Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 126 (всего у книги 342 страниц)

Глава 4

– А ты не торопился. Я оставил тебе сообщение сутки назад.

– Да я только до работы добрался. У меня тут свои проблемы были, знаешь ли. В отличие от некоторых, я в постели не валялся.

Ну, не совсем правда, конечно. Поваляться на больничной койке мне всё же пришлось.

– Да, – усмехнулся голос Лазарева в телефоне. – Я слышал. Я вообще много чего слышал.

– Даже не сомневаюсь. Когда тебя выпишут?

– Через четыре дня, – ответил он, и в его голосе отчетливо слышалась искренняя признательность за случившееся. – Отец рассказал мне, что ты сделал. Я этого не забуду, Александр.

– Сын известного графа попал в должники к простолюдину. Кому расскажу, в жизнь не поверят. Купишь мне в благодарность тропический остров?

– Ты не зарывайся, – тут же пригрозил мне Лазарев, но его я уже знал достаточно, чтобы распознать шутку. – Остров он захотел. А больше ничего не надо?

– Да вроде нет, – фыркнул я в трубку. – Кстати, тут такое дело. Для того чтобы это сделать, мне пришлось добывать информацию. Очень и очень быстро добывать, если ты понимаешь, о чём я. Это дорого стоило.

– Вряд ли настолько дорого…

Я назвал ему цену. Кажется, судя по звуку из телефона, Лазарев только что подавился.

– Сколько?

– Столько. Вариантов у меня не было. И хорошо бы, чтобы я заплатил в течение ближайшей пары дней. А-то даже мои хорошие с ним отношения не особо помогут.

– Ладно, я разберусь с этим. Тебе пришлют вексель.

Я рассмеялся, представив сейчас его лицо, но потом решил стать серьёзнее.

– Тебе рассказали о том, что сделала Димитрова?

– Да. Знаешь, верь я в людей хоть немного больше, то сказал бы, что не верю, что она могла так поступить. Я до сих пор не могу понять, зачем она это сделала. Решила убрать меня, я имею в виду.

Эх, самомнение. А ничего, что я вообще-то был рядом? Мне так-то тоже могло прилететь так, что я отправился бы в могилу следом за тобой. Ну и ладно. Сейчас это уже частности.

– Тут я с тобой согласен. Обвинения с Изабеллы снимут, но…

– Я понимаю, о чём ты, – явно резче, чем ему хотелось бы, произнёс Роман.

– Тогда ты должен понимать, как она будет себя чувствовать, когда ей скажут.

Не каждый день узнаешь, что именно ты ответственен за смерть любимого человека. Старший Лазарев воспользовался своими связями, и на это дело накинули такое покрывало, что наружу даже слух не вылетит. Удивительно, как хоть что-то могло оставаться тайной в этом чёртовом мире.

– Я сам ей скажу.

– Я и не сомневался, – ожидал, что он скажет именно это.

Мы ещё немного поговорили. В основном обсудили юридические вопросы этого дела. Понятно, что много сделать просто не успеем. Но сейчас время уже такой большой роли не играло. Изабелла невиновна, и признание Елизаветы полностью снимало с неё какие-либо подозрения. Это дело можно считать уже закрытым. А значит, мне предстоит заниматься своей работой и нарабатывать уже собственную репутацию.

Едва я закончил разговор, как дверь в наш небольшой отдел открылась. Марина вернулась с кучей распечатанных по моей просьбе документов.

– Только не думай, что это войдёт в привычку, – недовольно буркнула она, уронив толстую стопку бумаг на стол. – Вообще-то я тут главная.

– И что?

– В смысле? Это ты должен по моим поручениям бегать и документы всякие печатать и бумажки приносить. И ещё кофе мне приносить…

– Обойдёшься, – перебил её. – Или уже забыла, как ты чуть не облажалась в деле со Штайнбергом?

– Ничего не облажалась! – вспыхнула Марина. – Я собиралась…

И замолчала. Ага. Ты собиралась заключить невыгодную для своего клиента сделку. И только то, что я вмешался и буквально заставил тебя работать, позволило закрыть дело в нашу пользу.

И, что самое главное, в пользу нашего клиента. Судя по выражению на лице Марины и её эмоциям, она это поняла. Её можно было назвать кем угодно, но только не самовлюблённой и эгоистичной дурой.

– Ладно, – пробормотала она через пару секунд. – Хорошо! Извини, ты прав. Я там облажалась.

– Ага.

Я открыл ящик стола, за которым сидел, и вынул оттуда толстую папку. Точнее, целую стопку папок. Примерно в тридцать сантиметров высотой. И плюхнул её на стол.

– Эт чё такое? – тут же напряглась она.

– Это все дела, которые ты провалила с того момента, как попала сюда, – сказал я.

– Ты совсем офигел⁈ – залилась она краской. – Я ни одного из них в суде не проиграла!

– Ладно. Перефразирую. Из пятидесяти шести дел ты добилась сделок в сорока трёх. Тридцать два из них – это, по сути, согласие на первоначальное предложение. Перед тобой просто появлялись лёгкие способы отвязаться от работы, и ты хваталась за них…

– Ничего я не хваталась! Я…

– Я не договорил, – уже более резко сказал. – В оставшихся делах ты либо получала чуть более выгодные условия, либо же твой клиент соглашался отказаться от своих претензий, что, по сути, тот же провал. Марина, давай честно. Ты страдала хернёй, а не работала практически с первого дня, как попала в отдел.

Молчит. Нечего сказать. Знает, что я прав.

– А теперь, – продолжил я, – вспомни, пожалуйста, что ты чувствовала, когда рассказала Светлане о том, что ты сделала для неё.

– Я помню, – смущённо пробормотала Марина и насупилась. – Очень хорошо помню.

– Отлично. – Моё лицо растянулось в довольной улыбке. – Потому что теперь мы начинаем с чистого листа. И теперь у нас будут только победы. Слышишь меня? За наших клиентов мы размажем любую скотину по полу. Не важно, в переговорной или в зале суда. И мы будем работать. Много работать. И будем делать всё, чтобы наш клиент остался в плюсе. Как минимум будем добиваться того, чтобы он получил по справедливости, а не отмазку в виде «минимальной компенсации».

– Саша, это два дела сразу! – едва не взмолилась она. – Мы закрывали максимум одно в месяц!

– А ты на маникюр меньше бегай, – отрезал я. – Глядишь, и больше времени на работу появится.

Жёстко? Может быть. Но пора было здесь обстановку менять. Марина – способная девчонка. Ей не плевать на людей, это видно. Более того, она может стать очень и очень хорошим юристом широкого профиля. Особенно в таком месте. Многие часто недооценивают отделы и компании, занимающиеся бесплатными делами.

Да, тут нет денег. Но деньги здесь не так уж и важны. Важно другое. Репутация. А её без большого количества побед не получить.

Как я и сказал Марине, мы возьмем оба дела. Я уже бегло просмотрел документы по ним, так что в своих способностях не сомневался.

Зачем так рисковать? Не проще ли было взять одно и сконцентрироваться на нём? Нет. После той ночи я осознал одну простую вещь. Я пока никто. Больше того, чудовищно уязвим, что, в свою очередь, показало мне нападение на парковке. Выжил я там буквально чудом.

Поэтому размениваться по мелочам нет смысла. Мне нужны были победы, чтобы идти наверх. И я этого добьюсь. Раз уж нам предложили два дела, то мы возьмемся за оба.

Итак, бесплатные дела. В подобные отделы они попадали из разных мест. Могли быть направлены судами, в том случае если обвиняемый не мог позволить себе адвоката. В таком случае суд назначал общественного защитника. Но это редкий случай. Как правило, у муниципалитета имелся свой штат гражданских адвокатов, которых на такие дела и направляли.

Дальше уже обращения от разного рода некоммерческих организаций и самообращения самих граждан. В первом случае обычно работа касалась уязвимых групп населения. Во втором же чистая удача. Шансы, что именно твоё дело попадет на стол в отделе «pro bono» крупной фирмы, были крайне малы, учитывая, сколько обращений может приходить.

Но они не равнялись нулю.

Последние две категории касались различных программ правовой помощи и инициативы самой фирмы. Но последнюю мы отметаем сразу. Такой компании просто не было смысла самой брать подобного рода дела. Разве что она имела в этом личную выгоду.

Имелась ещё одна возможность. Если дело давали по рекомендации другого адвоката, имеющего нужные знакомства.

И сейчас у нас было две папки. Трудовой спор, касающийся неправомерного увольнения сотрудника. И муниципальный вопрос, связанный с притязаниями третьих лиц на принадлежащую клиенту площадь.

– И? – спросила Марина, усевшись в кресло. – С чего начнём?

– С того, что встретимся с первым клиентом, – сказал я ей. – Бери телефон. Будем назначать встречи…

* * *

Шесть часов работы пролетели незаметно. Ладно, вру, конечно. Возня с бумажками, как ни пытайся погрузиться в работу, всегда утомляла. Так что, когда рабочий день официально закончился…

…мы с Мариной продолжили работать дальше. И, что показательно, похоже, она моим словам вняла. Даже не ныла. Ну почти. Зато всё подготовили и назначили встречу с первым клиентом на ближайший свободный день. Работы ещё непочатый край, но проблем я пока не видел.

Из здания вышел часов в восемь. Чертовски уставший, но довольный. Больше всего сейчас хотелось поехать домой, поесть, выслушать нравоучения от Ксюши и лечь спать. Да только придётся с этим подождать. Перед этим я собирался заехать в зал и прояснить ситуацию с Русланом. Во-первых, как бы тяжело ни было, но мне нравилось там заниматься. Во-вторых, я вообще-то за три месяца заплатил! Нет, я не жадный, но и просто так из-за идиотских форс-мажоров деньгами разбрасываться не хотел.

Как бы то ни было, у меня ещё имелись дела, но уже не такие срочные. Их можно и отложить на день-другой. Время терпит.

Спустившись на лифте, мы с Мариной покинули здание фирмы. Я хотел было попрощаться с ней и направиться в сторону ближайшей станции метро, как вдруг испытал резкое и неприятное чувство дежа-вю. Едва только вышел, как сразу же уловил поток сосредоточенных эмоций, направленных именно на меня. Тут же вспомнился памятный вечер, когда меня тут поджидали головорезы Даумова.

Оглядевшись, нашёл глазами источник столь пристального внимания. Двое высоких и плечистых мужиков, смотрящих прямо на меня. Они стояли рядом с припаркованным около здания дорогим серебристым седаном и сейчас буквально сверлили меня взглядами.

Стоило им понять, что я их заметил, как они тут же двинулись в мою сторону.

Ну и? Бежать или драться? Нет, серьёзно, какой тут выбор? Там два натуральных шкафа под метр девяносто. С другой стороны, какой-то непосредственной угрозы я от них не ощущал.

– Александр Рахманов? – спросил один, когда они подошли ко мне.

– Да.

– Саша, кто это? – Марина стояла рядом, переводя взгляд с одного верзилы на другого.

– Без понятия, – честно ответил я. – Кстати, очень хороший вопрос. Вы кто такие?

– Его благородие барон Волков желает с вами поговорить, – сказал второй и сделал рукой пригласительный жест в сторону машины.

Тут же возникло желание спросить, а что если я говорить с ним не хочу? Правда, я подавил его так же быстро, как оно пришло мне в голову.

– Так понимаю, отказаться я не могу? – из любопытства поинтересовался, и один из громил изобразил что-то похожее на улыбку.

– Можете, но нам бы крайне этого не хотелось, – сказал другой. – Видите ли, его благородие крайне обеспокоен случившимся с его сыном на прошлой неделе. И он может быть крайне настойчив.

Ясно. Памятуя о разговоре с тем следаком и последовавшем рассказе Марины, я примерно представлял себе эту «настойчивость». Как говорится, не придёшь сам, мы тебя притащим. И не жалуйся потом, что ноги сломали.

– Ну раз так, то как же я могу отказаться? – не стал даже пытаться скрыть сарказм в голосе.

Марина неожиданно схватила меня за рукав пиджака.

– Саша, не надо с ними ехать. Вспомни, что я говорила тебе про…

– Марин, я всё помню. Не переживай. Всё будет хорошо, – повернулся и посмотрел на громил. – А если я вдруг пропаду, передай Роману Павловичу Лазареву, куда и с кем я уехал. Хорошо?

Последние слова я сказал достаточно громко для того, чтобы оба верзилы меня услышали.

– Слушай, ты уверен…

– Да, уверен. Всё будет нормально. Не переживай.

Аккуратно высвободив свой рукав из её судорожной хватки, улыбнулся ей и пошёл к машине. Один из охранников открыл предо мной дверь, и я забрался внутрь. Один сел за руль, а второй расположился на сиденье рядом со мной.

Не, сейчас я не думал, что мне что-то угрожает. Уж слишком официально они действовали. Да и моё упоминание Лазарева тоже придётся к месту. Эти мордовороты могут думать всё что угодно. Хоть то, что это чистый блеф или бахвальство. Но если они профессионалы, а выглядели они именно как специалисты своего дела, теперь такую возможность они будут вынуждены принимать к сведению. И, что странно, как-то это не походило на тех продажных полицейских. Если они вообще таковыми являлись. Потому мне и было интересно, в чём вообще дело.

А получить быстрый ответ на этот вопрос можно было одним способом.

Ехали мы недолго. Может, чуть меньше получаса. Седан заехал на огороженную территорию с высотками. Престижный жилой квартал на берегу Северного залива. Надо же. У квартир тут такие ценники, что позволить их себе могут только лишь самые богатые и влиятельные люди в городе. Элита среди элиты.

Хочу здесь жить. Даже боюсь представить, какой красоты вид открывается с верхних этажей. Я не жадный, но люблю жить с комфортом и удобствами. И чтобы из окна, желательно панорамного, хорошая картина открывалась.

Между тем водитель свернул к одной из тридцатиэтажных башен и спустился по пандусу на подземную парковку.

– Приехали, – сказал тот, что сидел со мной рядом, и открыл дверь.

Я выбрался наружу вслед за ним, и мы всей гурьбой пошли к лифтам. Внутри один из охранников приложил электронную карту к панели, двери закрылись, и кабина поехала вверх.

Вообще, я ожидал, что встреча пройдет где-нибудь в имении за городом, как живёт большинство аристократов. Но, похоже, что Волков не считал жить в личных апартаментах за моветон.

Особенно когда в твоём распоряжении находится весь, мать твою, этаж.

Скрыть своё изумление, когда вышел из лифта, оказалось не так уж и просто. Полированный мрамор. Дерево. Да высота одних потолков, если считать до самого верха, тут была метров пятнадцать, если не больше. В прошлой жизни у меня была роскошная квартира в центре Москвы. Не с видом на Кремль, конечно, окна в другую сторону смотрели. Но это совсем другой уровень.

Апартаменты Волкова занимали даже не один этаж. Лифт выходил сразу в холл, плавно перетекающий в здоровенные трёхэтажные апартаменты с открытыми террасами на балконах.

Мда, красиво жить не запретишь.

Один из доставивших меня сюда охранников как раз-таки указал в сторону вынесенной за пределы здания террасы, где у декоративного открытого камина в кресле сидел мужчина в чёрном халате.

– Его благородие вас ожидает.

Ну раз так, то не буду заставлять его ждать.

Прошёл через просторный зал к стеклянным панелям и, толкнув рукой дверь, вышел на балкон.

При моём появлении мужчина поднялся на ноги, опираясь на чёрную трость с серебристым набалдашником. Почему-то я совсем не удивился тому факту, что сделан он был в виде волчьей головы.

В остальном довольно приметный мужик. Около шестидесяти. Высокий, но чуть сутулился. Аккуратно подстриженные седые волосы и борода. И внимательный, цепкий взгляд, который мне сразу не понравился. Слишком уж часто в прошлой жизни на меня таким взглядом смотрели люди, за один стол с которыми я бы не то что не сел…

…я бы с ними даже одним воздухом дышать бы не хотел.

– Ваше благородие, – поприветствовал его.

– Надо же, – скрипучим, но довольно приятным на слух голосом произнёс он, – как редко нынче встречается вежливость и приличия у молодых людей. Кто другой на вашем месте начал бы уже задавать мне вопросы.

– Со всем уважением, но я не «кто-то другой», ваше благородие, – спокойно произнёс. – Тем более что в этот раз ваше приглашение несколько отличается от предыдущего.

Он слегка поморщился от моих слов. Жаль, но его эмоции оказались для меня подобны закрытой книге. Знать бы ещё почему. И вот ещё вопрос! Если я не способен прочитать его эмоции, могу ли я отдать ему приказ?

Интуиция подсказывала, что нет. Не смогу. А здравый смысл настоятельно рекомендовал не проверять.

– Мда, – Волков недовольно цокнул языком. – Похоже, что, говоря о вежливости и приличиях, я поторопился.

А вот я, похоже, был прав. Этот разговор мне не понравится.

Глава 5

– Мда, – Волков недовольно цокнул языком, – похоже, говоря о вежливости и приличиях, я поторопился.

– Хотите сказать, что я ошибся?

– Хочу сказать, – проскрежетал Волков, – что произошло досадное, порождённое глупостью недоразумение.

О как. Любопытно. И что же он имеет в виду под словом «недоразумение»?

– Может быть, проясните для меня ситуацию?

– Как я сказал, произошло недоразумение, – повторил Волков. – Представьте себе, молодой человек, я сидел вечером, отдыхал. Как вдруг мне звонят и сообщают, что моего младшего сына доставили в больницу. А затем я узнаю, что какой-то простолюдин напал на него и избил.

– Любопытная трактовка ситуации. А вот я, как и значительное количество свидетелей, считаю, что напали как раз на меня. Есть даже записи с видео камер, если вдруг этого окажется недостаточно.

– А вы думаете, что меня хоть сколько-то волнует ваша трактовка событий? – слегка удивленно посмотрел на меня Волков.

– Думаю, если дело дойдёт до суда, то она будет вас волновать, – не стал я тушеваться. – На записях из ресторана хорошо видно, как он первым набросился на меня. И вы это знаете. Именно по этой причине я сейчас стою здесь, перед вами, а не сижу в камере.

Вот именно тут, в этом самом моменте, я мог проявить… нет, не силу. Скорее, некоторую уверенность в своих словах. Законы Российской Империи в этом плане не имели двусмысленности. Преступление являлось преступлением вне зависимости от того, кто его совершил. Аристократы подсудны точно так же, как и простые люди.

Это официальная позиция государства. Но, как это часто бывает, связи и деньги решали многое. Даже там, где, по идее, все должны были быть равны. Именно связи, влияние и значительные средства делали некоторых людей равнее, чем другие. Понятное дело, если бы я первый напал на этого засранца… что, в общем-то, и произошло, мне был бы полный и бесповоротный абзац. Но с учётом всех обстоятельств имелись хорошие такие шансы, что закон встанет на мою сторону. Другое дело, что с большой долей вероятности беспокоиться мне стоило не только о проблемах с законом.

И стоящий предо мной барон подтвердил мои мысли.

– Пока, – скрипуче уточнил Волков. – Пока не сидите, молодой человек. И я на вашем месте в последнюю очередь переживал бы о том, что вы можете оказаться в камере.

– Звучит как угроза.

– Звучит как констатация факта, – резко произнёс Волков. – Если бы я хотел, то раздавил бы вас в тот же день, когда узнал о случившемся. Хотите знать, как дальше будут разворачиваться события, Александр?

– Не откажусь, ваше благородие.

Волков вздохнул и поджал губы. Вообще у меня складывалось впечатление, что весь этот разговор был ему нужен, как телеге пятое колесо. Словно он занимался совсем не тем, чем хотел. И меньше всего сейчас он хотел стоять тут и вести беседы с каким-то простолюдином. Это видно по его лицу. Сам факт того, что он тратит на это время, раздражал его.

Честно говоря, странно. Учитывая то, что мне рассказала Марина, я ожидал увидеть как минимум злого и жестокого старика, держащего в руке молоток и видящего в окружающих проблемах исключительно гвозди.

А что вы делаете с гвоздями? Правильно. Вы их забиваете.

Здесь же у меня стойкое ощущение, что его раздражает сам факт возникновения появившейся проблемы.

– В моём положении, молодой человек, репутация очень важна, – проговорил Волков, опираясь на свою трость. – Она как щит. Малейшая грязь может вызвать коррозию и ржавчину. Испортить металл. И, соответственно, сделать тебя уязвимым. Поэтому я должен следить за репутацией. Положение обязывает. Завтра при свидетелях вы принесёте официальные извинения моему сыну за то, что напали на него. Вы будете сожалеть и раскаиваться в том, что сделали. Возможно, даже будете готовы компенсировать нанесённый ему ущерб. Сумма меня не волнует. Главное – намерение. Но ваши извинения должны звучать максимально искренне. Так, чтобы я в них поверил. Хоть на колени встаньте и слёзно умоляйте, если вам так будет удобнее. Мне плевать. После этого Даниил, несмотря на нанесенный ему вред, проявит великодушие и простит вас, как и подобает высокородному аристократу. На этом конфликт для обеих сторон будет исчерпан.

– Нет.

Волков удивился. А чего он ждал? Что я по первому же требованию упаду на колени и буду расшаркиваться перед этим уродом? Старик совсем спятил? Или он не понимает, что одним этим я просто убью в себе любые амбиции? Встать на колени?

Да даже той проклятой ночью, стоя на крыше здания под проливным дождём и глядя в направленный мне в лицо ствол пистолета, я не стал унижаться и просить о милосердии! И дело даже не в понимании бесполезности подобных действий.

Я могу ошибаться!

Могу не подумать и сделать глупость!

Но точно не стану унижать собственное достоинство!

– Мне послышалось или вы сейчас отказались?

– Нет, ваше благородие, – не снижая твёрдости голоса проговорил я. – Вам не послышалось. Я не стану унижаться и просить прощения за то, что ваш сын самовлюблённый мудак. Он оскорбил мою женщину. Затем попытался напасть на меня. И получил то, что заслуживал. И я не стану просить прощения за то, что сделал. Потому что, окажись я опять в той же ситуации, поступил бы точно так же и снова разбил вашему сыну лицо.

На лице Волкова появилась то ли усмешка, то ли презрительная улыбка. Он покачал головой.

– Присущая молодости наглость – хорошая черта. Но она может быть опасна, если не знать, кому можно дерзить, а кому нельзя, молодой человек. Я ещё раз спрошу, вы отказываетесь от моих условий?

– Повторяться я не стану.

– Жаль. Можно было бы избежать лишних сложностей. Что же, значит, мы будем решать эту проблему по-другому, – вздохнул Волков с таким видом, словно только что сделал рутинную запись в своём ежедневнике.

– Это как же?

– Так, как вам вряд ли понравится, – вздохнул он. – Свободны. Можете идти. Мои люди отвезут вас, куда скажете.

И махнул мне рукой, уходи, мол, мы закончили.

Повернулся и пошёл к выходу с террасы. Мысль, которая не давала мне покоя весь разговор, наконец оформилась во что-то более или менее конкретное.

Так себе разговор вышел, конечно. Зато я понял одну вещь. Его сын – идиот. Создал отцу проблемы, и теперь приходится их разруливать. А ему этим заниматься вот совсем не с руки. Отсюда и предложение принести эти позорные извинения.

Но я этого делать не буду. Волков правильно сказал: за репутацией нужно следить. Это верно. И жертвовать своей и губить ее подобным унижением ему в угоду я не стану.

Охранники встретили меня у выхода с балкона и проводили к лифту.

И вот тут случилось любопытное. Двери открылись раньше, чем мы к ним подошли.

– Эй, Илюха! Неужто старый опять гоняет вас поздним вечером? – воскликнул вышедший из лифта мужчина, а затем заметил меня. – О, а чё за пацан?

– Добрый вечер, ваше сиятельство, – поприветствовали его оба мои провожатых. – Это гость его благородия. Он уже уходит.

Так, либо я сейчас ошибся, либо от обоих моих охранников понесло таким страхом, что я едва не споткнулся. Так чувствует себя ребёнок, оказавшийся лицом лицу со злобным и бешеным псом.

Не вынимая рук из карманов брюк, незнакомец наклонился и посмотрел на меня.

– И? – задал он мне вопрос.

Я даже не сразу нашёл, что именно ответить.

– Что «и»? – спросил я.

– О чём болтал со старым, пацан? – поинтересовался незнакомец.

Он улыбался, да только из-за покрытой ожогами левой половины лица улыбка выходила какой-то злой и кривой.

Не понравился мне этот мужик. Дорогой приталенный чёрный костюм-двойка без галстука. Сам высокий и широкоплечий, с длинной гривой ярко-рыжих волос. Но сильнее всего выделялось небритое лицо, левую часть которого покрывала густая сеть ожоговых шрамов. Словно кто-то приложил его лицом к раскалённой плите и продержал так, постепенно прожаривая его морду.

Но больше всего мне не понравился его взгляд.

Может, я предвзят, но было в нём что-то… от животного, как бы глупо это ни звучало. Злого и плохо контролируемого. Встречал я людей с таким взглядом в прошлой жизни и вряд ли при всё всём желании смог бы назвать эти встречи приятными.

– Боюсь, что предмет разговора носил личных характер, – выбрал я максимально вежливый вариант ответа.

– Да и похрен, – фыркнул он. – Спрошу у Волкова, он расскажет. Бывайте, парни.

Пройдя мимо нас, он по-хозяйски направился в сторону террасы, где остался Волков.

Едва он прошёл мимо нас, как эмоциональные качели охранников Волкова качнулись в сторону искреннего и сильного облегчения.

– Пошли быстрее, – чуть ли не шепнул мне один из них, толкнув к лифту.

– Это кто такой был? – спросил я у них, когда двери закрылись и кабина поехала вниз.

Мужики переглянулись и уставились на меня.

– Ты не знаешь, что ли?

– А должен? – удивленно уточнил я. – Вообще впервые вижу.

– Ну, считай, что тебе повезёт, если больше и не увидишь, – проворчал второй. – Константин Браницкий это был.

Та-а-а-ак. А вот теперь интересно. Я же знал это имя… откуда? Вспомнил! О нём говорила Изабелла! Именно он хотел купить коллекцию Димитровых!

– Так куда тебя отвезти? – спросил один из них, и я сказал, что ближайшая станция метро подойдёт. Называть свой домашний адрес было просто глупо.

Даже если учесть, что, скорее всего, для такого человека, как Волков, узнать, где я живу, вряд ли представляет большую проблему.

Минут через десять машина тормознула у ближайшего входа в метро. Охранники Волкова даже прощаться не стали. Глянул на часы. Почти половина первого. Надо ехать домой. Ещё с сестрой объясняться.

Но сначала нужно решить насущную проблему. Руслан и словом, и делом доказал, что я могу прийти к нему на «тренировку» в любое время. И ведь этот гад не соврал. Я даже после полуночи приходил, а он всё равно торчал там.

Ладно. Чёрт с ним. Но за заплаченные деньги я собирался побороться.

* * *

Постучал в дверь. Ничего. Постучал ещё раз. Всё равно тишина. Да ладно? Серьёзно? Его нет на месте?

Решил постучать ещё раз. В последний раз, так сказать. Но не успела рука коснуться двери, как та открылась.

– Ч… Чего-о-о-о-о надо? – услышал я недовольный женский голос.

А я-то думал, что Рус всё-таки проснулся. Не, нифига. Вместо него дверь открыла высокая молодая девушка. Подтянутая, стройная фигура, одета лишь в короткие шорты, чёрный топ и спортивные кроссовки. Длинные красные волосы стянуты в тугой хвост на затылке. Именно красные, а не ярко-рыжие.

И хороший такой запах алкоголя вместе с мутным взглядом намекал, что выпила она немало. Настолько, что я её эмоции почти прочитать не мог. Там была такая каша, что выцепить какие-то отдельные не представлялось возможным.

– Чё припёрся, кто такой? – чуть запинаясь, повторила она.

– Руслан тут? – спросил я вместо ответа.

– Не, дела… свалил по делам, – хмыкнула она. – Так ты не ответил. Кто такой и чё припёрся?

– Слушай, а ты не слишком наглая, чтобы так говорить с незнакомцем?

Она наклонилась ко мне, слегка пошатнувшись при этом.

– А я как хочу, так… так и буду разговаривать. Понял…

И начала заваливаться вперёд. Выбор, конечно, невелик. Пришлось ловить её, хотя, признаюсь, побороть искушение просто отойти в сторону и позволить пьяному телу приземлиться плашмя на асфальт, оказалось не так уж и просто.

Подхватив девушку под руки, пару секунд постоял, пытаясь представить, как, наверное, странно это выглядит со стороны. Вариантов всё равно немного. Не бросать же её здесь. Затащил сопящую мне в плечо пьяную девчонку внутрь и закрыл за собой дверь.

Внутри никого. Полная тишина.

Немного подумав, потащил её через зал в сторону открытой двери, где у Руса был кабинет. Там хоть свет горел. Усадил незнакомку в кресло, едва не споткнувшись на входе об валяющиеся на полу смятые пивные банки. Их там штук пять или шесть валялось. Это она так пивом закидалась? А, не. Не только. Взял практически пустую бутылку текилы, стоящую на столе. Выпивки внутри оставалось чуть больше, чем на одну или две стопки.

Где-то зазвонил телефон. Нашёлся он не сразу. Валялся в мусорке у стены напротив стола. С треснувшим, но всё ещё продолжающим работать экраном. А на стене над мусоркой небольшая вмятина, ясно показывающая, куда именно прилетел телефон. Да и не то чтобы у меня было большое желание его искать. Если честно, я уже подумывал просто свалить отсюда. Хотя мысль оставить эту пьяную балбесину и казалась крамольной. Ну вот не из тех я, кто бросает женщин в подобной ситуации. Причина напиться может быть разной.

Телефон звонить перестал. Из любопытства глянул на покрытый трещинами экран. Двенадцать пропущенных звонков. Пять от Руса. И ещё семь от какого-то «Козла». Ага. Так и записан в списке контактов. Пока думал, телефон зазвонил в тринадцатый раз.

Ладно. Сообщу ему что здесь происходит. Пусть забирает эту проблему себе, а я в другой раз заеду.

– Аня! – услышал я крик из динамика, едва только снял трубку. – Не делай глупостей! Слышишь меня⁈ Просто скажи мне, где ты, и я приеду…

– В зале она у тебя.

– Ты ещё кто такой⁈ – тут же тон сменился со встревоженного на угрожающий.

– Рахманов это. Я к тебе приехал. А дверь она открыла. Пьяная вдрызг.

– Ох, блин. Она выпила⁈ Сколько?

– Налакалась пива. И бутылку текилы почти выпила, – сообщил я ему, глянув на стоящую на столе бутылку.

– Дерьмо. Она спит или что?

– Вроде вырубилась. – Я наклонился к развалившейся в кресле девчонке и даже ткнул её кончиком пальца в щёчку. Она поморщилась и продолжила дрыхнуть. – Да, точно спит.

– Так! Рахманов! Послушай меня. Я скоро приеду. Не выпускай её из зала. И не буди. Если проснётся, то ни в коем случае, ты слышишь меня⁈ Ни в коем случае не провоцируй её! Ты понял меня?

– Ладно. Не проблема.

– Всё. Я скоро приеду!

И отключился.

– Ну и к чему это было? – поинтересовался в пустоту.

Ответа, разумеется, я не получил. Только тихое сопение спящей девушки.

Пошёл в душевую, попутно прихватив чистое полотенце из стопки в зале. Что ни говори, но вот это мне нравилось. На специальном столике в зале всегда лежала стопка чистых и свежих. Хоть умоюсь, пока время есть. Включил воду, вымыл руки и ополоснул лицо. Спать хотелось уже неимоверно. А ведь завтра рано утром ещё на работу ехать…

Громкий стук донёсся до меня из зала. Ну и славно. Сейчас передам эту болезную Руслану и со спокойно совестью уже пойду домой.

Пока шёл к двери, как-то поздно в голову пришла мысль о том, что, вообще-то, это его зал. По идее, у него должны быть ключи, так что стучать в двери собственного заведения большого смысла как бы не было.