Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 342 страниц)

Я провел не один вечер, представляя в подробностях, что высказал бы тебе в лицо. Ничего хорошего, уж поверь. Но сейчас я говорю «спасибо». Надеюсь, ты поймешь, почему.

Я никогда не писал тебе писем, но оставил дневник. Мне кажется, я не смог бы дать больше, и хочу, чтобы ты знала: переписанная тобою часть ничего не изменила.

Теперь я понимаю, тот Ник – я до побега – знал обо всем с самого начала.

Когда ты во всем призналась, картинка в моей голове сложилась как две подходящие друг к другу шестеренки, и я понял, он не мог не знать.

Помнишь тот самый поцелуй под дождем? Арт рассказал, что после него я выпал из памяти почти на неделю. Но ты считала, что я прошел «зачистку» раньше. Смекаешь?

Джесс подтвердил, что в тот раз планы Максфилда сорвались. А значит… прежний Ник знал о твоей маленькой шалости.

О, могу представить, в каком он был бешенстве, внезапно обнаружив в дневнике новую запись.

Но что-то мне подсказывает, именно этим своим поступком ты его впервые зацепила. Даже сейчас, думая о том, что случилось, часть меня – та самая кусачая и ершистая, что тебе так нравится (и не отнекивайся даже) – тобой восхищается. Никто еще не совершал таких безумств ради меня, детка. Господи, Ви, да ты заставила меня покраснеть. Впервые в жизни. Спасибо тебе.

Я никогда не писал писем… никогда не открывал кому-то душу. Возможно, потому что не встречал тех, кто любит не за что-то, а вопреки. Иногда и здравому смыслу, надо признаться. Но мы в этом близки. Спасибо, что не побоялась забрести в этот темный лес так далеко. Спасибо, что тебя не испугали те, кто прятался в его глубинах. Я всегда подозревал, что мои монстры полюбят твоих монстров, Ви.

А если честно, они уже без ума.

Не прощаюсь,

люблю.

Н.

Я закусываю губу и тяжело сглатываю. Притягиваю к груди листок бумаги, заполняя им образовавшуюся внутри пустоту, абсолютно точно понимая, что должна сделать.

Это будет наша история. Моя и его.

И на этот раз в ней не будет ни слова неправды.

Эпилог

– Значит они больше не встретились? – спрашивает девушка в третьем ряду. На ней бежевый джемпер. Почти такой же, как был на мне в день побега. С крупно вывязанными петлями и растянутой горловиной. Забавно начинать и заканчивать на той же самой ноте.

Сдержанно улыбаюсь и отвечаю:

– Я оставляю концовку открытой. Пусть каждая из вас допишет ее самостоятельно.

По залу проносится стон неодобрения. Мне он понятен.

Люди всегда хотят быть уверенными, что история, которая коснулась их сердца, закончится чем-то светлым. К сожалению, сегодня я их разочаровала.

Много месяцев назад я приняла решение, которому следую по сей день. Не лгать. Больше никогда не выдавать желаемое за действительное.

– Я бы хотела, чтобы эта история получилась более радостной, – развожу я руками. – Ярче, счастливее, чтобы она была о такой любви, которая существует из одной реальности в другую, преодолевая все условности мира, в котором оказалась. Простите, что в моей столько грусти. Иначе бы не вышло…

…Не услышав в тот день больше никаких вестей про Ника, я вернулась в Эдмундс. И вот тогда мне стало действительно страшно. Потому то замок опустел. Не осталось ничего – никаких следов присутствия школы. Только голые стены.

Корвус Коракс перестал существовать как программа. Просто исчез. И все, связанные с ним люди, исчезли тоже.

«Не оставлять следов» – принцип, который заложил отец, жил даже после его отставки.

Спустя неделю нам с парнями удалось разузнать, что суд состоялся. Как только наружу выплыли все подпольные счета и сделки, стало ясно, отец не только использовал солдат Коракса для собственных целей, но еще и скрывал гибель подростков, прошедших сквозь ворота Эдмундса. Его вместе с Торном приготовили к пожизненному заключению, а школу перевезли. Куда, мы не знали.

Доктора Хейза выпустили под залог. А потом он пропал без вести. Также, как и все, кто был когда-либо связан с проектом.

Улетали мы в тишине. Негласно прощаясь. Арт узнал о случившемся лишь в день вылета. Он долго сидел со мной, поглаживая руку и уверяя:

– Даже, если они сотрут ему память, он найдет дорогу домой.

И тогда я окончательно убедилась, что смогу ему помочь лишь одним посильным способом. Я записала нашу историю и раскидала по миру. Так, что теперь не стереть.

Я назвала ее «48 минут, чтобы забыть».

За мной пришли спустя полгода после публикации. Люди в гражданском. Но я сразу поняла, откуда они.

– Прошу вас следовать за нами.

Я и не сопротивлялась.

На удивление, на меня не давили. Как будто это был не допрос даже, а так – дружеская беседа. В которой каждая из сторон старательно делала вид, что не знает, о чем идет речь.

Молодой мужчина, едва ли за тридцать, со светлыми, будто выгоревшими на калифорнийском солнце волосами, наблюдал молча. Периодически его рука опускалась к блокноту записывая детали, а взгляд острых глаз то и дело возвращался к моему лицу, будто пытаясь что-то отыскать. Другие два, забрасывали стандартными вопросами. Получая на них столь же стандартные ответы.

– Есть ли в книгах что-то настоящее?

– Разумеется нет. Все совпадения с реальными людьми совершенно случайны. Разве вы не прочли на обложке?

Парни старались скрыть британский акцент, но я его явно слышала. Языки всегда были моей сильной стороной.

– На какие источники вы опирались, описывая так называемую программу Эхо?

– Исключительно на собственную фантазию.

Все шло по заранее обдуманному сценарию, пока вдруг, ломая все ожидания, светловолосый не произнес:

– Можете быть свободны. К вам больше вопросов нет.

И лишь у выхода, пока я накидывала тонкое пальто, добавил: – Надеюсь, ваш друг больше не держит на меня зла за сломанные ребра.

Ужас, который объял меня в тот момент, не сравнится ни с одним ночным кошмаром. Я выбежала из здания едва ли разбирая обратную дорогу. Арт ждал внизу, у машины. Буквально недавно он получил место пилота-стажера на внутреннем рейсе крошечной авиакомпании и только сегодня вернулся из Пасадены, а я выдернула его из дома, даже не дав отдохнуть после бессонной ночи.

Не глядя по сторонам, я перешла дорогу, вцепилась в перила, ограждающие доступ к пляжам у набережной, и закрыла глаза, сдерживая подступающие слезы.

– Они знают, Арт. И они не позволят ему уйти, – прошептала я, чувствуя, что Кавано встал рядом. – Если он вообще жив еще.

На плечо легла теплая рука, с братской нежностью прижав к боку.

– Он жив. Иначе они бы не стали тебя допрашивать.

Я подняла к нему лицо, готовая разреветься. Но сдержалась из последних сил. Если бы Арт собирал все пролитые при нем слезы, ему бы точно хватило на собственный бассейн.

– Просто чем больше проходит времени, тем больше мне кажется, что все зря.

Арт закинул руку на мое плечо и повел обратно к машине.

– Он бы сказал «не зря». Твоя мечта исполнилась. Теперь ты можешь заниматься тем, что тебе нравится. Значит, он все-таки добился своего.

– У него это всегда получалось лучше всего, – пробурчала я. – Добиваться именно того, что ему нужно.

– В этом весь Ник, – пожал плечами Артур. – За то его и любим.

– За то его и любим, – повторила я…

…Пресс конференция заканчивается немногочисленными аплодисментами. Сегодня последняя презентация, и от мысли, что история закончена, я чувствую облегчение и грусть одновременно. Прошло полтора года, а мне все еще больно ее рассказывать. Но я делаю это раз за разом, не славы ради. Я делаю это, пока есть шанс быть услышанной одним единственным человеком. Пока существует возможность, что, проходя мимо книжного магазина, он увидит свой портрет на обложке и вдруг остановится.

Очередь за автографами редеет. Я подписываю последнюю книгу, укладываю голову на локти и закрываю глаза. Ник стоит передо мной, появляясь из черной дымки. Такой же черной, как и его волосы, брови и короткие ресницы щеточкой. Воображение медленно очерчивает разрез бледных губ, уголки который всегда вздёрнуты в ухмылке. Столь раздражающей, сколько и притягательной. Чуть искривленный резец и пара своенравных прядей, каждый раз падающих на синие, словно лед, глаза.

Его образ оживает. Как и наша зима.

Шон ковыряется в своих железках. Арт, засунув в уши наушники, тихо напевает себе под нос. Ник глядит на меня как обычно с хитринкой, бросая смешливое: «Эй, Веснушка!».

Той жизни больше нет, но пока она живет в моей памяти, он все еще рядом. Я обещала ему не сдаваться, и я не сдаюсь. Хотя иногда так хочется.

Я прислоняюсь лбом к прохладному дереву. С глухим стуком раскрытая книга падает передо мной на стол. Я вздрагиваю. Поднимаю глаза и растягиваюсь в улыбке.

– Шон, – шепчу тихо. – Ты приехал.

– Крис, – поправляет он педантично. Как и всегда. Порядок превыше всего.

– Мне кажется, оно тебе не подходит. Но я постараюсь, – хлопаю я себя по губам. – Откуда ты здесь?

– Разве я мог пропустить заключительную встречу с клубом фанатов? – он открывает книгу разворачивая ее ко мне и протягивает ручку. – Оставишь автограф?

– Ой, да брось, – отмахиваюсь я. – Какие фанаты?

На фоне пустого зала, мы вместе не сдерживаем смеха. Хозяйка книжного заинтересованно оборачивается. Могу поклясться, сейчас она думает, что этот парень – случайно заглянувшая модель из какого-нибудь показа. Но нет. Простой автомеханик. Пока он снимает гараж на окраине города, но что-то подсказывает мне, этот бизнес еще пойдет в гору.

А еще у него самая странная девушка в мире. Об их отношениях даже мне известно мало. Шон о личном не распространяется. Сейчас он даже почти привык к слишком активному женскому вниманию, вот только ему самому необходимо внимание лишь одной. Девушки с именем птицы, приручить которую ни каждому по силам, ведь вороны слишком хорошо помнят тех, кто их обидел. Но Шон упорный. И смерч уже не разносит все вокруг, стоит заключить его в объятья. Теперь он больше походит на калифорнийский бриз.

Иногда она все же исчезает, гонимая тенями и ошибками прошлого, но всегда возвращается. Потому что знает, он – ее дом.

Каждый из нас хорошо усвоил: дом не имеет прописки и адреса. Он в сердце.

«Самому надежному жениху из всех фальшивых, – старательно вывожу я. – Спасибо, что был моим другом все эти годы.

С любовью, Ви»

Знаю, Шон не одобрит. Никто из нас больше не использует настоящие имена и фамилии. Но сегодня можно. Я просто внутренне ощущаю эту потребность хоть на минутку снова стать собой.

Мы собираем вещи и уходим. Владелица книжного, закрывает за нами, от души поблагодарив. Я крепко обнимаю ее на прощание, но на пороге останавливаюсь.

Боже, нет! Только не это!

В белой форме, сияющей словно прожектор в сумерках, с золотыми эполетами, Артур у машины улыбается, демонстрируя ямочки на щеках. В его руках букет роз, практически с половину моего роста.

Он все тот же – вихрь, сбивающий с ног своим очарованием. Белокурый принц. Только вместо коня –  Шевроле Импала восьмидесятых годов. Столь же импозантный, как и его хозяин.

– Ночной город ждет, – произносит он, открывая передо мной дверцу автомобиля. – Мы обязаны отпраздновать это событие как следует.

Я трясу головой.

Как бы ребятам не хотелось праздника, я не в состоянии веселиться. По крайней мере сегодня.

– Арти, прости пожалуйста, – стараюсь увильнуть я, принимая из его рук букет и обнимая. – Но давайте без меня?

Артуру такой ответ вовсе не нравится. Он с надеждой оборачивается в сторону Рида, словно негласно умоляя его заставить меня изменить решение.

– Всего пару часов, – произносит Шон своим глубоким голосом. – В конце концов они устроили эту вечеринку в твою честь. Некрасиво будет даже не появиться.

Я тяжело выдыхаю.

Открываю рот чтобы возразить, но могу вымолвить и слова.

Шон прав.

Издательство и правда сильно помогло с распространением книги, хотя, зная ту сумму, что я «пожертвовала» на рекламную кампанию, последний подарок моего отца – счет в банке на мое имя, – им в пору за мной еще и побегать.

Артур паркует машину за улицу от нужного нам клуба. Дорога дальше перекрыта. Висит табличка «Идут съемки», но только съёмочной группы не видно. Закончили, наверное, а ограждения убрать не успели.

Мы добираемся до набережной пешком. Ночь уже готовиться заявить о себе, а пока небо, еще совсем бледное и бесцветное, встречает нас непривычно пустыми тротуарами. Даже не верится, что это тот самый Лос Анджелес. Без толпы на улице кажется, будто ты попал в параллельное измерение.

– Все нормально? – спрашивает Шон по дороге.

– Порядок, – отвечаю я, хотя чувствую себя абсолютно потерянной.

Все эти месяцы я жила одной целью – найти его – шаг за шагом. Простая последовательность действий. Записать воспоминания, собрать из них книгу. Напечатать ее. Распространить по свету. А сегодня все закончилось. Я проснусь завтра, и в моей жизни станет пусто.

Нет, там конечно останется новый контракт, дом, а также Артур, делящий со мной аренду, ведь мы съехались почти сразу. Только не подумайте, не в том смысле. Никакой романтики. Любая девушка могла бы в него влюбиться, просто это не наш вариант.

Первое время после прилета ему требовалась постоянная медицинская помощь, потом помощь требовалась мне. Психологическая. Дальше были его экзамены в летную академию, и мне пришлось подтягивать его по предметам. Так и свыклись. Разве что выглядели мы как самые странные брат и сестра на всем западном побережье.

Мы приходим к клубу слишком рано, поэтому усаживаемся втроем на лавочку, откуда видно океан, и я позволяю себе наконец скинуть туфли.

– Туманный Альбион или город Ангелов? – спрашиваю я, глядя на садящееся солнце.

– Сложный выбор, – качает головой Арт. – Признаться, я скучаю по рыбе с картошкой, но зато здесь в Маке кладут в бургер больше соленых огурцов.

– Действительно, так просто и не скажешь.

Последние солнечные лучи разливаются по небу розовым. Будет ветер.

– Напоминает день приезда, правда? – спрашивает Шон.

Я киваю.

Точно такой же закат мы встречали вместе, сидя на капоте арендованной машины, в нескольких милях от аэропорта. Наблюдая за тем, как самолеты взлетали и садились в темнеющем небе.

К моменту приземления в Штатах, все эмоции во мне просто закончились. За те две недели, что мы с Шоном и Рей ждали Артура я успела узнать их все: гнев, боль, отчаяние, скорбь, ярость, смирение и, наконец, безразличие. Как-будто кто-то выключил свет внутри, и все живое умерло.

Шон с Рейвен куда-то ушли, а я все лежала, глядя в небо, пока солнце не скрылось. Я не хотела, чтобы оно больше вставало. Внутри меня было так же темно.

– Идем? – раздался голос Артура.

– Куда? – едва слышно спросила я. Впереди ждала целая жизнь, только она мне не была нужна вовсе.

– Не знаю, – пожал плечами Кавано. – Нужно ведь с чего-то начинать. Как насчет того, чтобы поесть?

С этими словами родилась наша новая жизнь.

Удивительно, но я привыкла. Первые несколько месяцев каждый день просыпалась от кошмаров – убегая по залитым белым светом коридорам лаборатории, постоянно теряя кого-то из парней, но в один день и жуткие сны иссякли. Потом я перестала озираться по сторонам. Затем и воспоминания начали меркнуть.

Чем больше проходит времени, тем больше я боюсь забыть. Забыть не так, как тогда, в лаборатории. Время иногда страшнее людей в белых халатах. Оно стирает из памяти фрагменты медленно, как прибывающая волна, что методично точит морской берег, по крупицам унося с собой частички прошлого.

Я ставлю ей заслоны. Выстраиваю в разуме баррикады, не давая пробиться сквозь защитные стены. Каждый раз воскрешаю в мельчайших деталях подробности, но даже самые крепкие бастионы когда-нибудь падают под давлением вечности.

Ведь все заканчивается. Не хочется верить, что и любовь.

К этому я пока не готова.

Из раздумий меня вырывает незнакомый голос:

– Хозяйка книжного сказала, если смотреть по карте, это здесь.

Звонкий, разносящийся по пустой площади. Еще не взрослого мужчины, но уже и не ребенка. Ломающийся на высоких нотах, немного скрипучий, но забавный. Мы втроём оборачиваемся.

К ступенькам перед клубом словно смерч вылетает мальчишка в кожаной куртке и военных ботинках. Практически таких же, какие я видела много раз. В его руках книга и я не могу отрицать, как сильно он напоминает парня на ее обложке.

Он останавливается, широко расставив ноги в стороны, глядя вперед – прямо перед собой, а у меня внутри отчаянно бьется: «Неужели это действительно он?»

Не тратя время на надевание туфель, я босиком кидаюсь навстречу. На секунду взгляд мальчишки опускается на оборотную сторону книги. Прямо туда, где в левом углу напечатано мое лицо. А потом он ошарашенно произносит:

– Девушка с картины…

– Финн Кормак Макмюррей?..

Лишь бы он не был сном или плодом воображения.

Но нет, я помню его лицо сердечком пусть и заметно повзрослевшее, пронзительный взгляд темных глаз и родинку над губой. Это точно он.

– Боже мой, откуда ты здесь? – восклицаю я, протягиваю к нему руку, как вдруг издалека слышится недовольное ворчание:

– Клянусь, Финн, я отправлю тебя обратно! И тогда даже Эдмундс покажется тебе сказкой!

И чувствую, что сейчас упаду.

Словно я вся – восковая свеча, брошенная в горящее пламя. Я закрываю глаза, боясь открыть их снова. Поэтому что лишь так могу видеть его. Сквозь темноту закрытых век. Его ледяные глаза с черным ободком. Я знаю, как они хмурятся, как хитро улыбаются, замыслив очередную пакость, как щурятся на солнце и распахиваются от внезапного поцелуя. Таких глаз нет больше ни у кого.

Сколько раз я принимала желаемое за действительное. Случайно уловив в толпе похожий силуэт, услышав знакомые интонации. Едва удерживая вырывающееся из-за очередного промаха сердце, которое разбивалось снова и снова.

Я чувствую, что больше не смогу его собрать. Просто не хватит сил.

– Мисс, с вами все в порядке?

Финн дотрагивается до моей руки. Я киваю. Мне необходима лишь пара секунд, чтобы вдохнуть и найти смелость. Но он не дает мне передышки, принимаясь тараторить:

– Я же говорил, что это все правда. Я же говорил! И в этой книге моё имя!

Откуда-то позади к нам подлетают Шон и Артур. Чьи-то руки на секунду обхватывают меня за плечи, прижимая крепко. Книга, что держал Финн, оказывается в моей ладони. Чьи-то губы шепчут на ухо: «Не забывай дышать, Ви», а потом Арт, подхватывая радостный бубнеж парня, уводит его куда-то в сторону:

– Ты когда-нибудь сидел за рулем Импалы семьдесят третьего года, пацан?

Голоса удаляются все дальше.

– О, ты считай жизни не видел. Идем, покажу.

И становится тихо.

Я остаюсь одна. Босиком. Посреди залитой закатным солнцем площади.

Из-за угла стоящего особняком здания клуба, выходит парень. Выходит, озираясь по сторонам. Ищет кого-то. Соленый бриз ерошит темную копну волос. Острые плечи обтянуты черной тканью расстегнутой рубашки, из-под которой видна такая же черная, как его ботинки, джинсы и волосы, майка. Он все тот же. Только стрижка короче, и она придает его лицу новую, незнакомую брутальность.

– Простите, вы тут не видели…

Боясь моргнуть даже, я шепчу:

– Ник…

Он подходит ближе. Прищуривается, словно присматриваясь. Смотрит долго, изучая каждый сантиметр моего лица – и от этого взгляда сердце бьется с каждой секундой чаще, потому что передо мной иной Ник. И мне уже не нужно задавать вопрос, помнит ли он.

Я вижу ответ в его глазах.

И это больно.

«Потому что ты все еще любишь его», – подсказывает сердце.

Я не стремилась его полюбить, не мечтала о таком, как он. Просто в один день поняла, что проиграла. Себе, своему сердцу, судьбе, этому парню. Мне надоело с ним бороться.

Я протягиваю ему книгу Финна и на секунду его ладонь накрывает мои пальцы. Он опускает взгляд вниз и убирает руку. А мне хочется вновь его коснуться.

– Я извиняюсь, этот мальчишка, он… – Ник медленно качает головой, словно сам не может поверить в то, что собирается произнести. – …Он, кажется, прав оказался.

Я с шумом втягиваю воздух. Кажется, стоит сделать лишнее движение, и все разрушится.

– Книга, в которой нет ни одного клише и одновременно они все, – читает Ник посвящение на обратной стороне обложки. Я знаю, что написано дальше и благодарна за то, что он не озвучивает этого. «Тому, кто не оставил мне шанса не полюбить его. Пожалуйста, помни…»

Столько раз я представляла нашу встречу, но так и не придумала для этих слов ни одного разумного объяснения. Прошлому Нику оно бы не понадобилось. А чего ждать от этого, я и сама не знаю.

– Ты читал? – спрашиваю я, ненароком продолжая его разглядывать. В тех местах где был пирсинг, в мочке уха и под губой остались едва заметные белые точки. Напоминание о прошлом.

Ник кивает.

– Я не знаю, что сказать, – отвечает он, и вдруг я замечаю на его губах знакомый насмешливый изгиб. – Разве что, ты и правда выглядишь как морковка, – и смотрит так, что ноет в груди.

Его губы растягиваются в улыбке.

– Что?

Ник поднимает голову, глядя как над кромкой океана парят чайки. Свободные. А потом ведет большим пальцем по подбородку.

Наклоняется к моему уху и шепчет:

– Я знаю, что это прозвучит как самое жуткое из всех книжных клише, но если уж ты хотела собрать их все, сейчас я должен тебя поцеловать.

И голосом, не громче собственного выдоха, я отвечаю:

– Рискни.