Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 342 страниц)

Глава 7

– Да с этим и за вечность не управиться!

– Будешь и дальше продолжать так орать, точно ничего не сделаешь, – спокойно произнёс я, не переставая работать.

Сидящая напротив меня Анастасия лишь фыркнула в ответ.

– Только вот твоего мнения забыла спросить.

– Да как скажешь, ваше вашество, – хмыкнул я в ответ, убирая в сторону папку, с которой закончил, и берясь за следующую. – Если не нравится, то пожалуйста. Где дверь, ты знаешь. Можешь уйти в любой момент.

Выражение на её лице стало ещё злее. Особенно после того как я улыбнулся. Уж не знаю почему, но, похоже, угроза Игнатова возымела эффект. Видимо, у этой принцессы и правда проблемы с отцом. Ну или что-то в этом роде.

В любом случае, плевать. Главное, сейчас поскорее разобраться с работой, которую нам поручили, чтобы вернуться к более важным делам.

Быстро проверил телефон в надежде, что могло прийти сообщение от Марины, которое я пропустил. Сегодняшнее выступление в суде, плюс встреча с Громовым давали мне определённые и весьма хорошие надежды, но полагаться только на них было бы глупо. А потому я собирался продолжать.

И раз уж руки у меня сейчас оказались связаны этим тупым заданием, придётся положиться на Скворцову и то, что ей удастся решить за сегодня хотя бы часть проблем. Слава богу ещё, что нам сейчас никаких бесплатных дел не подкидывали…

Груда папок, которую Розен вытаскивал из коробок, покачнулась и съехала прямо на мою часть стола, смешав все документы, над которыми я собирался работать.

– Да ты издеваешься.

– Я случайно, – хмыкнул он.

– Ну да. Конечно.

– Конечно, – пожал он плечами.

Вздохнув, принялся разбирать устроенный бардак. Впрочем, в долгу я не остался, просто спихнув ненужные мне бумаги в сторону Розена. А закономерную предъяву ответил в том же духе: я случайно.

– Придурок.

– Сам придурок.

– Ой, вы прямо как дети малые, – рассмеялась Рита, глядя на нас со своего места за другим столом. – Ссоритесь за то, что сломали друг другу куличики в песочнице.

– Ага. Зато мы хотя бы приносим пользу фирме, в отличие от некоторых, – отозвался я.

– А не бегаем за кофе для начальства по первой же просьбе, – даже не пытаясь скрыть отвращение в голосе, добавил Розен.

Он посмотрел на меня. Я на него. Ну, пусть он и придурок, но хоть в чём-то у нас мнение должно было совпасть, разве нет?

– А я бы не отказалась выпить, – со свойственной ей наглостью произнесла Лазарева.

В отличие от нас, она, похоже, предпочла вообще уже забить на работу и просто сидела сейчас в телефоне. Подняла взгляд и посмотрела на меня.

– Может, сбегаешь?

– Может, губки себе закатаешь? – предложил я в ответ. – Хочешь кофе? Сходи и возьми себе сама. Здесь тебе не…

– Госпожа Лазарева, а хотите я вам за кофе схожу?

Чего?

Я удивлённо уставился на Риту. Та же в ответ показала мне язык и продолжила чуть ли не ластиться к сестре Романа.

– Хотите латте или капучино?

– Господи, ну хоть у кого-то здесь хорошие манеры, – закатила глаза Лазарева. – Латте, будь добра.

– Сейчас принесу, – раскланялась рыжая и тут же метнулась на выход.

А я смотрел ей вслед с полным охреневанием в глазах.

– Это что сейчас было?

– Это, Рахманов, называется услужливость и уважение, – тут же вздёрнула нос Анастасия. – У этой девушки есть хотя бы чувство приличия, в отличие от тебя.

Не, ну тут да. Крыть нечем, однозначно.

– Ага, примерно как у змеи подколодной.

– Опять твоё хамство.

– Скорее уж, констатация факта, – поправил я её, переворачивая очередной документ.

Телефон у меня в кармане завибрировал, отвлекая от дурной болтовни. Быстро глянув на экран, я встал и пошёл в дальний конец зала.

– Ну, что у тебя? – спросил с надеждой, скрывшись от остальных за одним из стеллажей.

– Ты там надолго застрял, да? – спросил Марина.

Мне достаточно было сделать шаг назад и выглянуть из-за стеллажа, чтобы увидеть заставленные коробками с документами столы и чтобы познать простую истину.

– Да, Марин. Похоже, что надолго. Сегодня меня в отделе точно можешь не ждать.

– Ясно. Вас в седьмой архив отправили, да?

– А ты откуда знаешь?

– Игнатов это со всеми стажерами проворачивает, – вздохнула она в трубку. – Скидывает на них бумаги за квартал или два, а затем проверяет, кто филонил. Прости, я должна была сказать тебе…

– Я так понимаю, ты и сама этого хлебнула, да?

– Не без этого. Это одна из его идиотских проверок.

– Это в каком смысле? Проверки? Типа если не справимся, то что он сделает? Уволит?

– Нет, но возьмёт на карандаш. На очень-очень острый карандаш. Помню, один из парней просто свалил домой пораньше в тот раз, когда меня других стажёров послали туда разгребать эти проклятые бумажки. Так он потом полгода скидывал на него всю самую рутинную работу, пока парнишка не загнулся от нагрузки. Уволить не уволит, но сделает всё, чтобы, как он любит говорить, вы пожалели о своей лени. Сильно пожалели.

Потрясающе просто. Злобный диктатор с манией величия.

– Ладно, плевать на него. Нашла что-нибудь?

– Я смогла побеседовать с двумя из того списка, – сказала Марина по телефону. – Ещё двое, до которых дозвонилась, просто отказались со мной говорить. В общем, всё примерно так, как ты и говорил. Стрельцов попросту начинал выдавливать их из юриспруденции после того, как громил в суде.

В целом я что-то подобное и предполагал. Эта мысль у меня появилась после того, как Марина ещё до начала суда рассказала мне, что сразу четыре государственных защитника отказались представлять Яну в суде. Ещё тогда мне показалось это странным. Да и высказанная ими причина, якобы отсутствие у них квалификации для эффективного выполнения своей работы, звучала настолько дерьмово и тухло, что за версту враньем воняло.

А значит, имелась другая, куда более веская для отказа заниматься этим делом. И, как правило, самый простой ответ оказывается самым верным.

Причиной этой был Стрельцов. Очевидно, наказывать тех, кого он считал виновными, ему было мало. Потому что затем он брался уже и за тех, кто рисковал их защищать.

По словам Марины, двое молодых адвокатов, с которыми она смогла переговорить по телефону, сообщили, что после своей встречи с этим поборником «справедливости» начали сталкиваться с определёнными и довольно серьезными проблемами. Стрельцов организовывал проверки их практики, последовательно и педантично собирая мелкие нарушения. Всё, начиная от банального опоздания на заседание и неправильно оформленных документов и заканчивая финансовыми проверками их деятельности, давления со стороны надзорных органов. Даже имелись намёки на то, что в их случае рассмотрение поданных заявлений и ходатайств затягивались буквально до самого последнего момента, вгоняя защитников в лютейший цейтнот.

По отдельности всё это было не так уж и страшно. По крайней мере, для адвоката опытного. Но вот вкупе давало абсолютно противоположный эффект, лишая возможности нормально работать. В конечном итоге это вылилось в то, что, узнав, кто именно будет выступать обвинителем на процессе Яны, государственные адвокаты просто отказывались от этой работы, чтобы не рисковать своей практикой и возможными проблемами с его стороны.

Вдвойне паршиво было то, что несмотря на то что эти двое подавали жалобы, в происходящем ни разу не нашли чего-то предосудительного. Как бы ни действовал Стрельцов, делал он это достаточно грамотно и умело.

– Они согласятся дать показания? – переварив всё услышанное, спросил я Марину.

– Эти двое да, – ответила Скворцова, но что-то в её голосе заставило меня насторожиться.

– Судя по твоему голосу, есть «но». Я правильно понимаю?

– Да. Есть. Они согласны дать письменные показания, но анонимно.

– Да твою же… Марина!

– Да не кричи ты на меня! Я правда стараюсь…

– Старайся лучше! Нам нужны имена! Бумаги без стоящих за ними реальных людей нам сейчас будут бесполезны.

– Я постараюсь, Саша. Правда. Только не надо на меня орать…

– Ладно. – Я вздохнул и успокоился. – Ты права. Прости. Чёт нервы шалят, а тут ещё Игнатов с этим своими идиотизмом.

– Я понимаю. Постараюсь сделать так, чтобы они согласились. И до остальных дозвонюсь…

– Если не дозвонишься, то завтра поедем к ним лично. Всё. Я пойду.

Прервав разговор, пару секунд постоял, раздумывая над услышанным, и пошёл назад.

– О, вы посмотрите, кто решил почтить нас своим присутствием, – издевательски произнесла Анастасия, заметив, что я вернулся после разговора. – Хотя чего ещё ждать от бездельника, даже не имеющего образования. Как тебя вообще сюда взяли? Пообещал моему брату тапочки подносить по утрам?

У-у-у, как обидно… нет. На самом деле мне плевать. Розен тихо усмехнулся. Молчаливый паренёк в очках, что сидел за дальним столом, даже ухом не повёл.

А вот Рита отреагировала именно так, как я и подумал. Она рассмеялась, словно услышала лучшую шутку на планете.

Ну не. Пусть мне и пофиг… но мне не пофиг. Оставлять такое без ответа я не собирался.

– Ну учитывая, что тебя сюда взяли только по просьбе твоего отца, очевидно, что мне не потребовалась золотая ложка в заднице, чтобы получить работу.

– Повторяешься, Рахманов, – фыркнул она, скрестив руки на груди. – Что? Других хамских шуток у тебя не нашлось? Или что? Весь запал потратил на это дурацкое дело?

– Какое ещё дело? – тут же оживился Розен.

– А это тебя вообще волновать не должно, – отрезал я, садясь обратно на стул.

– Слышь, Рахманов, ты не наглей…

– А то что? – спросил я его. – Опять побежишь жаловаться этому идиоту Гуташину?

Розен уже хотел было что-то ответить, но мои слова сбили его с мысли, а взгляд метнулся в сторону Риты.

– Ой, мальчики, давайте вы своими обидами потом займетесь, – выдала рыжая и тихо рассмеялась. – А то смотреть смешно, как вы тут собачитесь…

– А ты вообще рот закрой, а то желудок простудишь, – посоветовал ей.

– Как это по-простолюдински, – закатила глаза Анастасия. – Хамишь всем подряд.

– Не всем подряд, – поправил я её. – В основном в последнее время стараюсь исключительно для тебя.

– Так я и говорю…

– Лучше помолчи, – перебил её. – А то в сравнении с твоей логикой даже кривое зеркало покажется прямым.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё.

– Видишь ли, Анастасия, проблема в том, что даже несмотря на весь твой пыл, пафос, аристократический титул и прочую мишуру ты ничего собой не представляешь.

Её глаза полыхнули гневом, но на лице по-прежнему сохранилось невозмутимое, с лёгкой ноткой надменности выражение.

– Смешно это слышать от необразованного дикаря, – вскинулась она, глядя на меня с превосходством, а затем резко ткнула пальцем в сидящего рядом со мной Розена. – Задай вопрос.

– Вопрос? – тупо переспросил Евгений.

– Да. Не важно какой. Уголовное, гражданское или корпоративное право. Без разницы.

– Серьёзно? – спросил я у неё. – Решила устроить викторину? Сейчас?

– А почему бы и нет? – довольно хмыкнула она, так и излучая превосходство. – Или что? Боишься подтвердить всем свою необразованность и тупость? Хотя чего это я. Конечно, боишься…

– Не люблю играть ради таких глупых ставок, – отозвался я, снова возвращаясь к лежащим на столе бумагам. – Что мне толку выигрывать, если выигрыш ничего не стоит. Тем более если твой проигрыш ничего не будет стоить тебе. Так что не думаю, что мне это будет интересно.

В ответ на это Анастасия рассмеялась.

– Ой, как же это ожидаемо. Хотя и немудрено. Всё, что у тебя есть, это твои наглость и гордость. Прямо как у бездомного щеночка. Огрызаешься, но такой безобидный.

Нет, это уже детский сад какой-то.

– Что?

– Что? – переспросила она.

– Я спрашиваю, что на кону?

– Да с чего я должна…

– Всё очень просто, Настя, – произнёс я, почти на физическом уровне ощутив, как её корёжило, когда я сокращал её имя. – Если человек не способен рискнуть и поставить что-то на свою победу, то грош цена этой победе. Что тогда толку стараться. Я не ввязываюсь в споры с нулевыми ставками. Они не достойны моего времени. Как и глупые игры с тобой.

– Так говоришь, словно уверен в своей победе, – издевательски усмехнулась она.

– А если не уверен, то и играть смысла нет, – отозвался я. – Так что? Так и будешь дальше заниматься детскими глупостями или, наконец, сыграешь по-взрослому?

Она смотрела на меня, как на… ну, в общем, на грязное пятно на новеньких туфлях. А вот внутри она буквально кипела. Злость. Отвращение. Желание смешать меня с грязью.[U1] В целом мне было чуть больше, чем плевать на её эмоции, но упустить возможность поставить эту дрянь на место просто не мог себе позволить.

– И? – спросила она после почти десяти секунд молчания. – Что, если ты выиграешь?

– Тогда ты целый месяц начиная с завтрашнего дня будешь работать в отделе так, как и должна. Засунешь свою аристократическую гордость себе поглубже, будешь делать всё, что тебе скажет Марина. И будешь обращаться с ней с уважением, как со своим начальником и руководителем.

Тут она удивилась.

– И всё? Это всё, что смог придумать твой крошечный и убогий мозг?

– А мне этого хватит, – не повёлся я на уловку. – Если твой мозг этого не понимает, то тогда его вообще разглядеть нельзя!

– Ах ты…

Ой с каким трудом она сдержалась. Но сдержалась. Я удивлен.

– А что, если выиграю я? – спросила она с вызовом. И почти спокойно.

– Сама решай, – прозвучал мой абсолютно искренний ответ.

– Хм-м-м… тогда, если я выиграю, то ты уволишь…– Она неожиданно замолчала, а затем явно передумала. – Нет! Это будет слишком просто! Знаю. Если я выиграю, то ты на месяц станешь моим рабом.

Сидящая рядом с ней Рита обрадованно захлопала в ладошки.

– Отличная идея, госпожа Лазарева!

Я не удержался и уставился на рыжую.

– Господи, ты ещё туфли ей оближи. У тебя что, совсем нет чувства собственного достоинства?

– Туфли мои, Рахманов, облизывать будешь ты, – злобно произнесла Лазарева, глядя на меня, на что я в ответ покачал головой.

– Прости, но эти твои фетиши как-то не по мне, – произнёс издевательским тоном, и надо же… Анастасию аж передернуло. Нервная она какая-то. – Ты смотри, нервные клетки не восстанавливаются.

– Заботливый какой! – Ух, вновь плеснуло эмоциями. – О себе лучше заботься. Если я проиграю, то, так уж и быть, стану лучшей сотрудницей на свете. – Она наклонилась ко мне, а в её глазах читалось ощущение зловещего триумфа. – Но если я выиграю, то будешь делать всё, что я тебе скажу. Буквально. Скажу сидеть – будешь сидеть. Скажу принести кофе – побежишь как миленький. И ни единого слова против. Ты меня понял? Или испугался, что…

– Согласен.

Кажется, такого она не ожидала. Уставилась на меня так, словно я только что её замуж позвал. Впрочем, в себя она пришла довольно быстро.

– Значит, по рукам. Все, кто здесь есть, – свидетели.

– Только потом не вздумай отказываться от своих слов, – предупредил я её. – Играем до первой ошибки?

– Идёт. Темы?

– Как ты и сказала, – пожал плечами. – Корпоративное, уголовное и гражданское право.

– Согласна. Чтобы ты знал, можешь уже выбирать себе ошейник, потому что я была на своём потоке лучшей.

– Как уже говорил, тебе я его покупать не буду. Я не такой извращенец как некоторые богатые девочки, – саркастически хмыкнул и посмотрел на Евгения. – Похоже, что ты у нас сегодня за ведущего. Так что тебе и задавать вопросы.

– Вопросы мы будем задавать друг другу сами, – тут же заявила Анастасия, чем меня немного удивила.

– Ты же Розена просила…

– А я передумала!

– Ладно, как скажешь. Дамы вперёд.

Ну что же. Это будет любопытная игра…

Глава 8

– Ген! Стой, да подожди ты…

– Валера, отвали, – огрызнулся Громов, мысленно проклиная богов за ту кару, что они послали ему в виде словоохотливого коллеги. – У меня сейчас нет времени на твои тупые истории.

– Да отличная история! Нормально же общались, чего ты начинаешь!

Громов открыл дверь и вышел на лестницу. Нужный ему отдел находился на третьем этаж Следственного Управления Империи. Всё бы хорошо, но надоедливый коллега увязался за ним.

– Да подожди ты, Ген. Я…

– Валер, меня не волнует очередная мёртвая шлюха, – вздохнул Громов, спускаясь по лестнице.

– Да причём тут мёртвая!

– Знаешь, я даже не удивлён, что ты услышал только это.

Дойдя до двери, Громов вышел в коридор.

– Слушай, а если…

– А не если, Валера, – попытался в очередной раз отвязаться от него Громов. – Мне нет никакого дела до твоих тупых историй. Говорю же, ты либо будешь мне рассказывать про девок, которых ты трахал, либо про тех, которых ты нашёл мёртвыми на месте преступления. И то, и то мне не интересно.

– М-м-м… а если я скажу, что недавно встретил потрясающую красотку…

– Господи, как же ты задрал, – взмолился Громов.

– … такая славная и прекрасная. Как прекрасная птичка…

– Нет, правда, Валера. Ну, хочешь я тебе заплачу, только отвали от меня…

– … которая рассказала мне о том, что на следующей неделе у Ахматова будет встреча с сам знаешь кем.

Громов аж чуть не запнулся.

– Что? – тут же заулыбался его товарищ. – Похоже, что эта история тебе всё-таки заинтересовала. Хочешь я расскажу, что… Эй, какого хрена, Ген!

Не обращая внимания на его возмущенный возглас, Громов схватил его за пиджак и грубо впихнул в первый же попавшийся пустой кабинет.

– Говори! – рявкнул он. – Когда и где!

– Воу-воу, Ген, полегче, – уже куда более серьёзно произнёс Валерий. – Это только слухи…

– Когда и где, Валера, – едва не прорычал он.

– Говорю же, что я без понятия, – развёл он руками. – Но, мне сказали, что встреча пройдёт на следующий неделе.

– С кем⁈

– Да я не знаю! – уже куда более агрессивно ответил он ему. – Всё, что я знаю, это то, что Ахматов собирается встретится с этим типом на аукционе, который совершенно точно не устраивает Браницкий.

Тихо цокнув языком от раздражения, Громов негромко выругался.

– Где?

– Ну, если мне не соврали, то, скорее всего, это будет один из отелей Волкова. Ну, знаешь, те, о которых совсем не ходят слухи и где совершенно точно Браницкий не устраивал свои чёртовы вечеринки последние три года.

– Сраные ублюдочные аристократы, – выругался Геннадий, привычно доставая из кармана смятую пачку сигарет и с раздражением увидел, что в ней осталась всего одна штука.

Немного подумал, а затем плюнул и сунув её в зубы, закурил. Старая, уже въевшаяся привычка помогла расслабиться. Это молодые и наивные идиоты придумывают отмазки о том, что никотин помогает им расслабиться. Собраться с мыслями. Успокоиться.

Жалкая чушь. Это точно такой же наркотик, как и любой другой. Просто убивал он медленнее. И вся суть привычки заключалась в том, что организму требовался очередная доза просто для того, чтобы почувствовать себя нормально. Просто потому, что каждое, отточенное тысячи раз движение уже превратилось в подобие ритуала, без которого тебе паршиво.

– Тут вообще-то нельзя курить, – напомнил ему Валерий, на что получил в ответ такой взгляд, что говорить что-то ещё ему тут же расхотелось.

– Ещё что-то знаешь?

– Нет. Мой информатор сообщила мне только это.

– В постели небось сообщила? – не удержался от вопроса Громов, на что Валера усмехнулся.

– Эй, у всех свои способы добывания информации. Ты вот работаешь своими руками, а я предпочитаю… более деликатный подход, скажем так.

– Ага, своим языком, – съязвил Громов и затянулся.

Но его укол цели не достиг.

– Нет, ну, если эта информация тебе не нужна, то пожалуйста, – хмыкнул Валерий. – Ведь это не всё, что я тебе рассказал…

– Твою мать! Валера, ты же только что сказал…

– Ты моя маму не поминай. Она была святой женщиной…

– Ага, а родила почему-то тебя. Твоей похоти даже дьявол позавидует.

– Ну, что поделать, – развел тот руками. – Не я же виноват, что девушки от меня без ума. Это мой крест, с которым приходится идти по жизни, что поделаешь.

– Давай, уже, рассказывай, что знаешь.

– Как я и сказал, встреча будет на следующий неделе. В ночь с пятницы на субботу. В отеле «Имперский»…

– Это, тот, что с видом на дворец?

– Он самый.

– Ясно, что ещё?

– В целом, это всё, что у меня есть. Знаю только то, что там будет вечеринка и аукцион. И вот на нём Ахматов собирается встретится с ним! Вроде, как хочет обсудить то, что происходит в городе.

– Видимо, будет жаловаться, – уверенно решил Громов, докуривая сигарету.

Осмотревшись по сторонам в поисках пепельницы, он не нашёл ничего подходящего, потому просто бросил окурок в стоящую на столе чашку с недопитым кофе.

– Что будешь делать? – задал вопрос Валера.

– То же, что и всегда, – произнес Громов. – Буду копать.

– Хорошее, конечно, начинание, но ты ведь помнишь, что мы пытались найти этого ушлёпка… сколько? Четыре года с тех пор, как про него стало известно. И? Никакого результата.

– Кроме трёх мёртвых следаков, ты хотел сказать, – тут же не примкнул ему напомнить Громов.

– Ну, кроме этого, да, – неохотно признал Валерий.

Вспоминать про эти случаи ему не хотелось. С другой стороны, Геннадий был прав. В тот раз они подобрались особенно близко. Настолько, что всех кроме Громова попросту прикончили.

– Просто…

– Что?

– Ну, ты ведь понимаешь, что даже если узнаешь, кто он на самом деле, то этого может не хватить? Аристократы стоят на другом уровне.

– Правосудию отдать можно любого. Вон, недавно баронессу едва за решётку не упекли.

– Ой, да брось ты, – скривил лицо его коллега. – Я говорю о потомственных засранцах, которые срут золотом и плюют на всех вокруг с высоты птичьего полёта. А это, пшик, очередная фифа, получившая титул в наследство. Нет, Ген. Я серьёзно. Если он один из действительно потомственных, то может оказаться так, что ты ничего не сможешь с ним сделать. Не факт, что это дело даже до суда дойдёт…

Валерий резко замолчал. Геннадий сунул руку во внутренний карман пальто и достал оттуда небольшой предмет. Пистолетный патрон в блестящей полированной латунью гильзе.

– А кто сказал, что он попадёт в суд? – с ледяным холодом в голосе спросил Громов. – Нет, Валера. Когда я узнаю, какая именно мразь убила мою жену, я приду к нему и сделаю всё сам. Этой самой пулей, которой убили Викторию. Верну выродку должок.

Взгляд Валерия метнулся к стоящему на столешнице одинокому патрону.

– Стой, ты же не хочешь сказать…

– Да. Я тогда забрал её из морга, – Громов взял патрон и убрал его обратно в карман своего пальто. – И переплавил в новую пулю. И когда всё дойдёт до конца, она закончит всё это. Так или иначе.

– Господи, я, конечно, всегда считал, что ты немного псих, но настолько… – он поджал губы, немного подумал, а затем кивнул. – Но, с другой стороны, почему бы и нет. О, кстати, я хотел спросить, что ты забыл в управлении по борьбе с наркотой?

– Достать кое-какую информацию, – не стал вдаваться в подробности Громов.

* * *

– Твоя очередь, – сказал я, глядя на Анастасию. – Спрашивай.

Настя злорадно усмехнулась.

– Хорошо. Разграничения состава преступлений при конкуренции общей или специальной нормы, – выдала она, но я даже ухом не повёл.

– А вопрос будет?

– Пфф-ф-ф, – фыркнула она. – О чём я и говорила. Бездарь без образования и даже вопрос услышать не может. Хорошо, так уж и быть, снизойду и повторю. Как разграничиваются составы преступлений при конкуренции общей и специальной норм в случае квалификации должностных преступлений?

Тут я искренне удивился.

– И всё? Это всё, что смог придумать твой гениальный мозг? Самый ужасный и сложный вопрос из всех?

– А ты попытайся ответить сначала.

– Легко, – хмыкнул я. – При конкуренции применяется специальная норма. Однако если в действиях содержатся признаки преступления, не охватываемые специальной нормой, применяются правила совокупности преступлений. Ещё что-нибудь? Или тебе ещё и параграф из учебника прочитать?

– Ой, надо же, ты что-то знаешь! – состроила она удивленную мордашку. – С другой стороны, тут, наверное, не стоит удивляться. Ромчик уж точно не мог взять полного идиота с улицы. Хоть что-то то ты должен был знать.

– Какие грозные слова. Сможешь их повторить после того, как проиграешь?

– Я лучше заставлю тебя умолять меня о пощаде после того, как выиграю, – она высокомерно вздёрнула нос. – Потому что поверь, когда ты проиграешь, я превращу твою жизнь в тот ад, который ты и заслуживаешь.

– Милая, можешь считать, что я уже попал в ад, – тихо рассмеялся я.

В целом, даже почти честно. Куда-то же я должен был попасть после смерти. Раем это место уж точно не назвать.

– Так, что? Придумаешь вопрос, или мне вечность ждать, пока ты что-то сообразишь?

– Вечность, самое то для твоих куриных мозгов.

Я задумался над вопросом. Если честно, то хотелось бы спросить что-то такое, что гарантированное её завалит… да только хрен там. Бросил короткий взгляд на часы. Сколько уже это длиться? Почти тридцать минут. Уже ближе к сорока даже. А мы продолжали засыпать друг друга вопросами.

И пока ни одни не ответил неправильно. Вон, даже Розен с Ритой бросили свои дела и наблюдали за нами. Эта подлиза, понятное дело, радовалась за каждый правильный ответ Лазаревой, да так, что мне аж тошно становилось. Розен же, скорее следил за нами просто из спортивного интереса. Всё равно, что наблюдать драку двух пьяных идиотов в баре. Тут для интереса болеть за кого-то конкретного не обязательно.

– Ладно. Каковы особенности квалификации преступлений при эксцессе исполнителя?

Анастасия выслушала меня, а затем покачала головой.

– Господи, Рахманов. Я удивлена, что ты половину таких слов знаешь, как произнести.

– Я и ответ знаю, – пожал я плечами. – Другой вопрос, знаешь ли ты его?

– Соучастники не несут ответственности за эксцесс исполнителя. При количественном эксцессе ответственность наступает в пределах сговора, при качественном – только за задуманное преступление. Доволен?

Она откинулась на спинку кресла и смотрела на меня с ощущением полного превосходства. На самом деле, сейчас она буквально светилась от самодовольства. В целом, оно, наверное, и неудивительно.

Хорошо, стоило признать, что она отлично знала материал. Я бы даже сказал, что лучше, чем отлично. Может байки про «лучшую» были и не пустым звуком. Каждый ответ у неё отскакивал от зубов практически мгновенно и без раздумий. В какой-то момент мне даже показалось, что она каким-то немыслимым образом жульничает. Но, это было глупо. Мы сидели друг прежде другом, никуда не подглядывали.

Так что за каждый верный ответ она могла похвалить лишь собственные мозги и проявленное в учёбе усердие. Молодец, чё сказать.

– Твоя очередь. Спрашивай, – предал я ей эстафету.

– Хм-м-м… а как насчёт такого? Чё это мы всё по уголовному да гражданскому. Давай я спрошу тебя о чём-то из корпоративного. В чём особенности правового режима «Имперской акции» и может ли она быть отчуждена?

– «Имперская акция» – особое право государства на участие в управлении АО. Не является ценной бумагой, не может быть отчуждена или передана, действует до принятия решения о её прекращении.

– Да что ты⁈ – злорадно усмехнулась она. – Уверен? Точно-точно?

В этот момент я слегка… ну не испугался, нет. Скорее чутка занервничал. Быстро перебрал знания в голове.

– Уверен.

– Правильно. Молодец, Рахманов. Я даже могла бы сказать, что удивлена твоим знаниям… если бы не это не проходили на первом курсе. Ах, да. Прости. Я совсем забыла, что ты там не учился. Судя по всему, хотел поступить и даже готовился, но тебя либо не приняли, либо вовсе отчислили. Ведь так?

– А ты, видимо, настолько всех задрала, что тебя для практики не взяли ни в одну другую приличную компанию или консультацию. Что? Пришлось просить папочку ради того, чтобы тебя хотя бы сюда пустили? – не остался я в долгу. А затем быстро добавил, даже не дав ей рта раскрыть. – Кстати, ты не забыла, в какой отдел тебя направили? Видимо, решили, что на большее ты и не способна.

– Не тебе решать, на что я способна, а на что нет! – зло рявкнула она. – Заткнись и спрашивай.

О, как. А чего это она так взбесилась⁈ Тут я даже удивился. Раньше мои подколки так её не бесили. Нет, ну, конечно, бесили, но чтобы она срывалась так резко? Видимо, задел за живое. Понять бы ещё за что именно.

И, нет. Не для того, чтобы избегать опасных тем. Чтобы добить её.

– Раз уж мы залезли в корпоративное, то и я спрошу оттуда, – я даже довольно быстро придумал, о чём именно будет вопрос. Меня тут на мысль подтолкнули некоторые аспекты дела с Гвинчидзе и его рестораном. – В каких случаях миноритарный акционер может оспорить сделку с заинтересованностью, если она была одобрена советом директоров?

– Ерунда. Миноритарий может оспорить сделку, если докажет, что она одновременно: причинила убытки обществу; была совершена в ущерб интересам общества; другая сторона сделки знала о незаинтересованности в одобрении сделки. Посложнее ничего не придумал?

– Не хотел тебя позорить прежде другими, – кинул я в сторону Розена.

– Скорее уж ты сам себя позоришь, – тут же влезла в разговор Рита. – Или, что? Ума не хватает придумать достойный вопрос?

– А мы, как-нибудь без тебя разберёмся, – тут же брякнул я и, к своему удивлению, меня поддержали.

– Да, – взбрыкнула Анастасия. – Не лезь не в своё дело.

Ох, ну просто бальзам на сердце. Ритину мордашку аж перекосило.

– Простите, госпожа Лазарева. Я не хотела вам мешать.

– Вот и не мешай, – даже не посмотрев в её сторону бросила Анастасия, не сводя с меня глаз. – Ну, что? Готов опозориться?

– Удиви меня.

– Что такое «доктрина снятия корпоративной вуали» и в каких случаях она применяется в Имперской судебной практике?

– Тоже мне, напугала. Правовая концепция, позволяющая привлечь к ответственности контролирующих лиц компании по её обязательствам. Применяется при злоупотреблении правом, фиктивном банкротстве, выводе активов через цепочку сторонних компаний.

По её не довольному личику понял, что ответил точно.

– Моя очередь. В чём особенность применения негаторного иска при защите сервитута?

– Обладатель сервитута может защищать своё право путём предъявления негаторного иска к любым третьим лицам, включая собственника служащей вещи, если они чинят препятствия в осуществлении сервитута. Ерунда. Я на это даже спросонья бы ответила. Мой черёд. Каковы особенности применения института прекращения обязательства невозможностью исполнения?

– Хм-м-м…

– Что, Рахманов? Не знаешь? Можешь встать на колени и…

– Невозможность должна быть объективной, возникнуть после заключения договора и не зависеть от должника. При этом риск случайной невозможности исполнения несёт должник, если иное не предусмотрено законом или договором, – перебил я её. – Довольна?

– Скорее удивлена.

– В чём особенность квалификации преступлений при фактической ошибке в личности потерпевшего?

– Ой, а что это ты на уголовное перепрыгнул? Из корпоративного больше ничего не знаешь, да?

– Решил, что скучно скакать по одной теме. Ты отвечать будешь или нет?

– Да легко. Содеянное квалифицируется в соответствии с направленностью умысла, независимо от фактически наступивших последствий. Ошибка в личности потерпевшего не влияет на квалификацию. Чтобы ты знал, я защитила две курсовые работы по уголовному праву…