Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 259 (всего у книги 342 страниц)

Глава 11

Остаток субботы прошёл на удивление спокойно и без каких-то особых эксцессов. После разговора с Распутиным я решил разобраться с насущной проблемой отсутствия прав и всё-таки позвонил по тому номеру, который дал мне Князь.

Его знакомый и «надёжный», как он заявил, офицер имперской автоинспекции оказался удивительно приятным в общении человеком. За смешные даже по моим текущим меркам деньги, он пообещал решить проблему с отсутствием диплома автошколы, после чего протащить меня по-быстрому на экзамен. А там уже одним из экзаменаторов выступит один из его хороших знакомых.

Хорошо ли это? Да нет, конечно. Но учитывая, что водить я умел прекрасно, тратить три положенных месяца на обучение в автошколе, чтобы потом получить право на прохождение экзамена у меня не было никакого желания. Надо было только теорию подучить.

В остальном же, покончив с этими делами, я спокойно вернулся в «Ласточку», где и провёл остаток дня. Даже в небольшом празднике по поводу открытия поучаствовал, где выпил со всеми и со спокойной душой отправился отсыпаться.

Воскресенье прямо с раннего утра встретило меня звонком телефона.

Нащупав лежащий рядом с постелью на кровати мобильник, не с первого раза попал пальцем по зелёной иконке.

– Да? – сонно спросил.

– Привет, это я, – услышал из телефона голос Марины. – У тебя будет сегодня часик или два в середине дня?

– Если только в середине. – Я зевнул и перевернулся на спину. – А что такое?

– Хочу попросить тебя о помощи. Вообще, хотела ещё в пятницу попросить, но ты… как бы это сказать…

– Сбежал? – хмыкнул я и услышал её негромкий смех.

– Что-то вроде того. Так что?

– Марин, ты не сказала, что тебе нужно.

– Говорю же, твоя помощь…

– Но в чём конкретно? – не перестал настаивать, что-то в её тоне не давало мне покоя.

Прошло почти двадцать секунд, а она все молчала.

– Марин? – позвал я, когда понял, что эта пауза уж слишком сильно затянулась.

– Я хочу, чтобы ты помог моему отцу, – наконец сдалась она.

Хм-м-м…

Последние мои воспоминания о встрече с ним… да вообще обо всех наших встречах нельзя было назвать сколько-то хорошими. Да и в целом не очень он мне и понравился. В особенности его отношение к Марине.

– И? – поинтересовался я. – В чём проблема?

– Ты ведь знаешь, чем он занимается? – на всякий случай уточнила Марина.

– Да, я помню. У него собственная юрконсультация. Только не понимаю, зачем ты меня просишь о помощи? Вроде бы он и так со своими делами справлялся и…

– Справлялся, ключевое слово, – не без ядовитого сарказма отозвалась Марина. – Он… Саша, он влез в одно дело. Поначалу казалось, что там нет ничего сложного, но сейчас…

– Позволь, я угадаю, – перебил я её. – Что, кусок не по рту оказался?

– Что-то вроде того. Он рискует потерять всё. В том числе и своё дело.

Мда-а… И вот что ей на это сказать?

– Марин, поправь меня, если я ошибаюсь, но у вас с ним вроде натянутые отношения, нет?

Из трубки послышался смешок, но… какой-то грустный, что ли.

– Ну, медаль «отец года» он вряд ли получит, – негромко произнесла она. – Но…

Она замолчала, а я ждал. Не торопил. Почти наяву мог представить, как она, должно быть, сидит сейчас с телефоном и кусает губы, пытаясь вытолкнуть из себя те слова, что хотела, но не могла произнести.

– Но он твой отец, да? – сказал я, когда пауза затянулось слишком надолго.

– Да, – тихо произнесла Марина. – Я не прошу тебя работать на него. Просто… может, ты сумеешь ему помочь? Если он проиграет это дело, то его консультацию закроют. Его люди останутся без работы. И какими бы сложными не были наши с ним отношения, он действительно помогает людям.

– Ясно, – вздохнул я. – Хорошо, Марин. Я помогу, если это в моих силах.

– Правда?

Её голос прозвучал настолько удивленно, будто она вообще не рассчитывала на моё согласие.

– Да. Но если ты хочешь встретиться, то сделать это нужно до трёх часов. Край до пяти. Потом у меня свои дела, и я не смогу их «подвинуть», как бы этого ни хотел. А я не хочу. Понимаешь это?

– Да! – воскликнула она. – Да, понимаю. Спасибо тебе огромное.

– Да пока особо и не за что, – хмыкнул я. – Перезвоню тебе через час. Там и договоримся о встрече.

– Конечно. Ещё раз спасибо…

Оборвав звонок, я положил телефон обратно на тумбочку и упал спиной на постель.

Забавно. Я лежал и вспоминал пятницу, когда мы с Мариной встретились в библиотеке университета. Выходит, она хотела попросить о помощи ещё тогда, но случившееся помешало её планам. Всем планам. Потому что у меня есть сильное подозрение, что если бы не мой «преследователь», то я уехал бы домой не один. И уж точно не ночевал бы в своей кровати в «Ласточке».

Любопытно, конечно. Не хочу думать о ней хуже, чем есть, но…

Тряхнув головой, я встал, отпихнул ногой лежащего на полу у кровати пса, чтобы достать тапки, и направился в ванную. Прямо издевательство какое-то. Сначала Эри мне в кровать постоянно заваливалась. И совсем не за плотскими утехами, а из-за побочного действия печати. Ну, она сама так сказала. Впрочем, как опять же сама Эри сказала, это действие постепенно сходило на нет, так что и в моей комнате она последние две недели уже не появлялась.

Но!

Стоило мне избавиться от неё, как теперь появился этот засранец. Надо будет ему имя, что ли, и правда придумать, а то совсем как-то странно выходит.

Хотя… пёс он и есть пёс. Чё выдумывать-то? Ксюшу, что ли, спросить?

* * *

Смородин не обманул.

Граф обещал, что приглашение на аукцион доставят в воскресенье утром. Его и доставили. Приехал курьер в деловом костюме и передал мне закрытый конверт. Дорогая бумага. Гербовая печать. Внутри белоснежный лист с коротким приглашением и моим именем. Похоже, у Филатовых всё устроено серьёзно. Хотя о чём это я? Там ведь будут все, так сказать, сливки общества.

К слову, я позвонил Смородину и предупредил, что буду на приёме не один. Что любопытно, он не стал спорить, как я думал изначально. Я ведь сразу не сказал ему, с кем именно приду на это мероприятие. Почти ждал, что он попытается отговорить меня от подобной затеи, но нет. Лишь пообещал, что достанет ещё одно приглашение ближе к вечеру.

Каково же было его удивление, когда я сказал, что оно не потребуется. Ещё больше он удивился, когда я сообщил, с кем именно приеду.

Но это всё лирика. Разговор был не очень длинным и весьма предметным. Тем более что на лишнюю болтовню тратить время я не хотел. Его и так немного. Наскоро позавтракав, я быстро разобрался с делами моих университетских подопечных, после чего, получив от Марины сообщение со временем и местом, направился на встречу.

Единственное – потратил пять минут, чтобы попросить Князя о двух одолжениях. Первое будет стоить мне денег. Второе… ну второе не будет стоить ничего, кроме собственного спокойствия.

В взяв такси, я поехал по нужному адресу. Адресом этим в итоге оказался небольшой ресторан в уже знакомом мне районе. Случайно или же, скорее всего, намеренно, но Марина выбрала заведение всего в пяти минутах ходьбы от здания, где располагался офис её отца.

Найдя небольшой ресторанчик, зашёл внутрь и быстро осмотрел зал в поисках Марины. Забавно. Она специально выбрала столик, сидя за которым её отец не будет видеть то, что творится у выхода, расположенного за его спиной?

Эх, если честно, совсем не хотелось участвовать в этом деле, но… Марина просила о помощи, а я не привык бросать друзей в беде, когда они просят.

Вдох-выдох. Соберись, Саня. Вперёд.

Я спокойно подошёл к их столику, услышав обрывок разговора.

– … Я говорил тебе, чтобы ты работала у меня, а не в этой поганой фирме, – зло произнес её отец, на что Марина закатила глаза. – А теперь вообще не пойми чем занимаешься!

– Я сама решаю, что мне делать, – явно резче, чем ей хотелось бы, произнесла она. – И не тебе мне указывать…

Тут она заметила меня, и в её взгляде загорелась надежда, сплетенная с облегчением утопающего, что только что увидел спасательный круг.

– Саша, спасибо, что приехал, – выдохнула она.

Разумеется, это не могло не остаться незамеченным со стороны её отца. Он повернул голову и смерил меня пристальным взглядом, который почти сразу же стал презрительным.

– А он что тут делает⁈ – выплюнул он в мою сторону.

– Владимир Викторович, – кивнул я, сохраняя исключительно холодный и деловой тон. – Ваша дочь попросила меня…

– Да мне плевать, о чём она тебя просила, – резко сказал он, вставая со стула, после чего повернулся к Марине. – Я сказал, что мне не нужна ничья помощь! Особенно его.

– Пап, Саша может помочь, – предприняла она ещё одну попытку, пытаясь удержать отца. – Он способен…

– Я сказал нет, – рявкнул её отец так, что в нашу сторону покосились сидящие за ближайшими столиками посетители ресторана. – Я разберусь сам. Тем более без подсказок какого-то поганого корпоративного выскочки вроде тебя!

Последнее уже предназначалось мне, но я пропустил то, с каким презрением это было сказано и… хотя нет. Не пропустил.

– Конечно, валяйте, – спокойно отозвался я. – Опозорьтесь ещё сильнее. Станьте не только дерьмовым отцом, но ещё и паршивым юристом.

Он уже успел надеть своё пальто, когда услышал мои слова. Если честно, в тот момент, когда он повернулся в мою сторону и посмотрел едва ли не красными от бешеной злости глазами, я был уверен, что он мне врежет.

А нет. Сдержался. Впрочем, оно и неудивительно. Мы тут все люди взрослые, прекрасно понимаем, что рукоприкладство не только глупо, но ещё и опасно.

– И это мне говорит кто? – практически прошипел он мне в лицо. – Ты? Убогий стажёр, которого выгнали с работы?

Отец Марины повернулся к дочери и ткнул в меня пальцем.

– Этого ты хотела? – заявил он. – Думаешь, какой-то корпоративный неудачник, который даже испытательный срок на работе не продержался, окажется более опытным, чем два десятка моих людей?

– Пап, я тебя прошу. – Марина уже сама встала и подошла к отцу в попытке его убедить. – Ты не знаешь его так, как знаю я…

– Это как? – зло бросил её отец. – Чего я не знаю? Что ты спишь с ним? Это ты хочешь сказать?

– Да с чего ты вообще это взял⁈ – воскликнула она. – При чём тут это вообще…

– Конечно, – скривился её отец, накинув шарф на шею. – Твоя мать так же говорила. Видимо, неразборчивость в связях передалась тебе по наследству.

Марина даже ответить не смогла, буквально задушив в себе ту боль, что волной вздыбилась в её душе, а в глазах появились слёзы.

Сделав шаг в сторону, я перекрыл путь её отцу, который уже собирался направиться на выход.

– Дай пройти.

– А то что? – спросил я его.

– Тебе этого лучше не знать, – рявкнул он больше для эффекта, чем имея реальное желание сделать хоть что-то.

Проходящий мимо официант бросил на нас встревоженный взгляд и быстро направился куда-то прочь.

– А я и не узнаю, – произнес, глядя ему в глаза. – Потому что ничего вы не сделать не сможете. Ну кроме того, чтобы унизить себя в чужих глазах ещё больше.

– Что ты сейчас сказал? – прорычал он, резко подойдя ко мне почти в плотную.

– Что слышали. Если для вас единственным способом подтвердить свою значимость является желание копаться в грязном белье прошлого, то это ваше дело. Но не стоит таскать по этой грязи собственную дочь, строя из себя тут бедную и несчастную жертву.

– Рот закрой, щенок, – почти выплюнул он. – Я сам знаю, что мне делать, и не какому-то убогому стажёру, который даже не смог усидеть в грязи своей корпоративной помойки, меня учить!

– Ну, похоже, хваленая юридическая хватка работает только тогда, когда это удобно тебе, – в тон ему проговорил я, грубо переходя на «ты». – Проблема только в том, что если раньше я думал, что ты просто идиот, то сейчас, видя, как ты рискуешь делом своих клиентов из-за собственной гордыни и желания выставить себя жертвой, я понял. Ты не просто идиот. Ты убожество, которое не имеет права называть себя юристом…

Конечно же, он не мог этого стерпеть. Его эмоции были как открытая книга. Я прекрасно знал, что именно случится дальше ещё до того, как он поднял руку.

На моё счастье, совсем уж даром тренировки Руса для меня не прошли. Я смог несколько смягчить то неловкое и абсолютно неумелое подобие удара, которым мне дали в морду. Правда, неловкость и неуемность нисколько не компенсировала разницу в массе.

Кулак врезался мне в правую скулу, откинув на стоящий рядом столик под вскрики испуганных посетителей. Перед глазами на едва заметный миг потемнело. Правду говорил Руслан. Челюсть не держит боковые удары. Даже не особо сильные и качественные.

Дальше были испуганные вопли окружающих нас посетителей. Среди них я услышал тревожный возглас Марины. А когда открыл глаза, понял, что прошло не больше пары секунд с того момента, как он дал мне по лицу. Её отец всё ещё стоял передо мной и сверлил меня яростным взглядом.

Но эти эмоции быстро угасали. Под давлением многолетнего опыта. Прямо на моих глазах он понял, что именно только что сделал, и, опустив взгляд, посмотрел на собственную руку с таким видом, будто она принадлежала не ему.

А затем развернулся и пошёл на выход…

* * *

– Прости, пожалуйста, прости, я не знала, что так произойдёт… – продолжала причитать Марина, чем уже начинала меня раздражать.

– Да успокойся ты, – сказал я, прижав крепко слепленный снежок к ноющей скуле. – Я сам вывел его из себя, так что ты тут ни при чём. Тем более что мне это и нужно было.

– Что? – Она удивленно захлопала глазами. – Я не понимаю…

Мы сидели на лавочке на набережной, минутах в пяти ходьбы от ресторана. Я поспешил оттуда уйти, пока не начались неприятности. А они могли начаться. Разумеется, что после случившегося тут же вылезли администратор и владелец заведения. Конечно же, они начали винить меня. Но, на моё счастье, сидящие за столиком люди быстро убедили их, что пострадавший именно я. Даже полицию хотели вызвать, но я настоял, что все в порядке, и, взяв Марину за руку, поспешил покинуть заведение.

– Лучше объясни мне, что вообще происходит, – попросил я её, стирая с щеки растаявшую воду и вновь прикладывая подтаявший, но такой благословенно холодный снежок к скуле.

А мне ведь сегодня на прием ещё идти, блин…

Марина молчала, явно не совсем понимая, что ей вообще стоит сказать в этой ситуации. Она все ещё находилась в эмоциональном раздрае, и я не мог её за это винить. Да только вот время у меня не резиновое.

– Марин, ты так и будешь молчать? – спросил я.

– Прости…

– Передо мной тебе не за что извиняться, – вздохнул. – Просто объясни мне, что происходит. Во что ввязался твой отец?

– Они сейчас работают над коллективным иском, – негромко рассказала она.

– И в чём проблема?

– В том, против кого именно они его ведут. Ответчик – младший сын графа Харитонова.

Услышав фамилию, я нахмурился. Почему-то мне она казалась удивительно знакомой. Точно был уверен, что уже слышал её раньше, только не мог вспомнить, где именно.

Я выкинул кусок подтаявшего снега и, наклонившись, зацепил ладонью ещё горсть, после чего быстро слепил из неё нечто напоминающее шарик и прижал к скуле.

– Рассказывай, что именно за дело.

Она рассказала. Если вкратце, парень возвращался домой и, не справившись с управлением, влетел на своей машине в пригородный автобус. Дело происходило вечером, так что в автобусе, к сожалению, находились люди. И если сам парнишка-аристократ отделался довольно легкими травмами – машина с её подушками безопасности и прочным кузовом уберегла, – то вот автобус из-за столкновения улетел с дороги и вломился в лес. Почти все пассажиры получили травмы. Пятеро оказались очень тяжело ранены. Один из них, водитель автобуса, умер ещё до приезда медиков.

Разумеется, что со стороны защиты вовсю обвиняли водителя автобуса, но я этому даже не удивился. Мол, именно он не справился с управлением, чем и спровоцировал опасную ситуацию, результатом которой стала авария.

А вот истцы, которыми выступали пострадавшие, заявляли совсем другое. В частности то, что именно машина этого парня врезалась в автобус на съезде с шоссе. И именно он был во всём виноват.

– Хорошо, но я не понимаю, при чём тут консультация твоего отца, – покачал головой. – Ты сказала, что из-за этого дела он может потерять фирму, но я не совсем понимаю, как…

– Адвокаты Харитоновых пытаются спустить это дело на тормозах, – объяснила Марина. – Я поговорила с парой знакомых с папиной работы. Они говорят, что у них уже сейчас едва хватает денег, чтобы вести это дело. А если они его проиграют, то судебные издержки буквально разорят их.

Ну, тогда понятно. Тоже известный мне вариант. Сам таким пользовался.

– Ясно, – вздохнул я и выкинул снежок. – Будем разбираться.

Мои слова заставили Марину поднять голову, а на её лице было написано удивление.

– Ты все ещё хочешь помочь ему? – практически не веря в то, что говорит, произнесла она. – Даже после того что он сделал⁈

– Марин, я хочу помочь тебе, а не твоему отцу, – поправил её, вставая со скамейки. – Потому что именно ты меня об этом попросила. А это для меня большая разница.

Кажется, она в меня слишком сильно верит. Стоило мне это сказать, как в её глазах загорелась надежда.

– Но! – тут же пресёк я её попытку заговорить. – На будущее. Если ты хочешь меня о чём-то попросить, то так и делай, хорошо? Не нужно пытаться мной манипулировать. Ты поняла меня, Марин? Я этого не люблю.

Ну вот. Теперь всю надежду, что зародилась в её душе, моментально вытеснил стыд. Она сразу поняла, о чем именно я говорил.

Ладно уж, не буду её мучить слишком сильно.

– Пошли, – сказал я.

– Куда?

– Как куда? – Я улыбнулся, но ноющая от боли челюсть заставила меня скривить лицо. – На работу к твоему папаше. Что я, зря по морде получил, что ли?

Глава 12

Открыв дверь, мы зашли в офис принадлежащий отцу Марины. Я ещё с прошлого визита сюда знал, куда именно нужно идти, так что направился сразу в ту сторону, где располагался его кабинет.

– Простите! – окликнула нас молодая девушка, заметив, как мы целеустремленно идём вперёд. – Кто вы? Вам помочь…

– Марин, постой здесь, – сказал я идущей за моей спиной Скворцовой.

– Но…

– Без «но», – отрезал я. – Ты сейчас, прости за слова, раздражающий фактор. Так что подожди здесь.

– Хорошо…

Оставив Марину позади, я уверенным шагом направился к двери под недоумевающими взглядами окружающих меня людей.

– Стойте! – предприняла ещё одну попытку девушка, видимо, секретарь. – Вам туда нельзя! Подождите…

Не обращая внимания на её возгласы, я просто подошёл к двери и открыл её, застав отца Марины сидящим за своим столом.

Он поднял голову, оторвав взгляд от разложенных на столе бумаг, и уставился на меня. Сначала в недоумении, видимо, не ожидал столь скорого визита, но эта заминка быстро прошла. Всего какая-то секунда, после чего выражение на его лице приняло весьма и весьма недобрый вид.

– Кто тебя сюда звал⁈ – рявкнул он, поднимаясь с кресла.

– А меня не надо звать, – ответил я. – Я сам прихожу.

– Владимир Викторович, простите! – За мной в кабинет влетела та самая девушка, которая наконец смогла меня догнать. – Я пыталась его остановить, но…

– Света, уйди! – тут же приказал он, даже не дослушав её лепет до конца. – Я сам разберусь!

– Да, Светочка, – улыбнулся я. – Оставь нас, пожалуйста…

– А ты вообще заткнись! – Владимир гневно уставился на меня.

– Ну что? – спросил я, когда дверь за моей спиной закрылась, оставив нас наедине. – Полегчало?

– Что?

– Когда дал мне по морде? – пояснил я. – Легче стало?

– Я могу и ещё раз врезать, если ты прямо сейчас не уберёшься из моего офиса! – Его лицо исказила злость.

– Нет, – покачал я головой. – Не можете.

Поднял руку, показав ему указательный палец.

– Один раз, – произнёс, глядя ему в глаза.

Кажется, он немного растерялся.

– Что? Что это вообще значит…

– Это значит, что я могу позволить дать мне по морде лишь один-единственный раз, – объяснил я. – Попытаешься снова, и я подам на тебя в суд. Правда, не за этот раз, а за первый.

Кто-то мог бы подумать, что это разозлит его ещё сильнее. Но нет. Вместо этого он презрительно усмехнулся.

– Значит, шантаж, – медленно, почти по слогам произнёс он. – Хотя чего ещё ждать от…

– Знаете, в чём ваша ошибка? – перебил я его, садясь в кресло напротив.

– За исключением того, что я, видимо, слишком слабо тебе врезал?

– Ой, давай вот без этого, ага, – скривился. – Если бы я не позволил, то ты бы и этого не сделал. Так что предлагаю сделку. Мы с тобой говорим, а взамен я не подаю на тебя в суд. Благо там и свидетели имеются, и, уверен, записи с камер будут…

– Думаешь напугать меня этим⁈ – возмутился он.

– Думаю, что тебе абсолютно не нужны лишние проблемы, когда у тебя над головой висит дамоклов меч в виде дела, в которое ты влез по уши и теперь в нём тонешь. На сколько вас ещё хватит? Месяц-то хоть продержитесь?

– Это не твоё дело…

– Дай угадаю. – Я даже не позволил ему закончить предложение. – Ваши клиенты требуют компенсации, верно? Хотя бы потому, что уголовное дело по итогам расследования так и не было возбуждено.

– Не помню, чтобы я обсуждал с тобой это дело, – раздражённо бросил он.

– Да что тут обсуждать-то? – развёл я руками. – Вы в заднице. С самого начала. Уже один тот факт, что следствие не нашло причин открыть дело на этого парня, уже хоронит практически любые ваши попытки добиться от него и его семьи хоть чего-то.

– Это с чего же ты так решил? – язвительно спросил он, хотя я прекрасно понимал, что это не более чем порожденная его злостью глупость. Мы оба хорошо знали то, как обстояли дела на самом деле.

– С того, что если они заплатят вам хоть что-то, это будет означать, что они признают свою вину, – ответил, сохраняя холодный и спокойный тон. – Это не просто финансовый удар. Это опасность для их семьи и, что более важно, репутации. Они похоронят вас, все ваши начинания. Потому что для них вы представляете потенциальную угрозу. Потому что после этого они не смогут замять это дело.

А сделали они это очень хорошо. Настолько, что я не сразу смог понять, о каком инциденте Марина вообще вела речь. Как оказалось, случился он около двух месяцев назад. И, что любопытно, практически нигде не освещался. Вообще.

Пока мы шли сюда от набережной, я смог найти всего пару сухих упоминаний в сети. Хотя нет. Не так. На самом деле, постов было куда больше, но почти все из них содержали в себе довольно скудное описание событий, в котором водитель автобуса, работающий вторую смену подряд, заснул за рулем. В результате утратил внимательность и не уступил по правилам дорогу машине на съезде, из-за чего и произошла авария.

Так вот, среди всего этого за те недолгие семь или восемь минут ходьбы мне удалось найти лишь пару постов на небольших ресурсах с заявлениями, что виноват именно парень.

Реакция же Скворцова на мои слова оказалась… интригующей. Его явно всё ещё воротило лишь от одного моего присутствия в его кабинете, но другая часть его разума просто не могла не перекинуться на работу.

– Какая точная формулировка, – скривился он. – Хотя о чём это я. Ты же работал среди них. Тебе ли не знать, как они мыслят…

– Кто? Аристократы? – усмехнулся я.

– Ты меня понял.

– Ага, трудно не заметить, как вас корёжит, – хмыкнул, откинувшись в кресле и закинув одну ногу на другую. – Даже больше вам скажу. Я сегодня ещё и на мероприятие иду к графу Филатову.

– И зачем же мне, по-твоему, эта информация? – фыркнул он.

– Да так, просто позлить вас, – пожал я плечами. – Как и все ваши злобные тирады ранее, это нисколько не помешает ни вам, ни вашей консультации отправиться на помойку. А вы туда отправитесь, потому что они просто разорят вас судебными издержками. Вы прошли уже два процесса. Будет третий, на котором вас задавят окончательно.

– И что? – Он поморщился. – Из-за этого я должен броситься в ноги и умолять о помощи? Тебя? Уволенного стажёра без образования? Это даже не смешно…

Ясно, вот и ещё один камень преткновения, из-за которого он банально не видит во мне хоть какое-то подобие адвоката. А ещё я не мог не заметить, как старательно он скрывает стыд и старается не упоминать свою дочь в этом разговоре.

– А здесь кто-то говорит о этом? – поинтересовался я, вставая с кресла. – Владимир, вы профессионал, который делает своё дело. Мне не нужны ваши мольбы. Если честно, мне абсолютно наплевать, выиграете вы это дело или проиграете…

– Что и требовалось доказать, – перебил он меня и усмехнулся. – Чего ещё ожидать…

– Я не договорил, – произнёс таким тоном, что он замолчал. – Вы оскорбили свою дочь. Прилюдно. Хоть и не хотели этого. Вы ударили меня. При свидетелях, прекрасно понимая и зная, что я могу сделать после этого. И вы так же этого не хотели. Совершаете иррациональные поступки. Вы на грани. Ваше дело на грани. Вы балансируете на краю грёбаной пропасти и постепенно теряете равновесие и контроль над происходящим. Это выбивает вас из колеи. И чем дальше будет развиваться ситуация в этом губительном для вас направлении, тем хуже всё будет становиться. До тех пор, пока вы окончательно не отступитесь и все не полетит с обрыва. Хотите помочь этим людям? Хорошо. Я готов помочь вам в этом. Но не потому, что это что-то даст мне. А потому, что об этом меня попросила ваша дочь. Попросила, потому что вам, её отцу, нужна помощь. Любая.

На последних словах что-то внутри него сломалось. Нет, конечно, это не было подобно великому озарению и кристаллизации ситуации в абсолютной ясности. Он и сам знал, что они проигрывают это дело… хотя нет. Не так. Он понимал, что именно ОН его проигрывает. Более того, проигрывает тем, кого ненавидит. И сделать с этим ничего не может.

– И ещё кое-что, – сказал я, прежде чем развернуться и направиться к двери. – Не стоит судить о книге по обложке. Этот ваш необразованный стажёр смог пролезть без образования в лучшую юридическую фирму в этом долбаном городе. И я не проиграл ни единого дела, в котором участвовал. Поверьте, мне есть чем вас удивить.

Развернувшись, я вышел из его кабинета и закрыл за собой дверь. Найдя глазами Марину, кивком указал ей следовать за мной.

– Ну что? – негромко спросила она, когда мы вышли из офиса её отца и направились к лифтам.

– Без понятия, – пожал плечами и, подойдя к лифтам, ткнул пальцем в кнопку вызова. – Крючок я забросил, а дальше уж как повезёт. Если он ещё способен наступить на горло собственной гордыне и мыслить рационально, то теперь хотя бы рассмотрит возможность того, что я могу ему помочь.

– А ты можешь? – негромко спросила она, заходя следом за мной в лифт.

– Честно? – Я посмотрел на неё. – Не знаю, Марин. Дело… странное. Уже тот факт, что ему не дали уголовный ход, говорит либо о том, что парень действительно не виноват, либо же о том, что Харитоновы замяли его при помощи своих связей. Либо так, либо так. В первом случае мы ничего сделать не сможем. Скорее всего. Во втором же… варианты есть, но надо будет смотреть. В любом случае теперь всё зависит от твоего отца. Если он проглотит гордость и согласится, то я сделаю всё возможное, чтобы ему помочь. Если нет, то нет. Тут уж извини.

– Я понимаю, – всё так же негромко ответила она и замолчала.

Молчала Марина долго. Всё то время, что мы спускались на лифте. И даже когда вышли из здания, она не сказала ни слова. И всё это время в ней боролись противоречивые эмоции. Я почти физически ощущал, как она хочет что-то мне рассказать. И даже догадывался, что именно. Только вот она никак не могла выдавить эти слова из себя. Более того, она почему-то сама испытывала стыд. Одновременно от того, что хотела сказать, и потому, что не могла этого сделать. Хотя нет. Не хотела. Тут я ошибся. Скорее уж считала, что обязана как-то оправдаться.

Эх, сплошные противоречия…

– Марин, – сказал я, не глядя на неё. – Если ты не хочешь или не можешь что-то сказать, то не нужно себя мучить.

– Спасибо, – негромко поблагодарила она, и я ощутил растекающуюся от неё волну облегчения.

И так ясно, что она испытывала желание оправдаться за те слова, что сказал её отец.

– Как думаешь, он согласится? – задала она вопрос, когда мы вышли на улицу.

– Не знаю, – дал честный ответ. – Если его рациональная часть победит эмоциональную, то, скорее всего, да. В противном случае не стоит ждать, что в этом вопросе он пойдет на попятную.

– Ты поэтому довел его? Хотел, чтобы он тебя ударил?

– Что-то вроде того. Можешь называть это срывом эмоциональной защиты, – ответил я, поплотнее застёгивая куртку и доставая телефон из кармана, чтобы вызвать такси.

– Срыв чего? – не поняла Марина.

– Эмоции блокируют логическое мышление, Марин. Всё, что заботило его в тот момент, – это отвращение ко мне и то, что он испытывал по отношению к тебе. Он не думал. Не анализировал, как стоит поступать нормальному юристу на его месте. В нашей работе эмоции не должны властвовать над логикой и рациональностью…

– Говоришь как психолог, – усмехнулась она, а я просто пожал плечами.

– Скорее, как человек, который понимает, что чувствуют люди в тот или иной момент времени, – ответил и даже не покривил душой. – Я хотел подтолкнуть его к рефлексии. Чтобы вместо «я ненавижу этого недоноска» он думал о «я ударил человека при свидетелях и теперь это угрожает моей репутации и делу». Мне нужно было, чтобы он начал думать как юрист, а не купался в своём чувстве обиды и злости.

– И? Сработало?

– Увидим, – хмыкнул я.

Машина подъехала минут через пять. Мы ещё немного пообщались, пока ждали её, после чего Марина уехала по своим делам, а я направился в «Ласточку». Время утекало, как вода сквозь пальцы и предстояло поторопиться, чтобы не опоздать.

* * *

– Почему ты раньше молчал, что у тебя есть личный портной? – недовольно поинтересовался я, крутясь перед зеркалом.

– Потому что ты не спрашивал, – в тон мне отозвался сидящий в кресле Князь, дымя сигарой. – Или что? Думал, я свои сорочки в секонд-хенд заказываю?

– Да кто тебя вообще знает…

– Ну что? – недовольным и нетерпеливым тоном спросила стоящая рядом с мной женщина лет сорока с взъерошенной прической. – Подходит или нет?

– Думаю, что влюбился, – с удовлетворением сказал я.

Хотя на самом деле мне хотелось спросить, как такое вообще возможно. Когда я дал Князю свои размеры, то сильно сомневался, что из этой затеи выйдет что-то путное. Хотя нет. Слишком жёстко. Я ожидал просто готовый костюм, но уж точно не то, что мне привезут сшитый на заказ смокинг.

Чёрный, будто сотканный из самой ночи. Шерсть с кашемиром. Дышит, но не мнётся, будто броня, созданная для покорения бальных залов. Белоснежная, как только что выпавший чистый снег, сорочка. Манжеты на серебряных запонках. Пуговицы из чёрного перламутра. Внутренняя подкладка из чего-то очень напоминающего шёлк, только ещё более нежная и приятная на ощупь. Дополняли всё это дело темно-бордового оттенка галстук-бабочка и пояс. Два цветных пятна на строгой чёрно-белой гамме.