Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 226 (всего у книги 342 страниц)

– Ещё бы, – торжественно улыбнулась она. – Считай, что это…

– Ксюша! – крикнул я, перебив её.

Расстроенная сестра тут же высунула голову из-за косяка и мрачно подтвердила мои догадки.

– Там всё засрано, Саша, – уныло произнесла она. – Всё-всё засрано.

– Вот и замечательно, – с удовлетворением кивнул я. – Сходи, пожалуйста, в магазин на углу и купи тряпок, перчаток и мусорных пакетов. Много пакетов. И всякое там для мытья и прочее.

– Поняла! – тут же козырнула сестра, а затем окинула комнату взглядом. – А куда он…

– Здесь, – я подбросил кольцо на ладони. – Всё, иди давай. Если надо будет, скажи, я тебе денег переведу.

– Да не, у меня есть. Всё, я побежала.

И Ксюша выбежала из квартиры. Забавно, но её комната пострадала меньше всех. Видимо, меня не только коты не любят.

– Стоять! – рявкнул я, заметив, что Эри куда-то собралась. – Куда пошла?

– Погуляю, пока вы тут уборкой занимаетесь, – хмыкнула она. – Да и воняет тут…

– О нет, милочка, – я покачал головой. – Никуда ты не пойдёшь.

– Если ты думаешь, что я буду помогать убирать этот бардак, то ты очень сильно…

Видимо, выражение моего лица без всяких слов объяснило ей, что будет дальше.

– Нет. Ты не посмеешь, – прошипела она.

– Ещё как посмею, – на моём лице растянулась зловещая улыбка. – Раз уж этот говнюк отдал мне тебя, то я собираюсь сейчас воспользоваться этой возможностью по максимуму. Так что готовься, Эри, скоро ты окажешься в море дерьма. И даже вёсел у тебя не будет…

* * *

– Прошу вас, ваше сиятельство, – вежливо произнёс слуга, открыв перед Уваровым дверь кабинета.

Точнее, он попытался, потому что граф, будто танк, отпихнул дворецкого и сам пошёл внутрь. И его злой взгляд был направлен точно на сидящего за столом хозяина кабинета.

– Почему он всё ещё дышит⁈ – с места в карьер спросил он.

Распутин пару мгновений смотрел на него, после чего вздохнул и встал из кресла.

– Иннокентий, ты можешь быть свободен, – сообщил он своему дворецкому, и слуга понимающе кивнул и закрыл дверь в кабинет с обратной стороны.

Как только они остались наедине, Распутин пересёк свой кабинет и подошёл к длинному шкафу.

– Коньяка хочешь?

– Какой к чёрту коньяк? – рявкнул Уваров. – У тебя был потрясающий шанс решить проблему, а ты им не воспользовался!

Обвинение повисло в воздухе. Напряжение между двумя мужчинами было столь осязаемым, что, казалось, его можно было потрогать руками.

Распутин так ничего и не ответил. Вместо этого он повернулся и, открыв одну из резных дверок шкафа, достал оттуда бутыль из тёмного стекла и два бокала.

– Да, Василий, ты прав, – произнёс он, возвращаясь к столу. – Я действительно, как ты выразился, «упустил» этот шанс.

– Это я уже понял, – съязвил тот. – Только я не могу понять другого. Почему?

– Потому что для меня открылась определенная, скажем так, возможность, – ответил Григорий, поставив оба бокала на стол и, скрутив крышку с бутылки, разлил дорогой коньяк по бокалам. – Видишь ли, похоже, что у меня есть шанс на то, чтобы отыграть назад то, что сделал Илья.

Услышав это, Уваров замер. Первые несколько секунд до него доходил смысл сказанных слов, и только спустя некоторое время его мозг осознал то, что теперь казалось ему столь логичным.

– Разумовские никогда не разрывали заключённые договоры, – возразил он, но у хозяина кабинета имелся аргумент против подобного довода.

– Потому, что они не могли этого сделать? – спросил Распутин, протянув один из бокалов своему другу. – Или же потому, что они специально никогда этого не делали?

– Хочешь сказать, что этот парень…

– Тебе нужен честный ответ?

– Хотелось бы, учитывая тему нашего разговора, – скривился Уваров.

– Я не знаю, – честно признался ему Распутин. – Да и сам он не знает. Он умный парень, Вася. Очень умный, если я ещё хоть что-то смыслю в людях.

– Умные люди часто амбициозны.

– Да. Об этом я тоже ему сказал. Как и то, к чему могут привести подобные амбиции…

– Тогда ты не можешь быть уверен в том, что он не позарится на то, что принадлежит ему по праву. Гриша, если он…

– Ему не нужны титулы, – Распутин поднёс бокал к лицу и глубоко вдохнул аромат марочного алкоголя. – Поверь мне. Как бы смешно это не прозвучало, единственное, чего хочет этот парень – жить своей собственной жизнью. Так, чтобы к нему не лезли с дурацкими играми.

– Помниться, один человек мне сказал, что-либо ты имеешь отношение к игре, либо же игра в конечном итоге поимеет тебя, – хмыкнул Уваров и поднял руку.

Два бокала легко соприкоснулись, и по кабинету разнёсся тихий звон. Оба мужчины выпили, позволив себе на несколько секунд погрузиться в собственные мысли.

– Так, значит, хочешь использовать парня?

– Да, как бы двулично это не прозвучало. Мы с ним договорились. И не делай такое лицо. Не так, как ты мог подумать. Он либо ещё не пробудил эту силу, либо же пока не может использовать её по собственному желанию. Суть уговора проста. Мы не трогаем его и его близких, а взамен он постарается узнать о том, можно ли разорвать ранее заключённый договор.

– Без последствий?

Распутин пожал плечами.

– Хотелось бы этого. Но при необходимости я готов принять удар на себя в случае чего.

Они уже один раз попробовали сделать это. Разумовские никогда и никому не говорили о том, можно ли разорвать заключённый контракт. Оно и понятно. В них крылся секрет их силы и влияния. И именно это стало причиной, по крайней мере частью причины того, что их перебили под корень.

Почти, – мысленно поправил себя Распутин.

К несчастью, как выяснилось, их смерть не стала тем волшебным ключиком, на который они надеялись.

И теперь Григорий задавался вопросом. Не потому ли, что не все Разумовские оказались пущены под нож? Вероятно, что для того, чтобы этот вариант сработал, ему действительно стоило бы просто ничего не делать, пока этот парень истекал кровью на его глазах?

Возможно. Но, будучи человеком мудрым, он не отбрасывал и такой вариант, что даже это в конечном итоге ему не поможет. Потому он не хотел обрезать последнюю ниточку.

А ещё, глубоко наедине с собой, Григорий понимал, что просто не смог этого сделать. Не после того, как Елена со слезами на глазах умоляла его помочь Рахманову. Не после того, как тот, рискуя собственной жизнью, защитил её.

Кто-то назовёт это слабостью. Но для Григория, как бы смехотворно подобное не прозвучало, это была справедливость.

– Хорошо, – через некоторое время сказал Уваров. – Допустим, что шанс есть. Но ты не можешь не учитывать…

– Лазаревы, – поморщился Григорий и одним глотком допил алкоголь в своём бокале. – Да. Я понимаю это.

– Если Павел поймёт, что кто-то ещё претендует на такой куш, то вполне может решить, что будет лучше, если проиграют все, чем если он останется в проигравших в одиночестве. Парень актив, и Павел будет рассматривать его исключительно с этой стороны.

– Он всё рассматривает исключительно с этой стороны, – Распутин посмотрел в свой пустой бокал, размышляя о том, а не налить ли себе ещё выпить.

С его даром он мог бы всю бутылку выпить без каких-либо последствий. Алкоголь давно уже не пьянил его. А ведь иногда так хотелось забыться. Хотя бы на минуту.

Теперь, когда у него есть шанс на то, чтобы избавить Елену от этого проклятия, он собирался воспользоваться им по полной. И уж точно он не собирался упускать такую возможность из-за чрезмерной жадности одного из своих «друзей».

– Нужно будет что-то с этим придумать, – наконец произнёс он.

Глава 12

Почти восемь часов. Восемь грёбаных часов у нас ушло на то, чтобы убрать этот бардак, всё отмыть и выкинуть мусор. Угу. Мусор. Проще уж сказать, что мы половину квартиры на помойку вынесли. Как эта тварь всего за два дня смогла причинить столько ущерба? Уму непостижимо!

И ведь проблема сама собой не решится. Эта скотина всё ещё сидит у меня в кольце. И? Что мне с ним делать, спрашивается? Это ведь не долбаная золотая рыбка, чтобы проблему можно было взять и решить, смыв её в унитаз.

Хотя, если бросить туда кольцо… Ладно. Придумаю что-нибудь. Надо будет с Ларом на эту тему поговорить. На крайняк сбагрю псину ему. Альфарская? Альфарская! Вот пусть альфар с ней и разбирается.

Впрочем, не обошлось без приятностей. Наблюдать, как Эри три часа отмывала ванную комнату от собачьего дерьма собственными руками, – отдельный вид наслаждения. Ох, сколько ругательств я услышал за тот вечер и часть ночи. На русском, немецком, французском и даже альфарском. Пожалуй, она при желании могла бы заставить и самого проспиртованного портового грузчика покраснеть. И ведь поначалу гордость своё брала. Она делала работу с выражением полного презрения ко мне на лице. Но уже через час начала просить, чтобы я разрешил ей использовать магию. Ещё через час стала почти умолять. А потом просто смирилась и, шипя сквозь зубы, тёрла и отмывала. Тёрла и отмывала…

Как эта скотина могла столько нагадить? Он же магический зверь, разве нет? Хотя, немного подумав, вспомнил разговор с Ларом на эту тему. Магическая составляющая там есть, но альфы вроде выводили их целенаправленно. Значит, они вроде как живые, так ведь? Чёртовы продукты селекции…

Но всё это лирика. Справились и справились. Чего бухтеть-то? А утром, поспав четыре с половиной часа, я встал на работу и столкнулся с ещё одной неожиданностью.

– Я иду с тобой, – категорически заявила Эри, выбравшись из моей спальни.

– Ты идешь спать, – столь же категорично ответил, глядя, как она глаза трёт и пытается челюсть не вывихнуть от зевка. – Посмотри на себя. Тебе можно под веки спички засовывать, чтобы они сами собой не закрывались.

– Я должна находиться рядом на тот случай…

– Не будет другого случая, – отрезал я. – Эту проблему я решил.

Ну, не совсем справедливо, конечно. Нельзя решить те проблемы, о которых ничего не знаешь. Распутин, конечно, пообещал присмотреть, чтобы другие не особо руки в мою сторону распускали, но я был бы форменным идиотом, если бы поверил, что это исключит любую возможную опасность.

Но и таскать за собой хвостом эту стерву я тоже не собирался. У меня и без её закидонов сложностей в жизни хватает. Нафига мне новые, спрашивается.

Разумеется, она тут же решила возразить, но я прервал её собственным вопросом.

– Эри, лучше скажи мне вот что. Почему ты раз за разом заваливаешься в мою постель?

Стоило мне это сказать, как её губы изогнулись в саркастичной усмешке.

– А что? Хочешь сказать, что тебе не нравится?

– Вопрос не в том, нравится мне это или нет, – ответил я, запивая кусок бутерброда кофе. – Вопрос в том, почему так происходит?

Она посмотрела на меня, затем вздохнула и плюхнулась на стул. Погрызенная ножка заскрипела, словно готова была в любой момент треснуть и развалиться окончательно.

– Из-за печати у тебя на руке.

После её слов я глянул на правое запястье, но ничего там не увидел.

– Ты что, сейчас серьёзно думал, что её увидишь? – поинтересовалась Эри.

Я пожал плечами и вернулся к поеданию бутерброда.

– Да чёрт их знает, эти ваши магические штучки. Так всё-таки. В чём причина?

– Побочный эффект, – отмахнулась она. – Жертву печати тянет к хозяину.

– В постельном смысле?

– В том числе. Не переживай. Мне самой не в радость просыпаться в одной постели с человеком. Всё равно, что с собакой спать, бр-р…

Её аж передёрнуло.

– Ну потрясающе. То есть уборки ванной тебе было мало, – сделал я вывод, и у неё на лице появился ужас от пережитого. Потому что перед тем как эта скотина дорвалась до холодильника, Ксюша как раз продуктов на неделю закупила. Так что сожрал он много и, соответственно, дел своих тоже много сделал…

Видимо, быстро она достойный ответ придумать не смогла, так что я её опередил.

– Тогда следующий вопрос. Как ты попала к Браницкому? Потому что в версию о том, что такая гордячка могла бы добровольно заключить подобный контракт, поверит только идиот. Чем он тебя держит, Эри?

– А тебе не всё равно, в чём причина? – тут же ощетинилась она, но на меня эта реакция произвела куда меньшее впечатление, чем-то, что колбаса на бутерброде закончилась раньше булки.

– А тебе самой-то не всё равно? – спросил я её в ответ, отхлебнув из чашки. – А то слабо верится.

Ответила она не сразу. Настолько, что я успел допить кофе и убрать чашку с тарелкой в раковину.

– Если бы мне было всё равно, то я бы уже давно себе горло перерезала, – прозвучал её ответ, когда я уже уходил из кухни.

* * *

– Доброе утро, – сказал я, заходя в отдел.

Опять опоздал. Правда, в этот раз Настю предупредил. Пришлось дождаться, когда откроется магазин, где я мог бы раздобыть костюм, чтобы не идти на работу в единственных оставшихся у меня джинсах.

– Доброе, Саша, – тут же поприветствовала меня Настя. – Всё готово!

Встав из-за стола, она взяла две приличного вида стопки документов и уложила их прямо на стол передо мной.

– Этот готов к подаче, – сказала она, указав на левый. – Всё, как мы планировали изначально. Этот же я подготовила на основе того, что ты хотел.

– Эри заявлена свидетелем во втором?

– Да, но…

– Тебе эта идея не нравится, – понял я по её лицу.

Она неохотно кивнула.

– Саша, готовить один иск для того, чтобы подать его вместо другого… это спорное решение, мягко говоря. Очень спорное. Куда правильнее и логичнее было подготовить изменение к существующему иску путём подачи дополнительного заявления.

– Насть, я знаю, как это работает… – хотел было сказать, но она тут же меня перебила. Не из грубости, а потому, что мысли лезли наружу так, что ей становилось трудно их сдерживать.

– Просто таким образом мы избавим себя от кучи проблем. У нас не будет волокиты с распылением сил. Все доказательства будут относится лишь к одному делу. Это даст лучшую и более понятную картину. Я не говорю уже о том, что мы так защитим себя от возможности отклонить новый иск. Если такое случится, то это сильно ударит по нашим позициям и…

Я слушал её доводы молча, не перебивая. Хотя бы потому, что она была права. Вот во всём. Может быть, ей не хватало опыта, но теоретическая база у неё отличная. Я даже немного подумал о том, что, возможно, стоило бы и правда пойти в местный универ. Всё же пробелы в знаниях у меня имелись.

Но есть такая штука – практика. А самый слабый практик порой оказывается сильнее самого подготовленного теоретика. Не аксиома, конечно, но правило это рабочее.

– Ну что? – спросил я, когда она наконец закончила. – Всё сказала?

– Ну вроде… – немного растерянно призналась она.

– Молодец, – похвалил я её и сделал это абсолютно искренне. – Ты подметила всё абсолютно верно. А теперь скажи мне, пожалуйста, каковы нормы подачи изменений в исковое заявление?

Настя нахмурилась. Задумалась.

– Есть строгие процессуальные требования. До принятия решения судом по существу дела. До начала заседания. Это если рассматривать его как самый благоприятный вариант. Можно в процессе слушания, но до начала прений сторон и не позднее окончания подготовительной части заседания.

– То есть во всех случаях мы заранее ставим своего оппонента в известность, что у нас на уме, – сделал я резонный вывод.

Настя засомневалась, но потом, кажется, вновь обрела уверенность.

– Да, я понимаю, что ты хочешь добиться другого. Но, Саша, это рискованный трюк…

– Насть, проблема в том, что ты считаешь, будто это какой-то трюк.

Она захлопала глазами.

– А что тогда?

– Это будет удар в лицо, – просто ответил я, взял вторую папку со стола и принялся просматривать.

Да. Всё было сделано прекрасно. Она действительно блестяще выполнила подготовительную работу.

– Я всё равно не понимаю. Ну хорошо. Допустим, они не ожидают, что ты подашь дополнительный иск прямо во время слушания. Я готова согласиться, что эффект неожиданности будет на твоей стороне. Но риск всё равно не стоит того. Вспомни, что было в прошлый раз! Они поменяли судью у нас под носом! А если это так, то вполне могут добиться, чтобы даже с нашей базой этот иск не приняли по… да по десятку причин! И даже если и так, то, чего ты хочешь добиться, – это перенос процесса ввиду организации нового из-за твоего свидетеля! То есть они заранее будут ознакомлены, что у тебя есть козырь. Даже так эффекта неожиданности не получится.

И ведь она права. Опять-таки, по всем пунктам права. Глупо отрицать. Разумеется, что из-за особого статуса нашей «свидетельницы» её нельзя будет представить в суде сразу же. Процесс перенесут в любом случае. Это даже не обсуждается. И, разумеется, наш противник будет знать, что мы собираемся сделать. Хотя бы в общих чертах.

Но, несмотря на прекрасные знания в теории, она не видит, так сказать, дерева за лесом.

– Насть, ты не туда смотришь.

– В каком смысле?

– В самом прямом, – сказал я. – Скажи мне, пожалуйста, почему они перенесут слушание.

– Так я же уже…

– Насть?

Она вздохнула и закатила глаза.

– Потому что Эри обладает альфарской магией. Врождённой, а не артефактами. А значит, что, как и в случае с любым человеком, который обладает Реликвией, им придётся подготовить зал суда для подобного, и…

Она вдруг замолчала. Задумалась. Прикусила губу, явно продолжив в голове эту мысль. И, судя по тому, как прояснилось её лицо, до нужного момента она дошла. Всего за пятнадцать секунд или около того.

– Вот ведь…

– Поняла, да?

– Да. – Её губы растянулись в довольной улыбке. – А ведь и правда, хитро. Ты хочешь выиграть дело сразу после того, как начнется второй процесс.

– Мы закончим всё одним ударом, – кивнул я ей.

Она обрадованно кивнула в ответ, а затем помрачнела.

– Нет. Не выйдет, – вдруг сказала она. – Лаврентьев заявит, что подобная проверка нарушает права на неприкосновенность личности… хотя нет. Это мы обойдём. Скорее, он поставит на то, что проверка требует предварительной подготовки и назначения официальной экспертизы. Плюс ещё есть формальные основания… Нет, Саша. Если Лаврентьев хотя бы наполовину так хорош, как хочет казаться, он сможет отвертеться от этого.

А вот теперь настала моя очередь улыбаться.

– Знаешь, что самое смешное? Я почти на сто процентов уверен, что он не просто хорош именно настолько, насколько хочет казаться. Я даже думаю, что он лучше. Гораздо лучше, чем нам кажется. И не только в юридическом плане.

– О чём ты…

– О том, что порой, как бы парадоксально это ни звучало, для того чтобы зло проиграло, нужно всего лишь, чтобы добро бездействовало.

* * *

– Давид Аркадьевич готов вас принять, – улыбнулась мне милая секретарша.

Ну что же. Всего двенадцать минут. Вполне достаточно, чтобы немного промариновать того, с кем разговаривать нет никакого желания, и в то же самое время не так уж и много, чтобы выглядеть грубо.

А может, он и правда был занят. Кто знает. Но свои предположения оставлю при себе.

– Спасибо, – улыбнулся я в ответ и прошёл к двери кабинета.

Кабинет, где работал Лаврентьев, оказался не столь пафосным, как тот, что, например, принадлежал Роману. Немного попроще в плане декора, стоимости меблировки. Да и размерами тоже уступал. Впрочем, мне ли об этом говорить? Он всё равно превосходил наш отдел.

Эх, тоже так хочу. Чтобы большой кабинет был. С диваном. Чтобы полежать можно было и подумать. Мечты, мечты…

Лаврентьев сидел за своим столом и, когда я вошёл в кабинет, поднялся, обошёл его и, подойдя ко мне, протянул руку.

– Прошу прощения, что не смог принять сразу. У меня был важный разговор, который я не мог перенести.

И ведь говорит искренне. Ну почти. Где-то в глубине есть крошечный огонёк желания просто выгнать меня взашей и раздражения от моего появления. Но оно понятно.

Тем не менее он засунул его поглубже и сейчас вполне дружелюбно пожимал мне руку, даже несмотря на наше предыдущее и, чего уж скрывать, проигрышное для меня противостояние.

– Ничего страшного, – сказал я. – Я даже не успел соскучиться.

Он понимающе хмыкнул и жестом пригласил меня к своему столу.

– Итак, – произнёс он, опускаясь в собственное кресло. – Мне почему-то кажется, что ты приехал сюда не ради того, чтобы просто посидеть в моей приемной и почитать журналы, ведь так?

Эти слова вызвали короткую усмешку с моей стороны.

– Особенно если учесть, что журналы я и пальцем не трогал, – заметил, достав из сумки первую папку, и положил её на стол прямо перед ним. – Мы подаём наш иск.

В его глазах скользнуло разочарование. Такое выражение обычно бывает у родителей, когда их чадо вопреки всем советам вдруг взяло и сделало глупость. Ну или собиралось сделать прямо у них на глазах.

– Признаюсь, я разочарован, – спустя пару секунд проговорил он. – Мне казалось, что ты разумный человек.

– Признаюсь, мне тоже так казалось, – почти повторил я его слова. – Тем не менее думаю, что у нас есть шансы…

– Да нет их у вас, Александр, – вздохнул он. – Ты и сам должен это прекрасно понимать. Твоя клиентка психически нестабильна…

– Что, заметь, ты показал весьма неэтичным образом, – парировал я. – Эта информация находилась под врачебной тайной.

– Только не тогда, когда её состояние напрямую касается моего клиента, – тут же ответил он. – А мы оба знаем, что всё, на чём строится ваш иск, – это её голословные заявления о том, чего на самом деле никогда не было. Заявления, которые, заметь, опровергнуть будет совсем не сложно. А затем подать встречный иск о клевете.

– Будешь подавать в суд на психически нездоровую девушку? – иронично спросил я его в ответ.

– Только в том случае, если она будет угрожать приюту, – серьёзно ответил он. – Так что не стоит пытаться. В эту моральную ловушку тебе меня не заманить.

– Забавно, что именно ты заговорил о ловушках после своего трюка с протоколом.

– Я использую то, что сработает, – пожал он плечами. – Потому что защищаю «Счастливый путь». И делаю это искренне. Права моего клиента для меня в приоритете.

– Мы не станем отказываться от наших намерений, – покачал я головой.

– Тогда мои действия тебе известны, – развёл он руками. – Я не стану церемониться с твоей клиенткой лишь из жалости, Александр.

– Попытаешься ссылаться на протокол прошлого заседания, и мы это опротестуем. Важно это или нет, но ты раскрыл конфиденциальную информацию…

– Это уже не важно. Поменять судью на этом процессе у тебя не выйдет. А я в любом случае смогу связать оба этих слушания и впоследствии добьюсь официального раскрытия этой информации. Тут ты ничего не сможешь сделать.

Он наклонился ко мне и продолжил с искренней серьёзностью в голосе:

– Александр, хочешь ты того или нет, но я не позволю вам выиграть это дело.

– Что, неужели личная заинтересованность? – сделал я удивлённое лицо. – А обвинения в предвзятости не боишься? Ты же там вырос. Благодарен этому месту за то, что оно подарило тебе шанс на лучшую жизнь. Кажется, у нас тут налицо конфликт интересов, нет? Не боишься, что я разыграю эту карту?

– Точно так же, как твоего глупого иска, – улыбнулся Лаврентьев. – Моё прошлое в приюте не влияет на мою юридическую объективность, так что нет. Не переживаю. А поскольку нет более никаких других доводов, ничего ты сделать не сможешь. Видишь ли, порядочность и благодарность не являются основанием для утраты профессионализма.

Ответил я не сразу. Чёрт, а ведь он реально хорош. Ну или хорошо подготовился к разговору, предусмотрев каждый возможный мой выпад. Что, впрочем, одно и то же.

Лаврентьев тоже молчал, явно ожидая, что я что-то скажу. Он выжидал, пытаясь понять, что происходит у меня в голове. Ведь его позиция мне понятна. Он уверен, что загнал меня в угол. От того и думает, что я тяну время.

А я именно это и делал.

Да. Вот так просто. Всего лишь тянул время, растягивая момент между тем, как он…

– Чего ты хочешь? – наконец задал он вопрос, подтвердив мою теорию.

– В каком смысле? – уточнил я.

– Ой, Александр, давай только без этой ерунды, – поморщился он. – Ты пришёл сюда, чтобы угрожать мне иском, а не для того чтобы на самом деле идти с ним в суд.

Лаврентьев указал пальцем на папку.

– Именно угрожать, – продолжил он. – Это всё, что тебе остается. Ни у тебя, ни у твоей клиентки нет шансов выиграть этот процесс. И ты это понимаешь. Так чего ты хочешь? Раздуть скандал? Нанести репутационный ущерб? Это твой план? Надавить на нас, потому что твоя клиентка хочет денег?

– А что, если и так?

– Тогда этот вопрос можно решить и без суда, – сразу же ответил он. – Послушай меня. «Путь» – хорошее место. Оно помогает многим детям. Оно помогло мне. И я не хочу, чтобы его репутация пострадала. Понимаешь это? Именно поэтому я готов действовать с тобой и твоей клиенткой жёстко. Пожалуй, даже жёстче, чем мне хотелось бы. Но таковы правила этой игры. Не я её начал.

– Твоё предложение?

– Мы можем встретиться и обсудить его. Я проверял Котову. Предварительно могу договориться, что приют возьмёт на себя оплату её лечения в психиатрической клинике. Плюс мы создадим отдельный счёт с суммой, которая будет выплачена ей после лечения. Ещё раз уточню. Она получит деньги, но только после того как врачи признают её здоровой, и…

– Ты ведь и правда настолько ценишь то место, ведь так? – неожиданно спросил я, перебив его на полуслове.

– Да, Александр, – с полной серьезностью сказал он. – Я действительно благодарен им за то, что они сделали для меня. Если бы не «Путь», моя жизнь была бы куда более… мрачной и неприятной.

– Отлично, – довольно произнёс я. – Это именно то, что я и хотел узнать.

Встал кресла и убрал лежащую на столе папку, чем, похоже, неслабо его удивил.

– То есть от моего предложения ты отказываешься?

– Нет, Давид, – проговорил я. – Я хотел убедиться в своей теории, которую ты и подтвердил. Просто для понимания того, как будут развиваться события дальше. В этом не будет ничего личного. Как ты сам мне сказал: у меня есть клиент, и я буду защищать его права и делать свою работу.

Дойдя до двери его кабинета повернулся и с абсолютной искренностью добавил:

– Хорошего тебе дня.