Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 291 (всего у книги 342 страниц)

Глава 11

– Держи, – произнёс невысокий, пожилой мужчина, протянув своему гостю гранёный бокал с золотисто-янтарным напитком и несколькими кубиками льда.

– Спасибо, Элайджа, – поблагодарил хозяина дома сидящий в кресле мужчина. Он с благодарностью принял бокал, и сделал первый глоток. – Недурно. Очень не дурно.

Сказано это было с искренним уважением к напитку, что изрядно порадовало хозяина.

– Ха! – довольно воскликнул Элайджа Тёрнер. – Так и знал, что тебе понравится. Что ни говори, но с ребятами из Кентукки в производстве бурбона никто и никогда не сравнится.

– Истинно так, – искренне согласился с ним Генри и позволил себе ещё один глоток, чтобы насладиться напитком. После этого он откинулся на спинку своего кресла, с удовольствием прикрыв глаза и прислушился к потрескиванию горящих дров в камине богато обставленной гостиной.

Ему бы очень хотелось, чтобы эти несколько минут тихого и приятного спокойствия продлились подольше, но, как и севший в кресло напротив него мужчина, он слишком хорошо понимал, что разговор так или иначе неминуемо зайдёт о делах.

– Как твои успехи? – спросил Элайджа, покачивая в руке бокал.

Ну, вот и оно. То чего ждал Генри.

– Я же уже говорил тебе, – начал было отвечать Харроу, но Тёрнер поднял ладонь, вежливо, но твёрдо прервав его на полуслове.

– Генри, я знаю, что вся эта ситуация тебя раздражает, – мягко произнёс он. – Но пойми и ты меня. Я, как бы сказать… тоже нахожусь в некотором смятении относительно происходящего.

– Элайджа, я всё понимаю. И я помню условия нашей с тобой сделки, – отозвался Генри, резко потеряв интерес к первоклассной выпивке, что ещё оставалась в его бокале. Более того, теперь ему приходилось прикладывать усилия, чтобы в его голосе не проявилось раздражение к хозяину дома.

– Это хорошо, что ты их помнишь, – спокойно кивнул Элайджа. – Но мне важно знать, когда я получу свою плату.

– Как только суд признает эту суку патронированной и отдаст мне во владение, – жёстко сказал Генри. – Тогда я получу то, что должен, а ты свою плату. Всё, как мы и договаривались.

Каких же сил ему стоило, чтобы произнести эти слова ровным, спокойным тоном. Сколько выдержки ушло на то, чтобы его лицо сохраняло равнодушное выражение, скрывая всю ту бурю эмоций, что сейчас крутилась в его душе.

Он ненавидел своего брата. Отца тоже, но старшего брата даже больше. Генри мог принять тот факт, что титул получил Эдвард. Право преемственности старшего сына никто не отменял. Тем более, что он в каком-то смысле был даже не против. Ведь когда-то всё было иначе. Когда-то Генри действительно любил и уважал Эдварда, пусть и не разделял его излишне мягкого отношения к слугам и рабам. По мнению младшего сына семьи Харроу, рабов следовало держать в узде, не позволяя им лишнего. Никогда нельзя давать этим отбросам вольности, иначе потом не оберёшься проблем.

Тем не менее, он всё равно относился к своему брату с уважением и любовью. До определённого момента. Но потом всё изменилось. Изменилось с того самого момента, как эта британская шлюха вскружила Эдварду голову, позарившись на то, что принадлежало их семье.

Генри терпел её. В первые месяцы даже пытался вести себя с ней… по меньшей мере дружелюбно. Действительно пытался. Через силу загонял поглубже раздражение и злость от того, что Эдвард выбрал эту безродную иностранную суку. Поначалу он даже рассчитывал на то, что этот роман не перерастёт ни во что большее, чем банальная интрижка. Но он слишком поздно понял, как сильно ошибался.

А теперь, после того, как его старший брат умер, он обязан был бороться за то, что принадлежало ему! Принадлежало по закону! За то, что причиталось Генри Харроу по праву рождения!

От этих мыслей гнев в его душе всколыхнулся с такой силой, что костяшки сжимающих бокал пальцев побелели.

Проблема заключалась только в том, что его неблагодарный, тупой старший брат размяк. Настолько, что решил отдать всё это какой-то тупой шлюхе, которую он подобрал на улицах Лондона.

И это его бесило. Настолько, что хотелось в ярости швырнуть бокал прямо в камин.

Тем не менее, какие бы эмоции он сейчас не испытывал, следовало держать себя в руках. Генри бросил короткий взгляд на сидящего в кресле Элайджу.

– Когда я получу свои земли и титул, наша сделка останется в силе, – обманчиво спокойным тоном произнёс Генри. – Я никогда не забываю своих договорённостей.

– Приятно знать, что в отличие от твоего брата твой отец передал тебе эту черту своего характера, – фыркнул Элайджа. – Тем не менее, меня не могут не волновать некоторые… слухи, назовём их так.

Генри даже ухом не повёл.

– Слухи?

– Да, Генри, – кивнул Тёрнер. – Именно слухи. Говорят, что двух адвокатов, которые сейчас занимаются этим делом для Анны Харроу…

– Она не имеет права носить эту Фамилию! – моментально вспыхнул Генри, едва только услышал имя этой твари и свою фамилию в одном предложении.

Но его гнев канул в пустоту. Сидящий напротив него глава рода Тёрнер, Землевладелец Элайджа Тёрнер даже ухом не повёл.

– Генри, я практичный человек, – негромко произнёс он. – Мы с тобой оба знаем, что есть то, чего мы хотим, и то, как дела обстоят в реальности. Пока суд не лишит её этого имени, оно у неё есть. И нам следует учитывать это… в наших договорённостях.

– Ненадолго, – бросил Харроу таким тоном, будто эти слова были клятвой, которая не могла не исполниться.

– Скорее всего, – не стал спорить с ним Элайджа. – Тем не менее, войди и ты в моё положение. Я волнуюсь. Ведь ты обещал мне долю в принадлежащих Харроу разработках золота. И я рассчитываю на то, что смогу получить их. За всю ту помощь, которую я тебе оказываю, разумеется.

Генри в ответ натянуто улыбнулся и кивнул.

– Как я уже сказал, ты своё получишь, Элайджа…

– И мне хотелось бы, чтобы нечто столь грубое, как обвинение в покушении на убийство, не связывали со мной или моими партнёрами, – добавил следом Тёрнер, и в его голосе читался очевидный намёк.

И вновь, единственное, чем смог ответить ему Генри, был кивок и натянутая улыбка.

Не так уж и трудно оказалось нанять полдюжины мордоворотов. Деньги имеют способность быстро перевешивать любые моральные аспекты. Ему сказали, что они сделают всё так, как нужно. Концы в воду. Буквально.

Не вышло. Теперь ему приходилось переживать, что этот опрометчивый шаг приведёт к нежелательным последствиям. И если самому Генри было глубоко наплевать на это – обретенный титул защитит его от любых жалких обвинений, то вот Элайджа, старый мерзавец, слишком сильно беспокоился о своей «репутации».

И Генри придётся это учитывать. Потому что сейчас именно Тёрнер оплачивал адвокатов и все расходы Генри. И, как уже было оговорено, делал он это не просто так. Меценатством и благотворительностью он не страдал.

– Не переживай. К тебе не будет никаких вопросов, – сказал ему Харроу. – Послезавтра суд признает эту дрянь моим имуществом и вернёт мне то, что должно быть моим по праву. И тогда ты получишь всё, что хотел.

Говорил он это с такой уверенностью, будто одна лишь эта убежденность могла сделать сказанное реальностью. Услышав его, Элайджа довольно улыбнулся и протянул к нему руку с бокалом.

– А вот за это, Генри, я выпью с большим удовольствием.

* * *

Проблем с нашим перелётом назад не возникло. Ну, почти. Пришлось только дождаться курьера из фирмы Ричардса с копиями документов для Лоры. В обычной ситуации фиг бы мы прошли контроль в аэропорту на обычный рейс, но наличие, так сказать, собственного самолёта значительно упрощало это дело.

В итоге уже следующим утром мы вылетели из Ванкувера, прихватив с собой документы, и через час садились снова в Хелене. Самолёт ещё не успел остановиться, а я уже заметил ожидающую нас машину. В этот раз, к счастью, без сопровождения в виде полицейских автомобилей с мигалками и недовольными местными внутри. Мысль о том, что всё более или менее хорошо, укрепилась ещё больше в тот момент, когда дверь машины открылась и наружу выбрался Молотов собственной персоной.

– Как долетели? – поинтересовался он.

Что характерно, руку он мне протягивать не стал. Чувствовалось в нём напряжение, оставшееся с нашего последнего с ним личного разговора.

– Нормально, – отозвался я и передал ему в руки папку. – Как у нас дела?

– Более или менее, – последовал его ответ. – Садитесь. У нас сегодня много работы.

Тут я с ним даже спорить не стал. Просто занял место в машине. Сделать действительно предстояло много, так что стоять и тратить время толку не было.

– Что делаем в первую очередь? – спросил я.

– Подготовим встречное предложение, конечно же.

* * *

Стук в дверь застал меня в тот момент, когда я брился. Накинув сверху халат, направился к двери.

– Да? – спросил я по-английски. – Кто это?

– Это Генриетта, господин, – прозвучал из-за двери голос. – Я принесла ваш костюм.

Открыв дверь, обнаружил стоящую по ту сторону молодую темнокожую девушку в чёрно-белой форме горничной. В её руках была вешалка с висящим на ней моим запасным костюмом. О том, чтобы взять с собой первый после поездки в Ванкувер, я даже и не подумал. Учитывая, через что он прошёл, проще уж было новый купить. Впрочем, на такой случай я как раз и взял с собой запасной. Только отдал его слугам Анны, чтобы те его привели в порядок, почистили и погладили.

– Благодарю, – улыбнулся я и, развернувшись, направился обратно в ванную. – Можете положить его на кровать.

– Конечно, господин, – поклонилась она.

Потратив пару минут на то, чтобы разобраться с отросшей за время нашей короткой поездки щетиной, сполоснул лицо и вышел обратно, к собственному удивлению обнаружив, что девушка всё ещё находилась в моей комнате и покорно ждала у кровати.

– Что-то не так? – нахмурившись, спросил я, от чего она вздрогнула и тут же замотала головой.

– Нет-нет, просто я хотела узнать, не могу ли я чем-то ещё вам помочь, – поспешно произнесла она. – Госпожа Харроу сказала мне сделать всё, чтобы вы были довольны и не испытывали неудобств. Всё, что вам потребуется.

Блин, какая двоякая, конечно, фраза. Но, кто бы что ни подумал, ничего такого в виду не имелось. Только искреннее желание выполнить просьбу своей госпожи и убедиться, что её гость не будет ни в чём нуждаться.

– Спасибо, но больше ничего не нужно, – улыбнулся я.

– Конечно, – она мило улыбнулась, и эту улыбку сопровождал небольшой, но весьма уважительный поклон. – Если вам что-то потребуется, то можете вызвать меня.

Она уже собралась уйти, когда мой оклик остановил её у самой двери.

– Генриетта, подождите секунду, – позвал я, вновь привлекая к себе её внимание.

– Да? Вам что-то нужно? – сразу же оживилась она.

– Вроде того, – сказал я. – Скажите, вы не могли бы ответить на пару моих вопросов?

Её глаза чуть расширились от удивления, но протестовать она не стала. Лишь уточнила:

– Вопросов, господин?

– Да, – кивнул я. – Вы же знаете, что я не местный… ну, не из Конфедерации.

– Да, конечно, – тут же закивала она. – Госпожа Анна сообщила нам, что вы и господин Молотов приехали из Империи, чтобы помочь ей.

– Верно. Скажите, вас не… – я немного сбился, так как одно дело – понимать, что именно ты хочешь спросить, и совсем другое – задать этот вопрос вслух. – Я знаю о том, что люди вашего цвета кожи имеют несколько… определённый статус, в общем.

Мда, даже сам себе глупым показался.

– Вы о том, что я являюсь имуществом рода Харроу? – спокойно спросила стоящая передо мной девушка.

Блин. Я вот многое уже в этом мире повидал. Вот правда. Но чтобы кто-то говорил о себе как о чьей-то собственности, да ещё и так спокойно, словно это была какая-то обыденность… можно ли к такому привыкнуть? Конечно можно. Вон, местные живут и вообще не парятся, как бы варварски это ни выглядело.

– Да, об этом, – наконец сказал я. – Вас нисколько это не беспокоит?

В этот момент я ожидал чего угодно. Что вопрос её напугает. Или же, что более вероятно, она сочтёт невозможным на него ответить. Оснований для того могло быть более чем предостаточно. К моему же удивлению, мой вопрос нисколько её не смутил.

– Нет, совсем нет, – покачала она головой.

– Если вы не можете об этом говорить, то не нужно… – начал было я, но она лишь улыбнулась и покачала головой.

– О, не волнуйтесь об этом. В этом нет ничего страшного. Моя семья принадлежит роду Харроу уже больше ста лет. И я считаю честью служить им так же, как в своё время служили моя мать, отец и их родители.

Эти слова были произнесены с искренностью. Что более важно, в её эмоциях я не ощутил ничего тёмного.

– С вами хорошо обращаются? – спросил я и следом добавил: – Не подумайте, что я хочу как-то очернить госпожу Харроу этим разговором. Просто я не местный и всё ещё пытаюсь разобраться в том, как устроена Конфедерация.

О, а вот это интересно. Она засомневалась

Генриетта облизнула пухлые губы и отвела взгляд в сторону, как если бы хотела избежать ответа. Впрочем, уже через несколько секунд взгляд её карих глаз вновь обратился ко мне.

– Господин и госпожа Харроу заботятся о нас, – наконец сказала она. – Поверьте мне. Мы для них действительно важны. Господин Харроу всегда старался обеспечить нам наиболее комфортные и хорошие условия. Врачи. Образование для наших детей, хотя это и не приветствовалось. Благодаря ему я получила знания, эквивалентные полному школьному курсу. Да, это не приветствуется, и многие Землевладельцы могут относится к своим р… к своему имуществу куда… куда менее терпимо и бережно. Но эта семья сделала очень много для каждого из нас. И мы будем счастливы служить и жить для госпожи Харроу так же, как делали это для её мужа все эти годы.

Ей было не просто это сказать. На самом деле подобное признание, особенно касающееся других землевладельцев, могло спровоцировать крайне строгое наказание. Но это в другом случае. Здесь же я видел прямое подтверждение того, что Молотов рассказывал мне о Харроу и его отношении к своим рабам, как бы грубо это ни прозвучало.

И я уверен на сто процентов, что если бы не моё зарубежное происхождение и то, что мы с Молотовым пытаемся защитить Анну, она никогда не рассказала бы мне этого. Я ясно видел это по её глазам. Защищая Анну, мы защищали и эту молодую девушку, которой едва ли было больше двадцати лет. Защищали всех, кто, пусть это и прозвучит жестоко и неправильно с моральной точки зрения, принадлежал семье Харроу.

И вот тут самый важный вопрос.

– А младший брат Эдварда Харроу? – спросил я. – Что, если власть в семье возьмёт Генри Харроу?

Она ничего не сказала. Но оно и не нужно было. Как и полминуты назад, ответ читался в её глазах столь же легко. И в этот раз там уже не было ничего хорошего. Совсем ничего.

* * *

– Ты готов? – поинтересовался Молотов, пока машина стояла на светофоре.

– Более чем, – со спокойной уверенностью произнёс я, поправив манжет рубашки.

Мы вновь приехали в Хелену. В самый центр города. Нам предстояла последняя встреча с адвокатами Харроу перед завтрашним процессом. И, возможно, она была наиболее важной перед предстоящим слушанием.

– Спокойнее, Александр, – негромко сказал Молотов, глядя в окно. – У нас всё готово, чтобы выиграть. Удочка с приманкой уже заброшена. Теперь осталось дождаться, когда они на неё клюнут.

– Если клюнут, – заметил я, чем вызвал у него короткую усмешку. – Наш блеф может и не сработать.

– Не «если», Александр, – поправил меня он. – Когда. Других вариантов у них просто нет. С учётом предоставленных документов им придётся пойти на тот единственный вариант, который у них остаётся.

Отвечать я не стал. И проблема была не в спокойной и холодной уверенности, которую излучал сидящий рядом со мной адвокат. И дело даже не в том, что её можно было счесть… несколько чрезмерной. Нет. Просто мне с самого утра казалось, что что-то идёт не так. И, что самое паршивое, я никак не мог объяснить, что именно.

Светофор загорелся зеленым, и машина тронулась с места. Мы проехали ещё два квартала, прежде чем повернуть на перекрёстке. Через пять минут водитель плавно затормозил перед массивным зданием суда.

– Спасибо, Джеральд, – поблагодарил его Молотов. – Можешь пока припарковаться где-нибудь и отдохнуть. Думаю, что через час или полтора я тебе позвоню.

– Конечно, господин, – кивнул мужчина с сильным южным акцентом. – Буду ждать вашего звонка.

Он имел белый цвет кожи и не входил в ту категорию людей, которую можно было охарактеризовать словом «имущество». Вместо этого он имел прямое отношение к личной охране Анны, являясь одним из её телохранителей.

Это был ещё один показательный факт. После смерти Эдварда Харроу большая часть людей, которые на него работали, по-прежнему остались в «семье», если можно так выразиться. Ушли лишь считанные единицы. Точнее даже не ушли, а перешли на службу к Генри Харроу, считая его настоящим наследником титула и земли. Но, как уже было сказано, таких были единицы. Исключения, не более. Похоже, что Эдвард и Анна хорошо относились не только к своему имуществу, но и к другому персоналу, чем заслужили их преданность.

Ну и тот факт, что за рулём был именно он, объяснялся просто. Рабам нельзя было иметь права. Никаких, как бы цинично это ни прозвучало.

– Пойдём, Александр, – произнес Молотов, открывая дверь машины.

Здание суда Конфедерации не так уж и сильно отличалось от привычного мне в столице Империи. Такая же вычурная монументальность вкупе с пафосной возвышенностью. Только размером он был поменьше, от чего вся композиция выглядела какой-то… не впечатляющей.

Мы поднялись по ведущей к фасаду лестнице и зашли внутрь, попав в просторный и наполненный людьми вытянутый зал. Молотов провёл меня за собой в сторону от входа. Поднялись на лифте на третий этаж здания. Нужный нам кабинет находился в самом конце противоположной части здания. Золотая табличка на двери гласила: «Судья Джозеф Аарон Ли».

При взгляде на эту фамилию у меня в голове что-то кольнуло. Историей я никогда особо не увлекался, но кое-какие фамилии из «того» периода жизни США всё-таки знал. А потому в голове появился любопытный вопрос, не являлся ли этот Ли родственником того самого.

Впрочем, не то чтобы это была хоть сколько-то необходимая мне сейчас информация.

Молотов открыл дверь и уверенно шагнул внутрь широкой и богато обставленной приёмной, где нас уже ждали.

– А я уже думал, что вы не придёте, – с усмешкой заметил сидящий в кресле Захария Смит.

Вся его поза, то, как расслабленно он себя чувствовал, буквально кричала о том, что он испытывал полную уверенность в предстоящем деле. В руках он держал газету, которую опустил лишь на пару мгновений, чтобы бросить на нас насмешливый взгляд, после чего вновь вернулся к чтению.

– Что, сегодня без помощников? – полюбопытствовал в ответ Молотов.

– Решил дать ребятам отдохнуть, – ответил он, продолжая как ни в чём не бывало читать газету. – Для такой банальности, как выслушать условия вашей капитуляции, мне они не нужны. Тем более, не хочу делиться удовольствием лицезреть ваше поражение.

Нет. Всё-таки он посмотрел на меня. И вот это интересно! В его взгляде не было удивления, как если бы он ожидал меня тут увидеть. Просто быстрый и скучающий взгляд. Всё равно, что посмотреть на муравья, что ползёт около твоего ботинка. Ну ползёт и ползёт. Чего бухтеть. Даже времени жалко на него тратить.

Вот и тут было нечто схожее. А это наводило на определённые выводы. Например, о том, что, возможно, он не имел никакого отношения к тому, что с нами случилось в Колумбии. Так? Или не так? Наверное всё-таки первое.

– Я предполагал, что на этой встрече будет присутствовать Генри Харроу, – заметил Молотов.

– Вы, должно быть, хотели сказать «Землевладелец Генри Харроу», – поправил его Смит, продолжая читать газету.

– Если бы хотел, то так и сказал, – отозвался Вячеслав. – Но не имею привычки искажать факты.

– Удивительная приверженность принципам, – фыркнул Захария, всё-таки опуская газету. – Особенно если вспомнить, кого именно вы представляете.

– И кого же, по-вашему, мы представляем? – не удержался от вопроса Молотов, и я ощутил разгорающийся внутри него азарт.

– Обманщицу и лгунью, которая вскоре лишится того, что смогла получить своими интригами, – ответил Смит, вставая с покрытого первоклассной кожей кресла. Отложив в сторону газету, он отточенным годами движением застегнул свой пиджак на верхнюю из двух пуговиц. При этом проделано это всё было с таким видом превосходства, что аж тошно становилось. – А что касается отсутствия моего клиента…

Смит лишь пожал плечами с саркастичной усмешкой на губах.

– Думаю, что у него есть куда более важные дела, чтобы тратить время на подобную чепуху.

– Какая поразительная неосмотрительность, – не менее саркастично ответил ему Молотов. – Надо же, а мы как раз хотели обсудить с ним возможное мировое соглашение.

Он протянул руку в мою сторону, и я молча, без каких-либо разговоров передал ему папку. Мы условились, что раз уж никто особо и не знает, что я могу говорить по-английски, то и раскрывать это не стоит.

– Мировое соглашение? – в голосе Захарии появился явный интерес.

– Да, – кивнул Молотов. – Что? Любопытно?

– Мне любопытно всё, что может привести ситуацию к удовлетворению моего клиента, – пожал плечами Смит. – Боюсь только, что в данном случае он был весьма конкретен в своих требованиях. Я бы даже сказал, что он был крайне конкретен.

– О, конечно, мы их слышали, эти требования, – Молотов помахал папкой, словно хотел отогнать назойливое насекомое. – И всё-таки, думаю, что вам будет это интересно.

Он протянул Смиту папку, и тот просто не смог отказать себе в искушении взять её в руки. Стоя позади Молотова, я прекрасно ощущал эмоции нашего оппонента. Он не стал бы соглашаться. Точнее, он не чувствовал, что ему это может быть хоть сколько-то интересно. И всё-таки он взял её в руки и открыл, желая полюбоваться на наши унизительные потуги и предложение сделки.

Смиту потребовалось примерно пятнадцать секунд на то, чтобы найти интересующую его информацию.

– Это что? Какая-то шутка? Если так, то момент выбран весьма неудачно, – с лёгким раздражением в голосе сказал он.

– Нет, – покачал головой Молотов. – Никаких шуток. Мы предлагаем Генри Харроу половину имеющегося капитала Эдварда Харроу и тридцать процентов земли. В ответ он откажется от любых притязаний на любое другое имущество, оставленное нашей клиентке Эдвардом Харроу, а также на титул Землевладельца Харроу. Предложение действует до того момента, как мы войдём в эту дверь.

Сказав это, Молотов указал на дверь в кабинет судьи, рядом с которой сидел секретарь.

На самом деле Вячеслав мог бы расписать куда более полно и подробно наше предложение, но ему хватило всего нескольких предложений для того, чтобы передать основную суть. И, разумеется, реакция на подобное предложение была ожидаемая и крайне предсказуемая.

– Что же, – нарочито медленно проговорил Смит. – Похоже, что я пребывал в некотором заблуждении относительно способностей адвокатов Империи. Не думал, что вам хватит ума выдвигать столь… смехотворные и глупые требования.

– Ну почему же смехотворные, – удивился Молотов. – Как по мне, они прекрасно подходят в данном случае. Ведь лучше получить часть чего-то, чем не получить вообще ничего.

– И что же заставляет вас думать, будто у вас есть хоть какой-то шанс на то, что мы примем эту… – Смит поморщился и скривил лицо, после чего небрежно бросил папку на столик сбоку от своего кресла. – Эту жалкую подачку, когда можем получить всё.

– Не получите, – с железной уверенностью заявил Молотов и, повернувшись ко мне, произнёс по-русски: – Александр, будь добр.

– Конечно, – на том же русском ответил я, передав ему в руки вторую папку, над составлением которой я, Молотов, Лора и Ричардс проработали почти шесть часов. – Прошу вас.

– Спасибо, – Вячеслав улыбнулся, после чего вновь перешел на английский: – Видите ли, Захария, так уж вышло, что у нас на руках имеются все необходимые документы, доказывающие, что Анна Харроу имеет полное и абсолютное право на землю, капитал, а также движимое, недвижимое и любое иное имущество, ранее принадлежащее землевладельцу Эдварду Харроу…

– Чушь, – фыркнул Смит и отмахнулся от него ладонью. – Будь у вас эти документы на самом деле, это было бы первое, что вы швырнули мне в лицо. А так – не более чем жалкий блеф.

– Скорее каре из королей, – не согласился с ним Молотов и протянул папку. – Здесь всё. Оригинал трастового договора, в котором чёрным по белому сказано, что конечным бенефициаром передачи является Анна Харроу. Поскольку она была введена в семью согласно «Праву принятия», она имеет полное право на ношение этой фамилии, а значит, владея всем имуществом и землёй, обязана получить и причитающийся ей титул.

Смит посмотрел на Молотова. Затем на папку. Затем снова на Молотова. Вздохнул и, протянув руку, забрал бумаги.

– Какая-а-а-а-а-а-я прелесть, – поджав губы, протянул он. – Может быть, у вас есть и соучредитель траста, который способен подтвердить бенефециарство? Его, что, тоже в папку засунули?

– Нет, что вы, – усмехнулся Вячеслав, явно наслаждаясь процессом. – Но вот запись из книги регистрации бенефициаров компании, которая содействовала в открытии траста, подтверждает это. Если нужно, то её копия находится в папке. И если совсем-совсем будет нужно, то оригинал книги также находится у нас. Так что подтверждение соучредителя не требуется…

– Да? А его разрешение на использование этих документов в процессе дела? – тут же заявил Смит. – Или что? Он их вам по доброте душевной отдал?

– В данном случае то, как мы получили эти бумаги, не важно…

– Да неужели? – вскинулся Смит, будто охотничий пёс почуявший добычу. – Молотов, давайте начистоту. Вы никогда бы не смогли получить их законным путём. Так что не пудрите мне мозги. Мне достаточно будет прямо сейчас, когда мы войдём в кабинет и предстанем перед судьёй, поставить легальность их получения под сомнение, и их вышвырнут из этого дела быстрее, чем растает снег в печи.

Молотов поджал губы, покачал головой, словно не знал, стоит ли ему соглашаться с этими заявлениями, после чего сунул руку во внутренний карман своего пиджака и с ловкостью карточного шулера извлёк наружу конверт.

– Да, Смит, ты действительно можешь это сделать, – не стал он отрицать. – Потому у меня есть вот это.

Захария был слишком опытен, чтобы не понять, куда завернула ситуация. А потому он практически сразу же понял, что именно лежит в конверте.

– Значит, аффидевит аутентичности и существенности доказательств, – пробормотал он и недовольно цокнул языком. – И кто же оказался настолько глуп, что решился на то, чтобы стать подписантом? Неужто этот идиот Ричардс?

– Не только он, – сказал Молотов. – Но это уже частности. Здесь есть всё. Где и когда были найдены документы. Также у нас есть всё необходимое для того, чтобы подтвердить, что они являются подлинниками, обосновать их важность для суда. К счастью, в этом случае «право необходимости» на нашей стороне.

Мне стоило больших трудов, чтобы не усмехнуться в этот момент. Молотов использовал их же закон против них. Так называемое «право необходимости» или же «доктрина необходимости», как её иногда называли, являлась принципом Конфедеративного права, который допускал использование доказательств или же действий, которые в любой другой обычной ситуации суд счёл бы неприемлемыми. Как, например, взлом и проникновение в офис офшорной компании и похищение документов. Но мы же сейчас не о скучных частностях, ведь так?

Главное, что теперь отвертеться от этого он не мог.

– И вот теперь у нас есть абсолютно всё, чтобы доказать, что земля, имущество и капитал принадлежали Анне Харроу, – проговорил Молотов, подходя ближе к Смиту. Настолько, что они оказались почти вплотную. – Завтра судья может признать, что она не имеет права на титул. Уверен, что вы сможете продавить это. Что же. Пожалуйста. Сделайте это. Пусть Генри Харроу получит его. Но вы никогда не сможете пропихнуть решение о признании Анны патронированной. Я об этом позабочусь. Пусть у неё не будет титула, но она получит всё до последнего кусочка. А что будет делать король без королевства, а?

Наверное, я мог бы ожидать, что Смит начнёт ругаться. Даже угрожать. Я почти ждал, что он это сделает. К моему же удивлению, оказалось иначе.

Захария просто принял изменившиеся правила игры, как сделал бы на его месте любой хороший профессионал. Ставка только что сыграла не в его пользу, но это не беда. У него ещё оставались карты на руках, и, как и подобает хорошему профи, он был уверен в том, что они всё ещё могут выиграть. Просто ему придётся подобрать иную стратегию.

– Господа? Судья Ли готов выслушать вас.

Молотов и Смит повернулись в сторону подошедшего к нам секретаря практически одновременно. Я же сделал недоумевающее лицо, как если бы не понял ни слова.

А сам думал, что сделает Смит. Откажется он от продолжения распрей, когда так неудачно выступил в подготовительном раунде?

Он не отказался, сделав именно то, что мы от него и хотели…