Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 342 страниц)

Она кончиками пальцев подцепила полотенце и сдёрнула его в сторону.

Сначала у меня в голове царило непонимание. Затем недоверие. Я даже ладонь приложил, чтобы быть уверенным. Не замороженное. Если глаза меня не обманывали, то…

Всё встало на свои места. Теперь понятно, что за эмоции я ощущал у неё, когда мы встретились тогда на лестнице.

– Скажи, ты ведь не просто так поднималась, да? – спросил я, подняв глаза на неё. – За мной шла?

Настя с довольным видом пожала плечами и нацепила самое невинное выражение, которое, должно быть, только было в её репертуаре.

– Ну не-е-е-е-е-т, конечно же, – протянула она, опираясь на столешницу руками. Даже ко мне наклонилась. Достаточно близко, чтобы я ощутил лёгкий и пряный аромат её духов. – Не могла же я так всё ловко спланировать. Или могла?

Мне оставалось лишь покачать головой и вновь посмотреть на лежащее передо мной сокровище.

Небольшого размера кусок мяса. Насыщенный и глубокий ярко-красный цвет. Хорошо проступающая сеть частых белых прожилок, которые пересекали алую поверхность, придавая куску мяса мраморную текстуру. Я даже пальцем его ещё раз ткнул, чтобы убедиться. Плотное, но притом даже на вид оно казалось невероятно нежным. Упаковано в идеально прозрачный вакуумный пакет, на котором была нанесена этикетка с японскими иероглифами.

В моём прошлом стоимость такого куска мяса могла доходить от нескольких сотен до тысяч долларов за килограмм. И это я уже не говорю о том, что его ещё надо было найти.

– Специально ради этого дня искала, – похвасталась Настя. – Пришлось, правда, брата растормошить, но он отправил мне его.

– Угу, – только и сказал я.

А что ещё сказать? Мясо явно не замораживали. Если собственная ладонь меня не обманывала, то температура его от нуля до трёх, может быть, четырёх градусов.

– Я даже спрашивать не буду, сколько это стоило, – покачал я головой.

– И не спрашивай. Брат сказал, что две недели назад этот бычок ещё бегал и травку щипал, – заявила Лазарева. – А позавчера ещё находился в Японии. Доставили самолётом прямо сюда, тебе в руки.

Значит, выдержку мясо прошло. Как раз обычно это занимало срок от десяти дней до двух недель.

– Значит, решила переквалифицироваться в «правильные» мясоеды? – уточнил я.

– Как я уже сказала, мне нужен хороший учитель, – Настя повернулась и достала из холодильника бутылку. Судя по этикетке – каберне. – И не знаю, как ты, но лично я собираюсь хорошо провести этот вечер и вкусно поесть.

Чуть отклонившись, глянул в открытых холодильник. Тот был завален разнообразными продуктами. Мда, ну, как я уже сказал, красиво жить не запретишь.

– Ну кто я такой, чтобы отказать даме в её желаниях?

Настя с довольным видом кивнула и протянула мне штопор для вина.

* * *

– Ладно, признаю, это вкусно, – заявила Настя, откладывая в сторону нож и вилку. – Очень вкусно.

До этого она собрала последним кусочком мяса остававшийся на тарелке перечный соус перед тем, как отправить его себе в рот. Его я тоже сам приготовил. Тем более, что ничего сложного в этом нет.

Из этой вырезки я приготовил пару небольших стейков. Прожарка медиум. А до того, как взяться за мясо, благо готовилось оно быстро, только отдохнуть надо ему дать минут десять после приготовления, сделал гарнир из обжаренной спаржи и запеченного в духовке картофеля. Всё вместе довольно просто, но крайне вкусно. А красное вино лишь сделало этот ужин ещё лучше.

Настя, конечно, по началу всё равно немного кривила нос, глядя на розовое мясо внутри. Всё-таки медиум. С другой стороны, она явно собиралась «вытерпеть» всё стоически, так что вида не показывала. А за первым осторожным кусочком последовал второй. За ним третий. А там и четвёртый.

– Я же говорил тебе, – улыбнулся я, наливая себе ещё вина. – Суть в нежности и насыщенности вкуса. А если зажаривать его в подошву, то и удовольствия не получишь. А уж с таким куском мяса это вообще святотатство!

Она отложила вилку в сторону и вытерла губы белоснежной салфеткой.

– Знаешь, я теперь себя немного дурой чувствую, – несколько смущённо произнесла она и протянула мне свой бокал, где уже почти не осталось вина.

– Почему? – спросил я, наливая ей вина.

– Потому что каждый раз отказывалась раньше, – пояснила она. – Всегда нос воротила и просила зажарить посильнее. Теперь я даже понимаю, почему наш повар на меня такие взгляды порой бросал.

На это я лишь пожал плечами.

– Мудрый человек, видать. Не переживай, всё приходит с опытом. Я люблю вкусно есть. А для этого нужно уметь вкусно готовить. Так что я никогда не зарекаюсь насчёт какого-то блюда, пока не попробую его лично.

– Прямо как с тобой, – рассмеялась она.

– Это в каком смысле?

– Ну, я ведь помню нашу первую встречу, – пояснила она, покачивая бокал вина в своих пальцах. – У нас не очень всё началось…

Вспомнив тот день, я чуть не хрюкнул от смеха.

– Это да.

Ладно. Хорошо. Признаю, что хорошее настроение у меня было не только благодаря дорогому мясу и хорошему вину. Я видел, как сидящая передо мной девушка старалась ради того, чтобы создать приятную атмосферу. Она даже переоделась, чем немало так удивила меня, сменив дорогую одежду, в которой ездила в универ, на простые и даже уютные домашние вещи, пока я готовил.

Сейчас она сидела передо мной в футболке и в чём-то вроде коротких штанов от пижамы. Абсолютная простота, но смотреть было куда более чем приятно.

– Итак, расскажешь мне, почему мой отец последние пару дней ходил злой, как голодный волк? – спросила она, облокотившись на стол и глядя на меня.

– Зависит от того, зачем тебе это, – пожал я плечами.

– Любопытно, – ответила девушка. – Потому что когда я позавчера видела Рому, у него было это выражение. То самое.

– Какое?

– Ну знаешь, когда человек очень не хочет говорить «я же говорил».

– Меня больше всего удивляет, что ты почему-то решила, что это как-то связано со мной, – не «раскололся» я.

– Ну, может быть, я немного порасспрашивала Рому…

– Понятно. Ничего там не было, Насть. Просто мы с твоим отцом… Скажем так, мы пришли с ним к некоторому взаимовыгодному соглашению.

– Когда приходят к таким соглашениям, обычно довольны обе стороны.

– А я ничего не говорил о том, что твой отец был им доволен, – поправил я её. – Я лишь сказал, что оно было взаимовыгодным.

– А-а-а-а-а…

– Ага, – сказал я, и она рассмеялась.

– Саша, вот скажи мне, как так выходит? – попросила она, вставая из-за стола и направляясь в сторону просторной гостиной, что соединялась с кухней.

– Что именно? – поинтересовался я, убирая со стола посуду.

– Ты умён. Умеешь хорошо готовить, – Лазарева села на диван и, закинув одну ногу на другую, посмотрела на меня. – Прекрасно разбираешься в нашей профессии, хотя вообще-то, по идее, должно быть абсолютно наоборот. И при всём при этом…

Она вдруг замолчала. Её взгляд из заинтересованного вдруг стал смущённый, словно она неожиданно для себя осознала, насколько бестактным может быть вопрос, который она хотела задать.

Эти эмоции оказались настолько сильными, что я и сам замер, так и не донеся последние тарелки до раковины.

– Что? – спросил я.

– А что? – спросила она.

– Насть, давай вот дурочку не включай. Я же вижу, что ты хочешь что-то спросить. И, учитывая наше с тобой прошлое, не думаю, что тебе стоит так уж сильно стесняться. Давай, спрашивай.

– Почему ты… Почему ты довольствуешься этим?

Так, а вот сейчас мне стало любопытно.

– Чем «этим»? – спросил я, сделав вид, будто не совсем понимаю её вопрос.

– Ты же аристократ! – неожиданно выпалила она. – Я же знаю, что твоя настоящая фамилия не Рахманов.

– И с чего ты это взяла?

Заданный спокойным голосом, этот вопрос, кажется, поставил её в тупик.

– В смысле? – с каким-то глупым выражением на лице переспросила она. – Я знаю, что твой отец Илья Разумовский. Он же был графом и…

– Насть, я тебя не об этом спросил.

А вот теперь она совсем растерялась. Вздохнув, я поставил тарелки в раковину и, прихватив свой бокал со стола, направился к ней. Вероятно, не стоило удивляться тому, что она знает. Объяснить ей подобное, скорее всего, было бы логично. Особенно со стороны её отца.

– Настя, с чего ты взяла, что Рахманов – это не моя фамилия? – повторил я. – Почему ты вдруг решила, что я не должен её носить?

– Но ведь твой отец…

– Просто мой отец, – перебил я её. – Или что? Я, по-твоему, должен бросить то, кем я являюсь, и сразу же нацепить на себя фамилию отца, потому что… Почему? Потому что она громко звучит? Потому что за ней стоит графский титул? А зачем мне это, Настя?

– Саша, я правда не понимаю, – искренне призналась она. – Ты можешь получить титул своего отца. Ты можешь стать аристократом. Тебя буквально от элиты отделяет всего один шаг. И всё, что тебе нужно сделать, – это просто предъявить права на то, что и так твоё. Но вместо этого ты… ты…

– Продолжаю носиться с этой своей независимостью, как с писанной торбой? – предположил я со смехом, и она смущенно улыбнулась, чуть потупив взгляд.

– Что-то вроде того.

Немного подумав, я отпил вина из бокала и сел на диван рядом с ней.

– Насть, понимаешь, какая штука, имя, оно ведь должно что-то значить, понимаешь. Вот возьми вас, Лазаревых.

– А что с нами?

– Вот об этом я и говорю. Ты никогда не смотрела на себя со стороны? А?

Почему-то в этот момент мне вспомнились те парни, которые обсуждали её во время выступления на игровом суде. Точнее даже не они сами, а тот трепет, практически восхищение, которое они испытывали. И восхищение это вызывала не сама Анастасия. Не целиком, по крайней мере.

Его вызывала её фамилия.

– О чём ты?

– Ты, Анастасия Лазарева, – чуть ли не по слогам проговорил я, глядя ей в глаза. – Тебя никогда не будут воспринимать отдельно от твоей фамилии. По крайней мере сейчас точно. Прости за мои слова, если они покажутся тебе грубыми или жестокими, но сейчас любое твоё достижение напрямую или косвенно будут связывать с твоей фамилией. А когда люди говорят о Лазаревых, кого имеют в виду в первую очередь?

В том, что она была умной, я не сомневался. Так что догадалась она очень быстро.

– Моего отца, – вздохнула она.

– Именно, – кивнул я. – А я не хочу, чтобы меня ассоциировали ни с моим отцом, ни с его семьёй. Вообще ни с кем. Я хочу, чтобы когда люди говорили об Александре Рахманове, у них в головах был лишь я один. Я и только я. А не кто-то другой.

Это была не совсем правда. По крайней мере не полная. Да, я действительно не хотел, чтобы меня ассоциировали с моим отцом и его семьёй. Хотя бы потому, что помимо любых преимуществ, это обещало такую гору проблем, через которую не перелезть, не обойти.

И мне эти проблемы были не нужны от слова «совсем».

Вдруг осознав, что Настя как-то уж слишком долго молчит, я посмотрел на неё.

Анастасия не сводила с меня глаз.

– Что? – спросил я.

– Знаешь, я только что поняла, насколько сильно ошибалась, – каким-то странным тоном проговорила она. – Я думала, что у тебя не хватает амбиций. Но… Нет. Этого тут вообще нет. У тебя этих амбиций столько, что ты любого за пояс заткнёшь. На десятерых хватит. Просто ты их скрываешь.

– А то. Вот увидишь, люди ещё будут с придыханием обо мне говорить, – усмехнулся я. – Мне не нужны чужие титулы и фамилии, чтобы носить их, как медальки. Только я, Настя. Александр Рахманов. Адвокат Империи.

Я даже позволил себе немного посмаковать эти слова. А затем снова посмотрел на Настю.

В руке почти допитый бокал вина. Щёки чуть покраснели. Полные губы приоткрыты. Смотрит на меня горящими глазами с чуть расширившимися зрачками. А в эмоциях…

Я вдруг резко испытал острое желание повернуться и посмотреть в сторону кухни, где на острове стояли бутылки от вина. Мы же выпили вроде только одну, да? Нет, конечно. Я знал, что если повернусь, то увижу там именно две пустые бутылки. Хорошего, красного, сухого вина.

Мда-а-а-а-а…

Я одним глотком допил вино и встал с дивана. Дошёл до кухни и, поставив бокал на столешницу, направился в коридор.

– Э… Саша? – Насте потребовалось секунд пять для того, чтобы понять, что я делаю. – Эй, ты куда?

– Домой, Настя, – сказал я.

– Но…

– Нет, – спокойно сказал я. – Ужин был потрясающий. Как и твоё общество. Но мне нужно ехать. Тем более, что завтра у меня очень много дел, которые я не могу просто так взять и отложить.

– Но… но мы же…

Кажется, у неё в голове разгоралась паника. Часть её эмоций явно были напуганы моим неожиданным поведением. Чувство иррациональной вины. Она не понимала, что сделала не так, несмотря на то, что на самом деле всё с ней было в порядке.

Просто я этого не хотел. Как бы смешно это ни прозвучало, но я слишком хорошо понимал, чем подобное может обернуться для нашей… дружбы?

– Саша, подожди…

– Спасибо тебе за ужин, Насть, но я поеду, – твёрдо сказал я ей, несмотря на всё желание остаться.

А ещё имелась и другая причина уйти отсюда побыстрее. Я ощутил, как в нашу сторону кто-то шёл. Разумеется, почувствовал я не человека, а его эмоции. Лёгкую встревоженность и беспокойство. В этом не было ничего необычного. Я спокойно ощущал других людей на этаже. Но именно этот источник эмоций был мне смутно знаком.

И, кажется, я даже знаю, кому именно они принадлежали, что только подтверждало правильность и здравость моего решения.

Ладно. Разминуться не выйдет, но что уж тут поделать.

Взяв свою куртку, я подхватил портфель и быстро открыл дверь.

– Здравствуйте, – улыбнулся я своей лучшей улыбкой.

– Здравствуй, Александр, – удивлённо и немного недоумевающе поприветствовала меня стоящая по ту сторону двери Валерия Лазарева.

Затем её взгляд переместился куда-то мне за спину, видимо к Насте.

А я вдруг понял, что ошибся. Валерия была не одна, но я этого не понял. И не смог бы понять, потому что банально был не способен почувствовать его эмоции.

Тем не менее, моя улыбка не поблекла. Раз уж играть, то до конца.

– Добрый вечер, ваше сиятельство.

Павел Лазарев ничего не сказал. Вместо этого он посмотрел на меня так, как голодный волкодав смотрит на кусок мяса.

Глава 17

– Что он тут делает⁈ – воскликнула Валерия, глядя прямо на меня.

– Что вы тут делаете⁈ – одновременно с ней воскликнула Анастасия, шокировано уставившись на своих родителей.

– Рахманов, – Павел недовольно цокнул языком, посмотрев на меня.

– Хорошего вам вечера, – улыбнулся я и попытался выйти в коридор, но не получилось.

К моему удивлению, сделать это мне не позволила Настя, схватив меня за руку и буквально прикрывшись мной, как щитом, от собственных родителей.

– Анастасия! Что он тут делает⁈ – уже куда строже и, судя по всему, окончательно справившись с удивлением, задала вопрос Валерия.

– Это… – Настя посмотрела на меня. – Это не то, что вы думаете…

Серьёзно? А ничего ещё более неподходящего в этой ситуации она сказать не могла? Что, чёрт их подери, они должны были подумать?

– И? Что же мы должны были подумать? – уже тише, но не менее угрожающе спросил её отец, словно прочитав мои мысли. – Может быть, ты объяснишь, что он делает у тебя дома?

– Я…

Прямо вот чувствую, как её мозг бьётся в панической истерике, пытаясь найти выход под направленными на неё перекрестными взглядами отца и матери. Впрочем, Настя девочка умная, я это всегда знал. Так что и тут она нашлась довольно быстро.

– Почему вы не предупредили меня, что собираетесь приехать⁈ – вдруг резко спросила она.

Хороший, однако, ход! Когда оказываешься припёрт к стенке в разговоре, сам переходи в атаку! Давай! Спрашивай! Заваливай оппонента вопросами! Заставь его объясняться! Отличный план.

Только вот с её матерью он не сработал.

– Мы бы тебя предупредили о своём приезде, если бы ты отвечала на свой телефон, – проговорила она, бросив на меня не самый приятный взгляд. – Я сама звонила тебе минимум раз шесть. Как и твой отец. А ты даже не соизволила не то что ответить, а даже перезвонить нам.

Ну вот и всё. Финита ля комедия. Настя сдулась. Оглянувшись, я заметил, как она бросила испуганный взгляд куда-то вглубь квартиры. Очевидно, туда, где и лежал сейчас её телефон, звук на котором был…

– Прости, – уже тише сказала Настя. – Я звук выключила…

– Интересно, зачем же ты его выключила, Настя? – задала следующий вопрос её мать.

Не, с этой мадам в софистику играть бесполезно. Мать Анастасии явно поднаторела в допросах дочери покруче, чем живодёры из гестапо.

– Чтобы…

– Чтобы что? – перебила её мать. – Чтобы мы вам не помешали? Это ты хотела сказать?

Так. Пожалуй, с меня хватит.

– Как я уже сказал, очень рад, – на самом деле нет, – был с вами увиделся. Ваше сиятельство.

Кивнув Павлу, я вывернул запястье из вцепившихся в мою руку ладоней девушки и, скользнув мимо Лазарева, ушёл в коридор. За спиной у меня снова начался сеанс допроса, и теперь, когда семья осталась наедине, голос матери звучал куда строже, чем в моём присутствии…

– Я что-то не помню, чтобы отпускал тебя, – прозвучало за моей спиной.

– А я не помню, чтобы спрашивал вашего на то разрешения, ваше сиятельство, – идя по коридору, я прекрасно слышал, как он идёт за мной. – Со всем уважением, но я не думаю, что оно мне нужно.

– А я считаю, что нам нужно поговорить, – холодно сказал Павел, вслед за мной подходя к лифту.

– Сожалению, но не имею настроения разговаривать. Особенно сейчас. И в особенности с вами. Более того, не уверен, что у меня было бы такое желание в любой другой ситуации.

Блин, чёт как-то резковато. Похоже, что вина я всё-таки немного перебрал. Плевать. Спущусь вниз, выйду за территорию комплекса и вызову себе такси. Надо просто доехать до «Ласточки», рухнуть в кровать и проспать часов десять…

– А я сказал, что мы поговорим, – холодно произнёс Павел, вставая рядом со мной напротив дверей лифта, будто тоже собираясь им воспользоваться.

Сначала не понял, но дошло до меня очень быстро. Примерно в ту же секунду, как створки дверей лифта раскрылись, явив моему взору двух стоящих внутри телохранителей в темных костюмах и непроглядно чёрных солнцезащитных очках.

Повернув голову, я покосился на Павла.

– Что? Похитите меня? А я кричать буду.

– Уверен, что мои люди смогут справиться со столь неприятным развитием событий, – его голос не потеплел даже на полградуса. Павел указал рукой в сторону лифта. – Заходи.

И тон его голоса явственно говорил – протестов он не потерпит.

Большой палец на правой руке коснулся надетого на указательный кольца. С артефактом после случая в аукционном доме я не расставался. Так что оружие при мне было, и вряд ли кто-то из присутствующих догадывается об этом. Впрочем, думаю, что догадываются. Им за это платили. Единственное, что жаль, собака осталась дома, выполняя мой приказ охранять Ксюшу.

– Ладно, – пожал я плечами. – Давайте поговорим.

* * *

– Я жду объяснений, – произнесла её мать, скинув с плеч пальто и небрежно бросив его на спинку одного из кресел, где ещё совсем недавно они сидели вместе с Александром.

– Я не понимаю, что тебе нужно…

– Мне нужна достаточно здравая причина для того, чтобы не приказать Павлу выселить тебя отсюда и вернуть в имение, где я буду уверена, что ты не проводишь свои вечера в обществе всяких отброс…

– Не смей так говорить о нём!!! – рявкнула её дочь с таким запалом, что даже сама замолчала, словно удивленная собственной реакцией.

Валерия же, наоборот, иронично улыбнулась.

– Надо же, ты его защищаешь, – задумчиво произнесла она, будто сделав какой-то вывод.

– Никого я не защищаю, – Настя тут же бросилась на защиту самой себя. – И вообще…

– Что? – перебила её мать, сложив руки на груди и посмотрев на свою дочь таким взглядом, что той очень остро захотелось оказаться сейчас где-нибудь далеко-далеко. – Что ты хочешь сказать? Что я его не знаю?

– А даже если и так⁈ – тут же вскинулась Настя.

– А ты сама-то его знаешь? – вопросом на вопрос ответила Валерия. – Настенька, скажи, пожалуйста, что я должна сейчас подумать? Ты не отвечаешь на наши звонки. Не перезваниваешь. Мы с твоим отцом приезжаем, и что мы видим? Ты явно пила. В твоей квартире этот парень. Ну же, вперёд, закончи мою мысль.

– Ничего не было! – тут же отмахнулась та, но эта жалкая попытка к сопротивлению вызвала у её матери лишь очередную легкую улыбку.

– И ты этим недовольна?

– Ч… что?

Анастасия замерла в ступоре, а затем резко покраснела.

– Это не ваше дело…

– Ошибаешься, Настя, – спокойно проговорила Валерия, продолжая сверлить дочь взглядом. – Очень даже моё. Я тебя родила, вырастила и воспитала. И я не хочу, чтобы ты…

– Чтобы я что? – резко перебила её Настя. – Ну, давай. Договаривай. Чтобы я не прыгала в постель к какому-то нищеброду и простолюдину, да?

– Настя…

– Двадцать три года уже Настя, – фыркнула она. Эта фраза будто сама собой появилась у неё в голове, а бурлящие внутри злость и возмущение достигли предела. Подогреваемые выпитым эмоции постепенно накапливались и вот-вот грозились вылиться наружу одной сплошной волной. На волне этого шторма, что зарождался внутри неё, кажется, даже страх перед матерью начал постепенно отступать и растворяться. – Хватит! Достало! Каждый раз одно и тоже! Настя то! Настя это! Настя, мы нашли тебе очередного жениха! О, Настенька, это будет такая выгодная для семьи партия. Вот увидишь, он так тебе понравится… ДОСТАЛО! Мне это надоело!

Её лицо раскраснелось. В глазах горел огонь. Настя едва ли не задыхалась от возмущения, которое постоянно вынуждена была скрывать и давить в себе при общении с родителями по «подобным» вопросам. Но теперь, выплеснув его наружу, она чувствовала, как у неё горит лицо, а грудь вздымалась под майкой в такт тяжёлому дыханию. Ей казалось, что лёгким не хватает кислорода, настолько жадно она втягивала воздух.

– Я устала. Слышишь? Мне надоело, что вы смотрите на меня, как на какую-то разменную монету, – практически прорычала она, чувствуя, как руки начали дрожать от хлынувшего в кровь адреналина. – Достало! Я хочу жить своей жизнью, а не быть придатком к семейной фамилии. А вы только и делаете, что…

– Ты закончила?

Этот спокойный, заданный абсолютно будничным и даже тихим голосом вопрос моментально похоронил под собой любое желание к сопротивлению, которое вздымалось у девушки в душе.

И Валерия, прекрасно зная свою дочь, хорошо это заметила.

– Сядь, – сказала она, указав на одно из мягких кресел перед диваном.

– Я лучше постою, – попыталась та хоть как-то сохранить уверенность в себе, но…

– Я сказала, чтобы ты села, – проговорила Валерия, и в этот раз температура её голоса находилась где-то на уровне жидкого азота.

Настя пару секунд смотрела на мать, после чего всё-таки опустилась на самый краешек кресла.

– Умница, – уже куда мягче произнесла её мать и откинулась на спинку дивана, приняв более спокойную и расслабленную позу. – А теперь, Настя, мы поговорим.

* * *

Долгой нашу поездку на лифте назвать было нельзя. Кабина спустилась вниз всего на пару этажей, после чего Павел вышел наружу и, не говоря ни слова, направился по коридору.

– Давай, иди вперёд, – стоящий за моей спиной охранник толкнул меня в спину, явно собираясь подтолкнуть к движению в нужном направлении.

Эх, всё-таки жалко, что я оставил пса дома. Тут бы мне не помешал весомый аргумент в виде этой сорока килограммовой туши с характером небольшого завода по переработке мяса и всего, что хотя бы отдаленно можно назвать едой. В целом, вероятно, вообще чуть ли не всего. Порой мне казалось, что харуту можно даже железный прут кинуть, и тот будет радостно грызть его, как кость.

Я даже на секунду подумал о том, чтобы достать револьвер и показать, кто тут в лифте хозяин, но…

Точно так же, как это порождённое пьяной храбростью желание появилось, точно так же быстро я загнал его куда подальше. Во-первых, насилие не выход. Во-вторых, я не настолько пьян и туп, чтобы заниматься такой хренью. Да, наверно кто-то на моем месте так бы и сделал, а потом, как форменный герой боевиков, прорывался бы на выход, попутно сокращая поголовье Лазаревской охраны, но не я. Я же не идиот. Да и не думать о последствиях подобных действий я не мог.

Так что картинно закатив глаза, спокойно вышел из лифта и направился по коридору вслед за Павлом.

Граф с мрачным видом дошёл до конца коридора и подошёл к двери. Если этажи повторяли планировку, а они, скорее всего, её повторяли, то здесь находилась ещё одна угловая квартира. Тут же один из охранников оказался рядом и быстро достав ключи открыл перед своим господином дверь и отошёл в сторону.

– Заходи, – бросил мне Павел и, забрав ключи, сам последовал своему совету, пройдя через дверь внутрь квартиры.

Стоило мне это сделать, как дверь позади закрылась. Видимо, один из охранников. Что характерно, судя по их эмоциям, они встали снаружи, оставив нас с графом наедине.

– Знаешь, не могу не признать, что это было эффектно, – проговорил Лазарев, проходя через коридор и сворачивая на кухню.

– Что именно? – спросил я, следуя за ним и осматриваясь по сторонам.

Ну, в целом, я оказался прав. Точно такая же квартира, как и та, в которой жила Настя. Только дизайн другой. Меньше тёплых тонов. Больше холодных оттенков и функциональности. Мебель, разумеется, тоже другая. Но в остальном очень похоже. Такие же же двухуровневые апартаменты на «полном фарше», как говорится.

– Выпить хочешь? – спросил он, по-хозяйски подходя к одному из шкафов на кухне и доставая с полки бутылку чего-то тёмно-янтарного.

– Это прозвучит глупо, но у меня сейчас стойкое чувство дежавю, – произнёс я, кинув на стоящий в гостиной диван свою куртку и портфель. – Кажется, в прошлый раз я отказался, если не ошибаюсь.

Павел стоял ко мне спиной, как раз доставая из другого шкафчика пару бокалов. Но смешок с его стороны я слышал отлично.

– Да, – отозвался он. – Кажется, действительно было что-то такое. Ты тогда сказал, что не горишь желанием пить из бокала, наполненного моей рукой.

– Да, там точно было что-то такое, – не стал я отрицать. Смысла не было. Если не ошибаюсь, он сейчас дословно процитировал мои слова из нашего с ним последнего разговора.

– Ну, думаю, что большого смысла тебе переживать нет, – вздохнул он, возвращаясь к дивану и поставив пару бокалов и нераскрытую бутыль на низенький кофейный столик. – Травить тебя у меня в планах не стоит. Тем более, что наливаю я нам из одной бутылки.

Словно желая подтвердить свои слова, он свернул крышку у бутылки, и я услышал характерный треск, указывающий на то, что её открывали впервые. Лазарев разлил напиток по бокалам и сел на диван.

– Поговорить, значит, хотите, – сделал я вывод.

– А какой отец не захочет поговорить с молодым человеком, которого он застал в квартире со своей полупьяной дочерью? – задал он мне ответный вопрос. Даже плечами пожал, желая придать словам дополнительного веса.

Но я на это не купился. Дешёвая манипуляция.

– О, ну конечно, – я посмотрел на него, и сарказма в моем взгляде хватило бы на пятерых. – Ещё скажите, что вы вот совсем ни о чём не знали.

– Что, прости?

– Ваше сиятельство, не делайте из меня дурака. И сами им тоже не прикидывайтесь, – я вздохнул и уселся в кресло напротив него. – Вам это не идёт. Я готов левую руку поставить на то, что это здание, если не весь жилой комплекс принадлежит вам.

– Какая поразительная догадливость, – хмыкнул Лазарев. – Позволь же узнать, откуда такие мысли?

– Охрана, которая примчалась так быстро…

– Они могли ждать меня внизу и прийти раньше.

– Ключи от этой квартиры, – невозмутимо продолжил я.

– Я всего лишь отец, который хочет иметь жильё поближе к дочке, – невозмутимо пожал он плечами.

– Плюс этот жилой комплекс находится в ведомстве той же управляющей компании, которой принадлежал район, где я раньше жил, – хмыкнул я.

– Собрал информацию, значит, – фыркнул Павел и откинулся на спинку дивана.

– Не, я сейчас пальцем в небо ткнул, – я не смог сдержать усмешку. – На самом деле понятия не имею, кому принадлежит это здание. Просто в одном из разговоров Роман упоминал, что ваши строительные компании занимаются ещё и элитным жильём. Вот и сделал предположение, которое вы только что сами и подтвердили. Вряд ли бы вы стали селить свою дочь там, где не сможете за ней наблюдать. При вашей-то страсти к контролю всего и вся.

Павел посмотрел на меня, поджав губы. Затем взял бокал и выпил его залпом.

– Мда-а-а-а. Пожалуй, теперь уже точно можно признать, что я допустил ошибку, – негромко произнёс он.

Его голос прозвучал настолько… Я даже не знаю, как его описать. В нём одновременно звучало и разочарование, и сожаление.

– Ошибку? – уточнил я, и Павел кивнул.

– Да. Надо было прислушаться к Роману. Он говорил, что ты не так прост, как выглядишь на первый взгляд, но я не послушал его. И получил пусть и неожиданный, но в каком-то смысле закономерный итог.

Взяв бутылку, он вновь открыл её и налил себе выпить. Немного. Примерно на один палец, не больше. И поставил её на столик этикеткой ко мне.

– Значит, решили опять меня бурбоном соблазнить? – не удержался я.

– В шкафчике есть ещё коньяк и виски, – пожал он плечами. – Если тебе будет угодно, я открою и их.

В ответ на это я лишь хмыкнул.

– Спасибо, но спасу ваш кошелёк от лишних трат.

– Как благородно. Совсем недавно ты такой щедростью не страдал, – фыркнул он и с улыбкой взял бокал. – Прими мои поздравления. Дело с Харитоновыми было разыграно просто-таки мастерски.

– Я это не ради вашей похвалы делал, – отмахнулся я. – А ради людей, которые, к слову, пострадали из-за вашего клиента.

– Добился, значит, справедливости грязным шантажом, – на его губах появилась легкая улыбка. – Я тоже такой, Александр. Тоже считаю, что цель оправдывает средства.

Если он ожидал, что я сейчас тут согласно закиваю, то он явно просчитался.

– Цель не оправдывает средства, – произнес я. – Чаще всего она их просто поглощает. Всё больше, больше и больше. Пока дешёвое самооправдание не становится этой самой целью.

– Как философски.

– Считайте это жизненным опытом, – пожал я плечами. – Как я уже сказал, я сделал это для того, чтобы восстановить справедливость…

– И завёл один из прославленных аристократических родов Империи, военных героев, в долговую яму к наглому щенку, – тут же не преминул вставить Павел, но я на это даже фыркать не стал. Такие дешёвые манипуляции со мной не пройдут.

– Надо было им лучше своего сына воспитывать, – безапелляционно ответил я. – А в отношениях с Волковым сами виноваты. Запертые в банку пауки жрут друг друга, а затем удивляются, когда их кусают в ответ. И давайте вы не будете тут строить из себя святого. Мне прекрасно известно о том, что эти ваши «герои» всеми силами пытались выставить всё так, чтобы обвинить невиновных людей.

– Правосудие – это не всегда истина, – сказал Павел и посмотрел на меня. – Порой это просто удобный выбор.

– Удобный для кого? – с иронией в голосе уточнил я. – Для вас? Если правосудие становится удобным выбором, оно перестает этим самым правосудием быть.