Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 227 (всего у книги 342 страниц)

Глава 13

Шесть дней пронеслись один за другим с какой-то поистине безумной скоростью. Столько было дел, что я отслеживал пролетающие дни исключительно по тому, что засыпал в постели и затем практически сразу же открывал глаза.

И, разумеется, как обычно, видел рядом с собой Эри.

Первые несколько раз я ещё пытался возникать, а потом просто подумал и забил. Тем более, что дрыхла она как убитая. Как если бы отсыпалась после целого года без сна. Матрас после псины пришлось заменить, между прочим. Одну ночь я ещё мог позволить себе поспать на рваном, но дальше уже ни в какие ворота.

В остальном же работа, работа и ещё раз работа. Мы занимались тем, что готовили оба иска. А вместе с ними и грандиозную ловушку. Настолько очевидную, что едва ли не знак перед ней повесили «осторожно, тут капкан».

И ведь сработает. Я почему-то был на сто процентов уверен, что сработает. Особенно после моего разговора с Лаврентьевым.

В остальном же, если не считать этого, ничего особо интересного не произошло. Мы с упоением бросились в пучину рабочей рутины ради того, чтобы подготовить свой триумф.

Впрочем, далеко не все проблемы удалось решить. К примеру, моя попытка на следующий день встретиться с Ларом и окончательно решить собачий вопрос провалилась. Оказывается, он куда-то уехал по просьбе Филатовых. Ну, по крайней мере, мне так сказали, когда я позвонил в аукционный дом, чтобы уточнить. А как оно там на самом деле… И всё. Когда приедет? Не сказали. Так что этот вопрос пока придётся отложить. Да и вроде не срочно. Злобный чебупель сидит в кольце. Не бухтит. Кушать не просит. Так что потерпит.

И вообще, после того что он сделал с моим лучшим костюмом, жалости у меня к нему не было!

За всеми этими делами прошла большая часть недели. И, в конце концов, мы оказались именно там, где и планировали. В зале суда.

Теперь оставалось узнать, правильно ли я сделал, полагаясь на свою интуицию или нет. Что же, вот сегодня и узнаем.

Но уже в тот момент, когда я, Настя и идущая следом за нами Елизавета зашли в зал, я понял, что не прогадал. Лаврентьев стоял у своего стола с правой стороны от прохода и о чём-то разговаривал с Меркуловым. Разумеется, наше появление от него не укрылось. И вот тут его ждало первое удивление.

Что? Не ожидал, ведь так? Я не смог сдержать улыбки от промелькнувшего удивления на его лице. Всё-таки вряд ли он ожидал увидеть на месте нашей забитой и бледной клиентки улыбающуюся и уверенную в себе, пусть хотя бы внешне, девушку.

Анастасия постаралась на славу. Выбрала подходящую одежду. Строгую на вид, но достаточно элегантную и красивую, чтобы цеплять взгляд. При этом элегантность эта была не кричащей, но аккуратной и сдержанной. Плюсом сюда следовало добавить работу стилиста и немного макияжа.

В итоге первое очко за нами.

Давид что-то шепнул стоящему рядом с ним Меркулову. Директор приюта повернул голову в нашу сторону. В его взгляде отсутствовал даже намёк на удивление или злость, как можно было бы подумать. Нет. На самом деле мы с Настей его практически не интересовали. А вот идущая позади нас Елизавета наоборот. Стала объектом его пристального интереса.

Как и в прошлую нашу встречу, я не смог прочитать его эмоции. Куда больше меня удивил его взгляд. Полный сочувствия.

Лаврентьев что-то негромко сказал Меркулову. Тот ответил, и наш противник покачал головой, а затем направился в нашу сторону. Видимо, директор приюта сам хотел с нами поговорить, но его адвокат, как и подобает хорошему юристу, сразу же отговорил своего клиента от подобной затеи.

– Значит, ты всё-таки решил не следовать здравому смыслу, – с явным неудовольствием, как в голосе, так и в эмоциях произнес он.

– Как видишь, – кивнул я и отошёл, чтобы пропустить к нашему столу Елизавету с Настей.

– Я ведь предупреждал, чем эта попытка закончится для твоей клиентки, Александр. Ещё не поздно одуматься. Моё предложение всё ещё в силе. Соглашайся сейчас, пока заседание не началось, потому что, как только судья займёт своё место, этот вариант исчезнет.

И вновь я с пониманием кивнул.

– Да, помню, что ты говорил нечто подобное.

– Это хорошо, – с раздражением бросил он. – Потому что я надеюсь, что ты слушал очень внимательно. Ещё раз, Александр. Подумай над этим. Мы оплатим всё лечение и…

Тут я уже не смог сдержать усмешки.

– Посмотри на неё, Давид. Ты правда думаешь, что ей нужно ваше лечение?

Как бы он себя ни контролировал, но удержаться после моих слов просто не смог. Его взгляд метнулся к уже севшей за стол Елизавете и тут же вернулся ко мне. Контролировал он себя очень хорошо, но затаившуюся в эмоциях растерянность скрыть от меня было не так уж и просто.

– Значит, ты не передумаешь, – сделал он вывод.

– Верно. Не передумаю.

– Что ж, тогда пеняй на себя. Жалеть её я не стану.

– Я этого и не жду.

Мы разошлись каждый за свой столик.

– Ну, что у вас там было? – тихо спросила Настя, едва я опустился в кресло.

– Всё, как я и предполагал, – так же тихо ответил ей. – Он снова сделал своё предложение.

– Жду не дождусь, когда увижу его лицо…

– Не торопи коней, подруга, – слегка осадил я её. – Бой ещё не выигран…

– Всем встать! – зычно скомандовал один из приставов, чем обозначил появление судьи.

Я тихонько глянул на экран телефона. Минута в минуту.

Обернулся. Ну конечно же. Тот же самый мужик, что рассматривал наше прошлое обращение. Как там говорится? Хороший адвокат знает законы, а лучший – судью, да? Похоже, что Лаврентьев тянулся к верхней планке. Иначе как ещё объяснить то, что на тех процессах где он участвовал, почти везде присутствовали одни и те же люди?

Ну что сказать. Могу лишь поаплодировать… могу, но не буду.

Судья прошёл мимо нас и занял своё место за судейской трибуной. Дальше пошли привычные действия. Проверка присутствующих. Проверка достоверности представителей. Рассмотрение ходатайства об отводе судьи можно пропустить, так как мы его не подавали. Присяжных на этом заседании тоже не было, так что и этот момент был пропущен. А вот когда дело перешло к рассмотрению исковой части нашего заявления, представление наконец началось.

Акт первый, так сказать.

Я аккуратно толкнул Настю локтем, и та, правильно истолковав мой сигнал, тут же взяла лежащую перед ней пухлую папку. Причём сделала это настолько… скажем так, шуршаще, что сие действие никак не могло ускользнуть от цепкого и профессионального взгляда юриста наших противников. Теперь он знал, что мы собираемся бить первыми.

Вот и отлично. Пусть реагирует превентивно.

– Итак, – произнёс судья, взяв папку с нашим исковым заявлением. – Истец заявляет, что…

– Ваша честь, – моментально среагировал Лаврентьев. – Заявления Елизаветы Котовой не имеет под собой достаточных оснований для дальнейшего рассмотрения дела.

Произнеся это, Лаврентьев бросил на меня уверенный взгляд, как бы желая показать своё превосходство. Но натолкнулся лишь на мою безмятежную улыбку и приглашающий жест рукой, мол, давай. Продолжай. Говори, что хотел.

Это его озадачило, но недостаточно, чтобы сбить с толку.

– Ваша честь, суть заявления истца строится на, не побоюсь этого слова, больных и параноидальных фантазиях. Позвольте обратить ваше внимание, что у Елизаветы Котовой наблюдаются явные признаки психических отклонений. В её заявлениях есть несоответствия с реальными фактами, произрастающие из крайне неустойчивого и нестабильного состояния её психики.

Судья посмотрел в мою сторону, но я только развёл руками. Пусть говорит. Мне-то что?

– Вы можете это доказать? – предложил судья.

Фарс, как я и думал. Он ведь слышал прошлые заявления Лаврентьева. Так что всё это не более чем грамотно спланированная атака. Упреждающий удар.

– Конечно, ваша честь, – подтверждая мои мысли уверенно кивнул Лаврентьев. – Я хотел бы сослаться на протокол предыдущего заседания и…

А вот теперь, как только он это сказал, настал наш черёд.

– Протестую, ваша честь, – жёстким, как стальной прут, голосом заявила Лазарева.

Анастасия встала со своего стула и уверенно посмотрела на судью.

– Протокол, на который ссылается защита, содержит информацию конфиденциального характера…

– Это не важно, – тут же взбрыкнул Лаврентьев. – Протокол сам по себе имеет правовое основание. Но если уважаемому судье этого будет мало, то мой клиент готов предоставить оригиналы всех документов…

– Которые также подпадают под действие закона о врачебной тайне, – невозмутимо парировала Анастасия. – Ваша честь, то, что пытается сделать наш оппонент, – это грубо ввести вас в заблуждение и…

– Уважаемая госпожа Лазарева, – перебил её судья. – Вы считаете, что я не в состоянии понять, когда меня хотят ввести в заблуждение, а когда нет? – задал он вопрос и сделал это весьма раздраженным тоном.

– Нет, но…

– Тогда не рекомендую вам делать выводы за меня. Я с этим справлюсь самостоятельно.

Казалось бы, прямой приказ – сядь и заткнись. Разумеется, сделанный далеко не в такой грубой форме, но оттого не менее жёсткий.

Но Настя была уже далеко не той, какой она впервые пришла ко мне в отдел.

– И тем не менее, ваша честь, – не сдалась она. – Я хотела бы обратить ваше внимание, что вне зависимости от намерений адвоката ответной стороны, нельзя отменить тот факт, что эта информация находится под защитой закона о врачебной тайне.

– Именно по этой причине мой клиент готов предоставить все интересующие суд документы по его решению, – гордо заявил Лаврентьев, после чего достал из лежащей перед ним папки лист бумаги. – Позволите, ваша честь?

Получив согласие, он прошёл и протянул бумагу судье. Ну что же. И это было ожидаемо. Слишком уж сильно он убеждал меня, что будет апеллировать к протоколу, а сам подготовился куда более основательно и законно.

– Здесь ходатайство на разрешение обнародования этих сведений. Поскольку мой клиент является директором приюта, против которого направлен иск, для защиты своих чести и достоинства и во избежание репутационного урона, который может причинить вред не только приюту, но и его воспитанникам, он готов предоставить медицинские документы, касающиеся Елизаветы Котовой. Разумеется, по вашему решению.

А ловко он это придумал. Да только меня этот выпад не удивил. Предсказать его было столь же легко.

А значит что? Значит, наш черёд.

– Ваша честь, мы готовы сэкономить вам время, – проговорил я, поднимаясь со своего стула. – Если позволите.

И тут же стал объектом пристальных взглядов со стороны не только судьи, но ещё и Лаврентьева с Меркуловым.

– Объяснитесь, – потребовал сидящий за трибуной мужчина в судейской мантии.

– Конечно.

Взяв лежащую на столе папку, одну из двух, я с направился прямо к трибуне.

– В этих документах находится медицинское заключение. Моя клиентка уже прошла полное психиатрическое обследование, и врачи заключили, что она полностью здорова. А поскольку документы напрямую касаются неё, то она в полном праве предоставить их вам для рассмотрения прямо сейчас и…

Ну разумеется. Естественно, что подобное выступление не могло остаться без ответа.

– Ваша честь, – резко перебил меня Лаврентьев. – Это не более чем ерунда. С момента прошлого слушания прошло не больше двух недель и…

– И согласно общей практике этого времени более чем достаточно, чтобы пройти пусть и срочное, но тем не менее полное обследование, – перебил я его в ответ. – А если вы посмотрите на последнюю страницу, то обратите внимание, что подписи врачей, что поручились за мою клиентку, принадлежат докторам и специалистам из клиники его сиятельства графа Григория Распутина. Неужели вы хотите обвинить его сиятельство и по совместительству самого известного лекаря империи в том, что он нанимает к себе на работу непрофессиональных бездарей, коих можно подкупить ради получения фальшивой справки?

Молчание со стороны Лаврентьева было более чем красноречивым. О да. Что такое? Бросаться обвинениями в клевете в тот момент, когда каждое твоё слово может быть занесено в судебный протокол, уже не кажется тебе такой хорошей идеей, да?

Использовать этот трюк я тоже могу.

– Ваша честь, думаю, что это медицинское заключение полностью закрывает данный вопрос. – У меня на лице появилась довольная улыбка, являющаяся полным отражением того недовольства, что сейчас было отражено на лице моего противника. – И раз уж с этим покончено, то почему бы нам не перейти к более серьёзным вопросам? Мы хотим подать новый иск.

Кажется, Лаврентьев оказался удивлен этим поворотом не меньше, чем сам судья.

– Что за чушь⁈ Вы уже подали иск!

В ответ на это я лишь спокойно пожал плечами.

– Мы можем подать новый.

– Если хотели это сделать, то надо было раньше об этом думать! – резко заявил юрист Меркулова. – Это момент уже уп…

Он вдруг запнулся.

– Простите, – очень и очень вежливо переспросил я. – Что вы хотели сказать? Вероятно, что-то о том, что мы должны были это сделать раньше или что-то в этом духе, да?

Его губы превратились в жёсткую и тонкую линию. Что такое? Дошло?

Протянув руку назад, я услышал тихий скрип стула. Настя с гордой улыбкой подошла ко мне и передала папку со вторым иском.

– Прошу ваша честь. Уверен, вам не составит труда определить, что данный иск является прямым следствием этого дела и связан с ним напрямую.

И передал ему бумаги.

А вот дальше уже было куда жарче…

* * *

Я знал, что он пойдёт следом. После всего того что судья озвучил из нашего нового искового заявления, это было неизбежно. Особенно после того как мы его прилюдно раскатали в зале.

Мы успели пройти половину коридора, который отделял нас от лестницы, ведущей на первый этаж здания суда, когда я его услышал.

– Рахманов!

Громкий голос за спиной оказался предвестником будущего разговора.

– Насть, подождите меня с Лизой на улице, хорошо?

– Справишься? – на всякий случай уточнила она.

Тут я уже не удержался от довольной ухмылки.

– А ты ещё сомневаешься?

Получив улыбку в ответ, повернулся и пошёл навстречу к моему визави.

– Хотел что-то сказать? – непринужденно поинтересовался я.

– Думаешь, что этот фарс сойдёт тебе с рук? – явно старательно сдерживая гнев, спросил он. – Устроил там этот спектакль…

Кажется, мы уже как-то раз играли в эту игру. Только вот теперь явно поменялись сторонами.

– Давид, я ведь предупреждал тебя. Ничего личного. Это моя работа.

– Наличие магических сил? Психологическое вмешательство и причинение морального и психического вреда⁈ Ты издеваешься⁈

– Мой свидетель с лёгкостью докажет и то и другое, – пожал я плечами.

– О да, – едко съязвил он. – Ну конечно же. Альфарская ведьма! Ты всерьёз думаешь…

– Давид, я не просто думаю, – резко перебил я его. – Я это знаю. Видел собственными глазами тот кошмар, через который этот ублюдок заставил пройти эту девушку. И поверь мне, если бы ты видел то же самое, что и я, у тебя бы и в мыслях не было защищать этого мерзавца…

– Он помогает людям…

– И что? – спросил я. – Мне закрыть глаза на то, что он с ней сделал? И ведь я на сто процентов уверен, что он сделал это не с ней одной.

– А ты не забыл, что я тоже жил в этом приюте⁈ – рявкнул он. – И готов выступить свидетелем, что ничего этого не было…

– А вот тут мы натыкаемся на… как ты это назвал в нашу прошлую встречу? Конфликт интересов? – уточнил я. – Нет, Давид. Прости, конечно, но нет. Как ты заметил, теперь это дело будет носить уголовный характер. И я добьюсь, чтобы его признали виновным и посадили…

– Александр…

– Я не закончил, – оборвал его. – Он издевался над ней. Заставлял переживать кошмары снова и снова. Раз за разом. Настолько чудовищные, что она едва не сошла с ума. Возможно, что кто-то другой на её месте уже покончил бы с собой, вынужденный раз за разом переживать их. Снова и снова. Снова и снова. И ты хочешь мне сказать, что он помогал людям…

– Он и помогал! – вскинулся Лаврентьев. – Он помог мне! И сотням других детей…

Я лишь покачал головой.

– Нет, Давид. Вот тут ты ошибаешься. Видишь ли, «Счастливый путь» действительно им помогал. Его воспитатели и врачи действительно помогали. Ты яркий тому пример. Проблема только в том, что что бы он ни делал, началось это уже после того, как ты покинул стены «Пути». И в качестве любезности я хотел бы озвучить, как дальше будут развиваться дальнейшие события. Для понимания, так сказать.

Видно, что он сразу же понял, что я нагло украл и перефразировал те слова, которые он говорил мне всего неделю назад.

Впрочем, моего настроя злость на его лице не изменила.

– Мы подадим это дело как уголовное. Доказательств у нас немного, но наличие такого свидетеля и её показания с лихвой компенсирует это…

– Ты не можешь строить уголовное дело на основе показаний одного-единственного… – попытался запротестовать Лаврентьев, но и тут у меня имелся мощный контраргумент. Аж целых двенадцать листов контраргументов.

Его-то я и достал из своей сумки.

– Держи, – я протянул копии распечаток ему.

– Что это за…

– Это списки всех выпускников вашего приюта за последние пять лет, – холодно сказал я. – Все до единого.

Видел, как его опытные глаза скользят по бумаге, читая имя за именем. Видел огонёк узнавания, когда он натыкался на явно знакомые фамилии.

– Откуда ты это получил⁈ Это закрытая информация…

– Именно поэтому она до сих пор не прикреплена к этому делу, – не стал с ним спорить. – Но она у нас есть. И всё, что нам потребуется, это проверить любого из них точно так же, как и Елизавету. И когда – не если, заметь, а когда – это дело переведут в разряд уголовных и назначат прокурора, а Эри с помощью собственных сил подтвердит, что Меркулов заставил их пройти через точно такую же головомойку, что и мою клиентку, его упекут за решётку. То есть сделают именно то, чего он и заслуживает.

Он был растерян. Оно и понятно. Всё же трудно сдержаться, когда получаешь один за другим удары в лицо. Всё же именно этот последний козырь я придерживал почти всю неделю. Настя настаивала, чтобы мы раскрыли его в зале суда, повторив трюк Лаврентьева, но смысла в этом я не видел. Да, ход красивый, но зачем он нам, если его можно использовать иначе?

– Хорошего тебе дня, Давид, – произнёс я и, развернувшись, пошёл на выход из здания суда.

Глава 14

– То есть он тебе помог? – спросил голос Максима Волкова из трубки.

– Да, – не стал я скрывать.

– То есть мы теперь в расчёте? Как и договаривались?

– Мы в расчёте, – признал я. – Как и договаривались.

– Отлично. Тогда надеюсь, более наши пути не пересекутся.

– Удивительно, но это чувство взаимно, – согласился я. – Всего вам, ваше благородие.

Надо же. Даже почти смог сказать это так, чтобы не выглядело как издевка.

Разговор закончился, и я убрал телефон в карман пиджака.

Ему потребовалось куда больше времени, чем я думал. Более того, если уж по-честному, я уже практически перестал верить, что от моей просьбы будет хоть какой-то толк.

Но нет. Повезло. Благодаря своим «семейным» связям Волков смог раздобыть через столичную полицию список всех, кто покинул «Путь» за последние пять лет. Не быстро, но тем не менее. Если Князь прав и директор получил свою силу пять лет назад, то и люди нам нужны из тех, кто находился в приюте и покинул его уже после.

Впрочем, всё это лирика. Мы уже победили. Теперь, когда этому делу будет дан ход как уголовному, будет назначен прокурор, которому мы и передадим все наши наработки и Эри как ключевого свидетеля.

А дальше уже просто вопрос времени.

– Что? – спросил я, заметив, что Настя как-то слишком уж пристально на меня смотрит. – У меня что-то на лице?

– За исключением крайне довольного выражения? – усмехнулась она. – Нет. Просто забавно наблюдать тебя… таким.

– Каким?

– Самодовольным.

– Могу себе позволить, – пожал плечами. – Мы выкрутились из крайне сложной ситуации. И, заметь, не просто выкрутились, но победили и надрали говнюкам задницу.

– Да я и не спорю, – улыбнулась она. – Чувство победы… оно действительно приятное.

Мы сидели на заднем сиденье такси и возвращались на работу. Уже успели завезти Лизу в отель, где я продлил оплату номера еще на неделю. Сначала окончательно разберёмся с этим делом, а потом уже займёмся либо процессом возврата её жилья, либо же поиском нового.

Квартиры выпускникам подобных приютов предоставляло государство, и я ни на йоту не поверю, что сделка с ней имела хоть какую-то юридическую силу. Так что не думаю, что будет сложно обернуть вспять и…

– Когда идем в ресторан? – поинтересовалась Настя, сбив меня с мысли.

– В смысле?

– Ну традиция же, – пояснила она. – Надо отпраздновать!

– А не рановато?

– Ты сам сказал, что мы победили, – уверенно хмыкнула она. – Да и вообще, давай по-честному. Мы заслужили небольшой отдых. Лично меня прошедшая неделя измучила. А учитывая то, что случилось с тобой, поводов ещё больше.

Угу. То, что случилось со мной. Сказала тоже.

И ведь она права. Только не в том, о чём подумала.

Прошедшая неделя дала мне некоторое время поразмышлять об одном важном вопросе, о котором, на самом деле, стоило бы задуматься раньше.

И звучал он примерно так: а что, если?..

А что, если информация о моём отце всплывёт за пределами того небольшого круга лиц, которому это уже известно? Хотя нет. Пожалуй, что вопрос я задаю не совсем правильно. Не «если», а «когда». Вот верное слово. И рассчитывать, что один лишь договор с Распутиным сможет прикрыть меня от этого дела, – огромная глупость.

Так что разумным и абсолютно оправданным действием будет подстелить себе соломку. Вопрос в другом. Как это сделать? Ладно, допустим, что в пределах Империи эта ситуация пока что более или менее под контролем благодаря тому же Распутину. Но что делать, если в это дело впишутся те же британцы? Я ведь не забыл, что они также участвовали в этом деле. И что-то сомневаюсь, что влияния Григория хватит, чтобы отвадить их.

А если это будут не бриташки, а кто-нибудь другой, о ком и вовсе неизвестно? Тогда ситуация становится в разы опаснее.

Следует проработать этот вопрос заранее. И я даже примерно представлял, кто именно сможет мне с этим делом помочь.

– Так что? Идем? – спросила Анастасия, возвращая меня к разговору.

– А ты мне, как в прошлый раз, скандалы устраивать не будешь?

В ответ на мои слова она состроила обиженную мордашку. Судя по всколыхнувшимся эмоциям, я ожидал, что она сейчас возмутится, но… нет. Сдержалась и почти сразу же успокоилась.

– Обязательно напоминать о том, что я повела себя как форменная дура? – с искренним интересом и лёгкими нотками обиды спросила она.

– Это будет зависеть от того, изменилась ли ты, – не сдержал я улыбки.

Настя лишь рассмеялась в ответ и расслабилась.

– А не заметно? Саша, я же не так глупа, чтобы раз за разом повторять одни и те же ошибки. Но да. Ты прав. Там я себя повела…

– Некрасиво?

– Скорее, несколько неправильно, – не без небольшого внутреннего сопротивления признала она и кончиками пальцев убрала выбившуюся из причёски прядь волос за ухо. – Но я умею делать выводы.

– А вот в этом я даже не сомневаюсь. Помнишь нашу первую встречу?

– Ещё бы её не помнить. – Она весело рассмеялась. – Даже поверить не могу, что после этого стала работать с тобой. Куда больше в тот момент я хотела тебя просто придушить.

– Поверь мне, Насть, это чувство было абсолютно взаимно, – не стал лукавить.

И всё-таки хорошо, что эти отношения изменились. Работать с ней, как бы избито это ни прозвучало, было в удовольствие.

– Так что? Пойдем?

– Отпраздновать?

– Ага.

– Почему бы и нет…

Вернувшись на работу, Настя направилась сразу в отдел, а я пошёл к Роману, чтобы отчитаться о происходящем.

– То есть победа у нас в кармане? – сделал он вывод после моего недолгого рассказа.

– По большому счёту да, – кивнул я, сидя в кресле напротив его стола. – Документы о передаче этого дела в уголовный суд мы начали готовить ещё два дня назад…

– До вашего слушания?

– Я был в себе уверен, – развёл руками.

– Смотри, Александр, излишняя самоуверенность до добра ещё никого не доводила, – пригрозил он мне, но на это ответ у меня уже имелся.

– Точно так же, как и её недостаток, – ответил я. – Но насчет этого можешь не переживать. Как только его переведут в разряд уголовных и назначат прокурора и суд присяжных, победа будет за нами. Как бы жестко и цинично это ни прозвучало, но присяжные очень часто делают вывод не на фактах, а на основе своего эмоционального отношения к происходящему. Особенно если эти эмоции имеют под собой железобетонное основание из фактов. А факты, как ты видишь, на нашей стороне…

– За исключением того, что ты не можешь объяснить, откуда у Меркулова его… сила? – подсказал мне Роман, и я заметил его оговорку. Он хотел сказать «Реликвия», но одёрнул себя.

– Послушай, Ром, я ведь…

– Нет, Александр, – перебил он меня. – Это ты послушай. Я не отрицаю тот факт, что она у него есть. Не отрицаю, что он использовал её. Но задумайся вот над чем. Сколько выпускников покинуло стены приюта с того момента, как он её, по твоим словам, получил?

– У меня целый список есть, если ты не забыл…

– Я помню, – кивнул он. – А ещё могу тебе сказать, что не знаю более ни одного подобного случая, который произошёл у Елизаветы.

Ну тут мне есть что возразить.

– То, что мы о них не знаем, не говорит о том, что их не было…

– Это говорит о том, что…

– С каких пор ты стал адвокатом дьявола? – вдруг спросил я его.

Лазарев посмотрел на меня. Вздохнул.

– С тех самых пор, как мне отдали ваш отдел. Это моя работа, если ты не заметил.

– Да нет, как раз об этом я в курсе. Но ты и сам видишь, что я прав. Наш свидетель может подтвердить, что у него не только есть сила, но и то, что он неоднократно её использовал…

– И? – задал он резонный вопрос. – Допустим, ты прав. Допустим, Александр, что он это делал. У нас есть девяносто девять процентов выпускников, которые после «Пути» смогли изменить свою жизнь и стать хорошими, достойными людьми. И есть твоя клиентка, с которой что-то пошло не так. Ты сам сказал, что присяжные могут последовать зову своих эмоций. Но точно так же они могут пойти на поводу и у голоса разума. Особенно если его подкрепить достаточно красноречивой статистикой.

– Он не отвертится, – уверенно произнёс я.

– А я не говорю, что он это сделает, – не стал спорить Роман. – Я хочу сказать, чтобы ты рассматривал все возможные варианты. В том числе и те, где ваш противник сделает всё, чтобы выбить вашего «свидетеля» с процесса либо же лишить её показания того веса, на который ты надеешься.

Ответил я не сразу. Что-то явно было не так. И нет. Дело не в его словах. Говорил-то он разумные и правильные вещи по своей сути. Но я почти на сто процентов был уверен в том, что дело не в них.

– Ром, что происходит? – наконец спросил я его. – Раньше подобного недоверия с твоей стороны я не замечал. Значит, что-то изменилось.

Лазарев поджал губы, как если бы раздумывал над тем, стоит ли ему отвечать на этот вопрос.

– Немировы хотят встретиться с моим отцом.

– Та-а-а-ак, – протянул я и жестом предложил ему продолжить. – И? Что это значит?

– Сам подумай, – и не пытаясь скрыть недовольства, бросил он мне. – Ты не хуже меня знаешь, кому именно принадлежит этот приют. Точнее, с кем именно он очень тесно связан.

– А ещё я слышал о такой штуке, как адвокатская этика. И не думаю, что…

Договаривать не стал. И сам понял, что могу глупость сморозить. И правда ведь, о ком, в конце концов, говорим?

– Вижу, что ты сделал правильный вывод, – кивнул Роман и откинулся на спинку своего кресла.

– Хочешь сказать, что…

– Я хочу сказать, чтобы ты был готов к тому, что тебе могут начать вставлять палки в колёса, – закончил он.

Молчание. Мы смотрели друг на друга и не говорили ни слова, но… Это и не нужно было. Я не стал задавать вопрос, зачем это надо, ведь именно его отец поспособствовал тому, чтобы это дело попало к нам. А Роман не стал отвечать на этот вопрос, потому что, вероятно, ответ более очевиден, чем всем хотелось бы.

– Значит, рано поднимать победное знамя, – сделал я вывод.

– Рад, что ты пришёл к этому заключению. Александр, позаботься, чтобы в твоём деле не было пробелов. И о том, чтобы твою свидетельницу нельзя было выбить с этого дела.

Я хотел бы спросить его ещё кое о чём. Например, о том, почему он мне это говорит? Ведь если так подумать, то вполне возможно, что эти слова шли вразрез с возможными планами его отца.

И вопрос это очень и очень хороший.

– Что же, – вздохнул я и встал с кресла. – Я тебя услышал. Ещё кое-что. Мне нужен доступ в архив к делам пятилетней давности…

– Всё не оставил, значит, свою дурацкую затею.

– Один мудрец однажды сказал, что порой лишь наши дурацкие затеи заставляют мир вращаться, – возразил я, но было бы глупо считать, что и на это у него не будет ответа.

– Но не всякая затея стоит того, чтобы ею заниматься.

– Ну тут уж я как-нибудь сам разберусь.

– Тогда флаг тебе в руки, – хмыкнул он. – Допуск к архивам у тебя будет. Главное, о своей работе не забывай.

– Не забуду, не переживай.

Покинув его кабинет, направился к лифтам. Спустился на наш этаж и зашёл в отдел, чтобы проверить, как там дела у Насти. Дела, как оказалось, шли отлично. Хотя чему удивляться. Там именно бумажная работа, а с ней у неё трудностей не возникнет.

– Я выбрала ресторан, – сказала мне она, едва я зашёл в отдел и закрыл за собой дверь.

– Надеюсь, что место будет получше, чем в прошлый раз?

– Эй, это, между прочим, один из лучших ресторанов в столице! – возмутилась она.

– Ну после того, что мы там в прошлый раз устроили…

– Возражение принимается, – тут же дала она заднюю. – Но в целом я знала, что ты скажешь что-то такое, поэтому нашла другое место и…

– Спокойно. Я уже выбрал нам заведение, – отозвался, проверяя поступившие на телефон сообщения.

Перед тем как войти в зал суда, я звук на телефоне вырубаю, чтобы не отвлекал. Не хватало ещё опростоволоситься со звонящим телефоном во время выступления перед судьёй или присяжными. Верх непрофессионализма.

Так, что тут у нас. Одно от Петра с просьбой встретиться. Пометил как важное, но если верить его сообщению, то немного потерпит. Позвоню ему чуть позже. Ещё от Софии. Попросила о встрече. Желательно побыстрее. По крайней мере, именно так было заявлено в её сообщении. Что же, думаю, что именно с него и начну. Как раз после этого дела можно будет и ещё один вопрос порешать. Надеюсь только, что меня не вышвырнут из «Ласточки»…

* * *

– Удивлён, что вы сегодня не в университете, – улыбнулся я, подходя к столику.

Место для встречи она выбрала приятное. Небольшое и уютное кафе на набережной в центре города.

– Твоими стараниями, Александр, – улыбнулась сидящая за столиком женщина.

– Вот сейчас не понял.

– Взгляни.

Она взяла свой портфель и достала из него упакованный в прозрачный файл лист бумаги, после чего протянула его мне. Заинтригованный, я взял его и принялся читать. Понял, что именно держу в руках, ещё до того, как закончил читать шапку документа.