Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 287 (всего у книги 342 страниц)

Конечно же, подобное не было единичным случаем. Учитывая современность, многие другие землевладельцы, в особенности на севере, были довольно лояльны к своим рабам. Блин, даже мысленно произносить это слово было противно, но что поделать.

Продиктовано это было не только человеколюбием, но и банальной практичностью. Условия жизни в северных штатах были куда более суровыми, чем на юге. Так что подобные повышенные траты имели свои преимущества.

Но имелась и обратная сторона. Многие другие землевладельцы, в особенности те, кто жил в южных штатах, склонялись к более ортодоксальным принципам. Используй, пока не сломается, а когда сломается – выкинь и замени новым.

Казалось бы, тут не было ничего странного. Но я ощутил, как наполнивший мне бокал слуга вздрогнул, стоило только Анне упомянуть имя Генри Харроу. Похоже, его тут не жаловали.

Но всё это лирика. Сейчас важно другое. Кажется, я теперь окончательно понял причину, по которой Анна не могла принять предложение Смита.

Причину, которую она хранила в тайне ото всех ради собственной безопасности.

Глава 6

Она сидела перед зеркалом, убирая нанесённый ранее макияж. Не то чтобы он был ей необходим. Валерия Лазарева вполне могла бы обойтись и без него, ограничившись природной красотой, которая не сильно померкла с возрастом. Тем не менее порой она позволяла себе использовать косметику, чтобы подчеркнуть отдельные детали и сделать нужные акценты.

А ещё для неё это было чем-то вроде небольшого ритуала. Точнее, часть этого ритуала. За её спиной, в просторной ванной комнате, уже было всё подготовлено. Большая стоящая на ножках ванна с горячей водой только и ждала, когда женщина наконец закончит, чтобы погрузиться в неё и отдохнуть после тяжёлого, наполненного встречами дня.

Как раз в тот момент, когда Валерия почти закончила, в дверь ванной негромко постучали.

– Это я, – услышала она знакомый голос.

– Можешь зайти, – не оборачиваясь произнесла Валерия, откладывая салфетку на столик, и улыбнулась собственному отражению в зеркале.

Эта его черта всегда забавляла женщину. При всей его властности и страсти к тотальному контролю своего окружения Павел никогда за всё время их отношений не позволял себе врываться в ванную, когда она находилась там. Ни единого раза. Лишь ограничивался стуком в дверь, ожидая её ответа. Почему? Зачем? Она не знала. Просто приняла это как правило какой-то неведомой ей игры и следовала ему.

Дверь за спиной тихо открылась. Её муж, одетый в костюм-тройку без пиджака, зашёл внутрь и прикрыл за собой дверь.

– Как съездил? – поинтересовалась Валерия, придирчиво осматривая своё лицо в зеркале, и с лёгким вздохом разочарования обнаружила ещё несколько крошечных новых морщинок вокруг глаз.

– Плодотворно, – отозвался её супруг. – Мы подписали соглашение с Армфельтами.

– Выгодное? – спросила Валерия больше для того, чтобы поддержать разговор. Она и так знала, что иначе быть не могло.

Что её муж умел лучше всего – так это получать то, что он хочет. По крайней мере, в большинстве случаев. Что и подтвердилось следующими его словами.

– Других я и не подписываю, – фыркнул он с довольными нотками в голосе.

Подойдя к ванне, он присел на её край, потрогав пальцами покрытую густой пеной воду.

Заметив, как он едва заметно поморщился, Валерия отвернулась, скрывая лёгкую улыбку. Что-что, а вот к её непонятной любви к горячим ваннам Павел так и не смог привыкнуть. Даже после стольких лет.

– Скоро принадлежащая нам часть порта во Владивостоке заработает на полную, – продолжил он. – А благодаря торговым связям Армфельтов этот процесс ускорится. Через пять месяцев, может быть, семь мы начнем возвращать те средства, которые вложили в его модернизацию. А ещё через год выйдем на чистую прибыль…

Незримо для мужа Валерия закатила глаза. Стоит дать ему возможность, и Павел будет говорить о своей работе бесконечно. Впрочем, какой мужчина не любит похвастаться своими победами? Разве гордыня и тщеславие такие уж страшные грехи?

Тем не менее она знала несколько трюков, с помощью которых могла с лёгкостью переключить внимание своего супруга на, скажем так, более… важные вещи.

Встав со стула, Валерия повернулась и, пока Павел продолжал рассказывать о делах, направилась к ванне. Коснулась пояса своего халата. Чтобы развязать его, ей хватило одного ловкого движения пальцами. Поведя плечами, она позволила белоснежному мягкому одеянию соскользнуть с неё и упасть на пол.

– Кажется, ты рассказывал о делах, – напомнила она, пройдя мимо замолчавшего супруга.

– Да, – вздохнул он, не сводя с неё глаз. – Кажется, рассказывал.

Улыбнувшись, Валерия перешагнула через борт ванны и с наслаждением опустилась в прикрытую пеной горячую воду. И она прекрасно знала, что его глаза не пропустили ни одного её движения. Да, пусть они не всегда были согласны с действиями друг друга. могли иметь разные взгляды на одни и те же события. Даже расходиться во взглядах и ругаться.

Но чего она никогда не могла у него отнять – это того восхищения, с которым Павел каждый раз смотрел на неё. Столько лет прошло, а огонь в его глазах не угасал ни на секунду с той ночи, когда они скрепили свой союз узами брака и легли в постель как муж и жена.

И эта не угасшая ни на мгновение любовь и страсть подкупали. Валерия слишком хорошо знала о тяге многих аристократов к разного рода адюльтерам. Многие из них даже не пытались их скрывать. Но только не Павел. Он не отрывал от неё взгляда, каждый раз смотря так, словно видел впервые и вновь поражался её красоте. Валерия хорошо знала об этом. И умела использовать.

Всё-таки гордыня и тщеславие не такие уж и страшные грехи, чтобы о них переживать. Пусть даже и в мелочах.

Тем не менее она понимала, что он не побеспокоил бы её просто ради того, чтобы похвастаться деловыми достижениями.

– У нас есть небольшая проблема, – наконец произнёс он, всё ещё сидя на краю ванны рядом с ней.

– Какая именно проблема?

– Не притворяйся, Валь. Ты знаешь всё не хуже меня.

– Знаю, – не стала она возражать. Прикрыв глаза, женщина позволила себе погрузиться в воду чуть глубже. – Но я всё равно…

– Скажи, ты знаешь, где сейчас наша дочь? – негромко спросил Павел, и Валерия ощутила, как его ладони легли ей на плечи.

– У себя дома, я полагаю, – спокойно ответила она. – Но, судя по тону твоего голоса, наверное, это не так.

– Думаю, ты и сама не хуже меня знаешь ответ на этот вопрос. Она ушла.

– Значит, Настя…

– Что ты ей сказала?

Несмотря на его обманчиво мягкий голос, которым был задан вопрос, Валерия услышала в нём железные нотки.

– То, что сказала бы хорошая мать своей дочери, – произнесла она, откинув голову назад и посмотрев в глаза нависшему над ней мужу. – И ты должен хорошо понимать: то, что я сделала, пойдёт ей лишь на пользу. В долгосрочной перспективе.

– И какая же польза может быть от того, что она бросила всё, что у неё было, Валь? – поинтересовался Павел, посмотрев на неё сверху вниз. – Какая может быть польза от того, что наша дочь бросила комфортную, а главное, безопасную квартиру в принадлежащем нам районе и сейчас перебралась в поганый клоповник? Может быть, ты мне объяснишь?

Валерия ответила не сразу. Для начала она знала, что Павел утрирует. Служба безопасности рода не спускала с Анастасии цепкого взгляда. И назвать небольшую квартирку в весьма хорошем районе, которую Настя сняла на неожиданно появившиеся у неё деньги, клоповником она бы не стала. Тем не менее её молчание затянулось почти на минуту, в течение которой мужчина и женщина сверлили друг друга взглядами.

– Если мне действительно требуется это объяснять, – медленно произнесла она, – то либо ты слишком плохо знаешь свою дочь и меня, либо…

Валерия замолчала, так и не договорив.

– Либо что? – спросил Павел.

– Либо тебе и так всё известно, – продолжила она через несколько секунд. – У тебя всегда плохо получалось казаться глупее, чем ты есть на самом деле, дорогой. И ты не хуже меня понимаешь, что, как бы тебе это ни не нравилось, а я вижу, что тебе это не нравится, Насте это пойдёт только на пользу. С моей подачи или же сама, но она должна понять, что она не придаток к нашей фамилии. Это наша фамилия лишь дополнение для неё.

– Вырвать нежный цветок из сада и бросить его в дикую природу. – Граф в задумчивости посмотрел на свою супругу. – Я планировал иное…

– Значит, тебе придется скорректировать свои планы, – отрезала Валерия. И прежде, чем её муж успел сказать хоть слово, продолжила: – Я знаю, что ты любишь её, Павел. Любишь, возможно, даже больше любого из наших детей. Я понимаю это, но…

Её покрытые мыльной пеной ладони поднялись и мягко коснулись его подбородка.

– Что? – спросил он.

– Ты мужчина, Павел, – ответила Валерия, глядя на мужа. – Ты убьёшь любого, кто вздумает причинить вред кому-то из нашей семьи. Но порой твои желания и амбиции могут навредить нам куда сильнее, чем ты можешь этого ожидать. А потому, пока ты будешь беспокоиться о нашем будущем, я стану защищать наше настоящее.

– Думаешь, надолго её хватит?

– Посмотрим. В любом случае, хуже от этого не будет…

* * *

– … видели бы вы Павла в тот момент, когда Вячеслав разбил его, – сквозь смех проговорила Анна. – Боже, его лицо в тот момент я, наверное, никогда не забуду. Павел потом на протяжении недели пытался доказать, что Вячеслав жульничал. Он просто не мог поверить, что его, проходящего учёбу в магистратуре, смог победить второкурсник!

Её звонкий, весёлый смех наполнил комнату, а Молотов, как я обратил внимание, постарался спрятать смущённую улыбку за бокалом вина. Впрочем, меня это не обмануло. Видно, что, несмотря на их прошлое, он явно гордился той победой.

После ужина мы переместились в одну из гостиных поместья Харроу и сейчас сидели втроём у большого горящего камина. Под звуки потрескивающего пламени наш разговор как-то сам собой плавно перетёк к рассказам о былых временах, когда все они учились в университете.

Поначалу я задавался важным вопросом. Если не ошибаюсь, графу Лазареву сильно больше пятидесяти. Вроде бы пятьдесят семь или старше.

Решив уточнить этот вопрос у самого Молотова, оказалось, что я был прав. Они с Анной действительно учились на одном потоке. Аркадий был на курс старше. А вот Павел Лазарев в тот момент только поступил в магистратуру, отработав некоторое время самостоятельно в принадлежащей их с Райновским семьям фирме.

В итоге я узнал об истории их знакомства. Получается, что Молотов переиграл Лазарева на игровом суде. Блин, а ведь семейное сходство прямо налицо. Я даже вспомнил первую реакцию Насти, после того как сам обставил её в нашей дурацкой викторине. Похоже, что яблочко от яблони недалеко упало. Да и понять, почему Молотова и остальных считали «свитой» в обществе Лазарева, тоже нетрудно. Он был старше. Имел знатное происхождение и всё прочее.

В общем, ситуация действительно забавная.

К сожалению, каким бы приятным ни был в итоге этот вечер, стоило перейти к более важным вопросам.

– Анна, позвольте задать вам вопрос, – начал я, отставив в сторону бокал с вином, к которому после ужина так практически и не притрагивался.

– Конечно, Александр. – Женщина посмотрела на меня. – Что вы хотите узнать?

– Какой у вас срок?

Стоило мне это сказать, как её лицо побледнело. Не сильно, но всё равно заметно, а общее настроение в комнате заметно изменилось и не в лучшую сторону. Глаза женщины напуганной молнией метнулись в сторону Молотова, но тот лишь покачал головой.

– Я ничего ему не говорил, Анна, – произнёс он. – Александр – умный парень, так что не удивляйся. И, надеюсь, тебе станет легче, если я скажу, что полностью ему доверяю. Действительно доверяю, я имею в виду.

– Справедливости ради, – тут же спокойно добавил я, – это не так сильно заметно, как вы сейчас об этом должно быть переживаете. Это действительно просто моя догадка.

Ну вот. Испортил женщине вечер. Всё веселье мигом исчезло из её эмоций, уступив место настороженной подозрительности с налётом тревоги.

– Пятый месяц, – наконец призналась она.

Ясно. Что же, это сочетается с тем, что я знал. Эдвард умер два с половиной месяца назад, так? Нет. Чуть раньше вроде.

– Значит, вы знали, что ждёте ребёнка, – сделал я логичный вывод. – И весь ваш план в первую очередь предназначался не для того, чтобы обеспечить вас. Он предназначен, чтобы ваш ребёнок стал законным наследником. Только не через своего отца, а через вас как владельца земли, титула и капитала. Я прав?

Анна неохотно кивнула, всё ещё испытывая тревогу.

– Да. По законам Конфедерации лишь ребёнок от законного брака может быть наследником, – добавила она. – Этот закон защищает от притязаний в случае появления бастардов.

Ну в целом это даже логично. Чтобы потом на пороге неожиданно не появился кто-нибудь, размахивая твоей фамилией и не потребовал себе половину имущества. Видимо, для того тут и ввели в своё время Право Принятия. Как раз, чтобы узаконить возможную передачу наследства людям «со стороны».

– Свою беременность вы храните в секрете не просто так, – продолжил я. – Я так понимаю, вас пугает возможная реакция его младшего брата, верно?

Анна отрывисто кивнула.

– Да. Передача активов в мою пользу была бы достаточной страховкой. Рождение Алекса изменило бы всю ситуацию в нашу пользу. Без официального заключения брака Эдвард не мог признать его своим наследником. Но, как только титул перешёл бы мне, это всё изменило бы.

Говоря это, женщина положила руку на свой ещё небольшой живот. Учитывая, что свободная одежда, которую сейчас явно предпочитала женщина, в достаточной мере скрадывала её фигуру, догадаться о том, что она беременна, могло стать той ещё задачей.

– Наша третья попытка, – негромко продолжила она. – Две беременности… прервались. Это был наш с Эдвардом третий шанс. Его шанс. Попытка оставить после себя что-то большее, чем деньги и известную фамилию. Но я…

Её голос слегка надломился.

– Я предлагала ему другие варианты, но он отказывался. Он хотел ребёнка со мной, и я, как ни старалась, никак не могла изменить его желания.

Мне даже не нужно было использовать свою силу, чтобы почувствовать всю ту глубокую душевную боль, которую эта женщина испытывала, когда говорила. И в то же самое время не мог не отметить то, насколько велико её мужество. Две неудачные попытки подряд могли подкосить уверенность любого. Но они не сдались.

– Вы боитесь его? – спросил я, и она отрывисто кивнула, сразу же поняв, кого именно я имею в виду.

– Да. Генри… он всегда был жесток. Это сильно выделяло его на фоне его брата. Строго говоря, Генри всего на два года младше своего брата. И он очень хочет получить то, что по праву считает своим.

– И поэтому Анне так важно было сохранить информацию о своей беременности в тайне, – закончил за неё Молотов.

– Пока он считает, что может решить это дело… не пачкая рук, – кивнула она. – Если суд признает меня патронированной и отдаст под опеку Генри, то он в любом случае получит всё, как следующий из рода Харроу. Но…

– Но если он узнает, что вы беременны, то его шансы на получение титула окажутся исчезающе малы, – закончил я за неё и получил кивок в ответ.

– И потому, Александр, – заговорил Молотов, – у меня есть для тебя важное задание.

Я выпрямился в кресле.

– Слушаю.

– Я хочу, чтобы ты отправился в Новую Колумбию. Возьми самолёт. Так будет быстрее. Я попрошу Ричардса, чтобы он отправил с тобой Лору в качестве правовой поддержки.

– Хотите, чтобы мы узнали, что стало с документами? – спросил я, хотя уже и так догадывался, каким будет его ответ.

– Верно, – подтвердил он. – В идеале я хотел бы, чтобы вы их нашли.

Вот вроде бы просьба логичная. Эти документы однозначно перевесят чашу весов в нашу пользу. Точно так же, как их отсутствие сделает всё наоборот. Но что-то не давало мне покоя.

Причина. Всего одно слово, которое беспокоило меня ещё с тех пор, как Молотов сделал мне своё предложение.

– Вячеслав, мы можем поговорить наедине?

Услышав мой вопрос, Молотов удивлённо моргнул.

– Конечно, – как ни в чём не бывало сказал он, поднимаясь с кресла. – Анна, прости нас. Мы выйдем ненадолго.

– Конечно.

Мы покинули гостиную и вышли в коридор. Я дождался, когда он прикроет за собой дверь и только после этого заговорил.

– Зачем? – спросил я в лоб.

– Что?

– Вячеслав, давайте только не устраивать этот цирк, хорошо? – попросил его. – Я вас уважаю. Уверен, что вы это и так понимаете. И я надеюсь, что вы окажете мне ответную любезность, сказав, зачем именно вы меня в это втянули?

– Александр, я же уже говорил…

– Да-да, я помню, – перебил его. – Вы сказали, что это будет прекрасный шанс и всё такое в том же духе. Я это запомнил. А теперь хочу, чтобы вы сказали мне настоящую причину.

Он нахмурился.

– Но с чего ты решил, что я…

– С того, что это дело для вас слишком личное, – отрезал я. – Или что? Думаете, я не вижу, как вы на неё смотрите? Не вижу, сколько она для вас значит?

Если до этого момента в его эмоциях царило недоумение, то сейчас оно оказалось полностью вытеснено растущей волной возмущения.

– Ты думаешь, я позволил бы личному влиять на свою работу? – спросил он, и в его голосе впервые с нашего знакомства прозвучала враждебность.

– Думаю, вы слишком опытны, чтобы позволить себе допустить такую ошибку, – возразил я. – Точно так же, как и вижу, насколько для вас важно помочь ей. Чтобы вы понимали, я не отказываюсь помогать вам. Но хочу знать, почему вы попросили меня поехать сюда.

Я ждал, что именно он скажет. Не просто потому, что мне хотелось на самом деле знать ответ. Вопрос не только в этом. Вопрос и в доверии. И это был очень важный момент. От его ответа сейчас для меня лично зависело очень многое.

– Александр, я действительно считаю, что для тебя это будет отличный шанс, – наконец заговорил он. – Я вижу твой потенциал и думаю, что…

– Да господи боже! – У меня уже заканчивалось терпение. – Сказка про потенциал? Серьёзно? И это всё, что вы можете мне сказать?

– Это то, что я и собирался сказать, Александр, – уже куда более холодно проговорил Молотов. – Так что я не совсем понимаю, что именно ты хочешь от меня услышать.

Он врал. Я чувствовал это. Не могу объяснить, в чём именно состояла его ложь, но одно я понимал абсолютно точно. Что бы он ни говорил раньше, имелась иная, совсем другая причина, по которой он позвал меня в эту поездку.

Но он её не назовёт. И дело даже не в том, что он хотел мне солгать. Было там что-то еще, что я никак не мог объяснить.

– Ладно, – вздохнул я. – К дьяволу. Я пошёл спать.

– Александр…

– Да-да, я помню. Завтра мы летим в Новую Колумбию, – произнёс, не поворачиваясь к нему. – Я не отказываюсь от помощи вам, если вы вдруг переживаете об этом.

Как бы меня ни бесила эта ситуация, бросать дело я не собирался. И если уж обещал помочь Молотову, то сделаю это. И всё-таки… были у меня неприятные предчувствия…

– Я знаю, кем был твой отец.

Я успел сделать ещё пару шагов, прежде чем до меня дошёл смысл сказанных им слов. Остановился. Медленно повернулся. Молотов стоял всё там же, засунув руки в карманы брюк, и выжидающе смотрел на меня.

– Что? – переспросил я, робко надеясь, что мне просто послышалось.

– Не притворяйся, тебе это не идёт, – произнёс он. – Ты прекрасно меня слышал.

– Тогда при чём здесь это⁈

– При том, Александр, что я очень много времени потратил, чтобы понять, как тебе раз за разом удавалось добиваться таких результатов, – куда более тихим голосом, чем раньше, проговорил он. – И, кажется, я нашёл ответ.

В его словах не было ничего… осуждающего. Он произнёс это спокойно. Даже в какой-то мере буднично, словно не обвинял меня в том, что я использовал собственные способности, чтобы манипулировать людьми и получать нужные мне победы, а просто время спросил.

И мне было крайне сложно сказать, что именно взбесило меня больше.

– То есть вы хотите сказать, что я жульничал? – медленно спросил его.

– Я хочу сказать, что ты как адвокат используешь все свои возможности, какими бы они ни были, – отрезал он. – И нет, я тебя не осуждаю…

Ага, конечно. Вот теперь я понял, что не давало мне покоя. Сейчас, когда это было сказано, его истинные эмоции всплыли на поверхность, явив мне… не отвращение, нет. Скорее, брезгливость и горькое чувство разочарования, столь тщательно скрываемое ранее.

– Осуждаете, – произнёс я, перебив его прямо посередине предложения. – Раз уж вы покопались в моём прошлом, то должны это понимать. Но знаете что? Мне плевать. Вот теперь я понимаю, зачем вы потащили меня сюда.

– Александр, я…

– Нет! – Я сделал несколько шагов и подошёл к нему почти вплотную. – Или что вы хотите сказать? Что в ваших мыслях даже на мгновение не появилось идеи, что я могу вам помочь? Нет? Я же вижу, как вы на неё смотрите! Вижу, что вы чувствуете к ней. Да вы сгораете внутри от любви, просто сидя рядом с женщиной, которая никогда не будет вашей!

Возможно, даже ударь я его сейчас по лицу, эффект был бы не столь впечатляющим. Ещё никогда я не видел столь сильного выражения гнева на его лице.

– Не смей…

– Не сметь что? – перебил я его. – Вы притащили меня сюда в надежде, что сможете использовать меня, чтобы помочь Анне и…

Я вдруг замолчал. Всё это было слишком странно. Банально не вязалось с личностью того Вячеслава Молотова, которого я знал. Хладнокровный, рассудительный человек, он никогда бы не сделал ставку на что-то столь… случайное, как моё согласие. Я не буду сейчас влезать в то, откуда ему это известно. Порой мне кажется, что этот секрет Полишинеля известен уже даже бабкам на базаре.

Да и можно вспомнить, кто именно дал мне номер Пинкертонова. Не думаю, что полезные контакты Молотова ограничивались одним лишь им. Господи, да я не удивился бы, если бы ему об этом сообщил сам Лазарев! Учитывая их старую дружбу, и такое было бы возможно.

В каком-то смысле глупые попытки сохранения своего секрета в тайне уже доставляли мне проблемы. Но сейчас дело в другом. Ему ведь нужно было не только привезти меня, но ещё и мотивировать на то, чтобы я согласился помочь ему. Готов поспорить на что угодно, эта мотивация имела куда большую значимость, чем: «Пожалуйста, помоги мне, Александр Рахманов, ты моя последняя надежда».

Нет. Такой человек, как Вячеслав Молотов, обязан иметь что-то, что он сможет положить на долбаную чашу весов. Что-то, что я сочту достаточно ценным, чтобы сделать то, что он хочет.

– И?

– Что? – переспросил он.

– Где морковка?

Эх, жаль, я сейчас не мог сфотографировать его лицо. Пожалуй, такая фотография заняла бы почётное место на стене.

– Не понимаю, о чём ты…

– Где та морковка, за которую я, как послушный ослик, пойду туда, куда вы указываете? – пояснил. – И не говорите мне, что у вас ничего нет. В это я не поверю.

Поджав губы, Молотов смерил меня недовольным взглядом.

– Ты действительно умён, – произнёс он, в ответ на что я скривился.

– Спасибо за похвалу, конечно, но давайте опустим ненужную софистику, – отрезал я. – Так что? Секретов вроде бы уже и не осталось или как?

В ответ на это Вячеслав сунул руку в карман жилетки и извлёк наружу небольшой предмет. Присмотревшись, я понял, что это маленькая карта памяти. Совсем небольшая, наподобие тех, которые вставляют в телефоны. Именно её он протянул мне.

– Что это? – спросил я, глянув на кусочек пластика, что лежал на его ладони.

– Это, Александр, вся информация, которую я смог найти о твоей матери, – пояснил он.