Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 243 (всего у книги 342 страниц)

Глава 12

Когда мы сели в такси, Настя молчала. Когда машина тронулась с места и вклинилась в плотный автомобильный поток, Настя всё так же молчала. Она не сказала ни единого слова с того момента, как судья ударил молотком по подставке.

Даже когда мы выбрались из такси и зашли в здание офиса, она не проронила ни слова. И, судя по её эмоциям, находилась она в абсолютном раздрае. Её чувства скакали из одной крайности в другую, как если бы она хотела что-то сказать, затем резко отказывалась от этой идеи, а потом страстно желала начать разговор снова.

– Насть, ты так и будешь молчать? – спросил я её, нажимая на кнопку вызова лифта.

Она исподлобья бросила на меня короткий взгляд и поморщилась. Я этого не видел. Мне даже смотреть на неё не нужно было, чтобы ощутить те эмоции, что она сейчас испытывала.

– Да, – негромко произнесла она, глядя на то, как цифры на панели одна за другой сменяли друг друга по мере того, как лифт опускался на наш этаж.

Я не удержался и позволил себе быструю улыбку.

– Что? – чуть колючим тоном спросила она, заметив появившуюся усмешку на моих губах.

– Ничего, – пожал плечами. – Просто я спросил тебя, будешь ли ты молчать, а ты ответила.

– Я имела в виду, что у меня нет желания разговаривать…

По холлу разнёсся тихий мелодичный звон. Кабина лифта опустилась и раскрыла перед нами свои двери.

– И тем не менее ты со мной разговариваешь, – упрекнул я её и отошёл в сторону, чтобы выпустить людей из лифта.

– Потому что ты…

– Ну уж нет, – перебил я её, заходя в лифт. Настя встала рядом со мной. – Это моя фишка. Я лишь начал разговор, но продолжила его ты.

– Саша, что тебе нужно? – спросила она таким усталым тоном, будто хотела, чтобы этот разговор закончился прямо сейчас.

– Ты когда-нибудь играла в карты с шулером? – неожиданно спросил я её и нажал на кнопку нужного нам этажа.

Кажется, вопрос поставил её в тупик.

– Что?

– Ну знаешь? Нечестная игра. Жульничество, – пояснил я ей. – Вроде все карты уже на столе, ты всё видишь. Всё, как тебе кажется, замечаешь. А фишки всё равно уплывают куда-то в сторону…

– Не вижу логики, – буркнула она.

– Логика в том, чтобы обмануть всех, Настя. Так, чтобы они не заметили. Чтобы ты не заметила…

– И я всё ещё не вижу логики, – произнесла она, глядя перед собой.

Лифт затормозил на шестьдесят четвёртом этаже, и двери открылись.

– Потому что ты не шулер, Настя, – сказал я ей, выходя из кабины. – Ты не обманщица. Решила, что всё, что нужно, для того чтобы быть хорошим мошенником, просто выложить на стол крапленую колоду…

– Я не мошенница, – зло отозвалась она, идя со мной рядом по коридору, что вёл к нашему отделу.

– Вот тут ты права на все сто процентов, – согласился я с ней. – Хороший обманщик как волшебник. Ты веришь, что карты, которые сама держишь в руках, выигрышные. А он уже вытаскивает у тебя кошелёк из кармана.

– Ну хорошо, что свой я храню в сумочке…

– Нет, Настя, – подошёл к двери в наш отдел и открыл её. – Ты решила сыграть крапленой колодой, один раз увидев, как это получилось у меня. И решила, что сможешь это повторить…

Я пропустил её перед собой, позволив ей войти первой, и потому успел заметить, как изменилось выражение на её лице.

– Я не занимаюсь игрой в карты, – процедила она сквозь зубы, бросив сумку на стол и скинув пальто. – Я занималась своей работой…

– Нет, – отрезал я, закрывая дверь в отдел и оставляя нас наедине друг с другом. – Ты решила, что сможешь повторить то, что видела однажды в моём исполнении.

– То есть, по-твоему, я всего лишь жалкая подражательница? – моментально вспылила она.

– Нет, по-моему, ты просто слишком гордая, чтобы признать, когда тебе требуется помощь.

– Что?

Лазарева резко повернулась ко мне. На её покрасневшем лице застыло возмущенное выражение.

– Я же попросила тебя о помощи! – воскликнула она.

– А почему ты это сделала? – задал я ей ответный вопрос. – Потому что поняла, что тебе нужна помощь? Или потому, что поняла, что проигрываешь и сама не вывозишь?

– А это разве не одно и то же⁈

– Не, – хмыкнул я. – Даже не рядом.

Она ответила не сразу. Я видел, что она устала. Ей бы сейчас в постель и поспать часиков двенадцать или больше. Всё же последние дня три она изводила себя ради того, чтобы исправить то, что натворила.

И что-то внутри неё наконец сдалось.

– Чего ты от меня хочешь, Саша? – спросила она таким голосом, будто ей было абсолютно плевать на ответ.

Вообще у неё сейчас было такое выражение на лице, словно ей больше всего хотелось, чтобы этот поганый и позорный день наконец закончился.

– Я хочу понять, что происходит, – искренне сказал я, глядя ей в глаза. – Насть, ты сказала, что хочешь, чтобы я тебя признал? Чтобы я тебя воспринимал как равную?

– Да, – через несколько секунд отозвалась она, но былой уверенности в её голосе я уже не слышал. – Верно.

– Почему? – задал я прямой вопрос.

– Потому что…

Она замялась. Запнулась на полуслове. Я видел, как сложно ей произнести это.

– Насть, а с чего ты взяла, что я отношусь к тебе как-то иначе?

Услышав мои слова, она вскинула голову.

– Ты…

– Ты решаешь за меня? – перебил я её. – Или что? Думаешь, что знаешь, что у меня в голове?

– Нет, я…

– Настя, ещё раз. С чего ты решила, что я отношусь к тебе как-то иначе? – вновь спросил её. – Почему, по-твоему, я приехал в суд? Чтобы лишний раз тебя уязвить? Или потому, что хотел выпендриться на твоем фоне? Думаешь, что мне надо самоутверждаться за твой счёт?

– Нет, но…

– Нет. Вот именно, – снова перебил я её. – Я сделал это, потому что мы с тобой одна команда. Потому что мы работаем вместе. И то, что у тебя что-то не получилось, совсем не значит, что я начну как-то хуже к тебе относиться…

– Отец сказал, что я должна выйти за тебя замуж.

– … я помог тебе, потому что это было в интересах клиента, – спокойно продолжил. – Потому что именно это и является нашей обязанностью. А ты попросту решила превратить это в какое-то дурацкое соревнование. Игру. Спор. Просто потому, что вбила себе в голову, что…

Я вдруг замолчал. До меня как-то очень медленно дошли сказанные ею слова. Сначала даже подумал, что мне это просто послышалось.

– Насть… Ты сейчас чё сказала? – переспросил на всякий случай.

Лазарева густо покраснела. Причём с таким смущенным выражением на лице, что мне даже описать его было сложно. Щёки вспыхнули, как горсть раскалённых углей. Пальцы нервно сжали край элегантной кофты, безжалостно сминая ткань. Она избегала смотреть мне в глаза, направив взгляд в пол.

Где-то глубоко внутри, за тенью от вздымающегося стеной смущения, я ощутил нечто вроде облегчения. Как если бы произнесенные слова были тяжёлым камнем, что только что упал с её плеч.

– Настя, – очень медленно проговорил я. – Ты сейчас что сказала, можешь повторить?

– Да, делай вид, будто ты не в курсе, – наполовину обиженно, наполовину расстроено фыркнула она. – Думаешь, я поверю в то, что ты ничего не знал? Как будто отец тебе ничего не сказал…

– Сказал что, Насть? Да я впервые об этом слышу!

Так, спокойно. Хотелось бы предположить, что это какой-то бред или глупая шутка, да только слабо верилось. Судя по эмоциям, Настя говорила абсолютно искренне.

Тогда что получается?

Я задумался. Настолько, что пропустил следующие слова Анастасии мимо ушей.

– Эй, ты меня вообще слушаешь? – с вызовом бросила она.

– Да, Настя, я тебя слушаю, – не моргнув и глазом соврал я ей. – Когда отец тебе об этом сказал?

– Пару недель назад. И не делай вид, будто ты не знал…

– А я и не знал, – вздохнул я.

Подошёл к креслу и уселся в него. Хотелось обмозговать услышанное. А вот Настя моё поведение восприняла совсем по-другому. Кажется, она даже… обиделась?

– Что это значит, ты не знал⁈

– То и значит, – отозвался я. – Я понятия не имел о планах твоего отца.

Хотя, наверное, теперь мог бы и догадаться. Думаю, теперь вопросов о том, а случайно ли Настя попала на практику в наш отдел, возникать не должно. Разумеется, что он сделал это намеренно, но…

Лежащий у меня в кармане телефон зазвонил. Достав его, увидел вместо имени звонившего просто кучку цифр и нажал на кнопку ответа.

– Да? – спросил я.

Голос звонившего я узнал моментально. Только не сразу сообразил, о чём именно он говорит.

– Что? – переспросил, а затем резко выпрямился в кресле. – Когда? Ясно. Да. Да, конечно, я приеду. Я сейчас в офисе… Понял. Да, буду ждать внизу.

Прекратив разговор, засунул телефон в карман.

– Мне надо ехать, – быстро сказал я всё ещё пребывающей в прострации Лазаревой и накинул куртку. – Потом поговорим.

– Ехать… – глупо повторила она. – Что? В смысле «ехать»? Куда ехать? Я тебе сказала, что должна выйти за тебя замуж, а ты берёшь и куда-то сваливаешь⁈ Ты издеваешься⁈

Даже не знаю, чего именно в её голосе было больше. Обиды или возмущения.

– Саша! – окликнула она меня, но я уже открыл дверь и вышел из отдела.

Правда, далеко уйти не успел. Прошёл метра три, как услышал за собой хлопок двери и злой цокот её каблуков по полу.

– Саша!

– Насть, сейчас правда не время для того, чтобы обсуждать это, – спокойно произнёс я, свернув по коридору в сторону лифтового зала. – Мне нужно уехать и…

– Ты смеёшься надо мной? – практически зашипела она от возмущения. – Тебе что, вообще сказать нечего по этому поводу⁈

– А что ты хочешь услышать? – спросил, подходя к лифтам и нажимая на кнопку.

– Я… Скажи хоть что-то! – выдала она.

Она хочет ответа. Прямого и честного. Я видел это по её лицу. Теперь большая часть странностей в её поведении встала на своё место. Больше не нужно было гадать, с чего это вдруг так резко изменилось её поведение в последнее время.

Похоже, что папочка Павел задумал хитрую многоходовочку. И причину искать долго не надо. Это я. Хотя стоп. Нет. Подумай получше, Саша. Причина не во мне, ведь так? Причина в том, каким даром я владею.

Так. А если подумать ещё лучше? Глубже, так сказать. Что Лазарев-старший любит больше всего?

Правильно. Контроль. Ему важно контролировать всё. Вопрос в том, может ли он контролировать меня?

Очень хочется гордо заявить, что, мол, нет! Не может!

К счастью, хочется верить, что я достаточно умён, чтобы не питать таких глупых иллюзий. Рычагов давления на меня у него хватает. Пока ещё хватает. План по избавлению от этого старого говнюка всё ещё в разработке и не факт, что сработает именно так, как мне того хочется.

Но теперь у меня есть конкретное подтверждение того, что поступаю я абсолютно правильно…

– САША!

Гневный возглас прозвучал одновременно с открывшимися дверьми лифта. Анастасия стояла передо мной. Стояла злая. Всё её смущение разом испарилось, столько ей понять, что озвученная новость оказала на меня совсем не то впечатление, какое она ожидала.

Оглянувшись по сторонам, понял, что этот выкрик привлёк к нам слишком много внимания. Вон, даже народ уже глазеть начал. Взяв Настю за локоть, быстро завёл её в лифт и ткнул пальцем в кнопку первого этажа.

– Настя, твой отец разрешил тебе это рассказать? – спросил я, как только двери кабины закрылись, оставив нас в одиночестве.

– Что?

– Ответь, пожалуйста, на мой вопрос, – попросил её.

– Нет, но…

– То есть ты сделала это сама, – уточнил на всякий случай.

– Я не хотела…

– … оно само вырвалось, да? – закончил за неё и, когда она кивнула, понял, что подтвердил свою догадку. – Насть, послушай то, что я тебе сейчас скажу. Потому что повторять не стану. Я не собираюсь на тебе жениться.

Она удивленно уставилась на меня.

– Ч… чего? Почему?

Глупый вопрос, заданный скорее от неожиданности и на эмоциях. Ну хоть не начала нести совсем уж абсурдную чепуху из разряда «я что, недостаточно хороша для тебя» или что-то подобное.

– Ты меня услышала, – сказал я. – Я не собираюсь и не собирался на тебе жениться. И никогда не подходил к твоему отцу с просьбой «а вашей дочурке, часом, муж не нужен»? Подозреваю, что решил он это за нас обоих. Решил сам.

– Но… Я тогда не понимаю…

– И не надо понимать, – вздохнул я. – Настя, то, что я сейчас тебе скажу, твой отец знает уже довольно давно. И Роману это тоже известно. Твоему отцу плевать на меня и наш возможный брак. Всё, что ему от меня нужно, это мой дар.

Теперь в её эмоциях царил полный беспорядок. Она буквально терялась, абсолютно не понимая, что происходит.

– Что? Какой ещё дар, Саша? Ты же…

– Жалкий безродный простолюдин? – закончил я за неё. – Это ты хотела сказать?

Этот вопрос тут же вызвал у нее злость. Как если бы я высказал оскорбление ей прямо в лицо.

– Я не это хотела сказать! – с гневом заявила она и, что удивительно, я ей поверил.

– Знаю. Но ситуацию это не меняет. Повторю ещё раз. Всё, чего хочет твой отец, – это получить доступ к… скажем так, к наследию, которое могло остаться от моей семьи. Всё остальное его мало волнует.

Двери лифта открылись, и мы быстро вышли наружу.

– Сейчас мне нужно уехать, и я пока не знаю, когда именно вернусь…

– Куда? – резко и требовательно спросила Настя, но на меня такие фокусы не действуют.

– Куда надо, – в тон ей произнёс я. – Прости, но тебя это не касается.

Сказать, что она была ошеломлена, означало бы крайне преуменьшить те эмоции, что сейчас её переполняли. Настя выглядела так, как если бы я прямо тут дал ей пощёчину.

Возможно, в любой другой ситуации я бы подумал о том, чтобы остановиться. Взять небольшую паузу, чтобы объяснить ей происходящее более… подробно, что ли.

Но сейчас, после этого звонка, все эти подковерные игры и интриги её отца были мне до одного места. Имелась куда более серьёзная проблема.

Выйдя на улицу, я поднял воротник куртки, закрывая горло от холодного ветра. Огляделся и быстро нашёл взглядом нужную машину. Дорогой чёрный седан премиум-класса с удлинённой базой. Видимо, водитель меня тоже заметил, потому нажал на клаксон, привлекая моё внимание.

Подошёл и быстро сел на заднее сиденье. Машина тут же сорвалась с места ещё до того, как я успел до конца закрыть дверь. Явный признак того, что водитель спешил.

Оно и неудивительно. Я до сих пор слышал встревоженный голос позвонившего мне Григория Распутина, всеми силами пытающегося сдерживать испытываемые им эмоции.

«Приезжай срочно», – наполовину приказал, наполовину умолял он. Я, конечно, мог бы возразить, но подобное желание пропало у меня в ту же секунду, когда я услышал причину.

Елена умирала…

* * *

– Спасибо тебе, что приехал, – поблагодарил меня Григорий, едва я выбрался из машины у входа в их имение.

Я лишь кивнул и проследовал за ним в здание. Говорить «я не мог поступить иначе» не стал. Слишком уж избито, пусть и правда.

– Как она? – вместо этого спросил, следуя за Распутиным по коридорам особняка.

– Ей всё хуже, – отозвался целитель.

Всего три слова, но сколько эмоций в них было. Пусть я и не мог ощущать его чувства, но сейчас это и не нужно. Всё находилось на поверхности. Вязкое, гнетущее ощущение собственного бессилия. Осознание того, что Распутин, один из сильнейших целителей в мире, ничем не мог ей помочь в этой ситуации. Оно резало его без ножа. По одному только лицу видно, какую чудовищную боль ему доставляло происходящее с его дорогой внучкой и то, что он ничего не мог с этим поделать.

– Это моя вина, – произнёс он. – Я должен был заметить раньше…

– Задним умом все крепки, – хмыкнул я.

– Только не я, – отрезал он. – Я видел, что что-то не так, но Елена убеждала меня, что просто устала и…

Его голос сорвался. Мужчина выглядел так, будто постарел лет на десять-пятнадцать за то время, что мы с ним не виделись.

– Вы знаете, в чём причина? – задал я очевидный вопрос.

– Думаю, что ты и так всё понимаешь. Тебе удалось узнать…

Я покачал головой.

– Нет.

– Ты обещал, что… – попытался было возразить он мне, но я быстро его перебил.

– Обещал. И я искал информацию. Но никто не оставил мне номер долбаной магической техподдержки, где быстро подскажут решение этого вопроса. Тут вообще простого решения нет. Если бы было, то мы бы с вами тут не стояли.

Я не стал говорить, что если уж он со своими ресурсами не нашёл решения за столько лет, то чего ожидал от меня за пару недель.

Пройдя по коридорам, Распутин привёл меня к двери. Стоящие на страже охранники тут же расступились, позволяя нам пройти.

Это была её комната. Елена лежала на постели, накрытая до груди тонким одеялом. Её грудь прерывисто вздымалась и опускалась в такт тихому миганию подключённых медицинских приборов. Бледная кожа покрылась испариной. Подойдя ближе, заметил, как её глаза судорожно дёргаются из стороны в сторону под опущенными веками, как если бы девушке снился кошмар.

– Её жизненные показатели падают, – тихо сказал стоящий рядом со мной Григорий. – Лекарства не помогают. Артефакты… даже те, что хранились в моих личных запасах, лишь выигрывают немного времени. По моим расчётам она должна была умереть шесть часов назад. Может, чуть больше. Что бы я ни пытался сделать, это лишь оттягивает неизбежное.

В каждом слове звучала боль. Мне почти что физически трудно было слушать его, глядя на лежащую на постели девушку.

Ну вот я здесь. Приехал. Просто не мог не приехать, когда Распутин позвонил мне и сообщил, что происходит.

Только вот что мне делать?

– Это ведь оно, да? – уточнил я. – Последствия заключения договора с Ильёй Разумовским?

Распутин коротко кивнул, не сводя глаз с лежащей на кровати девушки.

– В чём заключалась суть договора между вашим сыном и моим отцом?

Он ответил не сразу. Я видел, что ему просто не хочется говорить об этом.

– Послушайте, Григорий, – вздохнул я. – Не знаю, в чём именно причина, но мы оба понимаем, что она не доживёт до утра. Я сюда приехал сразу же, как только вы мне позвонили. Так что давайте не будем играть в молчанку, окей? Рассказывайте уже.

– Илья со своим отцом спасли ей жизнь, – произнёс Распутин. – У нашей Реликвии есть… тёмная сторона, скажем так. Мы не распространялись об этом. Никогда. Все считают мой род целителями. Теми, кто спасает жизни. Мало кто задумывается над тем, что именно наша семья породила одних из самых страшных и чудовищных убийц в этом…

– Стоп! – переврал я его. – Нет. Я даже знать не хочу. Если у вас есть такие тайны, то оставьте их при себе. Мне своих проблем хватает. Елена говорила, что при рождении едва не умерла, это так?

– Да, – ответил Распутин, даже не пытаясь скрыть облегчение от того, что я сменил тему разговора. – Мой сын попытался спасти её при родах… Но то, что даёт силу моему роду, решило взыскать старый долг, так сказать.

Я оторвал взгляд от Елены и резко повернулся к нему.

– В каком смысле?

– В самом прямом, – горестно вздохнул он. – В этом мире ничего не бывает бесплатно. Любая Реликвия имеет свою цену. Порой она может быть маленькой. Порой… она непомерно огромная. Спасти одну жизнь можно, заплатив за неё другой.

– И жизнь дочери вашего сына…

– Эта тварь решила, что это будет подходящим подношением, – практически не скрывая омерзения в своем голосе, проговорил Распутин, не сводя гневного взгляда со своей внучки.

Только я хорошо видел, что эти гнев и ярость направлены не на неё. Скорее уж на самого себя.

Или на ту силу, которой он обладал.

Как же всё-таки альфары поднасрали людям, когда дали им эту силу. Чёртова насмешка судьбы. Какое-то грёбаное испытание, в котором сила проверяла тебя на прочность. Выдержишь или нет. Сможешь справиться с искушением или поддашься этому могуществу?

И, вспоминая того же Волкова или Меркулова, ответ очевиден.

Не потому ли в сети так мало видео и фотографий, как местные аристократы пользовались своим даром? Неужто у всех имелись такие вот особенности, которые сдерживали их всех?

В этот момент я вспомнил Браницкого. Не. Далеко не всех. Есть отдельные… личности, которых, похоже, это даже забавляло.

– Что сделал мой отец? – наконец спросил я.

– Они с моим сыном заключили договор. Жизнь Елены, а взамен союз наших семей.

– То есть он затребовал её руку? – перевёл я, и Распутин кивнул.

– Да. Когда она подрастёт, мы должны были отдать её замуж за одного из сыновей Ильи. По его выбору.

– И вы согласились.

– Конечно. Учитывая происходящее, это показалось нам не самым худшим выбором, – нехотя признался Григорий. – К сожалению, мы не знали, что у Разумовских имелись свои планы на очень далёкое будущее.

– Что они сделали?

– Я не знаю, но каким-то образом твои отец и дед смогли передать ей проклятие альфарских ведьм, – почти что выплюнул Распутин. – Они наделили дочь моего сына этим проклятым даром.

– Елена владеет Регалией? – не смог я сдержать удивления.

– К сожалению, – прохрипел Распутин и, протянув руку, погладил ладонь лежащей без сознания девушки. – Очень сильный дар. Вероятно, Регалия Елены потенциально может быть одной из сильнейших в мире.

Я хотел задать вопрос. Много вопросов, на самом деле. Очень много. Но сейчас они по большей части не имели смысла. Кроме одного.

– И вы решили, что отдавать такую силу моей семье, – это чересчур…

– Отдавать её кому бы то ни было – это чересчур, – зло проговорил он. – Мой сын не хотел, чтобы его дочь стала разменной монетой или инструментом в будущем…

Распутин резко замолчал, как если бы вдруг осознал, что сказал лишнее. Но я решил пропустить эту его заминку мимо ушей, сделав вид, что не обратил на неё никакого внимания.

Да и не до того сейчас.

– Хорошо, – пробормотал я. – Что изменилось? Вы же думали, что решили эту проблему, ведь так? Елена спокойно жила и бед не знала. Что изменилось?

– Ты. – Распутин постарался сказать это максимально нейтральным тоном, но я всё равно ощутил злость в его голосе. – Твоя кровь, скорее всего. Когда тебя ранили, она, вероятно, прикоснулась к ней. Это запустило договор. По крайней мере, я так думаю.

– Вы уж простите, но… Вы же не собираетесь сейчас нас быстро поженить, чтобы «поставить галочку в контракте»? – на всякий случай уточнил я, хотя даже мне этот вариант казался до невозможности глупым.

– Если бы всё было так просто, то я бы уже это сделал, – хмыкнул он. – Уже слишком поздно для этого. Контракт убивает её.

Произнеся свои следующие слова, Распутин даже не пытался скрыть сочащиеся в голове гнев и отвращение.

– Твои отец и дед позаботились о том, чтобы она не досталась никому, если мы решим пойти против заключённого договора.

– Ясно, – только и сказал я.

Соврал, конечно. Ни черта мне не было ясно.

Хотя нет. Не совсем. Кажется, я вдруг понял, в чём заключалась причина, по которой перебили Разумовских. По крайней мере, мне так казалось.

Но сейчас не об этом. Что я знал о Регалиях? То, что они могли передавать силу Реликвий другим людям, жертвуя при этом собственной жизненной энергией. Всё.

О, ещё и то, что эта штука являлась подарочком от альфаров. Если так, то, может быть, они могут помочь?

Едва я задал этот вопрос, как Распутин покачал головой.

– Нет. Я связался с двумя старейшинами, но они отказались помочь. Они не вмешиваются в дела людей. В особенности в дела тех, кто владеет Реликвиями.

Хотелось спросить почему. Вообще-то у меня и собственная альфарская ведьма есть на побегушках.

Достав телефон, я набрал номер Ксюши.

– Привет, Саш…

– Эри близко? – перебил я её.

– Э-э-э-э-э… А она тебе зачем?

– Дай ей трубку, – попросил я. – Пожалуйста.

– Ладно. Сейчас.

В динамике раздался шум. Видимо, сестра приглушила звук телевизора. Потом звук шагов…

– Чего? – услышал я сонный голос альфы в динамике.

– Эри, помощь твоя нужна, – быстро проговорил я, а затем подробно объяснил ситуацию.

Всё это время Распутин стоял рядом, слушая меня, но не мешая разговору, за что я был ему благодарен.

– Не. Без вариантов. Если она в таком состоянии, то тут уже ничего не сделать, – заявила Эри.

– Слушай, ну хоть что-то же должно быть?

– Может, и должно быть, – равнодушно произнесла она. – Но мне такие способы не известны. Регалии – это дьявольски древний дар. И я понятия не имею, как именно его создали.

– Ясно, – пробормотал я, отключив телефон. – Значит, остаётся только один вариант.

А ведь как не хотелось.

При моих словах у Распутина глаза загорелись надеждой.

– О чём ты говоришь?

– Похоже, что вам всё-таки придётся сделать то, для чего вы тогда приехали в клинику, – вздохнул я.

– Что? – не понял Григорий.

– Всё очень просто. Вам нужно меня убить.