Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 241 (всего у книги 342 страниц)

Глава 10

На следующий день я особо не торопился на работу. Нужно сначала кое-что подготовить. А потому пришёл я несколько позднее обычного, с удивлением встретив в отделе Настю.

– Что это ты тут делаешь? – поинтересовался я, скинув вещи на стол. – Разве ты не должна была еще вчера закончить свое дело?

Хотелось, конечно, скрыть издёвку в голосе, но не так уж и хорошо это вышло.

– Не твое дело, – буркнула Лазарева, и не подумав поднять глаза от стола и разложенных по его поверхности бумаг.

Пригляделся получше. Забавный факт. Она сейчас в той же самой одежде, в которой была вчера. А ведь я ни разу ещё не видел, чтобы Анастасия приходила на работу в одном и том же. Никогда. Уже наводит на кое-какие мысли, вкупе с не самой аккуратной прической, покрасневшими от недосыпа глазами и уставшим выражением на усталом лице.

Даже привычный аромат её духов, что-то цветочное с ноткой цитрусовых, практически полностью исчез.

– Что, не попались они на твою уловку с групповым иском? – сделал я вывод, подходя к столу.

– Не строй из себя умника, – вяло огрызнулась она. – Тоже мне, капитан Очевидность.

Склонился над разложенными по ее столу бумагами. Да, так и думал. Она своей идеей сама себя загнала в ловушку. Судя по всему… Хотя какое там. Других вариантов-то и нет. Она теперь вынуждена в кратчайшие сроки готовить все семь исков.

– Насть…

– Отстань от меня, – резко произнесла она, даже не подняв на меня взгляда. – Я сама со всем разберусь.

– Ты себя так в могилу загонишь, – уже куда мягче произнес я. – Отправляйся домой и выспись. Один день…

– Решает всё, – перебила она меня. – И мне не нужны советы того, кто сам им следовать не собирается.

Значит, вот оно как. Хотя стоп! Почему она не воспользовалась услугами административного отдела? Ведь Роман же со стопроцентной вероятностью пообещал ей, что поможет с этим делом. А что выходит на практике?

Любопытно.

– Насть, скажи мне, пожалуйста, – стараясь говорить, как можно мягче попросил я ее, – ты ведь сейчас не занимаешься глупым самобичеванием в попытке мне что-то доказать?

При этих словах сидящая за столом девушка повернулась ко мне. На ее лице застыла насмешливая маска.

– Доказать? Тебе? – Она закатила глаза, в которых не было ни единого намёка на веселье. – Не смеши меня, Александр. Слишком много чести, чтобы пытаться что-то тебе доказывать…

– А самой себе? – задал я следующий вопрос.

Маска на ее лице треснула.

– Это не твое дело, – через мгновение огрызнулась она. – Занимайся своей работой и не мешай мне.

Хотелось мне ей кое-что сказать, но… Черт с ней. Хочет мучиться? Пусть мучается. Она это начала, и кто я такой, чтобы ей мешать. Как там говорил Ницше? Падающего подтолкни, так, да?

– Ладно, как скажешь, – пожал я плечами. – Развлекайся.

С этими словами я оставил её в одиночестве и спокойно вышел из отдела. Тем более, что если всё будет идти точно в соответствии с разработанным мною графиком, то лучше поторопиться. Представление скоро начнется.

Оставив Анастасию и дальше мариноваться в последствиях собственной упертости, я направился к лифтам, после чего поднялся на шестьдесят седьмой этаж. Роман находился в своем кабинете и разговаривал с кем-то по телефону, так что я подождал, пока он закончит разговор.

– Ну что? – спросил я его, закрывая дверь в кабинет. – Ты готов?

– Уверен, что всё сработает именно так, как ты задумал?

– Разумеется. Что за глупый вопрос…

– Вопрос не глупый, – тут же сказал Роман, вставая из-за стола. – Ты сильно рискуешь. Если хоть кто-то из них не согласится играть по твоим правилам, то…

Тут уже настала моя очередь закатывать глаза.

– Ром, видишь ли, весь фокус в том, что мне абсолютно наплевать, будут они играть по моим правилам или нет, – стараясь не выглядеть чересчур надменно, проговорил я. – Сейчас всё упирается не в знание законов, полномочия и легальность происходящего. Всё упирается в психологию и умение обманывать. И лишь это и имеет значение. А я в этом очень хорош.

Заметив сомнения на его лице, я кое-что заподозрил.

– Только не говори мне, что ты решил дать заднюю.

– Нет, я…

– Ты сам согласился с моим планом.

– Как будто я этого не помню. – На губах у Лазарева появилась усмешка. – Не могу не признать, что обыграть Филинова таким способом… Ну, для него это будет особенно позорно.

– Только в том случае, если он поймет, что происходит.

– О, он поймет, Александр, – заверил меня Лазарев. – Можешь не сомневаться в этом.

Протянув руку, я взял лежащий на его столе телефон и протянул его хозяину кабинета.

– Так что? Начинаем спектакль?

– Пожалуй, – кивнул Роман, после чего взял мобильник и нашел в нем нужный номер.

Долго ответа он не ждал. Не прошло и пяти секунд, как я услышал доносящийся из динамика его телефона голос Филинова. Роман заранее поставил телефон на громкую связь.

– Что тебе нужно, Лазарев? – требовательно спросил Артемий.

– Хочу всё это закончить, – отозвался Лазарев. – Предлагаю решить дело миром, пока кто-нибудь не совершил глупую ошибку…

– Ты имеешь в виду, пока твой дурной стажёр не выкинул очередной глупый фортель? Это ты хотел сказать?

– Ты понял, что я хотел сказать, – довольно правдоподобно сымитировав злость в голосе, ответил Лазарев. – Так как? Ты согласен?

Ответил наш противник не сразу. На самом деле я даже дыхание затаил. Потому что, как бы я сейчас тут ни храбрился, этот момент моего плана был самым шатким и, мягко говоря, ненадежным. Сейчас от ответа Филинова зависело, произвели мои приготовления именно тот эффект, на который я рассчитывал, или нет.

Прошло почти тридцать секунд, прежде чем его динамик вновь заговорил его голосом.

– Да. Без идиотских, абсурдных сделок и фокусов. Мы придем к вам с предложением. Я даже готов уговорить своего клиента увеличить компенсацию до двадцати процентов…

– Что он, несомненно, сделает, – хмыкнул Лазарев.

– Исключительно из его личного благородства и в память о дружеских отношениях с твоими клиентами, – не без сарказма тут же подтвердил Филинов. – Согласен?

– Да. Я согласен.

– Хорошо. Тогда сегодня в моём офисе…

– Нет уж, – резко произнёс Лазарев. – У меня.

Из динамика послышался смешок.

– Что, проигрывать на чужой территории вдвойне позорно? – не удержался Филинов от того, чтобы не вставить шпильку. – Что же, ладно. Уважу твою просьбу, Роман. У тебя. Через три часа.

– Отлично. Мой помощник вас встретит.

– От этого парня у тебя будут одни проблемы, – неожиданно доверительным тоном сказал Артемий. – Уверен, что ты видишь это так же хорошо, как и я. Он мнит себя слишком умным…

– Помнится, ты когда-то говорил это и про меня, – удивил меня своей репликой Лазарев.

– У тебя был я, чтобы сдерживать твою глупую порывистость и желание переступать через каждого встречного. У тебя для этого имелись мозги, титул и социальное положение. У этого Рахманова же нет ничего, кроме наглости. Помяни мои слова, Рома. Рано или поздно, но он выкинет такую глупость, которая обойдётся твоей репутации слишком дорого. Либо избавься от него, либо не говори мне потом, что я тебя не предупреждал.

– Я сам решу, что мне делать, Артемий, – произнёс Лазарев.

Причём сделал это настолько натурально, что я даже не мог сказать точно, правда он сейчас злился или эмоции в его голосе были наиграны.

– Через три часа, – произнес он. – В моём офисе.

– Через три часа, – подтвердил Филинов.

Звонок прервался, когда наш противник повесил трубку.

– Слушай, а что между вами было? – не удержался от интересующего меня вопроса.

Роман откинулся на спинку своего роскошного кресла и задумчиво посмотрел на меня, будто бы решая, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос.

– Когда я во время учёбы проходил практику, то делал это под руководством Филинова, – наконец сказал он. – Мы проработали вместе четыре года после того, как я закончил учёбу, но потом…

– Пути разошлись?

– Что-то вроде того, – кивнул он. – Ладно. Хватит вспоминать прошлое. Я свою часть плана выполнил. Теперь твоя очередь.

– С большим удовольствием, – абсолютно честно сказал я, доставая собственный мобильник.

Нужно было сделать два звонка. Точнее, три.

* * *

Почти три часа спустя двое крайне нервничающих мужчин вошли в богато обставленную переговорную через прозрачные стеклянные двери. Разумеется, каждого из них сопровождал личный адвокат, что меня нисколько не удивило. Более того, я этого ожидал.

Также меня не удивило, что оба они были из той же фирмы, которую представлял Филинов. Думаю, не сильно ошибусь, если предположу, что именно Артемий и посоветовал этих двоих. В конце концов, это в его же интересах.

Но сами юристы меня сейчас мало волновали. Всё моё внимание оказалось сосредоточено на этих двоих мужчинах. Я знал их имена, но смысла в них не было. Оба они были не более чем пешками, коих Арсеньев использовал для достижения своей цели по выводу денег из фонда. Про себя я решил называть их «толстый» и «худой». Более ярких определений они от меня не удостоились. Да и смысла не имели. Самое важное – их эмоции. Оба испытывали чувства, граничащие со страхом. Хотя, пожалуй, слово «паника» подошло бы тут куда лучше.

– Добрый день, господа, – добродушно улыбнулся я, стоя у стола.

Указал им рукой на противоположную сторону.

– Прошу, присаживайтесь, – предложил и занял свое место за столом.

Его я выбрал заранее, поставив кресла таким образом, чтобы за моей спиной находились прозрачные стеклянные перегородки, отгораживающие переговорную от коридора.

– Итак, господа, – начал я, когда они уселись. – Думаю, мы можем начать.

С этими словами я пододвинул к ним две папки, что лежали передо мной на гладкой поверхности стола.

– Что это? – тут же спросил один из адвокатов.

– Наше вам предложение, – пояснил я.

– Какое ещё пред… – начал было один из них, тот, что потолще, но оказался тут же прерван своим адвокатом.

– Не стоит, мы сами разберёмся с этой проблемой, – строго сказал юрист. – С чего вы взяли, что ваше предложение вообще может быть нам интересно?

– С того, что мне известно о том, что вы участвовали в мошеннической схеме Дмитрия Арсеньева, против которого, как я замечу, мы сейчас ведём тяжбу, в краже денег из благотворительного фонда Сергея и Марии Юдиных.

– Домыслы без доказательств не могут быть основанием для подобных обвинений, – моментально кинулся на защиту один из юристов. – Более того, подобные заявления могут послужить причиной…

– Ой, давайте вы только не будете пугать меня исками о защите чести и деловой репутации, хорошо? – попросил его. – Это не изменит ровным счётом ничего. Потому что я знаю, что это правда. Точно так же, как знают и ваши клиенты. Точно так же, как это знают и инспекторы ИНС, которая, насколько мне известно, также расследует это дело.

Едва я только упомянул ИНС, у обоих мужчин кровь отхлынула от лиц. В комнате словно разом стало на несколько градусов холоднее.

Впрочем, сидящие рядом с этими двумя юристы явно не зря свой хлеб ели.

– Что, в свою очередь, ничего не доказывает. ИНС может вести дело в любом направлении.

– Согласен, – не стал я с ним спорить. – Могут. И всё-таки…

Открыв обложку третьей папки, которую я оставил перед собой, я достал первый лист.

– Это ходатайство на предоставление нам расширенных материалов по делам банкротств компаний «МедИнвест» и «Фарма-Солюшнс». В обоих ваши клиенты были директорами…

– Факт банкротства этих компаний не доказывает их преступных намерений, – вступил в разговор второй юрист. – Тем более, что процедура банкротства в обоих случаях была проведена с соблюдением всех правил и процессуальных норм…

– О, разумеется, – кивнул я с таким видом, словно даже и подумать не мог, что это не так. – Я в этом нисколько не сомневаюсь. Когда собираешься украсть почти двадцать миллионов, приходится очень постараться, чтобы тебя не заподозрили…

– Наших клиентов нельзя заподозрить в том, чего они не совершали, – ответил первый адвокат, глядя на меня так, будто один лишь факт моего существования безумно раздражал его.

– Конечно-конечно, – поспешил я заверить его. – Разумеется, не совершали. У меня и в мыслях не было обвинять ваших, вне всякого сомнения, добросовестных клиентов в чём-то подобном.

– Тогда к чему этот фарс?

– К тому, что рассматривать мы собираемся не их, – сказал я. – Разумеется, они невиновны. Банкротство их компаний явилось следствием…

Я взял следующий документ и прочитал прямо с листа:

– Неправомерные действия отдельных сотрудников компании, выразившиеся в систематическом нарушении стандартов внутреннего контроля, искажении финансовой отчетности и нецелевом использовании денежных средств, что привело к существенному ухудшению финансового состояния компании. Руководством организации были предприняты меры для устранения последствий (включая проведение внутреннего аудита, увольнение виновных лиц и обращение в правоохранительные органы), однако накопленный ущерб оказался необратимым и повлёк неспособность компании удовлетворять требования кредиторов в полном объеме…

Зачитав всю эту бюрократическую галиматью, я откинулся на спинку своего кресла.

– Ух, заковыристая формулировка, но ведь официальные документы, они всегда такие… утомительные, не правда ли? – Я помахал листком, который держал в руке. – Это, если что, официальное заявление причины в документах о банкротстве ваших клиентов.

– В чём нет ничего предосудительного, – тут же вступился за своего клиента один из адвокатов. – Ссылка на «неправомерные действия» позволяет возложить вину на конкретных сотрудников, а не на систему управления, что, в свою очередь, и было применено в данном случае.

– Более того, прямое упоминание «стандартов внутреннего контроля» в документе подчеркивает, что руководство установило жесткие правила, а они были нарушены, – следом за ним вставил второй юрист.

– А разве я сказал, что с этими документами что-то не так? – спросил, чем удивил обоих юристов. – Да будет вам. Конечно же, я не стану опровергать эти документы. Более того, мы вам даже поможем. Ходатайство, о котором я говорил, направлено не против ваших клиентов. Оно предназначено против их бывших сотрудников.

Оба мужчины переглянулись между собой, а я заметил, как панический пожар в их глазах разгорается всё сильнее.

И немудрено. Не удивлюсь, если эти самые вероломные «сотрудники» существовали лишь на бумаге. Разумеется, что доказать это сейчас будет крайне проблематично, особенно если учесть, что на это потребуется время. Много времени. А я, так-то, в сроках ограничен. Мне не нужно растянутое дело по доказательству вины этих идиотов. Мне нужна победа.

Прямо здесь и сейчас.

Да только одних этих страшилок будет мало, чтобы пронять их.

Я украдкой глянул на часы. Уже скоро. Надо успеть.

– Итак, господа, – заявил я им. – Предлагаю более не тянуть резину. В папках, что сейчас лежат перед вами, находятся документы с признанием того факта, что компании ваших клиентов использовались Дмитрием Арсеньевым, чтобы вывести деньги фонда Марии и Сергея Юдиных. Это факт, с которым спорить бесполезно…

– Наши клиенты, – начал было один из юристов, но перебивать я себя позволять не собирался.

– Я не договорил, – рявкнул, и он моментально замолчал. – Этот факт не обсуждается. Это правда, и ваши клиенты это знают. Вопрос лишь в том, кто из них расколется первым.

– О чём он говорит…

– Я сам разберусь, – сказал юрист, быстро заткнув своего клиента. – О чем вы?

– О том, что мне известно, что инспектор ИНС посещал ваших клиентов. Да, у меня очень хорошие источники информации. А ещё я знаю, что сегодня он встречается с Арсеньевым…

Я даже договорить не успел. Оба «мошенника» застыли в ужасе. От них прокатилась волна такого глубокого и обескуражившего страха, что я им почти наслаждался. Нет, я, конечно, не злой человек, но сейчас ощущать весь этот трепет и всепоглощающий страх в их эмоциях оказалось… на удивление приятно. Очень приятно, чего уж тут скрывать.

Особенно если учесть, куда именно были направлены их взгляды.

Коротко обернувшись, я заметил идущего по коридору Арсеньева в сопровождении своего адвоката. Филинов гордо вышагивал перед своим клиентом, следом за «помощником» Лазарева, который встретил их в фойе и сейчас сопровождал в кабинет начальства.

И я знал, на что именно они смотрят. На тёмно-серый костюм, на котором единственным ярким пятном была белоснежная сорочка с красным галстуком.

Проходя мимо, «инспектор ИНС» бросил короткий взгляд в нашу сторону, и этих двоих пробрало ещё сильнее. Но куда более интересная реакция была у самого Арсеньева. Заметив, с кем именно я нахожусь в кабинете, он едва с шага не сбился. Настолько его обескуражило увиденное, что уверенное выражение мигом слетело с его лица.

Правда, продлилась эта прекрасная картина недолго. Трио из «инспектора», Дмитрия и его адвоката быстро скрылось за поворотом.

– Что он тут делает⁈ – воскликнул один из «подельников» Арсеньева. – Зачем он сюда пришёл?

– Почему с ним этот инспектор⁈ – тут же вскинулся второй.

– А мне откуда знать, – развел я руками. – Вероятно, хотят что-то обсудить. В любом случае, похоже, времени на то, чтобы рассмотреть моё предложение, у вас осталось не так уж и много…

* * *

– ЧТО ЗА ФАРС ВЫ УСТРОИЛИ⁈

Пинкертонов искренне наслаждался происходящим. По роду деятельности ему часто приходилось использовать маскировку. Некоторые из его «коллег» не любили всю эту клоунаду с переодеванием, гримом и примеркой чужой личины.

Но сам Пинкертонов это дело обожал.

Бывший выпускник Императорского театрального училища, он так и не пошёл работать по профессии. Да и тот факт, что он попал в театральное, стал результатом развода родителей и того, что, в то время как отец свалил куда-то с новой женой, Пинкертонов остался с матерью. Очень уж она хотела, чтобы её чадо стало актёром большого театра.

Сказать, что он противился этому как только мог, было бы излишне. Он даже пригрозил, что сбежит из дома, если мать подаст туда его документы.

Тринадцатилетний парень без гроша в кармане, жизненного опыта и со всеми вытекающими. Ага. Конечно. Сбежит. Нет, пошёл учиться лицедейству как миленький.

И кто только мог подумать, что ему это настолько понравится? Уж сам Пинкертонов точно не мог. Но, помимо абсолютно честного наслаждения от примерки десятков чужих личностей, имелись и другие, скажем так, достоинства, о которых он ещё тогда не думал.

Например, он далеко не сразу обратил внимания на тот факт, что соотношение парней и девчонок среди живущих в общежитии училища учеников составляло примерно один к десяти. Разумеется, не в пользу парней. А уж какие там были ученицы… Пинкертонов до сих пор с содроганием вспоминал некоторые годы. Так, к примеру, одной ночью голодные подруги едва не затрахали его до смерти.

А он был не против.

А ещё очень благодарен, что судьба свела его с очень нелюбимым мамой её старшим братом, мастером частного сыска. Ведь тогда бы он так и не нашёл своё призвание.

Но всё это лирика. Сейчас, стоя тенью за спиной графского сынка, Романа Лазарева, он излучал раболепную доброжелательность, отыгрывая улыбчивого и немного глуповатого на вид личного помощника по делам «принеси, подай, уйди и не мешай».

Лишь на мгновение он сбросил эту маску, чтобы на пару секунд нацепить хмурую личину инспектора ИНС, когда проходил по коридору. И, судя по лицам двух этих идиотов, с которыми сейчас сидел Рахманов, оно подействовало именно так, как нужно.

Особенно если учесть, что стоящий сейчас за спиной своего адвоката и потеющий Арсеньев сегодня встретил его впервые и ни с каким инспектором Вернинским ранее не встречался…

– Я ЕЩЁ РАЗ СПРАШИВАЮ, – рявкнул покрасневший от испытываемых эмоций Дмитрий Арсеньев. – ЧТО ЗА…

– Я и в первый раз вас услышал, – произнёс Роман Лазарев, по-царски рассевшись в своём кресле.

– Рома, кажется, мы договаривались, – угрожающе произнёс Филинов.

– Верно. Мы договаривались, Артемий, – согласно кивнул Роман. – И я свою договоренность соблюдаю. Никаких игр мы с тобой не ведём…

– Да что ты? – рыкнул юрист. – А не хочешь объяснить мне, что за спектакль вы устроили?

– Никакого спектакля, – пожал плечами Лазарев. – Просто в какой-то момент ко мне пришло понимание, что добиться своего мы можем и другим способом.

– Решил запугать нас? – прищурился Филинов. – Думаешь, я куплюсь на такой дешёвый трюк? Мои адвокаты не дадут и слова сказать…

– Погоди, но разве они не невиновны? – резко задал вопрос Лазарев. – Если так, то чего вы так переживаете? Всё, что предстоит сделать твоим юристам, это выслушать Рахманова, послать его куда подальше и просто уйти.

Филинов зло смотрел на своего бывшего ученика.

– Если только, – продолжил Роман, – они не знают чего-то такого, что может им помочь. Ну не знаю, например, выторговать индульгенцию от ИНС и, к примеру, получить шанс на сделку…

– Какую ещё сделку? – взвился Арсеньев, едва только услышал сказанное.

– Замолчи и сядь! – рявкнул на своего клиента Артемий. – Не будет никаких сделок. Мои люди не дадут им что-то подписать…

– А разве решение клиента не стоит выше прихотей его адвокатов? – заявил Роман, чем вызвал гримасу на лице своего бывшего учителя.

– Ты либо глупее, чем я о тебе думал, либо действительно всегда был идиотом, а я каким-то чудом этого не заметил, – выплюнул Филинов. – Эта жалкая комбинация не сработает…

– Уже сработала, – раздался полный энтузиазма голос за их спиной.

Все резко повернулась в сторону входа и увидели, как в кабинет вошёл крайне довольный собой Рахманов, размахивая листом бумаги. Заметив стоящего за спиной Романа Пинкертонова, он весело ему подмигнул.

Увидев этот листок, Арсеньев, кажется, потерял последние крупицы самообладания.

– Что это? – вскочив со стула, спросил он.

– Подписанная сделка. Было бы здорово получить показания от них обоих, но один последовал совету своего адвоката и быстро свалил, едва только увидел, как вы сюда пришли. Вероятно, помчался сейчас собирать вещи. А вот второй устроил истерику…

– Какую ещё истерику? – не понял Филинов. – С кем?

– Со своим юристом, – пожал плечами Александр. – Очень уж тот уговаривал его просто уйти, но, похоже, совесть оказалась сильнее.

Подойдя к столу, Александр показал им листок со стоящей внизу подписью.

– Что же, думаю, теперь наша встреча окончена, – хмыкнул Лазарев. – Спасибо, что заглянул ко мне, Артемий.

Лицо Филинова покрылось красными пятнами.

– Мелкий лживый поганец, – медленно, словно сплёвывая яд, прошипел он. – Ты использовал нас, чтобы запугать этих безмозглых идиотов…

– Я лишь пригласил вас сюда, – не поддался Роман на эту провокацию. – Ты сам пришёл…

– Потому что ты сказал мне, что собираешься закончить это дело! – рявкнул на него Филинов, поднимаясь из кресла. – Ты сказал, что мы решим и закроем его и…

– Так мы всё ещё можем сделать это, разве нет?

Все неожиданно повернулась к Рахманову.

– Не помню, чтобы я спрашивал твоего мнения, – огрызнулся юрист, но Александр даже ухом не повёл.

– А я не помню, чтобы мне требовалось ваше разрешение, – в тон ему ответил Рахманов.

– Дмитрий, мы уходим, – произнёс Филинов, взяв портфель из дорогой кожи.

Развернувшись, он направился на выход из кабинета, но лишь у самой двери понял, что сделал это в одиночестве. Развернувшись, он увидел, что его клиент всё ещё сидит в кресле.

– Дмитрий…

– О чём они говорят?

– Ни о чём, – отрезал адвокат. – Это глупая игра…

– Не такая уж и глупая, – перебил его Роман. – С этим признанием и показаниями вашего друга мы спокойно передадим это дело в суд и выиграем его.

– Но это займёт очень много времени, – следом добавил Александр. – На следствие и последующий судебный процесс уйдёт очень много времени, за которое инвесторы фонда буквально закопают Юдиных.

Затем, абсолютно театрально на притязательный вид Пинкертонова, Рахманов достал телефон и глянул на часы на дисплее.

– Те двадцать четыре часа, о которых я вам вчера говорил, всё ещё не вышли. И я готов предложить наше изначальное соглашение. Если пропавшие со счетов фонда деньги неожиданно появятся на своих счетах до пяти часов вечера, то мы просто не будем пускать это в ход. И тогда все будут довольны.

– Он говорит дело, Артемий, – сказал Роман. – Соглашайся. Мы оба знаем, что будет дальше. Мы подадим иск и переведём это дело в уголовный суд.

– Ты дурак, если думаешь, что мы сдадимся просто так, – отозвался Филинов, но Лазарева это не впечатлило.

– Ты не хуже меня знаешь, как прокуроры любят подобные процессы. Да ещё и с такой доказательной базой. Они буквально будут драться за то, чтобы запустить в него свои руки. Уж слишком простой способ получить очередную победу себе в личное дело. И да. Я прекрасно знаю, как ты любишь затягивать судебные процессы, заваливая противника информацией, протестами и всем прочим. Здесь это не сработает.

– У тебя, может, и не сработает…

– Я хочу выслушать их предложение, – резко произнёс Арсеньев, вставая с кресла.

– Дмитрий… – начал было его адвокат, но тут же оказался прерван.

– Нет, Артемий! Я не собираюсь отдуваться за это! – чуть ли не в истерике выкрикнул он. – Если они гарантируют, что на этом дело будет закрыто, то я хочу их выслушать!

Филинов ещё несколько секунд смотрел на своего клиента, но то, что он увидел в его глазах, ему совсем не понравилось.

– Разве интересы наших клиентов не имеют первостепенного значения? – усмехнувшись, спросил Рахманов. – Итак, давайте подпишем соглашение?

* * *

– Отличная работа, – без какой-либо иронии в голосе произнёс Лазарев, протянув мне бокал.

Отказываться я не стал. Мы втроём стукнули ими, празднуя победу.

– Это, пожалуй, было слишком просто, – улыбнулся я и сделал глоток.

Дорогой бурбон приятно обжёг нёбо, оставив после себя отдающее вишней и дымом послевкусие.

И, судя по тому, как довольно зажмурился после глотка сидящий в кресле рядом Пинкертонов, ему напиток тоже пришёлся по вкусу. Ещё бы было бы иначе. Что ни говори, но плохого алкоголя Роман у себя в кабинете не держал.

Мы сидели в кабинете Лазарева. Прошло примерно тридцать минут, за которые мы успели составить новое соглашение, после чего Роман и Дмитрий подписали его, обязуясь выполнить условия сделки.

– Значит, никто кроме этих троих тебя не видел? – уточнил Лазарев у Пинкертонова.

– Не, – отмахнулся Пинкертонов. – Не переживай. Мне не впервой проворачивать подобное.

– Ты представился инспектором ИНС, – напомнил ему Лазарев.

– И что? – отсекающим любые возражения вопросом ответил ему Пинкертонов. – Ну представился. Другое дело, что я ничего от них не требовал.

Глотнув из своего бокала, я толкнул частного сыщика локтем.

– Покажи ему.

– А, сейчас, – порывшись по карманам, он достал удостоверение и, раскрыв его, показал Лазареву. – Смотри.

– Ну, поддельное удостоверение. – Роман недоумевающе посмотрел на него. – И что? Это подсудное дело, так-то.

– Это если бы я показывал тебе удостоверение инспектора ИНС, то да, подсудное, – рассмеялся Пинкертонов. – Ты внимательнее посмотри. Видишь где-нибудь хоть единый намёк на то, что это их удостоверение?

Роман нахмурился и присмотрелся внимательнее. За допущенную ошибку я его не виню. Я сам так же лоханулся в первый раз, когда мне его показали.

Лазареву хватило всего нескольких секунд после подсказки, чтобы понять, в чём дело.

– Тут нет ни единого упоминания ИНС, – сказал он. – Даже печать какая-то другая.

– Еще бы она не была другой, – довольно улыбнулся Пинкертонов. – Я её сам придумал. Сколько людей знают в точности, как она выглядит в удостоверении инспектора ИНС?

На лице Лазарева вдруг появилось забавное выражение.

– И правда, – хмыкнул он.

– Вот именно, – кивнул ему сыскарь. – Вот если бы я представился и что-то потребовал, используя это прикрытие, то да. Совсем другое дело. А так просто пришёл, познакомился и ушёл.

– Это все равно не очень законно, – покачал головой Роман.

– Ну пусть попробуют мне что-то предъявить, – пожал плечами Пинкертонов. – Я не первый год этим занимаюсь, а доблестный инспектор Вернинский сегодня отправится в мусорку.

Одним глотком допив остававшийся в его бокале бурбон, он поставил бокал на столик у кресла и встал.

– Ну, господа, засим я откланяюсь, – сказал он, после чего повернулся ко мне. – Не забудь, с тебя ещё двадцать пять тысяч, плюс ещё восемь за ежедневные расходы.

– Он заплатит, – ткнул я пальцем в Лазарева.

– Я? – удивился тот.

– Конечно. Ты же начальник, а я всего лишь глуповатый помощник. Так что ты и плати.

Он хотел возразить. Я это прямо по лицу видел. Но, похоже, какое-то благородство у него всё ещё было. Как и понимание того, что всё это стало возможно благодаря моему плану.

– Ладно. Я организую перевод, – наконец кивнул Лазарев, на что Пинкертонов шутливо козырнул и вышел из кабинета.

– Александр, ответь мне на один вопрос, – попросил Роман, когда мы остались одни.

– Какой?

– Скажи, откуда ты знал, что один из них сломается?

– Так ни один из них и не сломался, – выдал я, будто это само собой подразумевалось.

Естественно, эта реплика на несколько секунд поставила Лазарева в тупик.

– Не понял.

– Филинов хорошо вышколил своих ребят, – пожал я плечами. – Они не дали этим двоим даже рта раскрыть. Нет, они, конечно, попытались, но те быстро убедили их, что так будет только хуже.

– То есть ты подделал подпись?

– Нет. С чего ты взял?

– Тогда чья подпись стоит на том листе, который ты принёс? – спросил он, и мне стоило больших усилий, чтобы не расхохотаться.

– Моя.

Ладно, не сдержался. Через секунду мы смеялись уже вместе.

– Значит, вот почему ты составил ваше с Арсеньевым соглашение таким образом, чтобы в нём фигурировало его признание, – понял он.

– Теперь, даже когда он узнает, как мы его развели, не посмеет дать заднюю. С его подписью на этом документе мы держим его за яйца. Тем более, что он должен перевести деньги в течение часа. Сжатые сроки и нервное напряжение не дают мыслить нормально.

– Ты ведь в курсе, что в суде это можно будет оспорить?

– В гражданском да, – согласился я. – Но вот в уголовном вместе со всеми остальными уликами этого будет достаточно и…

– И Филинов это поймёт, – закончил за меня Лазарев, а затем одобрительно кивнул. – Отличная работа.

– А то я не знаю, – улыбнулся я и одним глотком допил дорогой напиток.

Эх, всё же он приятен, вкус победы…