Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 342 страниц)

А потом начинается самый страшный поединок из всех, что я видела. Вернее, два. Тайлер дерется у одного выхода лестницы, Ник у другого, но противники настолько превышают их числом, что даже лучшим наемникам Коракса не выстоять. Лавина из черных мундиров медленно оттесняет парней назад, все ближе и ближе друг к другу. Сначала отступает Тайлер, шаг за шагом, следом Ник, пока не ударяется в его спину.

А людей отца становится больше.

Тай, лишенный всяческого оружия, принимается отбиваться врукопашную. Ник, же, отобрав оружие у охраны, отстреливается. И вдруг происходит то, чего я никогда не могла представить. Ник подбрасывает один из пистолетов вверх и тот, описав дугу, оказывается прямо в руках Тая. И они начинаются сражаться вместе.

Спина к спине, отодвигая черную стену назад. Заставляя ее трепетать и пятиться.

Они дерутся так, словно один – тень второго. Годы совместных тренировок научили понимать друг друга с одной мысли – взгляда, касания. Стоит Нику занести кулак, как Тайлер реагирует еще до того, как он попадает в зону корпуса противника, пригибаясь и атакуя следующего.

Они меняются, периодически прикрывая друга друга, соприкасаясь спинами, уничтожают солдат отца в круг, даже не оборачиваясь, словно чувствуют на уровне инстинктов. Взмах. Удар. Следующий. Взмах. Удар. Вот Тай впереди. Потом снова Ник. И опять Тай.

Эхо искрит в разные стороны, создавая вокруг парней некое подобие ограждения из огня – защитный барьер от солдат.

Ник с Тайлером словно не видят ничего, кроме одной на двоих цели – пути вперед. Настоящая команда. Со стороны она кажутся спокойными, но пламя в их глазах сжигает противников едва ли не заживо. Одно на двоих сражение как танец смерти, ужасающий, и восхитительный одновременно.

Решения касательно плана действий сменяют друг друга со скоростью стука сердца. Расчистив путь, парни буквально влетают в широкий кабинет, куда я ныряю следом.

Давая парням отдышаться, я с грохотом захлопываю двери, запирая их на оставленный в замке ключ, и отпрыгиваю назад, но уже спустя несколько секунд дверь трещит под напором с той стороны.

Дверной замок стонет. Долго не выдержит. Тай с помощью Фантома поджигает вход в комнату.

– Не сработает, – кричу я. – Люди отца поняли, что огонь не настоящий. Он больше их не остановит.

Теперь мы сами загнали себя в ловушку. Потому что отсюда нет выхода. Вот так, значит, все закончится?

Двери распахиваются.

Глубокий вдох… Я закрываю глаза, но тут же распахиваю их, услышав грохот.

Из огромной дыры на месте ворот в комнату вваливаются охранники, но Ник, встав ровно по центру начинает стрелять по ним из обоих рук. Я не знаю, сколько у него патронов, но понимаю, что не слишком много. Гораздо меньше, чем людей по ту сторону.

Тай на мгновение мешкает, а потом достает из кармана зажигалку, щелкает пару раз и подносит ее в висящей шторе. Буквально за мгновение синтетическая ткань вспыхивает, превращаясь в трёхметровую огненную стену.

Пламя перекидывается на занавески на соседнем окне. Тайлер срывает их и бросает на ковер у входа. А потом подключает Фантом.

Пожар разрастается с такой скоростью, какую я не ожидала. Перебрасывается на стены, а потом и на потолок. Теперь уже даже нам не ясно, где иллюзия, а где реальная угроза.

Комната превращается в печку. Огонь окружает со всех сторон. Я испуганно отпрыгиваю в ту сторону, где пламя разошлось не так бурно. Солдат, ворвавшихся в кабинет, волной жара отбрасывает назад.

Эхо Ника вопит так, что кажется будто голова сейчас расколется.

– Ты ненормальный?! – кричит Ник. Это не вопрос, скорее утверждение.

Но, пробежав глазами по всем возможным выходам из этой западни, я не могу не признать, что логика в действиях Тайлера все же имеется. Все, что остается солдатам Коракса – идти через огонь. Пока они не придумают способ его потушить. Проблема в том, что нам остается ровно то же.

Я вижу перед собой испуганные глаза Ника, в которых отражаются золотистые искры. Чувствую его панику.

А потом будто мир переносится на сотню кварталов отсюда. Перед моим лицом все те же напряженные плечи, дым от огня, но комната меняется. А потом исчезаем и мы сами. Воспоминания о пожаре, которые всколыхнул Тайлер, рвутся из Ника наружу. И он не в состоянии их унять.

– Мам, – доносится до нас детский голос. Комната в момент погружается в дым. Ник начинает кашлять, закрывает нос подолом майки. – Мам, ты где?

Ник из реальности трясет головой, пытаясь избавиться от внезапно нахлынувших видений, но мозг тут же выбрасывает новые.

Он распахивает дверь, выбегая в коридор и жадно вдыхая воздух. Вокруг темно, свет погас и Ник, упав на колени и зажав нос подолом майки, свободной рукой пытается нащупать на полу что-то.

– Лестница. Здесь должна быть пожарная лестница, – шепчет он.

Вдалеке воет сирена.

Дыма становится больше, и Ник начинает кашлять. Вдруг откуда-то сверху раздается треск и сыпется мусор. Крышка люка над его головой медленно поднимается и сверху, такой же запыхавшийся и кашляющий, цепляясь за лестницу, спрыгивает еще один мальчишка. 

 – Прекрати это! – орет на Ника Тай, все еще раздувающий вокруг фантомное пламя. Теперь его собственные воспоминания перехлёстываются с Эхом Ника. Как будто я попала между молотом и наковальней, внутрь кошмара, из которого им обоим не выбраться.

Повинуясь инстинктам, мальчишка отталкивает Ника в сторону и кидается в квартиру, надеясь на то, что сможет найти выход там, но перед его глазами стеной стоит огонь. Я ощущаю кожей, как страх поглощает обоих. Тай оборачивается и кидается обратно. Теперь уже через его Эхо я вижу, как маленький Ник, подобрав с пола один из отцовских инструментов, пытается сломать замок на люке, ведущем вниз. Молча кашляя, плача, но не сдаваясь. 

– Это была твоя вина! – кричит Тай. – Если бы не ты, они все были бы живы.

В его руке зажат пистолет.

– Он не был виноват, – хватаю я его за рукав и тяну, заставляя смотреть в мою сторону. Разворачивая его лицо к себе.

– Посмотри мне в глаза, Тай. Ты ведь не хочешь делать этого? Никогда не хотел.

Я обнимаю его крепче. Потому что только так смогу сдержать рвущуюся на свободу жажду отмщения. Тайлер говорил, что в моем присутствии смерть засыпает, так может я не растеряла своих способностей десять лет спустя?

Я обвиваю руками его корпус. Прижимаясь со всей силы. Глаза слезятся от дыма.

– Это больше не важно, – шепчу я ему, точно зная, иногда понимания, что ты не один, достаточно, чтобы примириться с целым миром и обиды ему простить. – Не важно, Тай, да? Ты же мне обещал, помнишь? Только мы!

Тайлер прижимается ко мне крепче. Его рука в моих волосах и жаркий выдох в шею.

Ник стоит как каменное изваяние, наблюдая за нами не отрываясь. Столько отчаянья в его взгляде. Чистый лед. Когда вокруг огонь.

Вот только пламя не застывает. Оно подбирается ближе. Дым заполняет комнату и дышать становится невыносимо.

– Вниз, – командует Тай, целуя меня в висок, и хватает за руку.

Я оборачиваюсь.

Ник открывает окно.

– Я ухожу через крышу.

И я снова оказываюсь между ними двумя.

– Вали к черту! – рычит Тай, дергая меня с свою сторону слишком сильно.

Ник театрально склоняет голову в знак прощания.

– Пожалуйста, Ник, – тихо говорю я, все еще сжимая руку его врага – друга. Мне кажется, стоит ее отпустить, Тай тут же направит пистолет в сторону Ника.

Ник замечает наши переплетенные пальцы и, словно поняв, незаметно кивает. А я обращаюсь уже к Тайлеру.

– Разве разделяться сейчас не опасно? Они пойдут за мной, Тай. Ты же знаешь.

– Виола права, – кивает Ник. – Поэтому я предлагаю через улицу.

– Там нет ни одного здания рядом на расстоянии мили, пока мы будем спускаться по пожарной лестнице, еще и с Виолой в платье, нас к чертям собачьим перестреляют, – рычит Тайлер.

Отпустив меня, Тайлер откидывает ковер с пола в сторону и с силой дергает один из шкафов на себя.

– Помоги! – кричит он Нику. – Тут есть ход.

И вдруг его слова разлетаются сотнями осколков. Осколков воспоминаний.

Голова раскалывается.

– Помоги мне, – задыхаясь кричит Ник, дергая крышку люка. Отвертка в его руках с треском ломается, разлетаясь на части в разные стороны.

Тай бросается на помощь. После нескольких рывков, люк поддается, и внутрь потоком врывается чистый воздух. Тяжело дыша, Ник кое-как поднимается с колен и, цепляясь за лестницу, спускается вниз. Стены кладовки начинают рушится.

Что-то плашмя падает на пол.

Раздается крик боли.

Тайлер.

Волна дыма и едкой пыли едва не сбивает Ника с ног, и он повисает, вцепившись в прутья лестницы. Его руки черные от сажи, и практически горят от напряжения, но он продолжает держаться.

Внизу – долгожданное спасение. Наверху – огонь, дым, неизвестность… и другой мальчишка.

– Помогите кто-нибудь, – кричит Тайлер и закашливается. – Я не могу подняться.

Ник делает рывок вверх, возвращаясь обратно, как вдруг какая-то сила одергивает его, тянет вниз. А в следующий миг он оказывается в руках пожарных.

– Выведи его, – командует один из них другому.

– Там наверху человек, – кричит Ник. – Ты должен помочь ему. Пап!

И последнее, что я вижу, спину пожарного, исчезающую в облаке гари и дыма…

Тайлер на секунду застывает. Вцепляется сильнее в ручку люка, спрятанного на стене за шкафом, дергает еще раз, и та с треском поддается.

– Быстро, вниз, – кричит он, указывая на ступеньки.

Ник на секунду мешкает, будто пытаясь что-то вспомнить.

– Но там никогда не было выхода, – говорит он.

– Был, это ты из нас двоих ни хрена не помнишь, – возражает Тай, и не собираясь переубеждать его больше ни в чем, подталкивает меня к сияющей темнотой яме.

Я вижу, как сложно дается Нику решение. Ведь насчет крыши, Тай оказался прав. Сколько времени бы занял у меня спуск по пожарной лестнице прямо у всех на виду?

– Ладно, – бросает он и пропуская меня вперед, закрывает за нами дверцу люка.

Впереди лишь темный коридор, и мы не задумываясь бросаемся в его глубины. Если эти помещения и были когда-то очередной лабораторией, то явно давно не использовались по назначению. Тай снимает со стены фонарь, и то, как он точно знает его расположение наводит на мысли, что он давно продумал этот путь отхода.

– Ты знал, что здесь есть выход? – спрашиваю я на бегу. Шаги эхом отбиваются от стен и их звук придает спокойствие. Пока слышно поступь лишь нас троих, значит можно не опасаться погони.

– Да, – отвечает коротко Тай. – Мы были здесь ни один раз. Под этим зданием разветвленная сеть подвалов.

– Что здесь было?

– Лучше тебе не знать, – отвечает Ник, мельком поглядывая на периодически встречающиеся двери. Это место больше походит на карцер или что-то в этом роде. Стараясь не думать о том, что могло происходить здесь раньше, я припускаю насколько позволяют туфли.

Со стороны входа слышатся голоса. Именно этого я и боялась – слишком быстро они догнали нас. Вдруг Тайлер останавливается.

Прямо перед ним тупик.

Не может этого быть.

Он шарит руками по стенам, словно ищет что-то, и вдруг коридор наполняет странный шершавый гул. Лифт.

Да! Значит отсюда есть выход наружу!

Быстрее, поторапливает он, нервно постукивая пальцами по каменным стенам.

В конце коридора раздаются крики. Сколько у нас остается времени, чтобы уйти? Судя по тому, сколько мы бежали, не более пяти минут.

Наконец железные двери открываются, и все внутри у меня падает. Металлическая корзина, похожая на клетку и висящая на стальном тросе, размером не больше гроба. И рассчитана она на одного.

– Идем, Ви, – протягивает руку Тай. – Лифт выдержит нас обоих!

Я ошарашенно пячусь назад, пока не ударяюсь спиной в грудь Ника.

 – Так вот значит в чем был твой план? Очередная ловушка? – разочарованно шепчу я, глядя Тайлеру прямо в глаза.

Он выпрямляется, делая шаг вперед.

– Если в тебе осталась еще хоть капля чести, ты ее отпустишь, – произносит он, обращаясь к Нику. – Ты знаешь, что будет.

Мне хочется рявкнуть на него, влепить пощечину, но здесь не время и не место устраивать истерики.

– Я никогда ее не держал силой – отвечает Ник. – И сейчас не стану держать.

– Держишь, – произносит Тайлер. – Хочешь этого или нет, из-за тебя она всегда будет оглядываться. Ты взял то, на что не имел права, и сам знаешь, обязан за это ответить.

И тут он поднимает пистолет, направляя его в голову Ника.

Сердце подскакивает к горлу, не давая закричать, ни вдохнуть. И, точно зная, что момент настал, – иначе слова разорвут стремящейся наружу правдой, выкрикиваю:

– Это я заставила его себя полюбить. Ник не хотел этого. Он не виноват!

Оба парня застывают. Непонимание проступает на лице Тайлера словно на бумаге чернила.

– Я изменила его воспоминания. Он ненавидел меня всегда. И тогда, на кладбище, оттолкнул. Я все переписала. Ник никогда не выбирал меня. Это я выбрала его. Дважды. Сначала в детстве. А потом год назад, изменив его дневник. Он ничего не знал.

Ник ошеломленно молчит.

Тай качает головой, словно отвергая мои слова.

– О чем ты говоришь? Это он заставил тебя солгать?

Я подхожу ближе, касаясь его запястья.

– Прости, Тай, – шепчу я, глядя ему в глаза. В них беспомощность. Призыв не делать того, что я делаю. Не взирая на то, что дуло пистолета все еще направлено в нашу с Ником сторону, я продолжаю: – Я выбрала его не потому что ты хуже. Просто потому что… потому что…

– Ты любишь его? – кривится Тай.

«Это что-то большее, чем любовь», – хочу сказать я, но молчу. Слова слишком откровенные. Мы проросли друг у друга в сердце и это уже оттуда не вытравить.

– Я всегда буду искать его. Что бы не случилось.

Тай смотрит на меня с едкой горечью, наконец осознавая, что ему все равно пришлось бы отступить.

– Я знаю, что найдется другая девушка. Та самая, Тай… Но я – не она. Мы встретились детьми. Одинокими и брошенными. Нам просто был нужен кто-то. А Ник…с ним по другому.

– Ви… – качает головой Тайлер.

Я встаю на цыпочки и целую его в шрам на брови, тот самый, что когда-то оставил Ник. Словно прикасаясь к чему-то, что с нами тремя было связано.

– Что бы не случилось, я буду любить тебя, Тай, – шепчу я, кожей чувствую, как дрожат его ресницы, – но как друга.

И отпускаю его. Навсегда.

Когда двери лифта закрываются, увозя вместе с Тайлером единственный свет от его фонаря, а вместе с ним и надежду, мы застываем в опустившейся темноте, отсчитывая последние секунды. Я не знаю, как Ник намерен отбиваться от целой толпы, не имею при себе даже оружия. В конце коридора брезжит свет, но не спасительный. Увы.

– Что ж… я не была с тобой с начала, – говорю я. – Зато буду до конца.

Меня уже не трясет. Я не истерю и не плачу. И даже не дрожу. Наверное, окончательно смирилась с нашей участью.

– Все будет хорошо, – шепчет Ник. Хотя и сам знает, что нагло лжет.

Я не понимаю, как ему удается оставаться таким спокойным. Пусть мы не в первый раз оказались в трудной ситуации вместе, он все так же остается для меня загадкой.

Ник протягивает руку и подцепляет прилипшую прядь у виска, мягко отводя от лица и почти невесомо скользнув кончиками пальцев по щеке. Губы невольно приоткрываются, упуская выдох.

– Выбилась из прически, пока бежали, – говорит он.

Я шепчу:

– Что будет дальше?

– Не знаю.

Секунды тают. Чужие шаги становятся громче.

Ник оглядывается в поисках чего-то, что можно использовать как оружие, но тщетно. А потом его взгляд замирает, зацепившись за что-то позади моей спины. Он аккуратно отодвигает меня в сторону. Я оборачиваюсь. Глаза привыкли к темноте, и я вижу, что между каменными плитами воткнут нож.

Последний подарок Тайлера.

А потом по коридору разливается целое море черных униформ.

Глава 21. Артур

В закрытом коридоре – тупике, где некуда отступать, поединок не длится долго. Нику заламывают руки за спину и припечатывают лицом в бетонный пол. Он сплёвывает кровь, проводя языком по разбитой губе. Наши взгляды встречаются, а потом его лицо скрывается спинами обступивших со всех сторон солдат.

Я протягиваю руки не сопротивляясь. Сначала на левом, потом на правом запястье смыкаются железные ободки наручников.

– Стой смирно и останешься целой! Парня держите!

Почему-то они считают, что у меня есть желание драться.

– Руки перед собой! Не оборачиваться, я сказал!

Раздается глухой звук удара, я зажмуриваюсь.

– Вперед!

Нас выводят тем же путем, что мы шли сюда и грубо запихивают в машину. Долго куда-то везут. Перед глазами ни окон, ни света, только лист металла – бок военного автомобиля. «Не поворачиваться ни вправо, ни влево. Смотреть только в пол» – такой была команда.

Ник сидит напротив. Спокойный и прямой настолько, будто каждая мышца в его теле задеревенела. Даже не шевелится. Все, что доступно моему взору – носы его ботинок. Шнурки, на которых черными пятнами засохла чья-то кровь. Но пока он рядом, мне не страшно. Пока он рядом, я чувствую себя защищенной.

Когда машина останавливается, нас выгружают обратно. Яркий луч фонаря бьет по глазам, и я отворачиваюсь. Один из охранников достает фотографию и сверяет с нашими с Ником лицами.

– Они! – командует он и кивает своим подчиненным.

Ника еще раз обыскивают до самых подошв. О чем-то спрашивают, и он отрицательно качает головой, а потом нас уводят.

Двое идут перед Ником и двое сзади. Меня сопровождает лишь один молодой лейтенант. Не чувствует угрозы. Так мы и шагаем под конвоем непонятно куда, пока над головой не раздается приказ:

– Открывайте.

Нас впускают в просторный кабинет.

– Лейтенант, – раздается бодрый голос. Высокий подтянутый мужчина в военной форме поднимается со своего места, приветствуя нас. От него веет силой и статусом.

– Генерал Гилмор, – отвечает Ник. – Полковник Монро.

Гилмор? Я уже слышала это имя. Только не помню ничего важного, что было бы связано с этим человеком.

– Снимите с них наручники.

И уже тогда я осмеливаюсь поднять глаза и осмотреться. В кабинете трое. Сам генерал Гилмор, сухой и высокий, как высушенный тростник, полковник Монро – с лицом, покоцанным оспинами и шрамами. Первая мысль, которая приходит в голову при взгляде на него, что именно так и должно выглядеть лицо отставного военного. Замыкает компанию на удивление, Джесс. У него серые от усталости тени под глазами и впалые щеки. Словно он не ел и не спал последние пару дней.

На столе три чашки недопитого кофе, куча бумаг. Обычная рабочая обстановка, в которой избитый Ник, а также я, все еще в вечернем платье, смотримся инородно. Как вирус, который надо побыстрее устранить.

Генерал садится. Бросает на меня секундный взгляд. Добрый, отеческий. Не знаю, как много ему обо мне известно, но он кажется неплохим человеком.

Ник же вытягивается по стойке смирно. Как будто внутри него вшит чип, не позволяющий иначе.

– Ты знаешь, что тебя и твоих парней ждет трибунал, – постукивая пальцами по столу, говорит Гилмор. Ник пожимает плечом. Кивает молча. А я едва сдерживаю себя, чтобы по-детски, наивно не кинуться в ноги генерала, жалуясь на то, что никто из нас не виноват. Глупо. – Скажу тебе честно, больше всего мне жаль твоего брата. Я предполагал, что когда-нибудь он заменит Максфилда.

Джесс опускает взгляд. Его карьера окончена точно также, как и у парней. Но впервые я не вижу на его лице сожаления. Он сделал выбор. И готов принять его последствия.

– Я уже молчу о том, что произошло сегодня в Кенсингтон Холл, лейтенант.

Повернув голову чуть в сторону, Ник смотрит на свое отражение. За окном уже ночь. Один бог знает, каких сил ему стоит стоять и молчать.

– Я знаю, что обе части рабочей программы у вас, – произносит генерал и хмурится. – Мы обсудили с Джессом процесс ее передачи. Он озвучил ваши условия.

Какие условия? Что здесь вообще происходит?

Что попросил Ник? Свободы для всех нас?

– Но я предлагаю вам остаться, – внезапно говорит Гилмор. – Глупо отрицать твой феноменальный уровень владения Эхом. Не воспользоваться этим – тем более. Вы с Джессом избежите разжалования с позором. Мы восстановим вас в прежнем звании.

– С чего вдруг такая честь? – наконец подает голос Ник.

Они оба делают вид, что озвучивают меньше, чем хотели бы на самом деле сказать.

– Корвус Коракс остался не только без высшего руководства, но и без среднего звена, – отвечает Гилмор, расслабленно откидываясь в кресле. – Максфилд и Торн пойдут под трибунал. Каковы бы не были заслуги полковника, после случившегося, репутацию уже не восстановить.

Я прикрываю глаза. Боже, дай мне сил сохранить спокойствие!

– В кабинете Максфилда я обнаружил документы на твое имя. Уж не знаю, за какие заслуги, но ты смог добиться его расположения. И раз проект переходит под мое командование, теперь уже я предлагаю тебе его возглавить.

Ник, не поднимая взгляда, смотрит на стол генерала, словно там, на лакированной поверхности, может быть написан ответ. Документы лежат верху. Стопка листов мелким шрифтом с местом для подписей снизу.

–Генерал Гилмор, сэр, – говорит он негромко. Я чувствую в его голосе волну ненависти, которую он всеми силами старается удержать. – За всем, что вам так важно в Корвус Кораксе, стоял не я. Всё, что вы видели сегодня, заслуга тех, кто уже никогда не сможет быть здесь. Всех, кто погиб за эти годы.

Джесс обреченно прикрывает глаза.

– Мне жаль.

– На самом деле?

Гилмор недовольно сводит брови. Я замечаю усмешку на лице Ника, которую он моментально прячет.

– Почему-то мне кажется, нет…

– Ник, – предостерегающе останавливает Джесс брата.

Я же стою тише воды, ниже травы.

– Еще одно слово, и я всерьез задумаюсь, что Максфилд в этих документах что-то напутал. Не о таком офицере я слышал, – произносит генерал, явно обозначая, что подобных разговоров не потерпит. – Я жду вашего ответа сутки.

– Мой ответ тот же – нет.

И в этот момент, затаив дыхание, я им восхищаюсь. Ник знает, что эта организация – черная дыра. Затянет так, что не выберешься. И в отличие от моего отца, он сделал правильный выбор. Внезапно я смотрю на него совсем иначе. Вижу его старше, сильнее, мудрее. Таким серьезным, спокойным и красивым до чертиков.

– Позвольте нам просто уйти. И все, что у меня есть на Коракс – ваше.

Мужчины встречаются взглядами. Несмотря на то, что разделяет их лишь стол, я остро чувствую, между ними пропасть. Пропасть из сломанных жизней, колючей проволоки, запаха пороха и крови на руках, а еще пустоты, которую не понять никому, не побывавшему по ту сторону Эхо.

Минуту Гилмор молчит. А потом захлопывает личное дело Ника и произносит:

– Хорошо. – Я вздыхаю с облегчением. – Я дам вам зеленый коридор, чтобы беспрепятственно покинуть страну. Без возможности вернуться. Считай это моей благодарностью за верность. Но за пределами этого кабинета – вы остаетесь дезертирами. Если вляпаетесь во что-то, я не смогу больше помочь. Когда будете вылетать – позвони, – и протягивает Нику телефонный аппарат.

Неужели это все?

А потом мы молча выходим из кабинета.

До дома добираемся также молча, понимая, что в следующие часы последует.

Тишина сгущается в салоне автомобиля мрачным облаком. Но явственнее всего в нем сквозит страх. Собственное бессилие и боязнь столкнуться там с тем, что нам не преодолеть – чувством утраты.

– Выходим, – машина останавливается у одноэтажного дома на окраине. Вокруг ни души. Я захлопываю дверь, стараясь не отставать. Джесс проходит вперед, пропуская меня первой.

Только открывается дверь, кровь в жилах холодеет. От звуков.

– Его надо отвезти в больницу, – кричит Рей.

– Нельзя, – Шон выставляет перед собой руку, пытаясь сдержать рвущуюся девушку. – Ему светит трибунал, а следом расстрел. А когда лицо появится в базе, уже никакие подставные документы не помогут.

– Тогда найди ему чертова врача, – не унимается она, пытаясь обойти Шона со стороны, но его не сдвинуть. – Отпусти, я привезу Вальтера.

Рей глядит на Шона почти с нескрываемой ненавистью в глазах. Но эта не обида, скорее безысходность.

– Успокойся, ты делаешь только хуже. Твой доктор либо уже под арестом, либо под такой охраной, что из Коракса не выберетесь ни ты, ни он.

– Эй, – осторожно зову я. Они оборачиваются. Вид у обоих такой потерянный, что становится действительно страшно.

И тихо.

– Если ничего не сделать он умрет, – холодно произносит Рейвен. И опускается на пол.

Ник. Застывает, не шевелясь. Кажется, не дыша даже.

– Ранение серьезное. Он теряет слишком много крови.

Я прикрываю глаза.

– Переливай ему мою, – командует Ник. – У нас одна группа.

– Это не поможет, – едва слышно шепчет девушка. – Даже если я найду способ сделать это в домашних условиях, крови нужно слишком много.

– Сколько много?

– Я не знаю, – пожимает плечами она. – Уж точно больше, чем ты способен отдать.

– Плевать!

– Ник, мы все любим его как брата, – осторожно начинает Шон, тщательно подирая слова. Но уже через секунду Ник делает шаг вперед, готовый наброситься на него.

И тогда уже вмешивается Джесс.

– Ник, хватит! Это бесполезная затея.

Они стоят друг напротив друга, как будто сейчас сцепятся.

– Твой организм не выдержит. У всего есть предел.

– Выдержит, – сквозь зубы цедит Ник, закатывая рукав, на котором видны синяки после сегодняшней драки, и уже почти с истерикой рычит. – Он был изменен, Джесс, чтобы выдерживать. Так какого черта?

Впервые я смотрю на него и вижу, что сейчас передо мной другой Ник – напуганный до дрожи. Я понимаю каждый его жест, каждую истеричную ноту, впервые скользящую в голосе, а больше всего глубину боли, разрывающей изнутри. Когда ты ничего не можешь сделать.

Не в силах больше этого выносить, я выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.

Всем ясно, что Артур умирает. Словить пулю, потереть столько крови и выжить без помощи врачей… невозможно. Вот только невозможно уложить это в голове. За эти несколько месяцев я настолько привыкла к тому, что он рядом. Когда мне было плохо, знала, что могу уткнуться в его плечо и рыдать, пока не станет легче. А легче станет обязательно, потому что только у него имелся сто и один способ поднять другому настроение, утешить, да и просто обнять. А теперь?..

От застилающих глаза слез, я не вижу перед собой ничего. Падаю на диван и закрываю лицо руками, впервые чувствуя себя настолько беспомощной. Бестолковой. Бессмысленной.

А он просто лежит там. В сознании ли? Один?

Теперь становится настолько жутко, как не было еще никогда.

– Ты здесь, – обрушивается на меня тихий голос Рейвен. Она подходит к дивану и опускается передо мной на корточки. Ее крошечные ладони сжимают мои.

– Только не говори мне, что он умер, пожалуйста… – умоляю я, вытирая слезы.

– Нет. Все по-прежнему.

От нее пахнет антисептиком, бинтами и кровью. А еще неожиданно спокойствием. Возможно, Рейвен видела слишком много смертей, пока находилась в лаборатории. Только я этого не смогу вынести.

– Как… – шепчу я практически беззвучно.

– Ко всему привыкаешь. К смерти тоже, – словно отвечая на мой невысказанный вопрос шепчет она тихо. – Первую пережить сложнее всего. Кажется, будто кто-то сделал рубец на сердце. Но сердце ведь не каменное. Когда на один рубец накладывается второй, третий, десятый, разве оно выдержит?

«Нет, – думаю я, – оно просто разорвётся на части».

– Человек такая тварь, ко всему привыкает. Даже к самому страшному. Просто воспринимает это как само собой разумеющееся

– Значит тебе легче.

Она оглядывается, переводя взгляд на дверь, как будто желая убедиться, что Артур за ней в порядке. Сильнее сжимает мою руку.

– Это не твоя вина, Ви. Он бы никогда не стал винить тебя в случившемся. Ты лучше меня это знаешь.

– Если бы они не пришли за мной, ничего бы не было. Это все я.

– Нет, не ты, – уверенно заявляет Рейвен. – Единственный, кто виноват во всем за это уже поплатился. И пусть мы не можем вернуться назад, и исправить произошедшее, мы можем помочь Артуру здесь и сейчас. Пока еще есть время. Иди к нему, – просит Рэй.

Я качаю головой.

– Ник еще не скоро придет в себя – ему нужно время перепсиховать. Пока он слишком зол, чтобы слышать. Шон же наоборот – слишком сухой, чтобы сопереживать нормально.

«Не могу…»

«Я просто не могу дышать»

– Не смогу, – бессильно шепчу сквозь слезы, снова сорвавшиеся по щекам.

– Он ждет тебя. – Рэйвен продолжает говорить также тихо и спокойно, как будто пытается убедить ребенка принять горькое лекарство. Горькую правду во взрослом возрасте принять сложнее. – Разве друзей бросают в беде?

И в этот момент мою эмоциональную заслонку прорывает. Рыдание рвется наружу воплями раненого зверя.

– Нет, – шепчу я.

– Он как никто другой заслужил не оставаться в одиночестве.

И я, вытирая ладонями слезы, поднимаюсь с дивана.

Арта положили в гостиной и подключили к капельнице. В комнате никого. Видимо, парни наверху.

Светлые пряди Арта намокли, а персиковая кожа, обычно пышущая румянцем стала бледно-серой, почти сливаясь с подушкой. Я протягиваю руку и легко поглаживаю его волосы и лоб. Он такой красивый. Мой Артур.

– Сегодня хороший день, верно? – пытаясь улыбнуться, шепчет Арт. – Заканчивать в такой день на самом деле удача.

– Что ты мелешь, Кавано, – за спиной огрызается Рейвен, конвульсивно расхаживая туда-сюда.

Тот в ответ пытается улыбнуться, но выходит у него с трудом.

– Я просто немного устал от ваших приключений.

Я смотрю на его взмокшие волосы, бледные губы и не могу поверить.

Он сжимает мою руку в своей. Под ногтями у него красные дуги от засохшей крови. А хватка совсем слабая. Его силы стремительно иссякают.

– Прости меня, Арти, – шепчу я, крепче сжимая пальцы. Стискивая зубы. Все вокруг расплывается от застилающих глаза слез. – Но ты же обещал мне, помнишь? Ты обещал, что не будешь сдаваться. Ты же помнишь… – я захлебываюсь рыданием. – … Обещания на мизинчиках нельзя нарушать.

Арт жестом показывает мне, чтобы я наклонилась.

– Не нужно казаться сильной. Просто посиди со мной рядом, ладно?

Слезы текут по моим щекам, но я киваю, рукавом смахивая их. Я должна держаться. Ради Арта.

Рейвен, устав метаться по комнате, выходит на улицу и направляется прямиком к машине. В джипе сидит Джесс. Мрачнее тучи.

– Мог бы встать и помочь хоть чем-то, – кричит девушка и нам слышно каждое слово. Почему в этом доме такие тонкие стены?

Сквозь стекло я вижу, как тот качает головой.

– Ты сама знаешь, ничем ему уже не помочь. А смотреть, как пацан умирает…

– Да иди ты! – с силой хлопает Рей дверью. Я вздрагиваю.

Сильнее сжимаю холодные пальцы Кавано. Пытаясь их согреть. Тщетно пытаясь передать ему хоть частичку своей жизни.

– Ты выживешь, – не знаю, кого я убеждаю в этом больше – себя или его. – Вот увидишь. Мы еще с тобой Атлантику пересечем. Вот увидишь, Арти…

Арт устало кивает.

«Не смей сдаваться!»

А потом, глядя на наш потрепанный ноутбук, торчащий из черного рюкзака у дивана, он вдруг просит:

– Почитай мне. Я хочу помнить.