Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 296 (всего у книги 342 страниц)

Но Генри об этом уже не думал. Даже не знал этого.

Вместо этого он с уверенным выражением на лице сунул ствол пистолета себе в рот и спустил курок.

* * *

Сидящий в своем удобном кресле своего кабинета, в десятках тысяч километров от густого леса Монтаны, где только что прозвучал одинокий выстрел, мужчина положил телефон на стол.

Каждый раз, как ему приходилось использовать свою Реликвию – оно дорого стоило. Но он знал, как справляться с последствиями «отката» от подобного. Достав из ящика своего роскошного стола небольшой желтоватый пузырёк из пластика, он вытряхнул на ладонь пару таблеток и проглотил их привычным движением.

Теперь нужно было просто перетерпеть. Так, как он делал раньше. Просто посидеть в тишине, выжидая, пока острая мигрень в висках утихнет и перестанет раз за разом пронзать его мозг раскалёнными гвоздями.

По крайней мере, ему так казалось.

– Ваше высочество, – прозвучал сбоку встревоженный голос. – У вас кровь.

Сидящий в кресле мужчина удивленно моргнул и посмотрел на свой стол. На полированном дереве виднелась капелька крови. Через секунду рядом с ней появилась другая.

– Прошу вас, – произнёс его помощник, быстро достав из кармана белый, как первый снег платок и передав его своему господину.

– Спасибо, Вадим, – поблагодарил его Николай Меньшиков и вытер текущую из носа кровь.

От автора: Огромное спасибо вам за то, что подождали. Надеюсь, что я оправдал ваши ожидания. Следующая глава выйдет в полночь 25го июня. И я очень прошу вас не писать совсем уж прямых спойлеров в комментариях.

Глава 16

– Нет, мы летим завтра, – произнёс я, на что Князь облегчённо вздохнул.

– Отлично. Возвращайся быстрее, – услышал я голос Князя из телефона. – А то твоя сестра и сам знаешь кто меня тут скоро с ума сведут своими бесконечными вопросами…

– Ну, что я могу сказать, – пожал я плечами, а потом подумал, что он ведь этого даже не видит. – Держись там. Сейчас всем тяжело.

– Ага. Обязательно. Спасибо за заботу. Сам-то что обо всё этом думаешь?

– Ты про Меньшикова?

– Про него самого.

Перед тем, как ответить, я крепко задумался. На улице был вечер пятницы.

– Не знаю, – наконец честно признался я. – Но мысли у меня не самые приятные. Его люди явно следили за мной. И в Колумбии, и здесь. Не то, чтобы я им благодарен за то, что они спасли нас там, но… Знаешь, я ни за что не поверю, что этот мужик из консульства оказался в зале суда «случайно». Таких случайностей не бывает. Это из разряда «невозможно».

– Рад, что ты это понимаешь.

– Князь, я же не идиот, – усмехнулся я и, взяв со стола чашку с чаем, сделал глоток. – Всё это выглядит слишком подозрительно, но…

– Но?

– Но я не могу не признать, что без его помощи в зале суда всё могло пойти куда хуже…

– Без его помощи ты бы сейчас рыб кормил, – поправил меня Князь, на что я только хмыкнул.

– Ну и это тоже. Ему что-то от меня нужно, и…

– Александр, разумеется ему от тебя что-то нужно, – воскликнул Князь. – Меньшиков… Можешь считать его кем-то вроде серого кардинала.

– Не самая лучшая характеристика, так-то, – заметил я. – Такие люди обычно больше заботятся о собственном положении, чем…

– Только не Меньшиковы, – решительно сказал Князь. – Поверь мне, Александр. Если то, что я знаю о них – это правда, а я склонен верить своим источникам, то в Империи вряд ли есть те, кто по уровню своей преданности могли бы сравниться с ними. Их верность государству… абсолютна.

Я задумался над его словами. В целом, учитывая то, что я узнал раньше и собственный опыт разговора с Меньшиковым, то можно было сделать вывод… да ни черта на самом деле нельзя было сделать. Что я сам-то знаю о Меньшикове? Мы общались буквально пару раз, хотя оба этих разговора простыми явно не назвать.

А ещё мне почему-то пришла в голову странная мысль о том, как забавно Князь построил сказанную им же фразу. Их преданность государству абсолютна. Империи. А императору?

Впрочем, если так подумать, то какая мне разница? Мне свои проблемы бы решить. С другой стороны… как бы список этих проблем не начал расширяться…

– Думаешь о том, что наше высочество может доставить тебе новых проблем? – будто бы прочитал мои мысли Князь.

– Как с языка снял, – признался я. – Только вот не вижу причин…

– А ты и не увидишь их, – тут же сказал Князь. – С такими людьми, как Меньшиков, любое их действие рассматривать само по себе бесполезно. Пока не увидишь всю картину целиком, всё равно не поймёшь.

Его слова заставили меня нахмуриться. Уж как-то странно они звучали. Как у человека, уже успевшего получить печальный опыт взаимодействия с подобными личностями. И разумеется, как только эта мысль оформилась у меня в голове, я не смог не задать вопрос.

– Ты с ним…

– Работал ли я с Меньшиковым? – спросил Князь, и я почти слышал тихий смех в его голосе. – Нет. С ним или его людьми я никогда не пересекался. И слава богу. Такие встречи, как правило, имеют неприятную тенденцию заканчиваться черезчур…

– Драматично?

– Что-то вроде того, – он негромко рассмеялся. – Но мне знаком такой тип людей, Александр. Поверь моему опыту. С ними никогда не стоит верить первому, второму и даже десятому впечатлению.

Ну, что сказать. Совет, конечно, полезный.

– Ладно, я отправлю сообщение, когда буду вылетать, – вздохнул я и глянул на часы.

– Давай. Мои люди встретят тебя в аэропорту.

– Хорошо. До встречи, Князь.

Оборвав звонок, я убрал телефон в карман. Разумеется, не тот, с которым прилетел сюда. Тот валялся на дне реки, а этот я уже купил позднее, после того, как мы с Лорой вернулись из Колумбии.

Но сейчас это не важно. Главное, что эта эпопея подходит к концу.

Сунув мобильник в карман, я поставил чашку с недопитым чаем обратно на стол и вышел из своей комнаты. Направился по коридорам поместья на третий этаж. Анна просила навестить ее. Тем более, что предмет разговора носил весьма важный характер.

Дойдя до нужной двери, я постучал костяшками пальцев по дереву.

– Можно, – раздалось с той стороны, и я вошёл внутрь.

Анна Харроу, теперь уже официально признанная как Землевладелец Харроу, сидела за своим столом, подписывая какие-то бумаги.

– Одну минуту, Александр, – попросила она, в задумчивости глядя на лежащие перед ней документы.

– Да без проблем, – хмыкнул я. – Что-то важное?

– Вроде того, – неуверенно ответила она. – Элайджа Тёрнер хочет обсудить со мной возможности участия в совместной золотодобыче. Прислал своего доверенного сегодня утром вместе с предложением. Меня вообще с самого утра не оставляют.

Говорила она по-русски. Забавно, но ее произношение было… немного странноватым. Может быть, потому, что столь долгое время основным языком для нее был именно английский? Может быть. Тем не менее, я хорошо ощущал ее эмоции в те моменты, когда она переходила с английского на русский. Чувство среднее между легкостью и чем-то, что я описал бы как приятную ностальгию.

И всё-таки, она явно утомилась. Слова о том, что она весь день отбивается от посетителей – были не пустым звуком. К ней начали ездить буквально с самого утра. Кажется, я даже видел какого-то немца, который приехал в обед и долго расхваливал поместье, пока они с Анной не ушли в её кабинет, решить какие-то вопросы.

– Я бы на вашем месте отдал бы эти документы Ричардсу, – посоветовал я ей. – Уверен, что ваши «коллеги» попытаются напихать в мутную воду столько камней, сколько только смогут, лишь бы получить шанс на то, чтобы вы оступились.

Мои слова вызвали у нее веселую улыбку.

– Я уже нашла парочку в спорных предложениях от Тёрнера, – произнесла она, откладывая бумаги в сторону. – Конечно же, когда я ему о них сообщу, он, разумеется, заявит, что это не более чем ошибка при составлении документа.

– Ну разумеется, – не удержался я от ответной улыбки.

Заметив, что она закончила с работой, я подошёл ближе к столу и опустился в одно из мягких кресел, что стояли перед ней.

– Итак, – сказала она, направив на меня всё своё внимание. – О чем ты хотел поговорить?

– Вообще-то, это вы просили меня зайти к вам, – напомнил я.

– Ах, да. Совсем забыла с этой работой. Извини.

– Но мне и правда кое-что нужно. Я хочу, чтобы Вячеслав полетел завтра со мной.

Едва только мне стоило это сказать, как ее лицо изменилось. Нет, на нем не отобразился ужас или какие-либо другие яркие эмоции. Глупо было бы думать, что женщина, прожившая столько лет в этой банке с пауками, не научится контролировать свои эмоции. Да и ее прошлое, скажем так, предполагало.

Вот и сейчас. Глаза лишь чуть приоткрылись. Плечи стали немного прямее, как если бы она хотела отодвинуться от меня, но оказалась остановлена спинкой своего кресла.

– Но врачи сказали, что…

– Я читал заключение, Анна, – мягко прервал я ее. – Поверьте, так будет лучше…

Но эти слова ее нисколько не успокоили.

– Александр, у меня есть деньги! – заявила она. – Я найду лучших врачей. Артефакты. Лекарей, если потребуется, и…

– Вряд ли вы найдете кого-то лучше, чем его сиятельство Григорий Распутин, – сказал я. – А он мне вроде как немного должен. Ну, или нет. Но не думаю, что он откажется от того, чтобы мне помочь в данном вопросе.

Анна замерла. На ее лице появилось недоумевающее выражение, как если бы одна часть ее сознания понимала, что именно я имею в виду, а вот другая все еще не могла поверить в услышанное.

– Григорий Распутин? – переспросила она. – Тот самый Распутин?

– Да, – кивнул я с улыбкой. – Тот самый. Раз уж меня уже дважды с того света вытаскивал, то, думаю, и тут справится.

В том, что подобное ему по силам, я даже не сомневался. Другое дело, что, как бы я тут не хвалился, на самом деле какая-то часть меня всё ещё сомневалась. Как если бы я сильно переоценивал всю ту глубину признательности, которую Распутин ко мне испытывал.

После последних событий и явного участия в них Меньшикова я уже ни в чём не был уверен.

– Тогда я буду только рада, если он вернётся вместе с тобой, – наконец произнесла Анна. – И, Александр…

– Прошу, не нужно, – произнес я, моментально почувствовав, что именно она хочет сказать. – Поверьте, тот факт, что мы смогли вам помочь, уже сам для меня награда.

Я вдруг сам улыбнулся, вспомнив всё, что случилось.

– Да и чего уж греха таить. Это было… интересно.

Моё признание на несколько мгновений вызвало у неё растерянность, а затем она рассмеялась. Звонко и весело. И с того момента, как я приехал сюда, это был первый раз, когда её смех звучал так радостно и легко. Оно и не мудрено. Тяжёлый и мрачный груз, довлеющий над ней всё это время, больше не висел над неё головой, подобно дамоклову мечу, способному в одночасье прервать не только её собственную жизнь, но и жизнь её, ещё не успевшего родиться ребёнка.

И теперь ничего этого не было. Её будущее, несмотря на все возможные и связанные с новым положением трудности, казалось, как бы абсурдно это ни прозвучало, куда более счастливым и безоблачным, чем всего несколько дней назад.

– Поразительно, – произнесла она, глядя на меня с озорным блеском в глазах.

Выражение веселья на её лице было столь заразительным, что я и сам не смог справиться с собой.

– Что?

– Ты удивительно похож на Вячеслава в его молодости, – ответила она. – Он тоже каждый проблемный и сложный процесс называл… интересным. Даже те, где он находился на грани провала, но…

– Но каждый раз выкручивался, да? – уточнил я, закончив предложение за неё.

– Да, – уже тише сказала она. – Каждый раз.

А затем отодвинулась в кресле и поднялась на ноги.

– Я хотела бы, чтобы ты пошёл со мной, – сказала Анна. – У меня для тебя кое-что есть.

– Что вы…

– Пойдём, – произнесла она, прервав меня и явно не желая говорить об этом сейчас. Не из желания что-то скрыть. Скорее больше потому, что… Какое-то странное чувство. Она словно не хотела портить какой-то сюрприз.

– Что же, ведите.

Я поднялся на ноги и последовал следом за ней. Мы покинули принадлежащий хозяйке поместья кабинет и направились по коридору к лестницам. Сначала спустились на первый этаж, а затем и ниже, в подвал здания.

– Вячеслав, должно быть, рассказывал тебе о том, как я познакомилась с Эдвардом? – спросила она, спускаясь по ярко освещённой лестнице.

– Да. Если не ошибаюсь, вы тогда жили в Британии, а Эдвард приехал туда по каким-то делам, – вспомнил я, идя следом за ней. – А неплохо тут у вас.

Если бы не отсутствие окон, то я бы никогда не понял, что спустился под землю. Стены, пол и потолок, да и вообще всё окружающее пространство тут было отделано и декорировано ничуть не дешевле, чем помещения поместья наверху. И так же ярко освещено. Ни капли мрачности или тяжести. Лишь светлые тона и много свободного пространства.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Здесь расположены кладовые, винное хранилище, служебные помещения и много чего ещё. Что же касается нашего с Эдвардом знакомства, то тут ты прав. Это правда случилось четырнадцать лет назад. Эдвард действительно приехал туда для того, чтобы решить несколько деловых вопросов. Но была и ещё одна причина.

Анна подошла к большой и тяжёлой на вид двери. Вынула из кармана своего свободного костюма небольшую связку и быстро нашла на ней нужный ключ.

– Видишь ли, Александр, Эдвард всегда любил коллекционировать разного рода… предметы.

– Артефакты? – предположил я.

– Не магические, если ты об этом, – поправила она меня, одновременно вставляя ключ в замок и отпирая дверь.

– Позвольте, – предложил я, потому что непрестанно беременной женщине толкать тяжёлые двери, но Анна лишь рассмеялась.

– Не переживай. Это не так трудно, как может показаться на первый взгляд.

И тут же, подтверждая свои слова, одной рукой взялась за ручку и открыла дверь. Та спокойно повернулась, открывшись на идеально смазанных петлях без единого звука.

Внутри находилось то, чему лучше всего подошло бы название «хранилище». Широкая, около шестидесяти или чуть меньше квадратных метров комната, заставленная полками и стеллажами из резного дерева. Стоило только нам перейти порог, и Анна коснулась выключателя. Тотчас же на полках загорелась подсветка, осветив полки и лежащие на них предметы.

– Эдвард всегда любил коллекционировать предметы старины, – произнесла Анна, проходя в глубь комнаты. – Не только искусства и драгоценности.

Но тут её слова и не требовались. Я уже и так это понял. На бархатных подушках хранились ювелирные изделия. Кольца. Браслеты. Ожерелья. Порой, уложенные в специальные футляры, там лежали просто драгоценные камни. На одной из полок я заметил коробочку, внутри которой лежало больше двадцати крупных, сияющих идеальным перламутром жемчужин.

Но этим коллекция Харроу не ограничивалась. На постаментах стояли мраморные статуи. Вазы с невероятной красоты росписью. Рядом с одной из стен тянулась цепочка того, что больше всего походило на терракотовые изваяния древних воинов. Напротив них, в специальных нишах висели картины, часть из которых были закрыты колпаками из прозрачного стекла.

– Богато, однако, – пробормотал я, разглядывая все эти сокровища.

– Да, – не стала спорить Анна. – Семья Эдварда собирала свою коллекцию почти полторы сотни лет. Для них это стало чем-то вроде… не знаю. Возможно, определение «семейного хобби» подойдёт лучше всего.

– Ну, у богатых свои причуды, – хмыкнул я, разглядывая предметы коллекции.

А я вот в прошлой жизни в детстве только марки собирал. С подачи деда. Точнее даже не с его подачи, по его наставлению и ввиду отсутствия альтернатив. Когда родители отвозили меня ещё совсем мелкого на лето к бабушке и деду за город. Вот дед и отрывался на мне, по десять раз в неделю показывая свою коллекцию и заставляя ходить вслед за ним по почтовым отделениям пары посёлков и городка поблизости от их деревни в поисках «недостающих экземпляров».

Анна тем временем подошла к одной из полок и, сверившись с номером на полированной латунной табличке, взяла с неё небольшую коробочку.

– Когда Эдвард приехал в Британию, то приобрёл для своей коллекции несколько предметов, – рассказал она, подходя ко мне. – Это было среди того, что он купил у одного из коллекционеров в Лондоне, хотя я, разумеется, тогда этого не знала.

Она посмотрела на коробочку в своих руках, а затем её взгляд устремился на меня, и… вот в этот момент я растерялся. Банально не мог понять, откуда в её глазах появился стыд.

– Что-то случилось?

– Александр, – как-то неуверенно произнесла она. – Я хотела бы извиниться перед тобой.

– Вам-то за что ещё извиняться? – не понял я.

– Вячеслав рассказал мне, – проговорила стоящая передо мной женщина. – О том, что ты… что ты очень непростой человек.

Услышав её слова, я практически моментально понял, что именно она имеет в виду. Но, что характерно, испытал крайне противоречивые чувства. Я не мог бы на неё злиться, даже если бы захотел. Она вообще была тут ни причём. А уж вспоминая, что именно она пережила за последние месяцы, подобная реакция и вовсе показалась мне глупой.

Но вот Молотов… мы с ним ещё поговорим.

Похоже, что выражение моего лица стало весьма красноречивым, потому что Анна тут же заговорила.

– Только прошу тебя, не гневайся на него, Александр, – быстро и почти умоляющим тоном попросила она. – Это… В каком-то смысле это моя вина. Я… Я не понимала, зачем он привез тебя, молодого парня, без образования и прочего… В общем, я… Я сглупила. Устроила ему небольшую истерику. Это было после вашего приезда сюда. И тогда Вячеслав рассказал мне о том, кем были твои родители.

– Анна, вы… Вы тут ни при чём, – наконец произнёс я. – Да и никакая плата мне не нужна. Я уже говорил это ему и скажу вам. Я помогал потому, что сам хотел, а не потому, что мне было что-то обещано…

Эти слова вызвали у неё улыбку.

– Да, Вячеслав сказал мне, – негромко произнесла она. – Но я всё равно хочу отблагодарить тебя. До сегодняшнего дня я не знала о том, что это хранилось здесь. Даже не подозревала. Только после того, как сегодня сюда приехал мужчина, пожелавший купить этот предмет, я узнала, кому именно оно принадлежало. Посмотрела регистрационные книги по коллекции и решила, что у него может быть куда более достойный хозяин, несмотря на те деньги, которые он мне предложил. И потому я хочу, чтобы ты взял его. В благодарность от меня.

С этими словами она протянула мне коробочку.

* * *

Чёрный автомобиль проехал по набережной Москвы-реки и свернул на перекрёстке в сторону центра города. Не прошло и десяти минут, как машина въехала в деловой центр города и направилась к высокому, пятидесятиэтажному прямоугольнику из тёмного стекла и такого же тёмно-серого бетона, что возвышался прямо в центре города. Выполненное в стиле брутализма, оно выделялось на фоне окружающих его зданий, как одетый в похоронный костюм мужчина на празднике жизни.

Несмотря на то, что это здание можно было бы увидеть почти из любой части города… никто его не замечал. Проходящие мимо прохожие не обращали на него никакого внимания. Ни пешеходы, что торопились по своим делам. Ни сидящие в машинах водители. Все они делали вид, будто в происходящем не было ничего странного, просто пропуская это строение, как если бы его не существовало вовсе. Отчасти это было почти так. Просто в их подсознании этого здания действительно не существовало.

Многие считали, что штаб-квартира ИСБ располагалась в столице, на острове, который в прошлой жизни один молодой человек знал как Крестовский. Помпезное и высокое, оно включало в себя все подразделения Имперской Службы Безопасности, которые денно и нощно защищали Империю и её граждан от всех угроз. Внешних и внутренних.

Оно включало в себя все подразделения ИСБ… Все, кроме одного. Того, которое располагалось именно здесь, в Москве.

В месте, которое немногие знающие о его существовании люди называли не иначе как «Слепой Дом».

Едущий по проспекту автомобиль замедлился и свернул на повороте, остановившись перед зданием. Из машины вышел высокий мужчина в дорогом костюме и направился прямо к зданию. Двери здания раскрылись прямо перед ним, словно оно радушно приветствовало своего хозяина.

Широкое, занимающее чуть ли не весь первый этаж фойе было абсолютно пустым. Лишь чёрный пол из полированного до зеркального состояния мрамора и точно такой же потолок. Здесь не было видно ни единого светильника, но, несмотря на это, всё пространство вокруг заполнял мягкий и ровный свет, не оставляющий места теням.

Нынешний хозяин «Слепого Дома» и глава ИСБ, великий князь Николай Меньшиков, подошёл к одиноко стоящей в центре фойе лифтовой шахте. Его никто не встречал. Тут не было охраны. Она и не потребовалось бы. Никто из тех, кто желал бы уничтожить это место, никогда не сможет его найти.

А даже если и найдут, прийти сюда было бы худшей идеей из всех. Это здание не любило чужаков.

Николай коснулся лишённой каких-либо кнопок панели сбоку от дверей, и те тут же открылись. Зайдя внутрь, Меньшиков и не подумал о том, чтобы нажать кнопку нужного ему этажа. Их тут всё равно не существовало. Вместо этого он дождался, когда двери лифта закрылись и кабина двинулась. Вверх или вниз? Он никогда не смог бы сказать точно.

Да это и не имело какого-либо значения. Главное, что она привезёт его именно туда, куда ему было нужно.

– Ваше высочество, – поклонился мужчина в белом лабораторном халате, едва только двери лифта открылись и Меньшиков вышел наружу.

– Валентин, – поздоровался в ответ князь. – Всё ли в порядке?

– Если не считать того факта, что в последние дни он чересчур энергичен, то…

Мужчина пожал плечами, прежде чем продолжить, хотя и по его лицу было видно, как ему неприятен этот разговор. Но Меньшиков и не думал обижаться. В случае когда это касалось Валентина он готов был простить любые несоблюдения формальностей за ту работу, которую тот делал.

– Я помню, что ты просил увеличить положенную для него дозу седативных, но…

– Не увеличить, ваше высочество, – поправил учёный князя. – Сменить препараты полностью. Вы не хуже меня знаете, насколько вредно держать его в сознании так долго. Длительные просчёты вероятностей утомляют его и плохо влияют на мозговую активность. Это может быть опасно…

– Все платят свою цену, Валентин, – лаконично произнёс Меньшиков и направился по коридору скрытого в недрах «Слепого Дома» исследовательского центра. – Я хочу с ним увидеться.

– Конечно, – чуть ли не проскрежетал учёный, но смог себя сдержать.

– Не переживай, Валентин, – успокоил подчинённого аристократ. – Я лишь хочу убедиться, что всё развивается так, как нам нужно. После этого вы можете вернуть его в сон.

По крайней мере, на время, – подумал он, но не стал говорить этого вслух.

Пройдя через несколько двойных раздвижных дверей, Меньшиков добрался до смотровой площадки. Широкого помещения, одну стену которого покрывали двухсторонние зеркала. Тот, кто находился в идеально белой комнате по ту сторону зеркал, никогда не сможет увидеть наблюдающих за ним врачей и учёных.

Не то чтобы от них была какая-то польза, – не без раздражения подумал князь. Двадцать пять лет прошло, а они всё ещё не могли сказать, что и как он делал.

А главное, они не могли ответить на другой, более важный вопрос. Зачем?

Подойдя к стеклу, Николай посмотрел на единственного обитателя комнаты по другую сторону зеркальной преграды. С той стороны сидел ребенок. Невысокий и худой. На вид ему было не больше двенадцати лет, но Николай прекрасно знал, что это не так. Если его люди не ошиблись в своих расчётах, то этому существу было больше пятидесяти, а его нечеловеческое происхождение выдавали в беспорядке рассыпавшиеся по плечам серебристо-платиновые волосы и длинные, заострённые кончики ушей.

Как и в прошлый раз, все стены комнаты были покрыты сотнями, если не тысячами разных рисунков, надписей, непонятных человеческому разуму иероглифов и рун. Они покрыли даже пол, но не они стали предметом живого интереса Николая.

Как и в его прошлый визит, на противоположной стене имелось место, которое значительно выделялось среди остальных. На нём имелся кусок свободного пространства, почти не затронутый нарисованными от руки каракулями. Вместо этого там виднелся идеальный круг диаметром более двух метров. Когда Николай пришёл сюда впервые, на его окружности существовало пять крупных точек.

И каждый год эти точки исчезали. Но только лишь для того, чтобы появиться вновь. И с каждым разом они постепенно ползли в сторону центра круга. Две из пяти точек уже не двигались на протяжении пяти и семи лет. А вот остальные… с каждым годом три точки постепенно ползли к центру и пока было невозможно сказать, какая из них достигнет его первой.

Но сегодня Николай пришёл сюда не для того, чтобы любоваться этим странным, нарисованным от руки и непонятным механизмом, который он не понимал.

Сидящий в центре комнаты молодой альфар медленно повернул голову в его сторону. Меньшиков встретился с его затянутыми мутной и белёсой плёнкой невидящими глазами. Словно смотрел в глаза слепца.

Только вот в этот раз, как и каждый из предыдущих, Николай был уверен на сто процентов, что эти слепые глаза смотрели ему прямо в душу.

Альф подобрал разложенные на полу перед ним листки бумаги, поднялся на своих худых, практически тощих ногах и пошёл прямо к нему, пока не замер всего в полуметре от разделяющего их стекла.

– Покажи мне, – приказал Николай.

Со стороны это могло бы выглядеть глупо. Звукоизоляция никогда бы не позволила звукам его речи проникнуть по ту сторону плотного стекла. Но он знал, что это и не нужно.

Будто бы услышав его, мальчик взял один из листков и приложил его к стеклу рисунком к Меньшикову.

На белоснежной бумаге виделся грубый рисунок. Неаккуратный. Гротескный. Выполненный множеством отдельных и неровных штрихов, он, тем не менее, складывался в единую и понятную картину.

На этом рисунке красивая женщина протягивала молодому человеку открытую коробочку. Шкатулку, в которой хранили драгоценности. Посмотрев на второй рисунок, Николай увидел, что там хорошо знакомый ему молодой человек стоял и смотрел на лежащий внутри коробочки предмет.

Тот самый предмет, который его человек, представившийся коллекционером из Германской Империи, попытался купить сегодня утром у новоявленной Анны Харроу, сообщив ей тем самым, кому именно раньше принадлежало это кольцо.

Именно так, как того и требовала партитура созданной цепочки событий с вероятностью в семьдесят шесть целых и две десятых процента.

Чёрно-белый рисунок не передавал цветов, но Николай и так знал, что лежит внутри.

Тяжёлое золотое кольцо-печатка. Никаких драгоценных камней и вычурности. Лишь матовое золото с овальной площадкой. Выполненные чёрной ручкой штрихи в данном случае мастерски передали красоту и одновременную простоту выполненной на площадке гравировки. Герб Империи в виде двуглавого орла, а под ним щит с вязью тончайших дубовых листов на окантовке. А поверх всего одна единственная буква.

Первая буква фамилии старого рода.

«Р».