Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 268 (всего у книги 342 страниц)

Ник Фабер, Сергей Карелин
Адвокат Империи 11

Глава 1

– … а не стоит ли мне прямо сейчас закончить то, что, оказывается, не было доведено до конца двадцать лет назад?

Хотелось бы, конечно, чтобы эти слова мне послышались. К несчастью, мечты так и остались мечтами.

– Прошу прощения? – сделал вид, что не понял, о чем речь.

– Ну будет вам, Александр. – Меньшиков встал со стула. – За что вам извиняться? А вот строить из себя человека недалекого вам явно не идет. Вы ведь прекрасно понимаете, о чем именно я говорю. Просто хотите сделать вид, будто это не так.

Мозги работали как сумасшедшие, пытаясь найти выход из ситуации. Что я знал о Меньшикове? Да вообще ничего, за исключением того, что его род, по сути, управлял северной частью страны. Ну еще и тот небольшой, но крайне важный факт, что он участвовал в убийстве Разумовских. Не напрямую, если верить Распутину, но тем не менее.

Ладно, он не завел бы этот разговор, если бы не знал, как на самом деле обстоят дела. А раз я всё еще жив и не получил пулю в лоб от его охраны, значит, ему что-то от меня нужно. Будем отталкиваться от этого.

– Мда-а-а-а, послушать вас, так дилемма и правда непростая, – вздохнул я.

– Еще какая, – согласился со мной Меньшиков. – Говорю же, теряюсь в догадках.

– Похоже, что вы стоите на распутье, – сделал я предположение, на которое он кивнул.

– Похоже на то. И сейчас я ищу причину, которая наконец укажет мне путь.

Он угрожающе посмотрел на меня и добавил:

– В одну сторону или в другую.

– А что? Неужто у вас есть выбор?

– Выбор, Александр, есть у вас, – произнес он. – В данном же случае все будет зависеть от того, какое мнение у меня сложится по прошествии этого разговора. Признаюсь, когда я понял, кто вы такой, не смог сдержать удивление…

– И давно?

– Что?

– Давно вы догадались? – уточнил я вопрос. – Потому что на аукционе…

– О, нет-нет, – он помахал ладонью, будто отмахиваясь от моих слов. – Что вы. Нет, конечно. На аукционе, признаюсь, вы меня несколько заинтересовали, но ничего большего. Согласитесь, Александр, присутствие такого молодого парня без титула, истории и влияния на подобном мероприятии у кого хочешь вызовет вопросы. Так еще и пришли вы не просто по приглашению графа Смородина, но еще и с внучкой Распутина. Не слишком ли это большая честь для такого незначительного молокососа вращаться в столь высоких кругах?

Я не упустил ни столь резкий переход от вежливости к грубости, ни то, как его тон на этих словах стал на несколько градусов холоднее.

– Ну, при всём уважении, Ваше Высочество, – спокойно произнес я, глядя ему в глаза, – но вам следует уточнить это не у меня.

– Вот как? – удивился он, и я кивнул.

– Да. Лучше поговорите с его сиятельством Смородиным. Или с тем же графом Распутиным, например. Уверен, они смогут сказать куда больше.

Его губы тронула кривая усмешка.

– Вот, значит, как? Человека делает окружение? Это вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что это они попросили меня, чтобы я по той или иной причине посетил аукцион тем вечером.

Глаза Меньшикова сузились, как если бы он меня в чем-то подозревал.

– Знаете, в чем забавная особенность фразы «при всём уважении», Александр?

– Нет, но думаю, что вы мне об этом расскажете, – предположил я и сделал приглашающий жест рукой.

– Обычно тот, кто говорит «при всём уважении», как показывает практика, этого уважения к собеседнику нисколько не испытывает, – неторопливо произнес Меньшиков, подходя ко мне. – А я смертельно не люблю, когда ко мне проявляют неуважение.

Пусть я и не мог читать его эмоции, того, что видел на его лице, было достаточно. Я уже видел нечто подобное. И, как это ни смешно, на лице истекающего кровью человека, привязанного к креслу.

Именно такое лицо было у Серебрякова. С холодным, будто у змеи, взглядом. Образ человека, готового отобрать чужую жизнь по одному лишь своему желанию, коли возникнет такая необходимость. Этот человек смотрел прямо на меня, напрямую высказав угрозу в лицо.

И сейчас он делал именно то, что говорил. Он буквально хотел, чтобы я дал ему причину. Сделать либо одно, либо другое.

Проблема заключалась лишь в том, что я понятия не имел, на какую чашу весов положить груз, чтобы их сместило в мою пользу.

– Уважение, Ваше Высочество, – это не то, что выдается с титулом или должностью, как привилегия, – стараясь сохранять ледяное спокойствие на лице, проговорил я. – Нельзя требовать его, точно так же как нельзя потребовать от солнца светить ярче. Оно либо есть, либо его нет.

Он молчал. Молчал почти пять долгих, томительных секунд.

– Забавно, – наконец проговорил он с задумчивостью. – Совпадение?

– Совпадение? – не понял я.

– Знаете, Александр, я ведь знал вашего отца. Лично я имею в виду…

У меня немного отлегло от сердца. Раз уж он решил тут предаться ностальгическим воспоминаниям, то, возможно, и меня убивать вот так сразу не будет.

Ну, по крайней мере, я на это надеялся.

– Не могу похвастаться тем же. Я никогда не видел своего отца.

– Вероятно, подобный поворот событий пошел вам на пользу? – предположил Меньшиков. – Что скажете? Не поэтому ли вам повезло уцелеть в той трагедии, что постигла вашего отца и его семью?

Будь я чуть глупее, то непременно поправил бы его, сказав что-то в духе: «Имеете в виду в той чистке, которой вы и другие аристократы их подвергли?»

Но я не идиот, чтобы выдавать факт своего понимания происходящего столь глупым и очевидным образом.

– Возможно, – пожал я плечами. – Тем не менее факта это не отменяет. Я никогда не встречался со своим отцом и не контактировал с ним. Если быть честным, то до недавнего времени вообще не знал, кто он такой. Да и по большому счету мне плевать на то, кем он был.

– Даже так? – Кажется, сейчас Меньшиков удивился. – Неужели у вас никогда не появлялось желания вернуть утраченное? Подумайте, Александр. Не знаю, в курсе ли вы, но ваш отец был вхож в ближний круг императора. Я бы даже сказал, что он находился на особом положении…

Сейчас! Только что! Я ощутил, будто меня что-то коснулось. Словно дуновение ветра, которого в аудитории быть не могло. Точно такое же ощущение было в нашу первую встречу на аукционе.

– … и занимал важное место при его дворе, кто бы что ни говорил, – продолжал тем временем Меньшиков. – Подумайте, Александр, каково это было. Занять его место. Стать графом, тем более что у вас есть на это право как у прямого наследника. Разве это не мечта, которую стоит превратить в явь?

– Некоторым мечтам, Ваше Высочество, лучше оставаться мечтами, – осторожно произнес я. – У меня свои планы на жизнь.

– И говорите вы мне это, разумеется, при всём уважении? – Меньшиков неожиданно рассмеялся, и это словно бы разрядило ситуацию. Кажется, что даже температура в помещении стала на пару градусов теплее.

– Разумеется, Ваше Высочество, – кивнул я, скрыв за этим короткую улыбку. – При всём уважении.

– Что же. – Князь поднял руку и, сдвинув в сторону рукав своего пиджака, бросил короткий взгляд на часы. – Боюсь, мне пора идти. Спасибо вам за интересную беседу и за крайне занимательную лекцию. Хотя не могу не отметить, что ваш материал в последней её трети был несколько… суховат.

– Благодарю, – только и ответил я. – Постараюсь учить их получше, Ваше Высочество.

– Постарайтесь, Александр. Обязательно постарайтесь, – оставил он мне напутствие. – А теперь прошу простить, но мне нужно идти. Говорить «прощайте» не стану. Сами понимаете, что, скорее всего, эта наша встреча с вами не последняя. Как бы нам того ни хотелось.

С этими словами князь Меньшиков вышел из аудитории и закрыл за собой дверь.

А я подошёл к собственному столу и плюхнулся в кресло. Здорово, конечно, когда ты весь из себя такой крутой и отважный, но… Блин, сердце стучало как бешеное. Умом-то я понимал, что это была какая-то проверка. Только вот понять не мог, прошёл я её или нет. Наверное, тот факт, что я вообще могу сейчас сидеть и обдумывать произошедшее, уже хороший знак.

Но в будущее лучше далеко не заглядывать. А то потеряться можно.

Взяв лежащее на столе яблоко, я с хрустом откусил от него кусок и начал упорно думать о том, что делать дальше…

Хотя стоп! Со всей этой словесной пикировкой я совсем забыл ещё об одном событии. Долбаный Шарфин с его долбаной ловушкой! Откуда, мать его, он знал о том, что случилось во время дела Уткина? Этот засранец откуда-то смог выяснить, как я принудил их пойти на мировую, и попытался впихнуть это бревно мне в колеса. И тот факт, что у него это не получилось, меня не успокаивал. Потому что не получилось в этот раз, получится в другой.

И мне следует быть готовым. А что, если…

* * *

Спортивное купе пронеслось по улице и затормозило на повороте, напугав прохожих визгом шин по асфальту. Управляемая водителем машина замедлилась и свернула с проспекта на более узкую улочку.

Сидящий за рулем молодой парень тут же заметил, что прохожие бросают на него взгляды. Ещё бы было иначе! Яркий и броский цвет автомобиля, который стоил больше, чем многие из них когда-либо заработают в своей жизни, всегда привлекал внимание. А внимание сидящий за рулём любил.

Особенно когда оно исходило от молодых девушек, что часто бывали падки на его обаяние вкупе с почти бездонными карманами.

Заметив знакомую вывеску, он сбросил скорость и свернул на парковку. Припарковавшись, он выбрался наружу и направился ко входу в ресторан.

Человек, с которым Юрий Шарфин собирался сегодня поужинать, сидел за столом и читал какие-то бумаги. Рядом с покрытыми печатным текстом листами стоял бокал то ли с коньяком, то ли с виски. Хотя, скорее всего, это ром, решил Юрий. Насколько он знал, его собеседник любил именно его.

– Здарова, Лев, – приветствовал его Шарфин, плюхнувшись на стул.

– Здравствуй, Юра, – ответил Калинский, не отрывая сосредоточенного взгляда от бумаг. – Дай мне, минутку, пожалуйста. Я сейчас закончу.

Тут же к нему подошла красивая и улыбчивая девушка лет двадцати пяти и предложила меню, дополнив его барной и винной картами.

– Так, красавица, я буду «Цезарь» с королевскими креветками и стейк. Только нормально обжарьте мясо. Чтобы без крови. И принеси мне бокал виски с колой.

– Конечно, – тут же заулыбалась она.

Впрочем, через пару мгновений её улыбка стала ещё ярче, когда Шарфин без зазрения совести сунул сложенные купюры в карман её строгого чёрного пиджачка.

Несколько купюр на десять тысяч рублей в сумме. Больше, чем она, очевидно, зарабатывала за неделю или две. И Юра хорошо знал, что сейчас она доставать их не будет. Не при всех, о нет. Она сделает это где-нибудь наедине. Например, в туалете, где никто другой не сможет претендовать на эти чаевые. А вместе с купюрами она обнаружит визитку с его номером.

Как правило, уже к вечеру он получал либо сообщение, либо звонок. Порой ему становилось даже немного страшно, насколько легко это было.

– Так, я всё, – сказал Калинский. – Прости. Работы много.

– Да ничего страшного, – отмахнулся Шарфин. – Не переживай.

Он прервался, чтобы подошедшая официантка поставила перед ним бокал с напитком, и только после этого продолжил.

– Короче, не сработало, – сказал он.

– Что? – не понял Лев. – Я же тебе всё рассказал…

– Да я не об этом, – фыркнул Юрий. – Там ситуация вообще идеальная была. Ещё и гость был… короче, не важно. Этот говнюк выкрутился.

– Да. – Лев раздражённо цокнул языком. – Это он умеет.

То проигранное дело едва не стоило ему… многого. Нет, его не уволили бы, даже провались он в тот раз в пух и прах, несмотря на все сложности в жизни, которые достались ему благодаря этой суке Лазаревой и её поганому брату. Но после того случая руководство фирмы взяло его на карандаш, и теперь Калинскому приходилось пахать в три раза упорнее, чтобы вернуть утраченное доверие.

Это его бесило. Настолько, что порой по вечерам у него начинался нервный тик и левое веко дергалось, будто в припадке.

– В общем, не прокатило, – пожал плечами Шарфин. – Надо что-то другое придумать…

– Я же слил тебе всю инфу. И то, что его уволили с работы. И что он нарушил этический кодекс. И то, что…

– Да помню я, – отмахнулся Шарфин и глотнул свой коктейль. – Я попытался сыграть через это, но эта дура Дьякова всё испортила. Так ещё и Катька не смогла его додавить. Говорю же, этот Рахманов скользкий, будто уж. Аж тошно…

– Ты узнал, как он смог получить преподавательское место? – перебил его Калинский, но Шарфин покачал головой.

– Не. Пока только слухи собираю, но ничего конкретного…

– Слухи? – нахмурился Лев. – Какие ещё слухи?

– Кто-то говорит, что он трахает Голотову, – пожал плечами Шарфин. – Но я в это не особо верю. Хотя… да по большому счёту без разницы…

– Нет, погоди, – тут же ухватился за мысль Калинский. – Она же до сих пор ведёт этику, ведь так?

– Ну, если не считать нашего допкурса, да.

– Тогда есть хороший шанс на то, что это она его и пропихнула, – уверенно сделал он вывод. – Сука, я её со времён учёбы ненавижу. Эта тварь меня едва не завалила на экзамене.

– Ты об этом не рассказывал…

– Да чё там рассказывать, Юра! – вскинулся Калинский, но затем быстро заставил себя успокоиться. – Поспрашивай ребят со старших курсов, кто прошёл через её экзамены. Они тебе много расскажут о том, как она их принимала. Её половина студентов ненавидела, а вторая чуть ли не в рот заглядывала. Короче, тварь она. Всегда меня бесила со своими нравоучениями…

– Ка-а-а-ак интересно, – лениво протянул Шарфин, всем своим видом показывая обратное. – Плевать мне на Голотову. Я просто хочу вышвырнуть этого нахального ушлёпка. Он меня бесит.

Лев бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал.

Судьба свела его с Шарфиным случайно. Даже не его самого, а фирму, где он работал. Их наняли, чтобы представлять интересы крупных промышленников из Казани, которые хотели прощупать почву для того, чтобы перебраться в столицу. Лев входил в качестве помощника в группу юристов, которая как раз общалась с руководством трех фирм. Как правило, разговоры эти происходили либо в арендованных помещениях в дорогих бизнес-центрах, либо же в ресторанах. Именно в последнем, уже в более спокойном разговоре за ужином один из их клиентов обмолвился, что его сын тоже учится на юриста, и Лев счёл это удачным способом подняться повыше в этом деле.

Дальше уже оказалось нетрудно выяснить, кто именно был сыном их клиента, и свести с ним знакомство на почве того, что Лев называл «взаимовыгодным сотрудничеством». Он предоставлял ему кое-какую информацию по экзаменам и другую помощь, благо хороших знакомств у него в универе хватало.

Впрочем, он был уверен, что Шарфину даже это не потребовалось. Юрий как-то обмолвился, что в конце первого курса просто купил себе сессию по половине предметов. Как оказалось, обычно строгие преподаватели оказывались весьма благосклонны, когда речь заходила о достаточно крупной сумме денег.

И связанные с этой темой воспоминания каждый раз заставляли Льва скрипеть зубами от ярости. Особенно после того как он едва не завалил один из предметов на первом курсе и чуть не лишился из-за этого стипендии. Тогда он решил предложить деньги преподавателю. Сумму, которая была для него действительно большой… Но этот старый заносчивый ублюдок лишь с презрением отмахнулся от него.

Его ненависть стала только сильнее после того, как он узнал, что этот же старый говнюк вполне легко согласился на взятку от Шарфина, стоило тому добавить лишний нолик к сумме.

Тем не менее вопрос о том, почему Шарфин так хотел избавиться от Рахманова, Калинский себе задавал. И не только себе. На прошлой неделе он даже задал его Юрию, на что тот честно ответил:

– Этот говнюк меня бесит.

Что же, если чего-то столь незначительного, как задетое чувство гордости, ему было достаточно, то кто Лев такой, чтобы отказываться от помощи и не воспользоваться шансом?

– Надо будет придумать что-то другое, – сказал он Юрию, и тот кивнул.

– Да, я, кажется, даже знаю, что именно.

Он поднял свой бокал, и Лев не без удовольствия чокнулся с ним. Месть – это блюдо, которое он очень хотел съесть. Настолько, что не будет против, если его подадут холодным.

Глава 2

– Так, ещё раз, о чём вы говорили⁈

Удержаться от того, чтобы не закатить глаза, оказалось очень тяжело.

– София, ты меня уже в третий раз спрашиваешь, – вздохнул я. – Я же тебе всё уже рассказал…

– Я буду спрашивать столько раз, сколько потребуется, – отрезала она. – Ты что, не понимаешь, что вообще произошло⁈ Или визит такого человека для тебя какая-то шутка⁈

Мы сидели у неё в кабинете. Голотова примчалась в мою аудиторию спустя полчаса после того, как закончились занятия и, соответственно, ушёл Меньшиков. И думаю, не стоит описывать, какое выражение было у неё на лице в тот момент, когда она ворвалась в помещение. Так может выглядеть человек, который из последних сил сохранял равновесие между паранойей и ужасом.

– Александр, Его Высочество сначала прервал твоё занятие, а затем сидел у тебя в аудитории и наблюдал, как ты ведёшь лекцию, – вкрадчиво, не сводя с меня взгляд, произнесла она. – А мы с тобой оба знаем, как ты ведёшь свои занятия. Хорошо знаем…

– Ой, да успокойся ты, – отмахнулся я. – Я же не дурак, чтобы тебя подставлять. Вёл остаток лекции по твоей методичке. Так что нормально всё было.

Ага, только даже сам Меньшиков сказал, что последняя часть лекции была суховата, как он выразился. Что это, если не похвала? Да что угодно, на самом-то деле.

Тем временем София всё ещё не сводила с меня взгляд. Я видел, что этой женщине хочется сказать очень и очень многое, но она себя сдерживает. С большим трудом, но сдерживает.

– Послушай, – наконец заговорила она, выдержав довольно-таки тяжёлую паузу. – Это не распространяется и немногие об этом знают, но Его Высочество – один из главных наших меценатов…

– Я помню, ты говорила…

– Не перебивай меня, пожалуйста! В прошлом он уже дважды закрывал программы финансирования после своих визитов! А если такой человек, как князь Николай Меньшиков, решает сделать что-то подобное, то очень многие, кто привык вкладываться вслед за ним, начинают размышлять, а не ошиблись ли они, поступив схожим образом…

– То есть вы боитесь за свои денежки, – фыркнул я, вставая из кресла.

– То есть мы боимся последствий, – поправила меня София, на что я лишь пожал плечами.

– Всегда есть выход.

– Если после встречи с тобой Его Высочество решит, что мы не удовлетворяем бог знает каким требованиям, чтобы он и далее продолжал спонсировать университет, Александр, то выход у меня будет ровно один, – вздохнула она. – Прямо в окно. Потому что ректор мне этого не простит.

Я бы, конечно, посмеялся, если бы не искренность Софии. Она действительно переживала из-за этого. И вот как ей объяснить, что она может вообще не волноваться на этот счет? Как ей сказать, что Меньшиков посетил мою лекцию совсем по другой причине, никак не связанной с её опасениями?

Можно, конечно, было бы рассказать ей правду, но… Я ведь не идиот. Да и втягивать эту женщину в свои проблемы мне совсем не хотелось. А потому потратил пять минут на убеждения, что всё будет хорошо, а сам я буду прекрасно себя вести и всякое такое. Сказала, что поверила, но я-то видел, что это не так. Впрочем, неважно. Главное, что реальной опасности не существовало.

Для неё, по крайней мере.

Выйдя из её кабинета, потратил ещё минут пять на то, чтобы забрать свои вещи и вызвать такси. В очередной раз. Честно говоря, это начинало уже немного раздражать, и стоило бы уже решить проблему с транспортом.

Пока ждал машину, позвонил Князю, чтобы рассказать о происходящем.

– Меньшиков? – одновременно удивился и встревожился он. – Чего он от тебя хотел?

– Сам не знаю, – честно признался. – У нас вообще довольно странный разговор получился. Как будто он меня проверял, только вот я понятия не имею, зачем именно. И ещё кое-что. Он знает, кем был мой отец.

– Ты так решил потому, что…

– Потому что он сам мне так сказал, – добавил я. – Только не понимаю, как именно он это узнал.

– Ну, думаю, ответ тут может оказаться проще, чем кажется, – отозвался Князь.

– Это в каком смысле?

– Ходят слухи, что Меньшиковы связаны с ИСБ.

– Это которая Имперская Служба Безопасности? – уточнил я.

– Она самая. Говорят, что именно они её контролируют, хотя подтверждений этому нет, и сам я их найти не смог. Они имеют связи в силовых структурах, но за прямым контролем ИСБ замечены не были. Говорю же, всё на уровне слухов. Я пытался подтвердить, так это или нет, но ничего конкретного в итоге не нашёл. Если это правда, то они очень хорошо это скрывают, да только…

– Да, – сказал я, понимая, к чему он клонит. – Только зачем им это?

– В точку, Александр. Впрочем, теперь уже ничего не поделаешь.

– Ага. Придется мне быть осторожнее…

– Всем нам, Александр, – поправил меня Князь. – Всем нам придётся быть настороже.

Закончив разговор, хотел убрать телефон в карман, но почти сразу передумал. В голову пришла любопытная идея. Найдя нужный контакт, я набрал его и дождался ответа. Ждать, к слову, пришлось не так уж и долго. Она ответила уже через десять секунд.

– О, вы только гляньте, кто решил наконец объявиться, – произнёс из динамика весёлый голос с нотками ехидства. – Две с лишним недели прошло, а ты всё не звонишь, не пишешь. Что, не уж-то решил наконец пригласить меня на второе свидание?

– А что? – не остался я в долгу. – Разве наш прошлый ужин был свиданием?

Мы и правда провели с ней отличный вечер. Встретились где-то через три или четыре дня после моего увольнения. Сходили в ресторан и поужинали. Ничего серьёзного. Просто хорошо провели время.

– Ха, уел, – рассмеялась она в трубку. – Но даже так, ты ведь не просто позвонил, чтобы спросить, как у меня дела, не так ли?

– Что-то вроде того. Так что? Поужинаем?

– Сегодня?

– Хотелось бы сегодня, – ответил я, не став вдаваться в подробности.

– Почему бы и нет, – через пару секунд произнесла Кристина. – Место?

– Давай встретимся в «Параграфе», – сказал я ей, на что она почти сразу же согласилась.

– Отлично. Тогда предлагаю в семь… Хотя нет. Слишком рано. Лучше в восемь! Да, в восемь будет в самый раз. Мне же ещё приодеться нужно. Ну, накраситься там и подготовиться, и…

Почувствовав, как телефон завибрировал, я бросил быстрый взгляд на дисплей и заметил новый входящий звонок.

– Кристин, мне звонят, так что я отключаюсь. В восемь в «Параграфе», – сказал я, перед тем как повесить трубку.

Быстро сбросив звонок, ответил на новый вызов.

– Да, Марин? Что-то случилось?

– Саша, привет, я тебе не помешала?

– Нет, всё в порядке, – быстро произнес я, не желая тратить время на подобные отступления. По голосу понятно, что она позвонила не просто так и сейчас немножко тянет время, потому что тема разговора ей не очень приятна. – Что ты хотела?

– В общем… Саша, короче, мой отец хочет с тобой встретиться, – всё-таки выдавила она из себя.

– Это слова твоего отца? – уточнил я. – Или твои?

– Его. Он сказал, что хочет с тобой переговорить. Сам.

– Когда?

– Сегодня, если ты сможешь.

Я быстро посмотрел на часы. Половина пятого. Если потороплюсь, то успею.

– Хорошо. Скажи ему, что я заеду через час или около того…

* * *

– Здравствуйте, – поприветствовала меня девушка, едва я открыл дверь офиса, где находилась компания Скворцова. – Могу я чем-нибудь вам помочь?

– Нет, благодарю. – Я вежливо улыбнулся и поднапряг память. – Света, да? Я пришёл поговорить с вашим начальством, и дорогу мне показывать не нужно.

Подарив ей ещё одну короткую улыбку, направился через длинный уставленный столами зал в ту сторону, где располагались отдельные кабинеты.

– Что? – Девушка захлопала глазами, явно не готовая к такому, а затем быстро бросилась вслед за мной. – Подождите, пожалуйста. Так нельзя! Владимир Викторович занят, и я должна сначала…

Говоря это, она меня почти догнала, но, к счастью, я в этот момент уже тянул руку к дверной ручке.

– Не переживайте, всё хорошо. Он меня ждет, – произнёс я, открывая дверь.

Отец Марины стоял у стеллажа, явно ища какие-то документы. Когда я открыл дверь, его голова повернулась в мою сторону, а глаза с подозрением сузились.

– Простите, Владимир Викторович, – втиснулась между мной и дверным косяком девушка. – Вы сказали, что заняты, и я пыталась его остановить, но…

– Всё хорошо, Света. Это я пригласил его, – сказал Скворцов. – Оставь нас, мы с ним поговорим.

Его помощница пару раз хлопнула глазами, переводя взгляд то на меня, то на своего работодателя.

– Владимир Викторович, вы уверены? Я…

– Да, Света, – уже строже сказал он. – Уверен. А теперь оставь нас, будь добра.

– Да, конечно. Простите, пожалуйста, – тут же извинилась она и быстро вышла, закрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоём. И я ему не нравился. Это чувствовалось в его эмоциях. Хотя какие, к чёрту, эмоции? Достаточно было одного взгляда на его лицо, чтобы понять, что стоящий передо мной мужчина испытывает ко мне неприязнь.

– Итак, – разбил я напряжённую тишину. – Мы поговорим или и дальше будем играть в гляделки?

Скворцов тяжело вздохнул, после чего подошёл к своему столу и достал из ящика какую-то папку. А затем кинул её мне в руки. Довольно грубо и резко, но я поймал.

– Дело, – мрачно сказал он. – Прочитай и…

Папка улетела обратно, ударив его в грудь. От неожиданности Скворцов отшатнулся назад, натолкнувшись спиной на кресло, но брошенную ему обратно папку поймать успел.

– Ты что творишь⁈ – тут же вскинулся он, но ответ у меня имелся.

– Извинения, – сказал я, глядя ему в глаза.

– Что? – не понял он.

– Я не ваш подчинённый, – произнёс, убрав руки в карманы брюк. – И прыгать по одному вашему слову, как послушная собачка, не стану. Вы позвонили дочери и сказали, что согласны принять мою помощь. Хорошо. Вот он я. Готов и хочу помочь. Но не стоит обращаться со мной так, будто я вам что-то должен.

Он поморщился. Явно хотел сказать что-то тяжёлое и малоприятное, но сдержался. Вместо этого позволил себе потратить пару мгновений на глубокий вдох, после чего протянул мне папку в уже куда более вежливом жесте.

– Дело, – повторил он, и в этот раз я, уже протянув руку, взялся за папку.

– Извинения, – вновь повторил я и, прежде чем его стремительно растущее возмущение успело достигнуть предела, добавил: – Не передо мной. Мне от вас ничего не нужно. Я хочу, чтобы вы извинились перед Мариной.

– Не суй свой нос в наши с дочерью отношения! – процедил Скворцов, продолжая удерживать папку. Он в какой-то момент даже потянул её на себя, будто хотел вырвать её из моих пальцев. – Это тебя не касается.

– Не касается, – не стал я спорить, но папку не отпустил. – Верно. Это касается Марины. И смотреть на её расстроенное лицо я не хочу. Может быть, вы не заметили, но ваше к ней отношение причиняет ей боль.

– Я сказал, что это не твоё дело…

– А я с этим и не спорю, – спокойно перебил его. – Это ваше дело. Вот только жить и страдать от последствий вашего к ней отношения будет именно она.

Он не ответил. Смотрел на меня тяжёлым взглядом и молчал. Самое паршивое заключалось в том, что я чувствовал – он знает, что я абсолютно прав. Но сидящая глубоко внутри него эгоистичная обида не позволяла принять верное решение и пойти на попятную, несмотря на всю разумность такого поступка.

Или нет?

Его пальцы всё-таки отпустили папку.

– Просмотри, пожалуйста, эти материалы, – попросил он, первым отведя взгляд в сторону. – И да. Ты был прав.

– Касательно чего? – уточнил на всякий случай. Не то чтобы его ответ мне требовался. Я и так его знал. Но чем не способ окончательно перевести разговор в деловое русло?

– Касательно нашего положения, – проворчал он, садясь в своё кресло. – Мы действительно на грани. Они отмахнулись от нас на двух процессах и сделают то же самое на третьем. А когда они выиграют его, судебные издержки закопают нас так глубоко, что потом и экскаватором не отроешь.

Вместо того чтобы продолжать расспросы, я уселся в кресло и открыл папку. На чтение документов у меня ушло чуть больше десяти минут.

В общем, положение у Скворцова действительно было шаткое. И всё упиралось в официальное заключение расследования по предмету аварии.

Итак, первое. По результатам проведённого расследования было установлено, что причиной столкновения стало грубое нарушение правил дорожного движения со стороны водителя пассажирского автобуса, который выехал на полосу встречного движения при несоблюдении безопасной дистанции.

Второе. Технический осмотр транспортных средств показал, что автомобиль ответчика находился в исправном состоянии и двигался с разрешённой скоростью для данного участка дороги.

Третье. Анализ видеозаписей с камер наблюдения и свидетельских показаний не подтвердил факта алкогольного опьянения водителя автомобиля, что исключает данное обстоятельство как причину аварии. Не подтвердил в силу того, что этих самых записей не было. Приписка к заключению гласила, что система наблюдения в этой части шоссе находилась на профилактике и не работала в тот момент.

Четвёртое. Экспертиза также установила, что действия водителя автобуса были неадекватными и привели к потере контроля над транспортным средством, что стало непосредственной причиной его последующего столкновения с деревом.

В сухом остатке идёт вывод о том, что на основании собранных доказательств вина за произошедшую аварию возложена исключительно на водителя автобуса, тогда как ответчик не имеет отношения к случившемуся.

Всё это было красиво и подробно расписано на трёх листах и в конечном итоге полностью снимало какую-либо вину с Харитонова. Логично? Логично. Правда ли это? По большому счёту это не имело значения. Сейчас бы кричать о справедливости и прочее… Но какой смысл? Это официальное заключение делало его полностью невиновным, на что в обоих процессах напирали юристы Харитоновых.

Все заявления, что именно Егор Вячеславович Харитонов был пьян, превысил скорость и всё прочее, были не более чем голословными обвинениями и абсолютно ничего не весили, когда на противоположной чаше весов лежала пачка столь весомых контраргументов в виде решений экспертных комиссий.

– Сколько времени ушло на расследование? – спросил я Скворцова, и впервые на его лице появилась слабая улыбка.

– Тоже об этом подумал?

– Всего лишь сопоставил дату аварии и числа ваших слушаний, – хмыкнул я. – Я так понимаю, что всё прошло очень быстро?

– Слишком быстро, – фыркнул Скворцов. – Всё расследование провели меньше чем за три недели.

Я тихо присвистнул. Действительно быстро. Обычно в стандартных условиях следствие по такому случаю могло занять от одного до трех месяцев. А тут чуть меньше одного.

– Уверен, что вы обратили внимание на это? – спросил я, и Скворцов скривился.

– Поучи меня ещё, – ответил он. – Конечно, я ткнул их в это лицом. И получил стандартный ответ. Что он аристократ, порода нации! Его дело рассматривают лучшие профессионалы и делают это максимально оперативно, и прочая чушь…