Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 342 страниц)

– А в жизни Рахманова? – поинтересовался Николай с едва заметной усмешкой. – Ты ведь знаешь, что теперь его не отпустят. Императору про него известно. И парень жив ещё пока потому, что может оказаться полезен. А вот теперь ответь мне. Ты знал о нём? Знал, что у твоего брата есть бастард?

– Не имел понятия…

– Лжёшь, – медленно произнёс Меньшиков. – Мы оба знаем, что это ложь. Но я готов тебе её простить. Я многое готов простить, если это будет направлено на благо империи. И потому я хочу знать. Были ли у Ильи ещё дети? Те, о ком ты знал, но по удивительному и странному стечению обстоятельств не подумал нужным мне сообщить?

– Даже если бы и были, то я бы тебе не сказал, – честно ответил Князь, не сводя своих глаз с Меньшикова.

В комнате повисла тишина. Тяжёлая и напряжённая. Будто двое мужчин находились не в наполненном сигарным дымом кабинете, а на городской улице, в ожидании того, как часы на башне пробьют полдень.

– Это всё, что я хотел от тебя узнать, – холодно сказал Меньшиков.

– Ну, раз узнал, то, будь добр, убирайся из моего заведения, – уже без какого-либо напускного дружелюбия выплюнул Князь, зажав сигару зубами.

Глава 3

Мария пришла к нему в кабинет, едва Меньшиков вышел за порог «Ласточки». Хотя, наверное, будет точнее сказать, что она ворвалась к нему, нисколько не скрывая тревоги.

– Князь, за каким дьяволом он…

– Подожди, – резко перебил её Князь. Когда Мария вошла, он уже стоял у шкафа, доставая оттуда находящиеся внутри предметы. – Мне нужно позвонить. Срочно.

Книги. Несколько бухгалтерских журналов. Пара ноутбуков, что лежали один на другом, и прочая мелочовка. Очистив полку целиком, Князь вынул из кармана авторучку и принялся разбирать её.

Мария понимала, чем именно он занят, так что даже не думала мешать. Иногда Князь использовал пластиковую зубочистку, но сейчас её под рукой не оказалось, так что подойдёт и стержень от авторучки. Нащупав в нижней части полки крошечное отверстие, он вставил в неё стержень, на секунду ощутив слабое сопротивление. Впрочем, оно почти сразу же пропало, когда пластиковая трубочка вытолкнула узкий деревянный клин и встала на его место.

Это не дало двум металлическим контактам соприкоснуться. Если бы подобное все-таки случилось, как если бы кто-то попытался вскрыть этот тайник кроме его владельца, то электрический разряд в секунду поджёг бы тонкий герметичный пакет. Легковоспламеняющаяся жидкость моментально вспыхнула бы, уничтожив то, что там хранилось.

Осторожно сняв верхнюю часть полки, которая прилегала так плотно, что даже с близкого расстояния казалась с ящиком одним целым, Князь достал содержимое тайника. Небольшой зип-пакет, в котором хранилась отдельно лежащая сим-карта.

– Достань один из телефонов, – приказал Князь, указав рукой в сторону стоящего у двери комода. – Один из «чистых».

– Сейчас.

Мария шустро вынула из ящика две коробки. В одной лежали дешёвые новые телефоны, которыми ещё ни разу не пользовались. Во второй – отдельно хранящиеся аккумуляторы для них.

– Держи, – сказала она, быстро передав Князю телефон и батарею для него.

Открыв один из ноутбуков, он быстро вставил в мобильник симку и включил устройство. После чего достал из ящика шнур и подключил к телефону компьютер. Ещё одна предосторожность. Программа зашифрует звонок на тот случай, если кто-то решит их прослушать. В том, что на «той стороне» поступят так же, Князь не сомневался.

Этот номер знал один-единственный человек на всём этом проклятом свете. Князь в достаточной мере ему доверял, чтобы положиться на него в столь важном деле. Ни на какой другой номер он никогда не ответит. Даже если это будет сам Князь. Одна из многих мер предосторожности, которые он предпринял, чтобы скрыть Андрея и Ольгу от всего мира.

Они созванивались раз в полгода. Просто чтобы убедиться, что у ребят всё хорошо и не нужны ли ещё деньги на их нужды. Князь не скупился, оплачивая для своих племянников образование, проживание и всё необходимое, отправляя деньги через цепочку третьих лиц, половину из которых вообще нельзя было с ним связать никоим образом.

До сегодняшнего дня Князь был уверен, что всё хорошо. Последний раз они разговаривали три с половиной месяца назад, и тогда ему сказали, что всё в полном порядке. Следующий звонок должен был состояться в феврале, но…

После того, что показал ему Меньшиков, у Князя появилась неприятная тяжесть на душе.

Он сказал Николаю чистую правду. Он никогда бы не пошёл против кого-то вроде Лаури. Просто потому, что хорошо представлял себе, на что они были способны. Да, после «памятной ночи» и смерти отца Чарльза их мощь поубавилась, но… самоубийцей Князь никогда не был.

– Думаешь, всё плохо? – негромко спросила Мария.

– Я думаю, что ещё ничего не знаю, – терпеливо ответил Князь, дымя сигарой и глядя на загружающийся телефон. – Сначала нужно позвонить и узнать. И только потом уже думать.

Дождавшись, когда телефон полностью включится, Князь по памяти набрал номер. Выждал несколько гудков и сбросил. Сигнал отправлен. Теперь осталось ждать, когда его человек подготовится и перезвонит.

Этой картой он всегда пользовался с опаской. Да, существовал шанс, что она скомпрометирована, но… этот шанс оставался всегда, несмотря на то, какие меры безопасности он предпримет. Тот, кто сделал ему этот номер, обещал, что даже внутри сети оператора он будет оставаться незамеченным. Главное – не использовать его слишком часто.

Телефон зазвонил через несколько минут.

– Да? – донеслось из телефона, когда Князь принял звонок.

– Это я, Ренат, – быстро произнёс он. – У вас всё хорошо?

– У нас? – Кажется, голос его друга звучал удивлённо. – Конечно. Тут уж, скорее, я должен спросить. До следующего твоего звонка должно оставаться ещё же два месяца…

– Да, Ренат, я знаю, – торопливо сказал Князь. – Скажи мне, где сейчас Андрей и Ольга?

– Ребята? Ушли погулять час или около того назад. Обещали, что вечером вернутся. С ними моя жена. А что такое?

Значит, Андрей с Ольгой тут ни при чём? Так, что ли? Князь нахмурился и задумался. Он отправил их подальше от империи, в Португалию, где ребята и росли большую часть их жизни под присмотром Рената, старого напарника Князя, с которым он вместе работал ещё в то время, когда находился на «службе» Короля.

Никто и никогда из них не говорил «работал». Все они служили ему, как если бы этот человек действительно был монаршей персоной.

Но сейчас важно другое. Князь доверял Ренату почти так же, как Марии. В каком-то смысле он доверял ему даже чуть больше. Они не раз спасали друг другу жизнь на улицах Марокко. И когда Князю пришлось искать того, кому он мог бы доверить двух четырёхлетних племянников, долго не думал. Решение было принято в тот же миг.

– Скажи, у вас ничего не происходило? – на всякий случай спросил Князь. – Не было чего-то странного?

– Нет, – тут же последовал ответ. – Ничего такого. А почему ты спрашиваешь? Что-то произошло?

– Не знаю, – честно сказал Князь. – Сегодня ночью кто-то убил британских Лаури. Тех самых, о которых ты сейчас подумал. Вот я и решил проверить. На всякий случай.

– Понимаю, – тут же отозвался его друг. – Я пригляжу за ними. Не переживай.

Такие простые слова, но сколько в них всего было. Они всегда понимали друг друга без лишней болтовни.

– Хорошо, Ренат. Этот телефон будет работать до сегодняшнего вечера. Пришли мне сообщение, когда они придут. Я хотел бы с ними поговорить.

– Обязательно, Князь. Я всё сделаю.

Закончив разговор, Князь бросил телефон на стол и залез в один из ящиков. Через несколько секунд на столе появилась пачка денег, обёрнутая резинкой.

– Собирайся, – приказал он, бросив взгляд на Марию. – Ты летишь в Португалию.

– Ты ему не доверяешь? – удивилась Мария. – Князь, он же…

– Мария, я прекрасно слышал всё, что он сказал, – тут же отрезал Князь. – Но у меня… не знаю, как это объяснить, но паршиво на душе. Называй это паранойей, если хочешь. Мне нужно, чтобы кто-то, кому я доверяю, слетал туда и лично убедился, что с Андреем и Ольгой всё в порядке. И что они до сих пор там. А доверять в этом деле я могу только тебе.

Конечно же, подобные слова ей польстили, но главное она из вида не упустила.

– Думаешь, что они могут быть в этом замешаны?

– Андрей с Олей знали своего отца, – сказал Князь, поднимаясь со стула.

Он прошёл к стене, в которой находился несгораемый сейф, и, набрав комбинацию на замке, открыл дверцу. Через несколько секунд на стол перед Марией легли три паспорта.

– Выбирай любой, – сказал он. – Они все действующие.

Мария лишь бегло просмотрела документы, не заботясь о том, что с ними что-то может быть не так. Если их делал Князь, то она могла не сомневаться: каждый из лежащих перед ней имперских паспортов был подлинным.

Открыв третий, она глянула на имя с фамилией и фотографию.

– Этот. Мне всегда нравилось имя Вероника. Кстати, не мог фотку получше выбрать?

– Уж какая в тот момент имелась, – развёл руками Князь. – Потом сама знаешь, что с ним сделать, когда вернёшься…

– Не учи учёную, – фыркнула она, быстро сложив деньги и документы. – Остальное сама соберу. И ты так и не ответил на мой вопрос…

– Мария, а что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? – раздражённо спросил он в ответ. – Что, несмотря на слова Рената и всё остальное, я переживаю на пустом месте? Это? Так ты права! Я действительно сомневаюсь.

– Князь, я ведь знаю его, – без какого-либо осуждения в голосе сказала она. – Он предан тебе до гробовой доски. Буквально. Он за тебя в могилу ляжет, если это потребуется. И ты думаешь, что он мог…

– Если и мог, то явно не потому, что хотел, – отрезал Князь. – И нет, Мария. Я не думаю, что он меня предал. Если бы его принуждали, он бы сказал. Кодовые слова на этот случай у нас имеются. Просто я хочу убедиться, что с ним всё порядке. И с ребятами тоже.

Она смотрела на него несколько секунд, после чего с самым серьёзным видом кивнула.

– Всё сделаю. Вылечу сегодня, и уже завтра у тебя будут ответы.

– Я буду тебя ждать, – кинул Князь.

– Знаю, – усмехнулась женщина и поцеловала его, прежде чем выйти из кабинета. Глубоко и страстно.

Как он и сказал, в Ренате Князь не сомневался. Но… Он нутром чувствовал, что что-то не так. Мерзкое и холодное предчувствие. А своему чутью Князь привык доверять. Иначе не протянул бы так долго в мире живых.

Оставалось надеяться, что с Андреем и Ольгой всё в порядке. И ещё больше надеяться, что эти двое тут не замешаны…

* * *

День суда встретил нас пасмурной и неприятной погодой. Опять повалил снег, а небо закрывали тяжёлые серые тучи, словно не желая позволить солнцу хоть чуть-чуть осветить город тёплыми лучами.

И ладно бы проблема была только в этом. Снега выпало столько, что я всерьёз сомневался, что мы вообще сможем нормально до здания суда добраться. Хватало одного взгляда в окно на отчаянную борьбу уборщиков со стихией. Казалось бы, что трудного предсказать подобные издевательство погоды? Так нет же. Складывалось ощущение, будто коммунальные службы вообще забыли, что с неба может валиться липкая и холодная белая масса, забивающая собой улицы с таким усердием, что скоро можно будет и вовсе дверь не открывать, а выходить через второй этаж. Ладно. Утрирую, конечно. Нельзя будет. Но вот в том, что дороги после этого превратятся в грязное и плохо проходимое месиво, у меня сомнений не было.

– Ну как? – спросила Ксюша, сидя позади меня на кровати. – Готов?

– Глупый вопрос, – фыркнул я, завязывая галстук. Тот самый, который мне Ксюша подарила в день нашего переезда полгода назад. Когда мы только-только обживались в арендованной квартире в квартале Лазаревых. – Конечно, я готов. Никто не уйдёт живым.

– У, какие мы грозные, – рассмеялась сестра, поглаживая лежащего на постели и положившего голову ей на колени пса.

– Ещё бы было иначе. – Я аккуратно затянул узел, подогнав его под воротник белоснежной рубашки. – Я не собираюсь проигрывать, Ксюх. Только победа. Остальное мне не нужно.

– Даже не сомневаюсь, – улыбнулась она, почесав псу за ухом, на что тот довольно заурчал, и горестно вздохнула. – А меня работой завалили…

– Да, знаю, Мария куда-то уехала, – не без сожаления кивнул я.

Сегодня утром кофе мне делала сама Ксюша, которую Мари на скорую руку обучила обращению с кофемашиной. Не то чтобы плохо обучила. Уверен, что кофе у неё получался неплохой. Да что там. Даже хороший! Но недостаточно хороший. Просто не такой, как я привык. Эх, разбаловала меня Мария.

– Ой, только не начинай, – вдруг сказала сестра, заметив выражение в отражении моего лица.

– Да что…

– Я видела, с каким лицом ты его пил! Будто я тебе земли заварила!

– Да нормально ты заварила…

– Вот только мне-то не вешай лапшу на уши, – хохотнула она. – У тебя настолько кислое лицо было в тот момент, что его можно было вместо лайма к текиле подавать.

– Ну раз уж ты сама так говоришь, – развёл руками и повернулся к ней. – Ну как тебе?

– Шикарен, как всегда, – улыбнулась она и, аккуратно убрав голову пса с колен, встала с кровати. – Только кое-чего не хватает.

– Не хватает? Чего? – не понял я.

– Маленькой детали в твоей этой тёмно-серой гамме. – Она указала на меня рукой.

Я даже ещё раз в зеркало глянул, чтобы убедиться. Тёмно-серый, почти чёрный костюм в едва заметную белую полоску. Белоснежная рубашка и отливающий тёмной синевой галстук.

– Вроде всё на месте, – пробормотал я.

– Не, кое-чего не хватает. Честно говоря, я думала приберечь это на Новый год, но раз уж такой повод, то хочу, чтобы ты появился в зале суда при полном параде. А на праздник что-то ещё придумаю. Так что вот. Держи!

С этими словами она протянула мне небольшую бархатную коробочку.

Я даже как-то с подозрением посмотрел на неё.

– Уверена?

– А то, – ухмыльнулась она. – Хочу, чтобы в суде мой брат выглядел блестяще!

Улыбнувшись её словам, я взял коробочку и открыл её. Внутри на чёрной подложке лежал тонкий и элегантный зажим для галстука. Золотой. С цепочкой и аккуратной красивой гравировкой на лицевой стороне.

– Doctrina regit iustitiam, – прочитал я гравировку и с иронией посмотрел на сестру. – Знание управляет справедливостью?

– Мне кажется, это в твоём стиле, – с хитрым огоньком в глазах заявила она. – Тем более что в прошлый раз я подарила тебе галстук, а сейчас Князь мне платит куда больше, чем я получала раньше, так что вот. Решила тебя порадовать.

– Круто, – абсолютно искренне похвалил я. – У тебя получилось. Сама придумала?

– Не. – Ксюша смущённо улыбнулась. – Если честно, то я кое-кого попросила помочь. Не хотела дарить его… ну, таким вот простым. Хотелось сделать что-то личное. Только для тебя. Вот мне и подсказали.

Что-то такое было в её эмоциях. Я не мог только понять, что именно.

– Кое-кого? – уточнил я.

– Ага.

– Это кого?

– А это так важно?

– Ну… – Я вдруг задумался, а есть ли разница? Тем более что, если уж говорить начистоту, я даже догадывался, кого именно она попросила помочь. – На самом деле нет, Ксюша. Не так уж это и важно. Спасибо тебе. Это действительно прекрасный подарок.

– Тебе правда нравится? – тут же спросила она.

И нет, не потому, что думала, что нечто подобное могло бы мне не понравиться. Это прекрасный и по-настоящему хороший подарок. Она знает, что я его оценил. Но и лишняя похвала ей тоже была приятна. Девочки такие девочки.

– Спасибо тебе, – ещё раз поблагодарил сестру и тепло обнял её. – Всё, я поехал.

Взяв свой портфель с курткой, вышел из комнаты.

Оставалось только вызвать такси и ехать. Заранее вызову, а то с дорогами, чувствую, совсем беда будет.

– Саша?

Я остановился посередине коридора и обернулся. Окликнувшая меня девушка выглядывала из «гримёрки», как называли свою комнату отдыха девочки, что работали тут официантками. С утра я её не видел, а значит, смена у неё сегодня в вечер.

Сказать, что я оказался удивлён, означало бы крайне нагло соврать. Мы больше недели не разговаривали с ней с того вечера. В первые дни я ещё пытался с ней поговорить, когда она снова пришла на работу, но Вика лишь сказала, что ей нужно время. На первый взгляд могло показаться, что это её способ просто проигнорировать меня, но это было не так. Её эмоции не врали. Что бы ни терзало её изнутри, она сначала хотела разобраться именно с этим и только потом как-то восстанавливать общение.

Если вообще хотела его восстанавливать.

– Вика?

– Мы можем поговорить? – негромко спросила она.

– Конечно, – кивнул я и подошёл к ней. – Но только не сейчас, Вик. Прости, знаю, как, наверное, это звучит, но я еду в суд и…

– О нет, Саша, конечно, не сейчас, – быстро заговорила она. – Мне самой нужно готовиться к работе. Просто… Просто я хотела заранее договориться. Поговорим вечером? Хорошо? После работы?

– Конечно, Вик. Я найду тебя.

– Спасибо, Саша. Я буду ждать, – сказала она и скрылась за дверью «гримёрки», оставив меня одного в коридоре.

Странно это. Её эмоции… эх, есть у меня предчувствие.

Вздохнув, я направился на выход.

* * *

– Ну что? – спросил я Руслана сразу же, как подошёл к нему. – Готов?

– Готов, – с уверенностью произнёс он.

Как я и предполагал – дороги превратились в кошмар. Вместо предполагаемых тридцати минут я добирался почти пятьдесят. Благо я парень умный и заложил лишние сорок минут как раз в расчёте на то, что нечто подобное может случиться.

Рус, к слову, немного приободрился. Уж не знаю, с чем это связано: с тем, что он вчера наконец выпустил всё то, что в нём копилось, или просто близость «схватки» на него так действовала, но сейчас он выглядел… ну ладно. Выглядел он всё ещё так себе, но хотя бы налёта фатализма больше я не ощущал.

Руслан, пусть и мрачный, явно был готов к драке. Это обнадёживало.

– Отлично, – кивнул я. – Тогда пошли.

Мы направились с ним в сторону зала суда на третьем этаже, где будет проходить предварительное слушание. Все документы у меня были при себе. Всё проверено и готово. Всё, что оставалось, – выйти на ринг и нокаутировать противника.

Поднялись по лестнице и пошли по коридору в сторону зала. Калинского я приметил загодя. Засранец стоял недалеко от входа и общался с высоким мужчиной в светло-бежевом костюме. Сейчас, спасибо Скворцову, я знал, что его зовут Виталий Лебедь. Он из прокуратуры и будет вести обвинение по этому делу.

Тот же Скворцов немного просветил меня относительно этого мужика. Сорок три года. В этой профессии он уже очень давно, но по-прежнему занимался такими вот небольшими делами, не поднимаясь до чего-то серьёзного. Не потому, что был не компетентен. Скорее, ему просто не везло. Но, похоже, в последнее время у него началась полоса везения. Предыдущие четыре дела он довёл до обвинительного приговора. И сейчас ему предстояло пятое.

А вот дальше начиналась территория легенд, слухов и домыслов. Говорили, что государственного обвинителя на это дело назначили чуть ли не в самый последний момент. И что Лебедь чуть ли не сам упрашивал, чтобы ему позволили взять его.

А ещё, совсем уж по секрету, Скворцов сообщил мне, что получить пятый, сакральный для него «страйк», будет для Лебедя долгожданным шансом забраться повыше. Уж не знаю, с чем это связано. Скворцов только посетовал на старую традицию и какую-то прочую ерунду. Да и, если честно, времени особо расспрашивать его у меня не было.

– Господа, – поприветствовал я их, подойдя ближе. – Как ваши дела?

Присмотревшись к Калинскому, я нахмурился и просто не смог не спросить:

– Слушай, Лев, а чего у тебя рожа такая опухшая?

И ведь правда! Правая половина его лица выглядела так, словно кто-то очень хорошенько вмазал по ней чем-то плоским и широким. Он, конечно, попытался скрыть это чем-то вроде тональника, но вышло так себе.

– Не твоё дело, Рахманов, – даже не пытаясь скрыть высокомерия, выплюнул он в мою сторону. – Лучше беспокойся о себе и своём клиенте.

В ответ на это мне оставалось лишь вздохнуть:

– Эх, Лев. Ничему тебя жизнь не учит.

Глава 4

Я спокойно сидел в зале суда за столом и слушал вступительную речь прокурора. Все формальности на начало процесса уже были соблюдены, и дело наконец пошло. Первым, как и положено, выступал государственный обвинитель, так что сначала нам предстояло заслушать именно его. Белые ходят первыми, как говорится. Потом, скорее всего, выступит и Калинский, в чём я не сомневался. Вряд ли он упустит такую возможность. И только потом, после этих двоих, слово наконец дадут мне.

Вздохнув, я продолжил слушать прокурора.

– … в ходе дела следствием было установлено, что вечером указанного дня подсудимый вступил в физическое противостояние с группой молодых людей, – громко говорил Лебедь, выступая перед судьёй и всеми, кто собрался в зале. – В результате его нападения трое пострадавших были госпитализированы с тяжёлыми травмами, включая множественные переломы и сотрясения. Медицинские заключения и предоставленные документы подтверждают серьёзность полученных ими повреждений.

Прокурор повернулся в нашу сторону, бросив исподлобья холодный и горящий жаждой справедливости взгляд в сторону нашего стола.

– Действия подсудимого, – уверенным голосом продолжил он, – как полагает обвинение, явно выходили за пределы необходимой самообороны, были непропорциональны угрозе и демонстрируют не защиту, а избыточное, явно сознательное применение силы, больше характерное для умышленного нападения. Также я хотел бы обратить внимание суда на личность подсудимого. Несмотря на отсутствие судимостей, он является профессионально подготовленным спортсменом. Этого нельзя отрицать. А также тренером и владельцем спортивного клуба. Его физическая подготовка давала ему неоспоримое и весомое преимущество, которым он воспользовался не в целях защиты, а в целях нападения на своих оппонентов!

А мужик хорош! Я даже уважительно хмыкнул себе под нос. Поставленный голос. Уверенность и резкость движений. Темп речи. Он явно знал, как держать внимание слушателей. Такого слушать одно удовольствие.

– В ходе процесса государственное обвинение намерено представить доказательства, свидетельствующие об умышленном и чрезмерно жестоком характере действий подсудимого, – заявил прокурор, выдержав перед этим короткую, но весьма драматичную паузу в своей речи. – Мы также поддерживаем гражданские иски, заявленные потерпевшими, и считаем обоснованным требование о назначении наказания, связанного с лишением свободы сроком до восьми лет.

Прервавшись больше для эффектности, чем потому, что у него в лёгких кончился воздух, обвинитель выпрямился перед судьёй.

– Уважаемый суд, действия подсудимого должны получить соответствующую правовую оценку, поскольку применение силы в рамках самообороны – это право, но не право на расправу. Более того, мы продолжим настаивать, что именно подсудимый первым проявил агрессию в отношении истцов. Благодарю.

Ну что я могу сказать. Прекрасное вступительное слово. Нет, правда. Видно, что он, скорее всего, потратил на него не один вечер. Впрочем, не так уж и важно, насколько эффектно был поднят занавес. Важно лишь то, кто его в итоге опустит. Это лишь начало первого акта. Самый старт партии.

Выслушав прокурора, судья чуть наклонился вперед.

– Я вас услышал, обвинитель. Вы закончили или же вам есть что добавить?

Конечно же, ему есть что добавить.

– Есть, ваша честь, – тут же кивнул Лебедь, моментально подтвердив мои мысли. – Я хотел бы дать слово представителю истцов, адвокату Льву Валерьевичу Калинскому.

– Моё согласие у вас есть, – кивнул судья. – Представитель истцов может выступить.

– Благодарю, ваша честь. – Калинский встал из-за стола, который делил с прокурором.

То, что он будет находиться в зале, меня также нисколько не удивило. Как и отсутствие наших истцов. Если потребуется, их вызовут для дачи показаний, но до тех пор балом будут править Лебедь и Калинский на пару.

Эх, интересно было бы узнать, на каком уровне построено взаимодействие между ними. Вот это весьма интересный вопрос, да только ответа на него у меня не было. Впрочем, не так уж он и важен. Главное, что у них две головы на одного.

Быстро застегнув свой светло-голубой пиджак на верхнюю пуговицу, Лев вышел на открытое пространство перед трибуной судьи.

– Уважаемый суд, я представляю интересы Георгия Жеванова и остальных потерпевших. Эти молодые люди, студенты, обычные граждане, оказались жертвами крайне жестокого и ничем не оправданного нападения. – Калинский повернулся, посмотрев на сидящих в зале зрителей. Процесс не являлся закрытым, что, разумеется, привлекло к нему посторонних, желающих посмотреть на «представление».

Я бы тоже мог повернуться, но смысла в этом не видел, так как знал, куда именно Калинский смотрел. Точнее, на кого именно.

Я приметил его, ещё когда заходил. Что сказать – удивили. Обнаружить Шарфина среди зрителей в зале суда оказалось для меня неожиданностью. И нет, глупых мыслей о том, что он пришёл сюда ума-опыта набраться на моём примере, я не питал. Вместо этого в голове появилось несколько иных, куда более неприятных мыслей. А вместе с ними и ответы на кое-какие вопросы. Например, о том, откуда Шарфин, гадёныш, брал информацию для своих «каверзных» вопросов на лекциях.

Ну ничего-ничего. Будет и на моей улице праздник. Мы не злопамятные. Просто злые. И память у нас хорошая.

– Сегодня, – между тем продолжил Лев, добавив в голос трагичных эмоций, – прямо сейчас, они страдают от травм, которые нанесли непоправимый вред их здоровью и качеству жизни. Один из них всё ещё не может встать на ноги, другой частично утратил слух.

Повернувшись, Калинский указал рукой в нашу сторону, направив указательный палец на Руслана.

– Подсудимый, господин Терехов, – человек физически развитый, владелец спортивного клуба и тренер боевых искусств. Он знал, что превосходит этих ребят в подготовке и силе. Знал, что может их остановить, не ломая им кости. Но он не просто проявил агрессию – это умышленное нападение. Жесткое. Методичное. С полной уверенностью в собственной безнаказанности. Мы услышали от обвинения правовую сторону, теперь я хотел бы подчеркнуть человеческую. Потерпевшие перенесли операции, реабилитацию, и, что важнее, они боятся ходить по улицам. Их родители – свидетели того, как рушится здоровье и психика их сыновей.

– Какие ещё операции⁈ – встревоженно зашептал мне в ухо Руслан, явно взволнованный услышанным.

– Успокойся, – так же тихо осадил я его. – Всё, что он сейчас выдаёт, не более чем прелюдия. Пусть хоть заявит, что ты их монтировкой избил и любимого щеночка этого идиота Жеванова пнул…

– Саша, у него же нет…

– Рус, считай, что это формальность. Не важно, что он будет сейчас заявлять. Важно лишь то, что он сможет доказать. А теперь помолчи, – попросил я его, продолжая слушать Калинского.

– … исходя из этого, мы просим суд признать вину подсудимого в полном объёме, удовлетворить наш гражданский иск о компенсации морального и физического вреда. Также мы всецело поддерживаем требование прокурора о назначении наказания, связанного с лишением свободы. Ведь иначе что мы скажем обществу? Что тренированный человек может переломать людей на улице, а потом выдумать историю и сказать «я защищался»? Подобное должно наказываться по всей строгости закона.

Выдав это с гордо поднятой головой, Калинский повернулся к судье с таким видом, будто ожидал аплодисменты.

– Я вас услышал, – с деловитым видом кивнул судья. – Это всё?

– Да, ваша честь, – кивнул Калинский. – Я закончил. Благодарю вас.

– Хорошо. – Судья посмотрел на что-то перед собой, скорее всего, сверился с какими-то документами. – Тогда слово предоставляется представителю защиты подсудимого.

Подняв глаза, судья нашёл меня взглядом, и, судя по его хмурому виду, перед выступлением мне придётся ответить на кое-какие уже привычные вопросы.

– Защитник, подойдите ко мне, будьте так добры, – попросил судья.

Кивнув, я встал со стула, поправил пиджак, чувствуя на себе десятки взглядов, и направился к судье.

– Да, ваша честь?

– У меня есть вопросы касательно вашей доверенности, – чопорно произнес судья, взяв лежащий на столе лист, который я лично передал ему перед началом заседания.

– Какие именно, ваша честь? – совершенно будничным тоном поинтересовался я.

– Насколько я понимаю, у вас нет действующей адвокатской лицензии, – произнёс судья. Что характерно, сказал он это негромко. Так, чтобы могли его услышать только мы с ним, что сразу намекало на то, что он хотел именно уточнить, а не раздувать из этого дела скандал.

– Верно, – не стал отрицать. – Но, как и заявил ранее, я являюсь сотрудником фирмы Владимира Скворцова, который представляет Руслана Терехова. И по закону и при согласии клиента я могу защищать его при наличии разрешающей доверенности от своего начальника, который, в свою очередь, и является защитником клиента.

Судья явно хотел спросить что-то ещё, но я быстро предугадал его возможные вопросы.

– Если же предоставленных мною документов недостаточно, – продолжил я, прежде чем он успел сказать ещё хоть слово, – то можете спросить моего начальника. Он присутствует сейчас в зале и готов ответить на любые ваши вопросы.

Для полноты картины, повернувшись, я указал на сидящего в одном из первых рядов Владимира Скворцова. Тот, заметив это, приветственно поднял руку.

– Если требуется, то господин Скворцов готов подтвердить и мои слова, и предоставленные мною документы, – с лёгкой улыбкой произнёс я, повернувшись назад к судье.

– Думаю, в этом нет необходимости, – с точно такой же, едва заметной улыбкой отозвался тот. – Я просто хотел удостовериться. Тем более, насколько я вижу, ваши документы в порядке. Просто я хотел убедиться

– Лишних проверок не бывает, – улыбнулся я с пониманием. – Бывают только несделанные.

– Верно, молодой человек, – коротко в ответ усмехнулся судья.

А приятный и хороший, однако, мужик. Не стал устраивать скандал. Подозвал, тихо спросил, получил ответ, и всё. Никаких сцен или шумных разбирательств из-за малейшего пустяка. Приятно. А то часто бывало в моей прошлой практике, что место судьи занимал закомплексованный любитель потешить своё эго.

– Можете переходить к своему выступлению, защитник, – сказал мне судья, показав тем самым, что вопрос исчерпан.

Кивнув, я отошёл и приступил к своей вступительной речи.

– Уважаемый суд, прежде всего я хотел бы отметить, что сегодняшнее дело – это не столько судебный процесс, сколько абсурдная ошибка, где моего подзащитного пытаются назначить злодеем исключительно потому, что он оказался слишком хорош в том, чему посвятил свою жизнь. Руслан Терехов не уличный боец, не криминальный авторитет и уж совершенно точно не какой-то алчущий жестокости маньяк, каким его сейчас пытается представить здесь сторона обвинения. Это человек, который открыл спортивный клуб, тренирует подростков, платит налоги и, страшно сказать, возвращался домой обычным вечером, когда на него напали пятеро.