Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 273 (всего у книги 342 страниц)

– Идите, я вас догоню, – сказал я. – Это очень важный звонок.

Отец Марины посмотрел на меня таким взглядом, что я почти ждал, что он сейчас глаза закатит. А, нет. Всё-таки сдержался и вышел из кабинета, оставив меня одного.

– Да, Лар? – приложил телефон к уху.

– Александр, привет! Отличные новости! Я закончил!

– Что закончил? – спросил я, не сразу сообразив, а затем, где-то через секунду, до меня дошло. – Подожди, хочешь сказать, что…

– Да, – подтвердил он. – Похоже, я знаю, как снять печать с моей тётушки…

Глава 8

Я вышел из кабинета Скворцова, одновременно с этим убирая телефон в карман. Несмотря на то что узнал я их в довольно непростой момент, новости это были отличные.

Но в любом случае займёмся мы этим завтра. А сейчас предстояло решить другую проблему.

– … ты совсем из ума выжила? – взорвался Скворцов. – Кто тебе позволил встречаться с моими клиентами в обход меня⁈

– О, я лишь предложила им поговорить, и всё, – отозвалась высокая и стройная блондинка. – А согласились они сами.

Я знал, что ей тридцать семь… Вроде бы. Впрочем, это не важно. Она выглядела максимум на тридцать, если не моложе. Да и чего уж греха таить, Елизавета Голицына была красива. Правильные черты лица. Изящная фигура. Совсем немного макияжа, чтобы подчеркнуть детали. Да и одежда под стать. Не думаю, что сильно ошибусь, если предположу, что одна только её сумочка из бежевой кожи со вставками из золота стоила столько же, сколько весь этот офис.

– И тем не менее это нарушение этики, – спокойно заметил я, подходя ближе и явно перехватывая её внимание.

И то, как резко изменились её эмоции, меня удивило.

– Ой, вы посмотрите, кто тут у нас. – Она улыбнулась, и сарказма в этой улыбке оказалось достаточно, чтобы заполнить океан. – Надо будет сообщить Роме, что я нашла его потерявшегося щенка. А то он, бедняжка, места себе не находил после того, как ты сбежал.

М-м-м, а неплохо она. Надменно. С лёгкой ноткой презрения. Прямо классика. Я даже вспомнил нашу первую встречу с Анастасией.

– Ага, – вздохнул я. – Ну у меня хотя бы хватило ума порвать ошейник на шее. Всяко лучше, чем быть послушной сукой, которая так занята выполнением чужих команд, что даже не замечает, как её держат на поводке. Но кто я такой, чтобы сравнивать, ведь так?

Резковато, пусть и завуалированно, но она первая начала. Правда, вопреки моему ожиданию, Голицына не стала рвать и метать. Вместо этого она с довольным видом облизнула губы и посмотрела на меня таким взглядом, будто я был только что поданным на её стол десертом.

– А слухи не врали. Ты действительно остёр на язык. Мне такие нравятся.

Впрочем, похоже, я погорячился. Рядом с ней Настя в плане самоконтроля – пустое место. По крайней мере, та Настя, которую я впервые встретил в тот день в кабинете Романа.

– Благодарю покорнейше, но не мой профиль. Что, папочка Лазарев оказался недоволен тем, что вы так долго мурыжите это дело, и сказал взяться за нас всерьёз? – спросил я. – Плевать на этику, да? Просто закончи, и всё. Так он сказал?

– Ой, вы посмотрите, кто заговорил об адвокатской этике. – Она даже глаза закатила. – Конечно же, ты же у нас эталон морали и этики, Рахманов. Мне напомнить, как ты свои дела вёл? Или сам вспомнишь?

– А мне напомнить, что я их выиграл? – спросил в ответ. – Победителей не судят. Впрочем, думаю, если бы за каждое нарушение этики давали медаль, то ваш наградной лист был бы куда побольше моего.

– Даже не сомневайся в этом, малыш, – улыбнулась она, а затем сделала такое лицо, будто только что вспомнила, зачем сюда пришла. – О! Конечно же. Как я могла забыть!

С этими словами она достала из своей сумки толстую папку и передала её Скворцову.

– Это вам, – с издевательской усмешкой произнесла она.

– И что это? – сурово спросил тот, посмотрев на папку в своих руках таким взглядом, будто почти ждал, что та откусит ему ладони.

– Встречные иски, – пояснила Голицына. – Как будто это может быть что-то другое.

– Дай угадаю. Защита чести и достоинства? – спросил я.

Впрочем, ответ я знал и так. Даже не нужно заглядывать в папку. Что и подтвердила Голицына красивой, но какой-то мерзкой улыбочкой.

– О, как ты догадался? Да. Всё верно. Мы выдвигаем встречные иски вашим… Я ведь правильно сказала, да? Вы ведь теперь вместе работаете?

– Хватит нести чушь! – рявкнул Скворцов, явно выходя из себя. – Вы не можете обвинять их в том, что они требуют справедливости…

– Я могу обвинить их во всём, в чём захочу, – парировала Голицына. – И когда…

– Обвинить ты можешь во всём, в чём захочешь, – перебил я её. – Другое дело, что ты сможешь доказать в суде.

– Надо же, какое дело. – Она скорчила задумчивую мину и коснулась пальчиком с идеальным маникюром своих губ. – Мне ведь и не надо ничего доказывать. Видишь ли, Рахманов, всё уже сделано до меня. Официальным следствием. И его выводы вы оспорить не сможете. Поэтому, когда вы придёте на следующее заседание, я так вас отделаю, что и мокрого места не останется.

Теперь уже её улыбка из издевательской стала откровенно кровожадной.

– Потому что судья примет эти иски. И как только на следующем процессе от вас отмахнутся, это станет лишним предлогом, чтобы суд принял нашу сторону по этим исковым заявлениям…

– Да плевать тебе на эти иски, – сказал я, моментально переключив её внимание со Скворцова на себя. – Ты для этого и встречалась с клиентами, так? Хотела их дополнительно запугать. Чтобы, когда они узнают о выдвинутых обвинениях и, дай угадаю, непомерной компенсации, которую вы от них потребуете, у них не осталось выхода, кроме как отказаться от своих претензий. Так?

В этот раз в её взгляде появилась толика уважения.

– Надо же, догадался. – Устремленный на меня взгляд карих глаз стал чуть более заинтересованным. – Всё-таки, похоже, Рома не зря тебя хвалил…

– Пф-ф-ф, да тут бы и идиот догадался, – выплюнул Скворцов, бросив папку на стол. – Мои клиенты не поддадутся на этот шантаж!

– Твои клиенты почти сломались, Скворцов, – снисходительно ответила Голицына. – И когда я унижу вас в суде, счета за издержки похоронят тебя и твою жалкую юридическую консультацию так глубоко, что про вас забудут уже на следующий день. Ну, все кроме кредиторов. Так что я настоятельно рекомендую вам последовать моему совету и отказаться от своих претензий до…

Она сдвинула рукав своего дизайнерского пальто и посмотрела на часы, что платиновым браслетом охватывали её левое запястье.

– До послезавтра. О, а что за удивленное лицо, Скворцов? Тебе не сообщили? Слушание будет через два дня. Наверное, у тебя не настолько хорошие связи в судебном департаменте, как у меня, раз ты не в курсе…

– Что за бред⁈ – не выдержав, рявкнул он. – Они не могут назначить его на такой близкий срок и не уведомить…

– Могут, – отмахнулась Голицына. – Главное, вежливо попросить. Что же, мальчики, не буду желать вам хорошего вечера. Уверена, он будет у вас достаточно паршивый, чтобы мне было приятно. Увидимся в суде.

Развернувшись, она направилась к выходу.

– Сука…

Скворцова аж трясло от злости. На мгновение он не выдержал и, поддавшись порыву, хотел было пойти вслед за ней, но я быстро его остановил.

– Спокойно, – резко сказал, стараясь не морщиться от одолевающего его гнева. – Я сам.

И, оставив его отходить, направился к выходу. Голицыну я нагнал в тот момент, когда она, стуча каблуками, спускалась по лестнице.

– Я смотрю, ты получила удовольствие, да? – поинтересовался, догнав её.

– Не больше, чем от хорошего аперитива, – тут же выдала она и подарила мне очередную улыбку. – Впрочем, не могу не признать, что мне было приятно.

Правда, улыбочка эта оказалась абсолютно лишена каких-либо положительных эмоций.

– И? – задал я вопрос. – К чему всё это?

– Что именно?

– Всё это, – развёл руками. – Я знаю, что Харитоновы вам не платят. В чём причина?

Услышав меня, она рассмеялась. Что удивительно, смех оказался даже искренним.

– Нет, похоже, я поторопилась с выводами. Видимо, всё-таки Рома и правда переоценил твою дрессировку.

– Ну тогда тебе точно нечего бояться, – поддел я её. – Тем более что твои клиенты в заднице, ведь так?

Она даже бровью не повела. Но вот её эмоции всколыхнулись.

– Похоже, ты ещё и глупый, – покачала она головой. – Может быть, все те слухи, что до меня доходили, это и правда всего лишь слухи? Тебя просто выкинули за твою тупость.

– Ну уж точно не за то, что я послушно гавкал по команде, – отозвался я. – С другой стороны, я не могу тебя не поблагодарить.

Голицына остановилась и посмотрела на меня.

– Поблагодарить? – удивилась она.

– Да, – кивнул я. – Ведь ты только что подтвердила одну мою догадку.

– Интересно, что же такое я могла подтвердить? – саркастичным тоном поинтересовалась она.

– Узнаешь, когда мы размажем вас в суде, – улыбнулся я и наклонился к ней. – Думаешь, что ты одна тут можешь играть грязно, да? Так я тебя расстрою. В эту игру можно играть вдвоём. И поверь мне, мой опыт в этом деле куда больше, чем твой когда-либо будет.

Елизавета Голицына молчала несколько секунд, прежде чем разочарованно покачать головой.

– Наглый и зарвавшийся щенок, который совсем лишился рассудка, потеряв поводок, – проговорила она с нотками разочарования в голосе. – Если честно, после всех предупреждений я ожидала большего. А ведь мне столько говорили, но, похоже, всё это не более чем глупости. Даже обидно, что именно из-за тебя я…

– Что? – перебил я её. – Проиграла в вашей тупой забаве, да? Это ты хотела сказать? Так Рита сама виновата, что вылетела первой. Уверен, что твои друзья по вашему клубу хорошенько тебе это припоминали, ведь так?

О да. Это так. Её бесило это поражение. Скорее всего, не из-за проигранных денег, именно сам факт проигрыша.

– Посмотрим потом, как ты будешь веселиться, – ровно произнесла она. – Потому что, в отличие от Романа, я привыкла побеждать.

– Не переживай, я ещё смогу тебя удивить, когда укушу за задницу. – Мои губы растянулись в довольной улыбке, прежде чем я позволил себе удовольствие задать следующий вопрос. – Я знаю, что вы следили за Скворцовым. И знаю, что Лазарев сказал тебе не встречаться со мной, ведь так?

И опять глупо было ожидать, что она выдаст себя мимикой. Даже не удивилась моим словам. Но вот эмоции говорили об обратном. Может, не в такой форме, но, видимо, разговор на подобную тему у неё всё-таки был.

– Передавай привет своему боссу, – сказал я, с издевательской галантностью открывая перед ней дверь. – Гав.

Уже чуть позже, когда она шла к ожидающей её машине, позволил себе довольно выдохнуть.

– Что это было? – зло спросил Скворцов, явно не успев ещё отойти от новостей о встречных исках.

– Я знаю, почему Харитоновы так вцепились в это дело, – вместо объяснения сказал я ему.

– Что? Почему?

Сдвинув лежащие на одном из столов бумаги, я уселся прямо на него.

– Не знаю, по какой именно причине, но я теперь уверен, что Харитоновы почему-то не могут заплатить эту чёртову компенсацию. И раньше об этом думал, но сейчас уверен на сто процентов. Они не платят не только потому, что они гнилые и жадные подонки. Они не платят потому, что не могут. Ну и потому, что они гнилые подонки. Одного другого не отменяет.

И, если так подумать, Елизавета сказала ещё одну глупость.

– И они слишком давят на результаты расследования, – пробормотал я задумчиво. – Они в них уверены. Вот прямо на сто процентов уверены…

Неожиданно пришедшая в голову мысль… Ну ладно, не скажу, что она была подобна озарению, я и раньше о ней думал. Просто эта мысль мне не нравилась. Совсем. Тем не менее это был выход. Вполне хороший выход, который всё-таки отдавал гнильцой.

С другой стороны, теперь мне очень сильно хотелось уесть Голицыну.

– Мне нужно кое-куда позвонить, – сказал Скворцову, слезая со стола.

– А готовиться кто будет? – вспылил он. – Ты слышал её. Процесс через два дня…

– Он не имеет значения, – отмахнулся я. – Если она сообщает нам об этом раньше официальной инстанции, значит, они намеренно продавили его на такой ранний срок. Там уже всё решено, так что надо менять стратегию.

– Менять? На что?

– На то, что действует лучше всего, – сказал я, доставая телефон. – Будем бить по больному. Звоните своим клиентам и убедите их любой ценой ждать. Пусть просто ждут. Плевать, как вы это сделаете, лишь бы они не приняли её предложение…

* * *

– Значит, всё будет так, как нам нужно? – спросил из телефона голос Павла Лазарева.

– Да. Я убедила судью ускорить рассмотрение этого дела. Теперь даже если они будут ходатайствовать о переносе слушания, их запрос будет отклонен. Учитывая выдвинутые нами обвинения, они либо пойдут на него и проиграют, и тогда мы их похороним, либо же их клиенты сами отзовут свои претензии. Мы в любом случае победим, так что им не на что рассчитывать…

– Стоп! – резко произнёс Павел. – Ты сказала «им»? Кому «им»? Ты сказала, что встретилась со Скворцовым…

– Там ещё был этот мальчишка, Рахманов, – легкомысленно произнесла Елизавета, накрутив светлый локон на палец. – Мальчик пытался кусаться, но…

– Ты с ним говорила⁈

Резкая смена настроения в голосе её начальника заставила Елизавету напрячься.

– Ну говорила, – созналась она. – Что тут такого?

– Я же запретил тебе общаться с ним! – едва ли не прорычал в трубку Лазарев. – Сказал же, чтобы ты не контактировала с Рахмановым…

– Да что он может сделать? – усмехнулась она. – Подумаешь…

– Думать, Лиза, это не твоя задача! – грубо перебил её Павел. – Я сказал тебе, чтобы ты выиграла это дело. С минимальным шумом. Без того, чтобы об этом трубили в новостях…

– При всём уважении, я это и делаю, – с вызовом бросила она в ответ. – Через два дня дело будет закрыто в пользу Харитоновых. У них нет ничего, что могло бы это изменить…

– Лучше надеяться на то, что это будет именно так, – жёстким тоном проговорил Лазарев. – Куда ты сейчас едешь?

– А какое отношение…

– Плевать. Сейчас едешь ко мне в офис, поняла?

– Вообще-то мой рабочий день…

– Плевать я хотел на твой рабочий день, – тут же оборвал её Лазарев. – Езжай сюда. Немедленно. Я должен убедиться, что ты будешь делать то, что нужно, а не то, что тебе сказали.

На этом он повесил трубку, оставив Елизавету в полном недоумении. Делать то, что нужно, а не то, что ей сказали? Кто сказал? Дочь графа Голицына нахмурилась и зло посмотрела на свое отражение в стекле автомобиля.

– Георгий.

– Да, госпожа?

– Едем на работу. Планы поменялись…

* * *

Поздно, конечно, но на звонок он ответил, и ладно. Мы даже поговорили немного. Сначала я чувствовал, что моё предложение ему малоинтересно. Правда, продлилось это только до тех пор, пока я не упомянул, кто именно ведёт это дело. Тут уже мой собеседник согласился меня выслушать при личной встрече.

На то, чтобы добраться до расположенного в центре города отеля «Империал», у меня ушло всего полчаса. Ехать, конечно, было не очень близко, но зато пробок не было. Так что, когда я вышел из остановившейся напротив громады отеля «Империал» машины, мои часы показывали «лишь» половину десятого. Попутно, пока я ехал, позвонил Князю ещё с одной просьбой. Надеюсь, что он сможет нарыть то, что мне нужно.

Точнее, не так. Я был уверен в своей правоте. Просто мне нужно было документальное подтверждение, чтобы было от чего оттолкнуться.

Войдя в роскошный холл отеля, я осмотрелся и направился к стойке регистрации. Много слухов ходило о знаменитой сети отелей рода Волковых. Вплоть до того, что на подземных этажах под ними находились тайные бордели, казино и клубы для элиты, где порой творились совсем уж непотребства.

Так это или нет, если честно, мне было наплевать. Особенно если учесть, что после известных событий у Волковых… точнее, Волкова из семи роскошных и пафосных гостиниц, которых не без оснований называли лучшими в Империи, осталось всего две.

Одна здесь, в столице, а другая в Москве. Остальные ему пришлось продать, чтобы справиться с резко ухудшившимся финансовым положением семьи после скоропостижной кончины отца и братьев. И что-то мне подсказывало, что продавал он их отнюдь не за их реальную стоимость.

Подойдя к отделанной дорогим деревом и мрамором стойке регистрации, я сообщил своё имя. Мило и по-деловому улыбающаяся сотрудница модельной внешности убедилась, что мне действительно назначено, и провела к лифтам, где уже ждала пара охранников. Они-то и привели меня в просторный, размером с пентхаус рабочий кабинет на самом верху отеля.

Что сказать, вид на императорский дворец отсюда открывался действительно потрясающий.

– Знаешь, ты последний человек, с которым я хотел бы разговаривать сейчас… да и вообще.

Повернувшись, увидел и хозяина кабинета. Молодой барон Максим Волков сидел в кожаном кресле за столом и смотрел на меня уставшими глазами.

– Паршиво выглядишь, – заметил я, подходя к его столу.

Он лишь усмехнулся, а я отметил, что, возможно, несколько преуменьшил масштаб бедствия. Покрасневшие, явно воспаленные от постоянной работы и недосыпа глаза. Небритое лицо. Он похудел и осунулся. Да и вообще, весь его вид кричал о том, что этому человеку не мешало бы поспать. Часов сорок, например.

– Так бывает, когда вся твоя грёбаная жизнь начинает рассыпаться у тебя под ногами…

– Ты прекрасно знаешь, что я…

– Что ты тут ни при чём? – закончил он за меня. – Да, я в курсе. Я, конечно, тот ещё урод, но самообманом не занимаюсь.

Волков встал из кресла и подошёл к расположенному у стены бару.

– Выпить хочешь?

– Нет, – покачал головой.

– Ну и славно, – отозвался Волков, небрежным ударом пальца скинув крышку с одного из хрустальных графинов, и та упала на деревянную полку с негромким звоном. – А то представь, какой фарс. Пришлось бы пить с человеком, который убил моего брата.

– Чего тогда предложил?

– Считай, что из привитой с детства вежливости, – фыркнул Волков и налил себе половину бокала. – Впрочем, какая теперь разница.

– У тебя проблемы с Голицыными, так? – уточнил я.

– С Голицыными? – Максим, явно собирающийся сделать глоток в этот момент, едва не поперхнулся от смеха. – У меня проблемы со всей этой поганой графской кодлой. Лазаревы. Голицыны. Даже этот трёбаный мудак Браницкий. И остальные их сраные ублюдочные подлизы. Я даже отца не успел с братьями похоронить, как они принялись рвать наш бизнес на части.

– О, ну прости, что я не плачу по тебе горькими слезами, – скривился я. – Твой брат сделал достаточно, чтобы ваша крысиная возня и твои страдания меня мало волновали…

– Думаешь, я сам этого не знаю? – вскинулся Волков. – Из всего, что было у нашей семьи, у меня осталось всего два отеля, и я не знаю, смогу ли их сохранить.

Он взболтнул бокал в руке и одним глотком выпил половину его содержимого.

– Но да. Лазаревы хотя бы пытались сделать вид, что делают это потому, что я оказался слаб. Без тупых игр и унизительных жестов. Но Голицыны…

На последних словах в его голосе ощутимо прибавилось желчи.

– Эти мрази обращались со мной так, будто я какое-то ничтожество, которое недостойно их внимания. Поганые высокомерные выродки.

Если честно, я не удивился бы, если бы он в этот момент швырнул бокал в стену. Настолько выразительная волна злобы и ненависти пошла от него.

– Сейчас их дочь защищает Харитоновых в суде, – сказал я, и Волков хрюкнул в бокал. – Что?

– Да нет, ничего. – Он помахал рукой. – Одна мразь защищает других.

– Что, Харитоновы тебе тоже на мозоль наступили? – не удержался я.

– У меня теперь длинный список тех, кто прошёлся по моим ногам, – произнёс он. – Но ты не переживай, память у меня хорошая, так что записывать не нужно. Чего ты хотел?

– Слышал, что недавно произошло с их сыном?

Мой вопрос заставил Волкова нахмуриться.

– Младший, что ли?

– Да. Егор Харитонов.

– Я слышал, что он в какую-то аварию попал или что-то вроде этого…

– В целом верно. Мне нужны материалы по этому расследованию…

Волков расхохотался мне в лицо.

– Может, тебе ещё ключи от моего отеля принести на блюдечке с голубой каёмочкой? – предложил он. – Рахманов, напомни мне, если я вдруг ошибаюсь, но разве не ты тогда сказал, что мы в расчёте? А?

– Сказал, – не стал отрицать очевидное. – А теперь напомни мне сам, а то вдруг, как ты сказал, я ошибаюсь. Разве твой старший брат не был женат на дочери местного главы управления внутренних дел?

– Да. Но не думай, что это что-то тебе даст. – Волков вздохнул и, подойдя к своему креслу, опустился в него. – У нас сейчас с ними довольно натянутые отношения.

– В смысле…

– А это тебя уже мало касается, – отрезал он, явно не желая говорить.

– Допустим, – согласился я. – Это меня не касается. Но если бы касалось? Думаю, унизить Голицыну ты бы не отказался, ведь так?

– Где расписаться? – весело предложил он. – Впрочем, это всё равно ничего не меняет. После смерти отца я больше не могу… скажем так, деловые отношения, которые связывали меня с Гавриловым, более не актуальны…

– Это ты так говоришь, что больше не можешь ему платить, чтобы его управление закрывало глаза на делишки в ваших отелях? – предположил я, по большей части связав несколько догадок и ткнув пальцем в небо.

Зато попал. Если верить выражению его лица, конечно.

– Как я уже сказал, это не твоё дело…

– Слушай, да мне плевать, чем вы там раньше занимались. – Я миролюбиво поднял руки. – Всё, чего я хочу, – найти способ выиграть это дело…

– Ничем не могу помочь, – отозвался Волков. – Хочешь в этом копаться? Пожалуйста. Без меня. И я так в прошлый раз потратил на тебя услугу, которую мне должен был Гаврилов. Больше этот ларчик не откроется.

Так, значит, получается, мимо? Нет, конечно, у меня всё ещё оставались надежды на то, что Князь добудет нужную информацию, благо с ней проще. А тут…

Стоп. А ведь это вариант!

– Ладно, допустим, ты не можешь помочь мне с информацией. Но скажи, а если я предложу тебе возможность вытереть о Голицыну ноги, – предложил я. – И не только об неё, но ещё и Лазарева задеть.

Волков ответил не сразу. Сначала он допил свой коньяк или что там было у него в бокале, поставил его на стол и посмотрел мне в глаза.

– А вот теперь, Рахманов, не могу не признать, что ты завладел моим вниманием.

– Отлично. Потому что у тебя все-таки кое-что есть, что может мне помочь.