слуги за стойкой. – Прошу. Ваши напитки.

– О, спасибо, дружище. Держи, парень. Вот, правильный напиток для правильных мужиков.

С этими словами он пихнул мне бокал в руки, а сам взял второй.

– Ну, за встречу, – провозгласил он.

Ладно. Признаю, напиток отличный. Чутка креповат на мой вкус, но всё равно хорош.

– Слушай, что тебе от меня надо, – честно спросил я его, желая поскорее покончить с этим фарсом.

– Да вот, думаю работенку тебе подкинуть…

– Не интересует, – сразу же отозвался я и покачал головой. – Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

– Эй, так дела не делаются. Я же еще не сказал о том, что мне от тебя нужно. Ты же адвокат!

– И что?

– Ну а у меня есть тот, кому твоя помощь пригодится, – туманно пояснил он.

– А сам ты ему адвоката нанять не можешь?

– А смысл? – в ответ спросил Браницкий. – На фига мне нанимать кого-то, если вот он, ты!

– Ага. Вот он, я, – произнёс я и покачал головой. – В чём хоть дело-то?

– Да так, ерунда. Бедолагу взяли по подозрению в убийстве, которого, разумеется, он не совершал…

– А он его совершал? – решил уточнить я.

– Я же говорю, – вкрадчиво, будто родитель, объясняющий ребёнку простую истину. – Разумеется, он не совершал. Просто его коллега по бизнесу… Ну, скажем так, у него случилась резкая передозировка свинца в организме. С каждым бывает.

– Угу. Что, плохих суши переел?

– Что-то вроде того, – рассмеялся граф и залпом допил свой бокал. – Так что, парень? Давай. Я отлично заплачу…

– Нет, – твёрдо ответил я. – У меня нет лицензии для самостоятельной работы.

– Пф-ф-ф… если проблема только в скучных бумажках, то я…

– А даже если бы и была, то убийц я не защищаю, – отрезал я.

– Ты ж адвокат!

– У меня свои принципы, – пожал я плечами и одним глотком допил остатки алкоголя в бокале. Крепкая оказалась штука. Пожалуй, что сегодня с меня спиртного хватит. – Что теперь?

– В каком смысле? – не понял стоящий рядом со мной граф.

– Ну, в прошлый раз ты обещал спалить галерею, если тебе откажу. Вот и спрашиваю, что будет в этот раз. Всех тут убьёшь? Или ещё что устроишь?

– Господи, парень, ты за кого меня держишь? Я же не безумец какой!

Твою же мать, он что, ребёнок? Ещё и подмигнул мне.

– Нет, – продолжил Браницкий. – Не буду я никого калечить. Тем более мы же с тобой в приличном обществе. Настолько, что единственный, у кого хватило храбрости и глупости встать на защиту этой девушки, оказался случайно попавшим сюда простолюдином. А за принципиальность – хвалю. Это правильно. У каждого мужика должны быть свои правила, какими бы глупыми они не казались на первый взгляд. Я это уважаю.

Он окинул взглядом зал и провёл рукой по идеально подстриженной бородке.

– Главное, сам об них не споткнись.

Сказанное это было таким тоном, что я удивился, как остатки алкогольных паров у меня в бокале не воспламенились.

– Что ты…

– Простите, но я хотела бы украсть у вас своего кавалера.

Повернув голову, увидел подошедшую к нам Анастасию. Браницкий её тоже заметил.

– О! Ты же младшенькая Лазарева! – воскликнул он.

Настя вежливо улыбнулась, а я удивился тому, насколько хорошо она скрывала свою нервозность.

– Да. Надеюсь, вы простите…

– О, конечно, милочка, – Браницкий помахал рукой. – Забирай его и повеселитесь.

Поставив бокал на стойку, я взял Настю под руку и двинулся прочь…

– Эй, парень! – раздался позади меня окрик.

Оглянувшись, заметил, что Браницкий стоит уже с новым бокалом в руке и с улыбкой поднял его в мою сторону.

– Не скучай.

Я улыбнулся ему одними губами, после чего пошёл прочь.

* * *

– … Этого следовало ожидать, – покачал головой высокий мужчина, стоя у прозрачной стены оранжереи и разглядывая сквозь стекло ночной роскошный сад, что раскинулся за усадьбой Распутиных.

Стоящий рядом с ним хозяин поместья поморщился.

– Я считал, что он всё ещё… короче, что он там, где бы ни находился. Мои люди не сообщали о том, что Константин вернулся в столицу.

– Мои тоже, если это тебя утешит, – тихо усмехнулся граф Василий Уваров. – А это правда…

– Правда, – сказал Распутин. – Констанция мне все уши прожужжала о том, что этот ублюдок украл её девочек.

– Знаешь, – задумчиво пробормотал Уваров, посмотрел на остатки коньяка в своём бокале. – Мне почему-то кажется, что мы стоим тут и злимся на него только потому, что сами уже слишком стары, чтобы выкинуть что-то подобное.

– Или же слишком мудры, чтобы творить подобного рода глупости, – не согласился с ним Григорий, но в ответ на это Уваров рассмеялся.

– А я, что по твоему сказал?

Они понимающе улыбнулись друг другу.

Григорий до сих пор помнил тот звонок. Директор Большого Императорского театра разбудила его в шесть утра с паникой в голосе. Ещё бы, ведь шестнадцать комнат, где жили её драгоценные девочки, оказались пусты. Как ему это удалось? И, что более важно, каким образом он смог уговорить их…

Хотя последнее, вероятно, имело наименьшее значение. Зная свою троюродную сестру, Григорий не сомневался, что та держала этих красавиц в ежовых рукавицах. Ни о какой личной жизни там и речи быть не могло. Все причастные люди столицы несколько дней на ушах стояли, пока директор театра не получила видео послание, на котором граф в окружении полутора десятков красавиц отдыхал на яхте где-то в тихом океане.

Против воли на его губах появилась улыбка. Ему стоило больших усилий, чтобы не позволить Констанции нестись во дворец и требовать аудиенции у Императора, чтобы выслать за похитителем целую армию.

Всю королевскую конницу, всю королевскую рать.

Как бы парадоксально это не прозвучало, но Распутин не сомневался в том, что с девушками всё будет в порядке. Константин прямым текстом заявил, что во время последнего выступления ему показалось, что балерины выглядели какими-то уставшими. Вот он и решил устроить им небольшой отпуск. В своём стиле, так сказать. А раз он сказал, что лично позаботится об их безопасности, то, значит, так оно и будет.

Браницкого можно было обвинить во многих вещах. Но что-что, а лжецом он не был. Вероятно, его абсолютная честность и стальное слово были последствиями тех причин, по которым Григорий и многие другие за глаза называли его безумным.

А как ещё называть человека, который вырезал практически всю свою семью ради того, чтобы занять место своего превращённого в пепел отца? Вариантов не особо много.

– Чё такие кислые? – раздался голос за их спинами, и Григорий тяжело вздохнул.

– Помяни чёрта, – с лёгким недовольством в голосе пробормотал Уваров.

Обернувшись, Распутин хмуро взглянул на своего дорогого «гостя».

– Да вот, размышляю над тем, что стоит усилить охрану своего имения, – проворчал Григорий. – Чтобы разного рода нежелательные личности не вваливались и не портили старику вечер.

– Ой, да ладно тебе, Гриша, – отмахнулся от его слов Константин и встал рядом со своими «коллегами» графами. – Думаешь, что я твоя главная проблема? Серьезно?

В его насмешливом голосе прозвучало нечто, что заставило Распутина и Уварова напрячься.

– О чём ты? – холодно потребовал ответа Григорий.

– Ну как же? – Браницкий взболтнул рукой, в которой держал бокал, заставив янтарно-золотистый напиток омыть его грани. – Вы же все тут кровью повязаны. Должны же понимать.

Произносил он это с такой улыбкой, что Распутину в миг стало не по себе.

– Рот закрой, – приказал Уваров.

– А то что? – с задором поинтересовался Безумный граф. – Набросишься на меня? Думаю, что вместе с Гришей и Лазаревыми у вас, может, и есть шанс. Но, как я уже сказал, не я самая большая ваша проблема… точнее, не твоя, Григорий.

– О чём ты?

– Ну же, – подначил его Браницкий. – Или уже забыл? Как твоя внучка поживает? Почти двадцать лет уже прошло с тех пор, если мне память не изменяет. Ладно, Уваровы, Лазаревы и остальные – честолюбивые мерзавцы. Я-то знаю, почему вы в это вписались. Твой сын и его жена, Григорий. Жизни Разумовских за спокойное будущее твоей внучки.

Браницкий элегантным движением взболтнул бокал и одним глотком осушил его.

– Так что? Ты сказал Елене, что Разумовские с ней сделали?

Первый целитель империи обнаружил, что стоит в считанных сантиметрах от ухмыляющегося графа, в то время как Уваров предостерегающе схватил его за руку.

– Григорий…

– Я не знаю, откуда тебе это известно, но только попробуй причинить ей вред, и я буду убивать тебя до тех пор, пока ты наконец не сдохнешь, – пообещал мужчина, поставивший своей главной жизненной целью спасение чужих жизней.

Впрочем, эта угроза явно не достигла своей цели.

– Господи, Гриша, – тут же наигранно возмутился Браницкий. – Ты за кого меня держишь⁈ О, нет. Тебе надо беспокоиться кое о чём другом, мой друг.

Губы Браницкого растянулись в улыбке, он повернулся и кивком головы указал в дальнюю часть зала.

– Видишь ли, тут оказалось, что вы не доделали свою работу…