Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 187 (всего у книги 342 страниц)

Девчонка продолжала нервно перебирать свои конспекты. Преподаватель посмотрела на неё ожидающим взглядом, будто пытаясь дать понять, что ей сейчас стоит что-то предпринять.

Впрочем, видимо, что к мысленным посылам растеряная студентка оказалась глуха.

– Защита хочет что-то сказать? – поинтересовалась Голотова, уже буквально намекая той, что ей пора бы уже что-то сделать.

– Я… да. Я хотела бы… – пискнула та. – Я…

Мда-а-а-а. Малышка, что называется, поплыла. Понимает, что нужно возразить, но не может подобрать причину с помощью которой смогла бы защитить свидетеля от подобной словесной атаки.

И, судя по посуровевшему взгляду Голотовой, отмеренное ей время стремительно подходило к концу…

– Возражение, ваша честь!

София Андреевна подняла удивлённый взгляд, когда вместо женского голоса услышала мужской. Нахмурилась и повернулась в мою сторону. Если уж быть честным, то в мою сторону повернулись вообще все. Ну ладно уж. Раз приковал к себе внимание, как лев в цирке, то будь уж добр прыгнуть через горящий обруч.

– Давление на свидетеля и введение его в заблуждение, ваша честь, – добавил я, раньше, чем она успела хоть что-то сказать. – Ваша честь, позвольте обратить внимание на серьезные процессуальные нарушения. Законом четко определено, что при допросе недопустимы наводящие вопросы и любые формы психологического давления на допрашиваемого, что мы сейчас явно и наблюдаем, – я указал в сторону обвинителя. – Кроме того, все предположения стороны обвинения базируются на материалах, которые не были представлены им по ходу допроса – некие показания соседей и телепрограмма. По закону, такие неподтвержденные данные не могут использоваться в качестве доказательств. Что касается рассуждений о звукоизоляции окон – без соответствующей экспертизы, которая, кстати, так же не была представлена после его заявления, это просто домыслы, не имеющие юридической силы. Не лучше ли просто придерживаться фактов и установленного порядка допроса свидетелей, а не превращать процесс в театральное представление?

Кто-то покачал головой. Кто-то смотрел на меня, как на идиота. Девчонка, играющая адвоката вообще не понимала, что происходит.

А вот Голотова прищурилась и с подозрением посмотрела на меня.

– Кто вы такой?

– Александр Рахманов, ваша честь, – улыбнулся я лучшей своей улыбкой. – К вашим услугам.

– Забавно, – хмыкнула профессор. – Что-то я не припомню вашей фамилии среди своих студентов.

– Это потому, что её среди них нет. Я здесь не учусь.

– Тогда, Рахманов, позвольте всё таки узнать, по какой причине вы считаете позволительным встревать и срываете мне занятие?

– Я бы скорее сказал, что я не срывал его, а лишь продемонстрировал превосходство практических знаний над голой теорией этой милой девушки, – я с улыбкой указал в сторону нашей защитницы, которая сидела на стуле с глазами оленя, выскочившего на дорогу перед грузовиком. – Но, я приношу свои извинения, если помешал вам. Подобное у меня и в мыслях не было.

– Не было бы, не встревали, – проворчала Голотова, но по её эмоциям было понятно, что она не особо злится.

Бросив быстрый взгляд на тонкие серебристые часы на правом запястье, Голотова повернулась в сторону студентки и припечатала девушку взглядом.

– Астахова, ты запомнила, что он сказал?

– Я… да…

– На следующем занятии будем разбирать ещё раз. Готовься, потому, что я вызову тебя ещё раз.

– Да, София Андреевна, – произнесла она с обреченными нотками в голосе.

В этот момент пространство в помещении наполнил громкий звонок, очевидно оповещающий об окончании занятий.

Я дождался, пока все выйдут из зала и только после этого направился ко всё ещё сидящей и что-то заполняющей в журнале женщине.

При моём приближении она отложила ручку в сторону и подняла взгляд.

– Я могу сейчас сообщить охране, что вы сорвали мне занятие и вас выведут отсюда.

И ведь правда могла. Ну, наверно. Это если верить её словам. А вот если обратить внимание на эмоции, то ничего кроме веселья у меня эта угроза не вызвала.

– Ой, да ладно вам, София Андреевна, – как можно более дружелюбно сказал я. – Вы и сами видели, что она ничего бы не сделала. Банально не знала, как возразить.

– То, что сделала бы или не сделала Астахова, мы теперь не узнаем, – недовольно заявила она. – Потому, что вы нарушили процесс обучения.

– Я бы назвал это практической демонстрацией отсутствующих у неё навыков, – парировал я.

София хмыкнула, окинула меня более пристальным взглядом.

– Откуда вы? – сделала она правильный вывод.

– «Лазарев и Райновский», – честно ответил я.

Едва только Голотова услышала название фирмы, как на её лице появилось такое выражение, словно я был котом, наблевавшим на её любимый ковёр.

– Что-то не припомню, чтобы мои пути пересекались с этими корпоративными прохвостами. Прошу меня простить, но ваши предложения мне не интересны. Я не работаю с корпорациями и адвокатами их представляющими.

Как-то это уж слишком категорично прозвучало. Больно уж по-личному.

– Да и простите, если это прозвучит грубо, но прислать мне приглашение на работу вместе с ребёнком…

Она усмехнулась и покачала головой.

– Слишком неуважительно на мой взгляд.

Так. Ладно. Спустим про «ребёнка» на тормозах. Всё же она старше меня на тридцать с лишним лет. Да и мы не обидчивые. Похоже, что дамочка решила, будто я её тут на работу в фирму зазывать собираюсь. Правда с чего эта мысль пришла ей в голову? Не в первый раз?

Нет. Надо брать разговор на себя, а то мы так не туда уедем.

– София Андреевна, похоже, что вы несколько неправильно оценили ситуацию, – спокойно произнёс я. – Я здесь не по поручению моей фирмы. И уж точно я не собираюсь зазывать вас на работу. Как раз таки наоборот.

– Не поняла.

– Скажем так, меня к вам Вячеслав Молотов прислал.

Едва только стоило мне произнести эти слова, как на её лице и в душе отразился целый вихрь эмоций. Удивление. Настороженность. Возмущение. Даже страх. И…

– Чтобы вы не предлагали, меня это не интересует, – произнесла она.

– София Андреевна…

– Всё! – резко перебила она меня. – Я сказала, что мне это не интересно! Я прошу вас покинуть мой лекторий и больше не приходить сюда. Или я вызову охрану и они выведут вас с территории университета.

Попробовать переубедить? Надавить на эмоции? Может быть голос разума?

Я развернулся и пошёл на выход. Даже говорить ничего не стал, спиной ощущая её пристальный взгляд.

Только у самых дверей развернулся к ней.

– Знаете, вам может казаться, что это не моё дело, но если бесконечно долго бегать от проблемы и закрывать на неё глаза, то рано или поздно она воткнёт вам нож в спину. От проблем не бегают. С проблемами борются.

Она могла мне ответить. Вполне. Я это по её чувствам понял. Так что ушёл раньше, чтобы последние слово осталось за мной. Маленькая психологическая хитрость. Теперь мысль о том, что она так и не смогла мне что-то сказать после этого, будет мучить эту без сомнения умную и гордую женщину.

А мне нужно было, чтобы она над этим думала. Очень нужно. Потому, что где-то там, скрытая под слоем опаски, настороженности и недоверия скрывалась она.

Надежда.

Ник Фабер, Сергей Карелин
Адвокат Империи 6

Глава 1

Постучал в дверь. Затем постучал ещё раз. Прежде чем постучал в третий раз, дверь наконец соизволила открыться, явив мне удивлённую физиономию Виктора.

– Саня? – спросил он с подозрением. – Всё в порядке?

Он даже как-то недоверчиво осмотрел меня.

– Что? – не удержался я от вопроса.

– Да, даже странно как-то, – почесал он затылок. – Обычно ты ко мне в более паршивом состоянии в последнее время приходишь, а тут…

– Ну хочешь, я пойду сейчас с лестницы навернусь, чтобы тебе на душе спокойнее было? – со смехом предложил, и он рассмеялся в ответ.

– Да переживу уж как-нибудь. Давай, заходи.

Ну я и зашёл. Закрыл за собой дверь.

– Пиво будешь?

– Не, я за рулём, – отозвался я и скинул пиджак на вешалку.

– Фига себе, – тут же донеслось с кухни. – Машину купил?

– Не, начальство одолжило, – честно признался. – Мне надо было по делам в университет сгонять, а на такси ехать не хотелось.

Да и вообще, ничего уже особо не хотелось. Мой план «А» по получению информации о Громовой от Князя и Романа не сработал. Нехотя решил использовать план «Б» и обратиться напрямую к Браницкому.

Только вот столкнулся с неожиданным препятствием. Как оказалось, мой план «Б» похитил основной состав балерин Большого Императорского театра и подло сбежал с ними на тропический остров на своём частном самолёте.

И нет, я не шучу. Он реально это сделал. Я про самолёт и остров. Балерины, судя по всему, с ним сами поехали. Иначе кипишу побольше было бы.

В общем, расклад такой. Приезжаю я в его башню. Захожу. Сначала натыкаюсь на недружелюбных охранников. Затем на высокую блондинку с очень короткой стрижкой и настолько ледяными глазами, что от одного её взгляда мне холодно стало. Как оказалось, снежная королева была его личным секретарём. Она-то и сообщила мне, чего его сиятельство изволил отдохнуть за пределами империи. С шестнадцатью воспитанницами самой престижной балетной школы империи.

Блин, может, я всё же чем-то не тем в жизни занимаюсь?

В итоге я остался не у дел. Вроде первая половина дня не зря прошла, а вот вторая… эх, ладно. С Голотовой буду думать, а пока начну копать сам. Может, и нарою что-нибудь. Нет, я не ожидал, что она сразу же кинется ко мне в объятия и расцелует в обе щёки как долгожданного спасителя. Если столь умная и гордая женщина до сих пор не сделала что-то с той ситуацией, в которую попала, то вариантов тут ровно два.

Либо она не могла с ней ничего сделать, либо просто не хотела. И если во втором случае шансов у меня ноль, то вот с первым простор для работы всё ещё имелся.

В итоге, пролетев с визитом к Браницкому, я даже немного выдохнул с облегчением. С одной стороны, оно вроде как смотрелось логично. Дело Виктории было связано с организованной преступностью. Так? Так.

А кто может знать об этой проклятой организованной преступности больше, чем тот, кто держит её в кулаке?

– Сань, может, чаю тогда? Или кофе там?

– Давай чаю, – решил я.

Пока Виктор возился на кухне, сидел и думал. А может быть, оно и к лучшему? А что, если это Браницкий и приказал её… того? Что в таком случае? Ладно, мы опустим тот факт, что в его же интересах тогда не только не раскрывать эту информацию, но и вовсе прихлопнуть человека, её ищущего.

А что, если это действительно сделал он, а я сообщу это Громову? Всё равно, что бешеную собаку на танк натравить. Он его, может и попробует укусить, да только что толку-то?

Хотя, если вспомнить опыт нашего общения с графом, я почему-то не сомневался, что тот скажет всё как есть, либо же не скажет вовсе. Врать он не станет. У меня вообще сложилось о нём впечатление, будто ложь для него это что-то гадкое, отвратительное…

…скучное.

А ещё я вдруг понял, что что-то решительно не так. Будто в знакомой квартире изменилось нечто небольшое, но очень значительное. Что в корне меняло всё остальное.

Оглянулся по сторонам. Вроде привычные вещи на своих местах. Но что-то меня беспокоило…

Какая-то тварь резко прыгнула на меня сзади.

– Ай, да твою же мать! – Я вскочил с дивана, пытаясь стащить с себя шипящую и царапающуюся дрянь.

Виктор примчался с кухни и застал меня стоящим посреди комнаты, держащим на вытянутых руках пухлого рыжего кота с приплюснутой и щекастой мордой. Кот зло смотрел на меня, шипел и махал когтистыми лапами, будто пытаясь дотянуться до моего лица.

– Саша⁈ Всё в порядке?

– В порядке? – ошалело спросил я его. – Какой нахрен порядок⁈ Это что за тварь?

– Кот…

– Да я вижу, что это кот! – рявкнул на него, всё ещё морщась от жгучей боли. Тварина поцарапала мне ухо и шею. Так мало того, ещё и шипела на меня. – Давай-давай. Пошипи мне. Посмотрим, как ты замяукаешь, когда я тебя башкой в унитаз макну.

– Мяу?

Котяра прищурился и наклонил голову, не сводя с меня взгляда своих зелёных глаз.

– Так! Спокойно! – Подоспевший на помощь этой скотине Виктор тут же бережно забрал кота из моих рук. Гадина такая тут же размякла у него на руках и замурчала. – Не надо никого головой в унитаз макать.

– Вик, на кой-хрен ты себе кота завёл⁈ – не выдержал я. Коснулся уха и сам зашипел. Царапины от этой сволочи болели.

– Ща, погоди.

Виктор утащил животину на кухню, а сам вернулся с пачкой ватных дисков и бутылкой перекиси.

– На, обработай…

– Лучше дай мне мешок и ведро камней, я кота твоего обработаю…

– Да чего ты злой такой⁈

– Я? Эта сволочь меня убить пыталась…

– Да он ласковый. Просто поиграть хотел…

Видимо, в этот раз мой взгляд оказался красноречивее любых слов. А он, гад такой, сидел и едва от хохота не давился. Вздохнув, просто махнул рукой и забрал бутылочку и пакет с дисками.

– Нахрен ты его завёл? – повторил я вопрос.

– Да, Сань, тут как бы такое дело, – друг стушевался. – Я не то чтобы его заводил.

– О да. Прости. Судя по характеру этой сволочи, это он тебя завёл…

– Сань, да он вообще не мой! Он пациенту принадлежал.

Я удивлённо моргнул.

– В смысле?

– Да в прямом. – Виктор поставил бутылку с пивом на столик и вздохнул. – У нас в клинике лежала девочка. Четырнадцать лет. Неходжкинская лимфома. Третья стадия. Вроде всё хорошо было. Все указывало на то, что у нас очередная пятилетка…

– Что?

– Ну это наше. В общем те, кто минимум пять лет проживёт.

– Всего или…

– Или, Саш. Там, как правило, довольно высокий показатель. От шестидесяти до семидесяти процентов живут не просто лет пять, а гораздо больше. Но вот…

– Есть меньший процент, да?

Друг молча кивнул, а я едва сдержался. От него такая волна горечи и боли пошла, что мне чуть дурно не стало. А ведь снаружи и не скажешь. Просто слегка грустное выражение на лице.

– Ей не повезло, – сделала я вывод.

– Ага, не повезло, – вздохнул Виктор, а затем взял свою бутылку с пивом и парой глотков выпил треть. – Меня назначили следить за её состоянием. Обычная практика, чтобы лечащего врача не дёргать каждые пять минут. Не подумай, что это как-то бесчеловечно звучит. Просто у него пациентов гора, а так за каждым кто-то прикреплён. И мы уже докладывали ему каждые шесть часов. В общем, я с ней почти месяц провёл.

– Привязался к ней?

– Очень. Хорошая девочка…

Он едва не сказал «была». Блин. Как же ему паршиво сейчас.

– Кот её?

– Ага, – не стал скрывать Виктор. – В общем… короче, наш главврач видел, в каком она состоянии. Понимал… да все понимали, что там считаные дни остались. А она так этого кота любила. Вот и разрешили принести. Чтобы он с ней был, когда…

– Да я понял, – перебил его, чувствуя, насколько Виктору не хотелось заканчивать фразу. – И ты решил его себе забрать?

– Она сама меня попросила, – угрюмо произнёс друг. – У её родителей аллергия сильная была. Они вообще животных не любили. Но всё равно позволили ей его завести.

Пушистый говнюк будто почувствовал, что мы его обсуждаем. Перестал умывать себе морду лапой, подошёл к Виктору и тут же запрыгнул к нему на колени. Лапочка-то какая…

Кот посмотрел на меня. Я на кота.

Кот зашипел.

– Пошёл в задницу, – сказал ему и показал оттопыренный средний палец

Животина не впечатлилась, фыркнула и тут же перевернулась у Виктора на коленях, устраиваясь поудобнее.

– А тебе в голову не приходило, что это дурная затея? – поинтересовался я у него.

– Да я… короче, на эмоциях тогда был, – рассеянно рассказал Вик, поглаживая кошака. – У нас уже был подобный случай. У одной из наших медсестёр знакомый к нам в отделение попал. А уже в интенсивке у мужика кровоизлияние в мозг случилось. Там ничего сделать толком не успели. В итоге она его кошку себе забрала. Вот и я подумал, чего родители мучиться будут. Тем более они сами просили, а мы с этим рыжим немного пообвыклись… Да, Персик? Кто хороший котик?

«Хороший котик» мяукнул и тут же получил почёсывание за ухом.

– Ну да, конечно, – не удержался я от сарказма. – Ведь статистически доказано, что одинокий парень с котом живёт куда счастливее, чем мужик с оторвавшимся тромбом. Лучше бы завёл себе девушку.

Виктор горестно вздохнул.

– Да какие девушки, Сань? Я скоро с ума сойду с таким графиком. Хотя, может, он мне в этом деле и поможет.

Тут я едва не заржал.

– Это в каком смысле?

– Ну вроде как живое существо…

– Ага. Вроде.

– Не издевайся, Саш. Он хороший.

Будто желая доказать глупость такого предположения, кот повернул башку в мою сторону и снова зашипел. Не то чтобы прямо зло. Скорее, для проформы.

– Будет хороший, – кивнул я. – Когда на шапку пойдёт. А ты продолжай. Мне даже интересна твоя извращённая логика. И как же наличие этой скотины поможет найти тебе девушку?

– Ну он же как растение…

– Вот тут согласен…

– Да я не в этом смысле. Ну это вроде как нравится девушкам. Если у тебя дома есть животное или растение, это значит, что ты заботливый и ответственный.

– Ну тогда понятно, почему парни, которые выращивают травку, всегда окружены девчонками, – пробормотал я и снова коснулся поцарапанного уха. Оно всё ещё болело. – Чёртова кошатина.

– Слушай, может, ты собачник?

– Слушай, может, твой кот в задницу пойдёт? – предложил в ответ. – Эта тварь меня чуть не убила.

– Да он ласковый. Говорю же, он поиграть хотел…

– Горло он вскрыть когтями хотел, а не поиграть…

А вообще, отлично посидели. Если не считать саднящих царапин на шее и ухе, то в целом хорошо поговорили. Спокойно так. Без эксцессов и неожиданных пожаров, которые надо срочно бежать и тушить. Правда, в основном говорил Виктор. Чувствовалось, что ему после всего случившегося нужно выговориться. Я тоже думал о том, чтобы выплеснуть раздражение от всех произошедших событий. Даже рассказать о Браницком и прочее… но не стал. Уж больно мрачные настроения скрывались у Виктора внутри. Видно, что смерть той девочки сильно по нему ударила.

Эх, он всегда был куда более… ну не знаю, более эмпатичным, чем я, наверное. Возможно, что как раз из-за того, что не обладал какими-то способностями, и впитывал те эмоции, что явно выражали люди с куда большим вниманием. Не знаю.

Так что мне было плевать. Мы просто сидели и разговаривали, а я наблюдал, как настроение моего друга улучшается. Не зря съездил, в общем.

А потом поехал домой. Сначала, конечно, позвонил Роману и уточнил, где оставить машину. Оказалось, что он уже уехал из фирмы. Просто вызвал себе авто с личным водителем. Богатей хренов. Так что попросил просто оставить завтра автомобиль на парковке на его месте.

А я что? Я и не против ещё раз насладиться хорошей машиной. Эх, надо будет тоже себе такую купить. Или похожую. Ну и не так паршиво настроенную, конечно. Заодно и сеструху покатаю, хех.

К нашему дому я подъехал около девяти вечера. За то время, пока добирался, позвонила Анастасия и сказала, что окончательно согласовала встречу и все вопросы по ней. Так что завтра днём узнаем, к чему приведёт наш разговор. Лично я надеялся, что удастся добиться схожего соглашения, какие они подписывали в прошлом. Пусть и с отложенными выплатами, но Уткин и его люди получат своё.

Я свернул на повороте к нашему жилому комплексу. Объехал стоящие жилые дома и тут немного потерялся. Привык пешком ходить. Впрочем, разобрался довольно быстро и уже через несколько минут подъезжал к нашему дому. Потратил немного времени и нашёл парковочное место как раз напротив нашего подъезда.

Мой мобильник зазвонил в тот самый момент, когда я заглушил двигатель. Глянув на экран, удивился. С чего это он будет мне звонить так поздно?

– Чего надо, Розен? – спросило я, ответив на звонок.

– И тебе не хворать, – отозвался тот. – Слушай, тут такое дело. Помнишь те акции? По промышленным и оборонным компаниям, которые…

– Которые хотели скупить пакетами. Да я помню.

– Короче, похоже, что кто бы не ждал нужного момента, видимо, он наступил.

– В каком смысле? – не понял я.

– В таком, что все эти позиции выкупили шесть минут назад, – сообщил мне Розен. – Все и даже больше того.

Так. Что за фигня? Разве дело с Румянцевым не закрылось? Они же разобрались, кто там в этом участвовал…

Об этом я и спросила Розена, но тот ожидаемо ничего не знал, о чём прямо и сказал.

– Слушай, я и их продажу заметил только потому, что поставил флажки на отслеживание этих позиций и забыл их снять. Сам удивленно пялился в экран, когда кто-то начал их скупать.

Мда-а-а-а…

– А ты начальству говорил?

– Нет. Да и тут уже никого нет. Вечер на дворе. Даже мой свалил домой полтора часа назад.

– Ясно.

Нет. Решительно не ясно. Но я знал, кому ещё стоит об этом знать.

– Ладно. Спасибо, что предупредил.

Повесив трубку, взял сумку и вышел из машины. Закрыл её, поставил на сигналку и пошёл к дому.

Только вот не дошёл. Из-за дальнего угла здания вышли двое полицейских и направились в мою сторону. Как-то уж очень подозрительно быстро и уверенно направились.

Я, может быть, даже не обратил бы на них внимания. И раньше видел здесь стражей порядка на патруле, так что чем-то удивительным это не выглядело. Но как-то уж меня очень сильно напрягло, что, несмотря на невозмутимые лица, эмоции их были сконцентрированы именно на мне.

И что-то мне это совсем не нравилось. Как и то, что ко входу в мой подъезд мы подошли одновременно. Ну почти. Они сделали это на пару секунд раньше. Аккурат, чтобы перегородить мне дорогу ко входу.

– Господа, добрый вечер.

– Будьте добры ваши документы, – вместо приветствия сказал один из них.

Так. Что за хрень тут происходит? Я с подозрением посмотрел сначала на одного. Затем на другого.

– Могу я узнать причину?

– У нас имеется ориентировка, – спокойно сообщил второй. – Поэтому мы производим выборочный досмотр.

Говорил-то он спокойно, но вот правая рука находилась на поясе. Совсем рядом с кобурой, висящей на поясе дубинкой и бог знает чем ещё.

– Что ж, – понимающе кивнул я. – Причина обоснованная. Сейчас.

Принялся доставать из кармана вещи. И первым, разумеется, вынул телефон. Пока одной рукой искал в кармане документы, другой быстро и как можно более незаметно включил диктофон на мобильнике. Ну так. На всякий случай.

– Прошу, – сказал, передавая им документы и стараясь при этом лишний раз не дергаться.

Видимо, мой спокойный тон и поведение действовали обоим на нервы. Похоже, что ждали они не этого. А чего тогда? Что я тут барагозить и препираться начну? Я же не идиот. Спокойствие и полное содействие…

– Выглядит похоже, – хмыкнул один из них, посмотрев на мои документы, а затем на лицо. – Будьте добры все предметы из ваших карманов.

Так, а вот уже совсем странно. Но допустим.

– Хорошо, – не стал спорить. – Я сейчас медленно достану всё из своих карманов…

– И будьте добры также ваш телефон, – сразу добавил второй.

Я с подозрением посмотрел на него, но и тут спорить не стал. Уж очень мне не нравились их эмоции.

Ещё больше мне не понравилась вся эта ситуация в тот момент, когда полицейский принял из моих рук телефон…

…и выключил его.

И вот в этот момент оба мужика испытали облегчение. Словно опасности избежали. А я окончательно понял, что всё происходящее – какая-то полная срань, когда меня уложили лицом в асфальт.

– Проверь его карманы, – сказал один из них, держа меня за руки.

– Сейчас, – тут же отозвался второй, и я ощутил, как его ладони ощупывают полы пиджака.

Мне бы в этот момент возмутиться. Потребовать отпустить. Ещё там что-то. Может, даже начать вырываться!

Да только я не идиот. Уже и так понял, что всё это выглядит слишком подозрительно, чтобы быть обычной и рядовой проверкой. Эти ребята были тут именно из-за меня. Только вот причина…

– Нашёл, – неожиданное сказал один из них.

Вывернув голову посмотрел на предмет в его руке.

– Да вы издеваетесь, – пораженно произнес я, глядя на небольшой полиэтиленовый свёрток и уже примерно представляя, что именно лежит внутри.

– А мы это мы в отделении разберёмся, – тут же с довольной улыбкой заявил тот, что держал обтянутый хирургической перчаткой свёрток. – Пакуй его, Стас.