Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 342 страниц)

Вот именно на ней я и сосредоточил своё внимание. Каждый раз, как она шла в атаку, эта часть её эмоций вспыхивала, словно получившее кислород пламя.

И в этот момент я сделал резкий шаг назад. Ровно настолько, чтобы правый джеб не достал до моего лица буквально пару сантиметров.

Случившееся оказалось для нее настолько внезапным, что Анна даже замерла на пару секунд.

– Ты чё? – как-то совсем глупо спросила она, глядя на меня с удивлением.

– В смысле? – немного невнятно из-за капы спросил я её.

– Нафига отступил?

– Ты дура? Чтобы по морде не получить.

А вот теперь в ней закипела злость. Ещё одна вспышка – и Анна тут же сделала шаг вперёд. А я снова отошёл назад. Короткая двоечка вновь не достигла цели.

Злости стало больше.

Моя противница начала закипать. Сделала обманное движение в сторону, короткий шажок в бок и сразу вперёд. Но опасности я не чувствовал… угадал! Вместо удара она быстро отступила назад и вбок. Вот оно!

Правый хук, быстрый настолько, что за ним сложно уследить глазами, пронёсся прямо перед моим носом. Я даже почувствовал порыв ветра.

Я её чувствовал. Это не имело никакого отношения к чтению мыслей. Скорее, понимание намерений. Опираясь на это чувство, стал двигаться по рингу, не вступая с ней в бой, а просто уклоняясь от ударов. Успевал не всегда, так что один из трёх или четырех вскользь, но достиг своей цели. И всё-таки прошло две с половиной минуты, а я всё ещё стоял на ногах, просто не давая ей ударить себя.

Что забавно, собравшийся вокруг ринга народ весело улюлюкал каждый раз, когда Анька промахивалась, чем злил мою противницу. И это её бесило. Очень. Просто-таки до зубовного скрежета.

– Достал! – выкрикнула она, быстро глянув на таймер. До конца установленных пяти минут оставалось всего сорок семь секунд. – Стой на месте, и дай я тебя просто вырублю!

– Да счас, разбежалась, – усмехнулся, встав в стойку.

Всё. У её котелка сорвало крышку. Пригнувшись, Анна ринулась вперёд. Это даже не подходило под определение слова «быстро». Этой засранкой словно из пушки выстрелили. Я даже не успевал толком читать её эмоции, чтобы предугадывать движения. Вот она стоит предо мной, а в следующую секунду уже бьёт откуда-то сбоку.

Поставил неуклюжий и кривой блок, но от удара закрылся. Ещё один. И ещё. Пропустил левый хук… сука. Её апперкот буквально разбил мою защиту, откинув руки в стороны от лица и открывая его. Я уже видел, как она прижала правую руку к груди, сжимаясь, как пружина. Сразу видно, девчонка использовала всё своё тело, начиная от бедра и заканчивая мышцами рук, чтобы вложить в удар побольше силы.

Но эмоции свои она уже не контролировала.

Практически упав на колено, поднырнул под выстрелившую мне в лицо руку. Обхватил её руками и вместе с шагом поставил правую ногу за её левой.

А дальше превосходство в массе сыграло свою роль. Я, конечно, постарался, чтобы приложить её о пол ринга помягче… и тут же об этом пожалел, когда получил удар в бок. А затем и в живот, едва не выбивший у меня весь воздух из лёгких.

Ну уж нет! Перехватив её руку, заломил в сторону, прижимая к полу ринга и не давая подняться либо как-то ещё меня ударить. Признаюсь, держать её оказалось той ещё мукой. Вырывалась она, как кошка, цепляющаяся за свою жизнь…

…ещё ровно десять секунд.

Громкий звон таймера и выкрик Руслана остановил спарринг, и я тут же отпустил её, откатившись в сторону.

– Всё! Стоп!

Немного полежал, восстанавливая дыхание. Это со стороны могло показаться, что всё это вышло легко и просто. Но на самом деле я чувствовал себя выжатым, как лимон. Будто Рус меня последние два часа гонял своими «тренировками». Постоянная концентрация. Необходимость двигаться чуть ли не на пределе реакции и доступной мне скорости, чтобы в очередной раз не выхватить в лицо. Всё это далось чертовски непросто. Если бы не дар, я бы даже не смог заметить тот момент в конце, когда она пошла в последнюю атаку.

Выплюнул капу и поднялся на ноги. Аня уже встала. Посмотрела на меня. Недобро так посмотрела. Отвернулась и пошла прочь с ринга.

– Чего это она? – спросил я у подошедшего Руслана. Тот не скрывал своего удивления, и в его глазах появилось что-то похожее на уважение.

– Для неё это удар по самолюбию, – пояснил он, уже особо не улыбаясь. Да и зрители явно притихли, негромко переговариваясь друг с другом. – Говорю же, ты первый на моей памяти, кем она пол не вытерла. Ну, кроме меня, разумеется. Так что проигрывать она не любит.

– А-а-а-а.

– И не умеет.

– Да понял я.

– Не, – усмехнулся он. – Не понял.

– Это ты сейчас к чему? – спросил я у него, стащив с головы защитный шлем.

– Если не повезёт, то узнаешь, – улыбнулся он. – Ладно, иди в душ сходи. Полотенца где обычно. Потом заходи ко мне в кабинет. Поболтаем.

Кабинет. Какое громкое название для его каморки. Ладно, не я хозяин, не мне критиковать. Пошёл в душ. Хорошо, что мне хватило ума не сразу сюда поехать после нашего разговора в кофейне, а предварительно зайти домой и взять сумку со шмотками для тренировок. Быстро помывшись, переоделся и вышел из раздевалки. Как раз успел заметить стройную фигурку обладательницы ярко-красных волос. Прямо на моих глазах Анна быстрым шагом вышла на улицу, громко хлопнув дверью на прощание.

Прав был Рус. Не умеет она проигрывать. Похоже, теперь я понимал её бурную реакцию на моё предложение. Она просто не ожидала, что проиграет. Да ещё и так глупо.

Так. Стоп. А как же моё желание? Зря мучился, что ли?

– Саня! – окрикнул меня Руслан. – Давай, иди сюда!

Ладно. Может быть, потом при встрече с неё стребую.

– Ну, чего хотел?

Сидящий за столом Руслан открыл ящик стола и достал оттуда конверт.

– Ты победил. Анна обещала, что я верну тебе заплаченные за те три месяца деньги. Я возвращаю. Жопа она, конечно, такие споры у меня за спиной заключать, но слово есть слово. Вот. Не обессудь, что наличкой. У меня на карте сейчас нет.

– Да это-то не вопрос. – Я убрал конверт в сумку и сел на стул перед его столом. – Лучше объясни мне, как так вышло, что какая-то девица принимает тут решения. Тем более, зуб готов отдать, но уверен, что ты ничего не знал про наш спор. И так легко согласился расстаться с деньгами?

– Что с боем взято, то свято, – пожал он плечами. – Аня… видишь ли, я ей доверяю как самому себе. И если она приняла такое решение, то кто я такой, чтобы отказываться от её слов. Ты выиграл, значит, заслужил. Тем более, что это и ей полезно.

– Типа, чтобы не зазнавалась? – предположил я, и Рус расхохотался.

– Что-то вроде того. Слишком давно она не получала шлепков по своей зад… по своему самолюбию. А, поверь мне, оно у неё большое и порой очень раздутое.

– Поверю без проверки. Ладно, пойду я…

– Погоди, Сань, – прервал он меня. – Я хочу сделать тебе предложение.

– Чё?

– Чё? – переспросил он. – Ты этого у неё набрался?

– Не, как-то само в голову пришло, – помотал головой, выбрасывая эту девицу из головы. – Предложение?

– Ага. Занимайся у меня в зале.

– Чё?

– Слышь, завязывай, – пригрозил он мне пальцем.

– Ладно, ладно. – Я весело улыбнулся и поднял ладони, мол, всё, перестал. – Но моего вопроса это не снимает. Нафига мне это? Ты сам меня выгнал.

– Ну, во-первых, это моя ошибка. Был не прав, признаю, – развёл он руки в стороны. – Плюс я довольно плохо себя повёл в тот вечер. Если могло показаться, будто я делаю тебе какое-то одолжение, то прошу прощения. Это было невежливо с моей стороны. Во-вторых, я готов поспорить на всю сумму, что лежит у тебя в конверте, что ты уже подыскиваешь себе зал на замену.

– Перебьёшься, – тут же возразил. – Не буду я с тобой спорить.

Хотя бы потому, что он был прав. Я действительно искал другой зал в округе, чтобы продолжить заниматься.

– Во-о-о-от, – затянул Рус, выпрямившись в жалобно скрипнувшем кресле. – Так на кой-оно тебе надо, если ты можешь заниматься у меня.

– Зачем?

– Потому что я так хочу, – сказал он и через пару секунд добавил: – Это пойдёт тебе на пользу.

Что-то он недоговаривал. Я это чувствовал сейчас так же ясно, как и бешеную, раскаленную, словно перегретый металл, злость Анны, что никак не могла достать меня на ринге. Что-то тут было не так. Имелась ещё какая-то причина, да только я понятия не имел какая.

И, что любопытно, при этом я не ощущал никакой… двуличности. Не знаю. Это было самым близким, как я мог бы подобное охарактеризовать. Моё присутствие в зале чем-то ему поможет, только я не знал, чем именно. И при этом я не ощущал вообще никакой опасности для самого себя. Ни затаенной злобы, ни внутреннего мрачного торжества, испытываемого человеком, когда тому удалось воспользоваться ближним для достижения собственных целей.

Это странно, но Руслан относился ко мне будто… блин, самое похожее, что я мог бы подобрать, – как ко мне порой относилась Ксюша. Эта была странная, почти родственная забота.

И нет. Это не я был такой особенный. Руслан относился так ко всем ребятам, что занимались в зале. Да. Он был строг. Но он действительно заботился о своих «учениках».

И от того мне стало интересно.

– И что? Мне вернуть конверт?

– Не, можешь в следующий приход заплатить за месяц, – рассмеялся он, поняв, что именно я имею в виду. – Но правила остаются такими же. Делаешь то, что говорю я или Анна и…

– Погоди-погоди, – перебил я его. – Анна? А она тут каким боком?

– Так она мой зам. – Он нахмурился. – Я тебе не говорил?

– Не, эту маленькую деталь я как-то упустил. И что? Она тоже тут может командовать?

– Иногда, – многозначительно ответил он и продолжил: – Правила те же. Следуешь всем наставлениям или…

– Или могу пойти нахрен, – закончил я за него и встал с кресла. – Да. Я помню. И знаешь что? Меня не устраивает.

– Саша…

– Ты сам сказал, что ей нужен шлепок по её… ну ты понял. А я не позволю девчонке собой командовать. Можешь считать, что мне гордость не позволит. А если она будет возникать, то скажи, что она сама проиграла. А раз продула, то…

Я пожал плечами.

– Ты ведь в курсе, что как только она это услышит, то сразу вызовет тебя снова. Снова, пока не добьется желаемого.

– Ну и пусть, – злорадно хмыкнул я. – Кто сказал, что я соглашусь?

– Ах ты коварный засранец…

– Я знаю, Рус. На том и живём.

Мы ударили по рукам, и я пошёл на выход. Забавно, но, несмотря на бешеную усталость после этого короткого спарринга, я чувствовал себя просто-таки отлично…

– Саша.

Услышав собственное имя, повернулся на голос.

Аня стояла за углом переулка, опираясь спиной на стену.

– Ты чего тут делаешь?

– Тебя ждала, – выдала она в ответ и слегка покраснела. – Спросить хотела.

– Чего?

– Ты ещё придёшь?

– А я думал, что потребуешь реванша за проигрыш, – не упустил возможности погладить её против шерсти.

– А я потребую, – тут же вздёрнула она носик. – Даже не сомневайся. Но ты не ответил на мой вопрос.

– Да, – вздохнул я. – Не могу же оставить тебя без возможности отыграться. Но, вообще-то, я уж думал, что ты забыла о моём призе.

– Призе?

– Моё желание, – сказал я улыбаясь и подходя ближе к ней. – Любое. Сама сказала.

Я подошёл к ней практически вплотную. Она нервно сглотнула и покраснела, глядя на меня.

– Любое? – чуть дрожащим голосом переспросила она.

– Ага, – кивнул я в ответ и улыбнулся. – Или что? Отказываешься от своих слов?

– Н… нет. Нет! Никогда! – Она вскинулась. – Чего ты хочешь?

Боже, чудо, а не девушка. Эмоции как на ладони. Целый вихрь от растерянности и страха вплоть до какого-то дикого азарта и возбуждения. Она боялась моих следующих слов и одновременно ждала их.

Оперевшись на стену рядом с ней рукой, наклонился так близко, что смог ощутить едва уловимый запах духов, и медленно прошептал ей на ухо:

– Больше никогда не пей при мне эту свою яично-кофейную дрянь…

Глава 10

– Сука, как бесит… – Даниил прикурил сигарету и откинулся на спинку кресла.

– Ага, именно ты и бесишь, – зло произнёс сидящий напротив него Артём. – Если бы вёл себя нормально, то никаких бы проблем и не было бы…

– Да пошёл ты, – резко огрызнулся младший сын Волкова и поморщился от боли. Будто издеваясь, отец приказал не долечивать ему сломанную челюсть. Хорошо ещё хоть позволил все выбитые зубы вернуть на место. В противном случае это был бы совсем позор.

– Артём прав, – не громко произнёс Максим, потягивая кофе из чашки. – Дань, ты в последнее время…

– Что⁈ – рявкнул Даниил, подрываясь из кресла. – Что, Максим⁈ В чём я не прав? Да если бы я захотел, то трахнул бы эту тупую суку прямо там бы, и мне бы слова не сказ…

– М-м-м, – хмыкнул средний брат. – Ты об этом думал, когда тот парень тебе зубы выбивал? Или мало тебе унижения? Хочешь ещё больше разозлить отца?

– Это не твоё дело!

– Да, – кивнул Артём. – Ты прав. Это не его дело. Точно так же, как и не твоё. Оно наше! Наше, Даня. Дело семьи. Из-за того, что ты опять решил выпендриться…

– Да пошли вы! – едва не взвизгнул он, в злости бросая недокуренную сигарету прямо на дорогой паркет. – Ведёте себя как трусливые шавки! Мы аристократы! Мы! Какого дьявола я должен пресмыкаться перед этой псиной⁈ Я буду жить так, как хочу! Да если бы он оскорбил нашего отца, то уже на следующее утро наши люди ему руки и ноги бы переломали!

– Ага, – хмыкнул Максим. – Вот только есть одно, «но». Ты не наш отец, Даня.

Даниил хотел было ответить. Резко и жёстко. Но затем вздохнул и просто пошёл к выходу из библиотеки.

– Ты куда? – требовательно спросил Артём.

– Не твоё дело…

Тонкие тёмные тени метнулись по стенам библиотеки, заставив стоящие на полках книги задрожать. Они добрались до дверей раньше, чем Даниил успел сделать хотя бы пару шагов, и захлопнули их прямо перед ним.

– Вообще-то моё, – холодно, с чувством превосходства в голосе произнёс Артём, сидя в кресле и с ухмылкой глядя на младшего брата.

Максим просто поморщился. А вот Даниил ощутил, как внутри него вздымается волна чистой, незамутненной ярости.

– Открой двери!

– Не раньше, чем ты скажешь мне, куда собираешься идти.

– Я уже сказал…

– Ты, кажется, меня не понял, – проговорил Артём, поднимаясь с кресла, и его тень моментально расслоилась на тёмные, скользящие по полу жгуты и двинулась за ним. – Я задал тебе вопрос, Даниил.

Младший сын барона Волкова нервно сглотнул. Сейчас он испытывал одновременно страх и злость на старшего брата. Страх перед силой, которой из них троих владел лишь он один. И злость на то, что Реликвия рода проявилась только лишь у него одного. Ещё одна поганая несправедливость этой поганой жизни.

Ну почему, почему это не мог быть он, в который раз подумал Даниил, глядя, как маслянистые тёмные тени следовали за его старшим братом.

– Я хочу прокатиться на машине, – наконец сказал он, даже не пытаясь скрыть злости в своём голосе.

– А потом? – с нажимом спросил Артём.

– Да не знаю я! Прокачусь, проветрю мозги и вернусь! Что тебе ещё надо⁈

– Мне надо, чтобы ты вёл себя нормально, – приказным тоном проговорил Артём, подходя к нему ближе. – Отец тебе уже всё сказал. Он не хочет конфликтовать с тем, за кем присматривают Лазаревы. И лишние проблемы нам сейчас тоже не нужны.

– Да не будет никаких проблем!

– Очень на это надеюсь. Потому что в противном случае я сам с тобой разберусь. Меня тоже достали твои постоянные выходки. Ты меня понял?

Даниил смотрел ему в лицо и молчал.

– Даня, ты меня понял?

– Да.

– Прости, я не расслышал.

– Да! – зло рявкнул Даниил, и в этот момент двери за его спиной открылись.

– Ну раз понял, то можешь пойти погулять, – уже мягче добавил Артём, и тени вокруг него рассеялись.

Последнее, что увидел Даниил, выходя из семейной библиотеки, – качающий головой Максим.

Даже эта, точно так же обделённая силой сволочь – и тот не поддержал его! Эта мысль продолжала подпитывать Даниила всё время, пока он спускался в лифте на закрытую парковку и шёл к своей машине. Дорогому спортивному купе.

Он не соврал. Он действительно хотел прокатиться. Рыча двигателем, машина выскочила наружу и рванула по ночной улице в сторону центра города. А сидящий за рулём молодой парень в очередной раз мысленно жаловался на поганую судьбу. Ну почему, почему ему не могут позволить жить так, как он хочет⁈

Суки. Бесят. Все они. Тупые наглые братья. Злобный ублюдочный отец. Он аристократ! Он выше, чем любые простолюдины! Да эту шавку должны были прибить в ту же секунду, как он поднял на Даниила руку! А вместо этого он теперь должен терпеть этот позор!

Глубоко выдохнув, Даня остановился на светофоре впервые за эту ночь. Тупые правила для тупых простолюдинов. Обычно он ездил, вообще не обращая внимания на какие-либо правила движения. А даже если кто-то и рисковал остановить его, ему стоило просто назвать свою фамилию и смотреть, как они запинаясь начинали извинятся. Нет. Сейчас Даниилу просто нужно было расслабиться.

Он залез рукой в бардачок и достал оттуда небольшую пластиковую коробочку. Вынул из неё самокрутку, наполненную далеко не простым табаком, и с наслаждением закурил. Сейчас загорится зелёный. Он доедет до своего любимого клуба и хорошо выпьет. Может быть, найдёт там какую-нибудь тупую тёлку. Обычно хватало просто вскользь упомянуть в разговоре, кто он такой, и поманить суку деньгами, как она сама раздвигала ноги.

А даже если и начинала ерепениться, то Даниил умел быть очень и очень убедительным.

Нет, сегодня, в этот воскресный вечер, он определённо собирался отдохнуть…

* * *

Эх, понедельник. Прекрасный день. Все радости отдыха отходят на второй план и приходит время работать. А я люблю работать. Я уже собирался выходить из дома и ехать в суд, когда мне неожиданно позвонил Роман и решил напомнить, что со мной случится, если я опоздаю.

Решив не злить начальство, да и понимая, что именно происходит, вызвал себе такси. Во-первых, следовало поторопиться. Во-вторых, могу теперь себе позволить. Ещё на всякий случай попросил водителя ехать побыстрее, пообещав накинуть ему хорошие чаевые, если доедем вовремя.

Мужик нёсся по улицам так, что, наверное, не будь я атеистом, молился бы всем известным и неизвестным богам. В моём же случае просто ухватился за ручку в надежде, что завтра в газетах не появится мой некролог и статья об очередном смертельном ДТП на улицах столицы.

Но, даже несмотря на вполне себе не иллюзорную опасность, вызвал такси я не зря. В понедельник дороги стояли в пробках, так что я едва успел. Буквально за две минуты до начала. Выскочил из машины и помчался по лестнице, проскочив в зал суда в тот момент, когда их уже собирались закрывать.

Впервые я попал в место, где мечтают оказаться все адвокаты страны. Естественно, только в том случае, если в их руках (или, что более вероятно, в папках) имелись железные доводы, способные склонить судью на сторону их клиента.

Здание имперского верховного суда впечатляло. Оно даже выглядело не так, как окружающие его высотки. Приземистое. Монолитное. С высоченными, под двенадцать метров высотой мраморными колоннами на входе. Уж не знаю, чего именно добивались архитекторы, но тяжеловесность и общее ощущение мощи им передать удалось. Именно в этом месте судьи выносили решения по самым важным и громким делам. Именно здесь ковались легенды адвокатской братии Российской Империи.

Почему-то в этот момент мне вспомнился хозяин «Параграфа». Я сначала удивился, с чего это вдруг мозг вынул это воспоминание, а затем понял. Фотография! Я видел фотографию на одной из стен. На ней Вячеслав Молотов как раз стоял у входа в это самое здание.

Мысленно поставив себе зарубку о том, что следует узнать о нём побольше, сконцентрировался на происходящем.

Сейчас зал был заполнен практически полностью. При этом не видно ни одного репортёра. Их сюда просто не допустили. А вот людей и, что более важно, аристократов было столько, что все места оказались заняты.

Последнее слушание по делу баронессы Изабеллы Димитровой. Одетая в тёмное платье, пока ещё подсудимая, она сидела рядом со мной и Лазаревым за столом перед широким подиумом, где за массивной кафедрой восседало трое судей.

Справа от Лазарева и Изабеллы, за таким же резным столом из красного дерева, сидели прокурор с группой обвинителей. Именно они наши главные противники на любом судебном слушании. Эх… мне вспомнился оставленный против моего желания мир. Вот там порой пикировки с обвинителем у меня доходили до того, что ещё чуть-чуть – и можно было схлопотать обвинение за неуважение к суду.

Что сказать, выступать я любил.

Но сейчас такого ждать не приходилось. Я уже знал, что данный процесс есть не что иное, как показуха. Вследствии имеющихся улик и, как мне рассказал Роман, признания сестры Анатолия дело будет закрыто именно сейчас. Вон, даже сидящие за широкой трибуной присяжные, роль коих сейчас исполняли двенадцать аристократов Империи, уже даже не скрывали своего положительного отношения к нашей с Лазаревым клиентке.

– … таким образом, ваша честь, – между тем выступал Роман, – приняв во внимание все имеющиеся улики вкупе с признанием Елизаветы Димитровой я прошу уважаемый суд немедленно снять все обвинения с моей клиентки, освободить её из-под стражи и закрыть это дело.

Судья, мужчина лет шестидесяти в чёрном одеянии, повернулся к столу, где сидели обвинители.

– Возражения со стороны обвинения?

– Никаких, ваша честь, – поднявшись со стула, произнёс прокурор, и я заметил пару коротких взглядов и кивков, которыми они обменялись с Лазаревым. – Ввиду имеющихся доказательств мы снимаем с подсудимой все обвинения.

– Что же, раз обе стороны согласны, то я не вижу причин препятствовать. Баронесса Димитрова, встаньте.

Сидящая рядом со мной Изабелла встала. И не только она. Я также поднялся. Точно так же, как и все помощники прокурора, сидящие за вторым столом. Сидеть во время оглашения приговора – чудовищное неуважение. Роман особенно проинструктировал меня на этот счёт, но я и сам не дурак. И без него бы догадался.

– Баронесса Димитрова. Ввиду полученных доказательств вашей невиновности и раскрытия личности истинного виновного в смерти вашего мужа с этого момента все обвинения с вас официально сняты. Все права и привилегии аристократа империи возвращены вам в полной мере. С этого момента вы свободны. Дело закрыто.

Удар молотка о деревянную подкладку ознаменовал конец процесса и окончание слушания. Зал взорвался аплодисментами, а я пытался не скривиться. Всё же это жестоко.

Судья сказал «истинного виновного», а не убийцу. Потому что, как ни печально было это признавать, но мужа Изабелла убила своими руками. Пусть и находясь под внешним воздействием. И понял это не только я. У женщины на лице после этих слов застыла болезненная маска, хотя, по идее, ей бы радоваться. Она свободна! Её невиновность признали.

Но что толку, когда от факта никуда не денешься. Именно она убила человека, которого так любила.

– Хотел бы я сказать, что поздравляю вас, – прошептал ей, пока Лазарев говорил о чём-то с прокурором, – но…

Пожал плечами. Какие тут могут быть слова. Тем не менее она тускло улыбнулась мне.

– Не важно, Саша. Это я должна вас благодарить. – Она обняла меня, и мне самому стало больно от исходящих от женщины чувств. Она держалась. С большим трудом, но всё-таки держалась. – И спасибо, что помог Роме. Не знаю, что бы со мной было, если бы…

– Не нужно, – остановил я её и, наклонившись чуть ближе, заговорщицки зашептал: – Просто я не хотел, чтобы меня уволили, вот и пришлось вас спасать.

Шутка, конечно, так себе, но хватило и этого. Она улыбнулась, и это походило на то, как луч солнца пробивается сквозь тучи в пасмурную погоду.

– Спасибо вам.

Штайнберга, к слову, среди присяжных не оказалось. Похоже, что он всё-таки внял нашему совету и отказался от своей дурацкой идеи. Надоедливый он, конечно, мужик. Но ничего. Мы и не таких обламывали.

Из зала суда мы выходили с высоко поднятыми головами. И вот тут уже ждали репортёры. Акулы пера, не допущенные до слушания. Едва стоило выйти, как тут же на нас обрушился шквал вопросов. Каждый пытался пропихнуть диктофон, телефон или микрофон, стараясь перекричать остальных.

– Госпожа Димитрова! Что вы скажете…

– Что вы думаете о решении суда…

– Скажите, это правда, что сестра барона…

И всё в том же духе. Мы шли сквозь толпу к выходу, молча игнорируя летевшие со всех сторон вопросы. Я слева. Лазарев справа. А Изабелла посередине, под нашей защитой. Отдавать её на растерзание этим стервятникам не было никакого желания. Особенно в таком состоянии.

Но надо было отдать ей должное. Она держалась. Шла с высоко поднятой головой и не обращала внимания на столпившихся вокруг писак…

– Баронесса, что вы почувствовали, когда убили своего мужа⁈

Паренёк в очках выскочил перед нами, прокричав вопрос прямо в лицо Изабелле. Наверно, даже дай он ей пощёчину, эффект оказался бы не таким жёстким. Идущая рядом со мной женщина на мгновение сбилась с шага.

Заметив гнев на лице Лазарева, я понял, что парню конец. У Романа было такое выражение на лице, словно он готов был прямо тут оторвать мелкому репортёришке голову. Но вцепившаяся в его запястье ладонь Изабеллы заставила сдержаться.

Так-то парня просто убрали с дороги охранники Лазарева, и мы пошли дальше.

– Ублюдок, – практически прорычал Роман, подходя к машине.

– Рома, откуда он…

– Я не знаю, – покачал головой Лазарев, открывая для Изабеллы дверь. – Саша…

– Я разберусь, – быстро произнёс. – Езжайте. Я приеду попозже.

Кивнув, они сели в машину, а я развернулся и пошёл обратно к зданию суда, выискивая глазами того паренька. Мне и самому было интересно, откуда у него такие сведения. Информация о том, как именно обстояли дела со смертью Анатолия, не должна была стать достоянием общественности. Потому суд и удовлетворил ходатайство Лазарева о закрытом слушании. Всё, что знали не связанные с этим делом люди, – Анатолия убила его сестра в попытке заполучить титул и подставила нашу клиентку. Всё.

А тут этот мелкий паразит выпрыгнул. Вот, кстати, и он. Стоял недалеко от ведущей к залу суда лестнице и о чём-то разговаривал со своими коллегами.

– Можно тебя на пару слов? – резко произнёс я, грубо взяв его под локоть и буквально оттащив в сторону.

– Эй! Вы что себе позволяете⁈

– Я себе ещё и не такое могу позволить, – отрезал, заведя его за угол здания.

– Что, правда глаза колет? За живое задело? – нагло усмехнулся он, когда я позволил ему вырвать руку из моей хватки. – Покрываете убийцу, господин адвокат?

– Защищаю невиновную женщину, – проговорил я. – А вот ты, похоже, очень хочешь получить иск о клевете, как я посмотрю.

– Ой как страшно, – закатил он глаза. – Таких вещей можно бояться только в том случае, если мои слова – это гадкая и ужасная ложь.

Он улыбнулся и поправил пальцем съехавшие на нос очки.

– А вот если это правда, то тут уже другое дело.

– Правда в том, что суд только что признал Изабеллу полностью невиновной, – резко сказал я ему в лицо.

– А вот мои источники говорят об обратном. Это она отравила по указке его сестры. Видимо, девочки хотели поделить нажитое состояние, да только поругались. Что скажете, господин адвокат? Я прав? Или нет? Кто из них должен был получить титул, а кто деньги? Дайте угадаю, ваша клиентка решила забрать всё себе, вот вторая и взбесилась.

Гаденыш даже диктофон достал.

– Ну давайте. Расскажите. Обещаю, моё издательство заплатит вам хорошие деньги. Мы даже скроем имя источника.

Честно, в этот момент мне хотелось ему врезать. Просто взять и вмазать по морде. Этому пареньку было глубоко наплевать на правду. Главное – заголовок погромче и статья подраматичнее. И читатели будут счастливы. Его эмоции сквозили этим, как у голодной пираньи, учуявшей кровь в воде.

– Окей, – вздохнул я. – Я тебе всё расскажу.

– Правда⁈ – радостно оскалился он.

– Правда. Когда выйдет статья?

– Завтра или послезавтра. У нас почти всё готово и…

– Твои очки, – перебил я его.

– Что?

– Можно твои очки, пожалуйста? Считай, что это будет моя плата.

Поразительно. Он даже не стал думать. Захваченный мыслью о том, чтобы получить «горячий материал», он стащил с носа очки и буквально сунул мне их в руку.

– И так, давайте, – жадно потребовал он. – Я слушаю.

* * *

Жора Алексеев приехал в редакцию сразу же, как только смог. Молодой и амбициозный, он всегда горел желанием сделать блестящую карьеру. А что может быть лучше для этого дела, чем наиболее грязные, драматичные и чувственные истории? Правильно, ничего. Чем больше сплетен, слухов и пересудов вызовет его материал, тем лучше. Войны в комментариях! Обсуждения! Обвинения! Всё это было для него как прекрасная музыка.

Если твой материал обсуждают, то хорошо! А чем больше его обсуждают, тем лучше. И сейчас Жора наткнулся на то, что посчитал золотой жилой! Сговор и убийство ради денег и титула! А затем ещё и внутренний конфликт! Это же прекрасно. И плевать, правда это или нет. Главное – выстроить максимально правдоподобную теорию, а люди додумают остальное! И Жора мастерски умел это делать. Казалось, что придумывать такие сюжеты, даже если они мало общего имели с реальностью, было его талантом, посланным свыше.

Он поднялся на этаж, где работали другие репортёры. Весело насвистывая, сел за свой стол и включил ноутбук. Зашёл на сервер редакции и открыл свой проект, касающийся баронессы Димитровой.

А затем удалил все материалы, которые имели хоть малейшее упоминание этой женщины и вообще этого дела.

Через десять секунд после этого, подчиняясь отданному приказу, Жора Алексеев и вовсе забыл, что когда-либо занимался этим делом.

* * *

До работы я добрался через час. К этому моменту настроение улучшилось. По крайней мере, желание разбить морду тому засранцу пропало вместе с проблемой.

Пройдя мимо стойки, где сидели встречающие входящих в здание людей девушки, направился к лифтам, когда меня неожиданно окликнул голос сзади.

– Молодой человек! Стойте!

Удивленный, я обернулся, заметив одну из девушек за стойкой. Она привстала и сейчас удивлённо смотрела прямо на меня. Почему-то она казалась мне смутно знакомой, но я не мог вспомнить, почему именно.

– Что-то не так? – решил я уточнить на всякий случай.

– Д… да. – Она указала в сторону лифтов. – Курьерам полагается гостевой пропуск. Вы не можете просто так пройти.

И тут я вспомнил. Первый день, когда пришёл сюда, пытаясь узнать, что случилось с выигранными в карты деньгами. Именно она меня тогда встретила на входе в здание.

– Да я вообще-то и не курьер, – улыбнулся ей и даже достал свой пропуск сотрудника.

– Но я думала… – Кажется, девчонка «поломалась», не зная, что сказать, и сейчас отчаянно краснела. – Простите, не знала. Я была в отпуске и…

– Да всё в порядке, – поспешил успокоить её. – Правда. Не берите в голову.

Стоило это произнести, как на её лице засияла улыбка. А я, наоборот, удивился. Чего это её так переклинило из-за такой дурацкой ошибки?