Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 310 (всего у книги 342 страниц)

Так. Спокойно. Вдох-выдох.

– Ничего, – отозвался я, пытаясь скрыть злобу и раздражение в голосе. – Лучше сами скажите, чего звонили.

– Со мной сейчас связался адвокат Жеванова. Он хочет встретиться для того, чтобы предложить мировое соглашение.

Услышав это, я замер на выходе из клиники. Настолько неожиданно, что идущий следом за мной человек врезался мне в спину, и пришлось с извинениями уходить в сторону от входа.

– Что? На кой-чёрт им это?

– Он не сообщил, – произнёс Скворцов. – Просто уточнил, когда он может заехать сегодня для того, чтобы передать своё предложение.

– Именно сегодня? – уточнил я, и Владимир тут же подтвердил это.

– Да. Я сообщил ему, что у меня будет свободное окно через час, и он согласился. Ты сможешь приехать?

– Да. Я скоро буду, – произнёс я и, повесив трубку, заново открыл приложение, чтобы вызвать себе машину…

* * *

– Ты так и будешь ходить из стороны в сторону? – спросил Скворцов, когда я в очередной раз измерил шагами его кабинет от стены до стены. – Ты мне так скоро пол ботинками протрёшь.

– Зачем? – больше самого себя, чем сидящего за столом Скворцова спросил я. – Я не понимаю, за каким дьяволом им предлагать мировую.

– Может быть, они переживают, что могут не выиграть? – предложил Скворцов и пожал плечами. – Хотя, не говори. Я и сам понимаю, что это чушь…

Я лишь кивнул. Нет. В то, что они таким образом хотят избежать судебного процесса и связанных с ним проблем, я не верил. Жеванова я пробил… ну ладно. Не совсем я. Скворцов сделал это сам ещё до того, как я успел его об этом попросить за что ему спасибо. Парень был из весьма обеспеченной семьи, так что тут вопрос денег не стоял.

– Может, репутация? – предположил я. – Не хотят, чтобы сынуля имел пятно в личном деле?

– Может и так, – хмыкнул Владимир и бросил взгляд на часы. – Какого дьявола он опаздывает⁈ Уже полчаса прошло, а его всё нет!

Вот на это мне было наплевать. Опоздание меня особо не трогало. Куда больше раздражения доставляло то, что я не мог понять причину неожиданной мировой и…

В дверь кабинета Скворцова аккуратно постучали, и в дверях появилась уже знакомая мне секретарша Владимира.

– Владимир Викторович?

– Что там, Светочка? – тут же оживился Скворцов.

– К вам посетитель, – поведала секретарша. – Сказал, что договаривался с вами о встрече и…

– Пригласи его через полминутки, – тут же приказал Владимир, быстро встав с кресла, чтобы надеть висящий на спинке кресла пиджак.

– Конечно, Владимир Викторович, – понятливо кивнула она. – Сейчас сделаю.

Где-то через минуту дверь в кабинет Скворцова снова открылась.

Внутрь вошёл высокий молодой человек. На вид ему было не больше двадцати трёх, хотя я прекрасно знал, что на самом деле ему уже двадцать шесть. Самоуверенная ухмылка на лице. Светлые зализанные назад волосы. Одетый в дорогое зимнее пальто, он вошёл в кабинет с таким видом, будто и само помещение и всё, что в нём находилось, принадлежало ему.

– Добрый день, – тут же вежливо поздоровался Скворцов. Владимир прошёл мимо меня, чтобы подать руку для приветствия, но я остановил его.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – спросил я, глядя в лицо Калинскому.

– А, что? Что-то не так? – в ответ поинтересовался Лев. – Разве твой начальник тебе не сказал? Я адвокат Георгия Жеванова и пришёл для того, чтобы предложить вам мировую по делу Терехова.

– Простите моего коллегу, – тут же попытался вмешаться Скворцов, видя выражение на моём лице. – У него был тяжёлый день…

– О, нисколько в этом не сомневаюсь, – усмехнулся Калинский. – Уверен, что преподавание прямо-таки пожирает его силы. Как дела в университете, Александр?

– Не твоё собачье дело, – огрызнулся я.

– Александр! Ты…

– Не лезьте в это, Скворцов, – резко сказал я. – Этот ублюдок приехал сюда только для того, чтобы покрасоваться.

– Ну что ты такое говоришь, Рахманов, – Лев разве что только за сердце не схватился, чтобы показать, как его оскорбили мои слова. – Не думал, что ты обо мне такого плохого мнения!

– Тебе лучше вообще не знать, какого я о тебе мнения, – сказал я. – Пошёл вон!

В ответ на это Калинский даже не оскорбился. Лишь достал из кармана своего пальто конверт и протянул его Скворцову.

– Думаю, что у вашего подчинённого, – произнёс он, глядя на меня и сделав особое ударение на последнем слове, – сейчас немного не то настроение для плодотворной работы. А потому предлагаю вам рассмотреть наше предложение.

Калинский повернулся ко мне и мерзко улыбнулся.

– Чтобы ты знал, мы согласны на признание вины, и тогда… ну, допустим, семь лет не особо строгого режима.

– Ты рехнулся? – искренне спросил я, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться.

– О, нисколько, – Лев не без удовольствия посмотрел на моё удивлённое лицо. – Если, конечно, только ты не считаешь, что полные пятнадцать будут куда более предпочтительным исходом для твоего дружка.

У меня в голове словно что-то щёлкнуло. Стоило ему это сказать, как у меня в голове всё встало на свои места. Одно только последнее слово, сказанное чуть ли не с издёвкой, моментально расставило все точки над «и».

– Лев, спасибо тебе, – искренне произнёс я, глядя ему в глаза.

Кажется, что тон моего голоса его удивил. Он даже немного растерялся. По крайней мере внутри. Снаружи всё ещё блестяще сохранял свою самовольную рожу.

– Благодаришь меня, Рахманов? Нет, я конечно знал, что предложение щедрое, но…

– Нет, – спокойно и уже чувствуя, как мрачное удовольствие помимо воли просачивается в голос. – Я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты влез в это дело. Потому, что я весь день мечтаю о том, чтобы кого-нибудь убить, и надо же! Вот он, ты!

Я подошёл к нему практически вплотную. Настолько, чтобы учуять запах явно дорогого, но отвратного на запах одеколона, который он на себя вылил.

– Забирай своё предложение и засунь его себе в задницу, – произнёс я с вызовом. – Потому что не будет никакой мировой. Один раз я тебя уже унизил. В этот раз я закопаю в суде и тебя, и твоих клиентов.

Это была не угроза. Это было обещание.

Глава 16

– Александр, что он имел в виду…

– Ничего, – отозвался я, направляясь в кабинет Скворцова, чтобы забрать свои вещи.

Спасибо тебе, Лев. Правда, огромное спасибо. Как говорится, я забыл, но слава богу, что ты напомнил.

– Подожди, Александр! – Скворцов догнал меня у дверей своего кабинета. – Стой! Что он имел в виду, когда говорил про пятнадцать лет⁈ Это же полный бред! Они не смогут и восемь из этого дела вытянуть…

– Это бред и есть, – не стал я спорить. – Этот самоуверенный мудак просто хочет запутать нас. Меня. Короче, не обращайте внимания.

В том, что он блефовал, я даже не сомневался. Оно ясно, как день. Худшее, что он может попытаться сделать, – это переквалификация на умышленное нападение с тяжкими последствиями. Но и там всё, что он будет способен выжать, это от шести до девяти. И даже в том невероятном случае, если Калинский сможет продавить прокурора на подобное требование, он никогда не добьётся максимального срока. Даже не факт, что в нижнюю планку Руслана засунет. У него нет приводов и раньше он в поле зрения правоохранителей не попадал. Так что тут Лев может смело пойти в задницу без обратного билета.

Другое дело, что этот говнюк прямо в лицо мне сказал о своих мотивах. Я понятия не имею, как он узнал об этом деле, но причина мне теперь ясна, как божий день.

Он хочет отомстить. В противном случае он бы не сделал этот поганый намёк на то, что мы с Русланом друзья. Для него это дело личное, вот и давить он будет тоже через личное. Видимо, решил, что если поможет посадить моего друга, а я проиграю это дело, то это будет более чем достаточная компенсация за его прошлое унижение.

Ну-ну. Посмотрим, придурок.

Я надел куртку и, взяв свою сумку, направился на выход, но Скворцов так и не желал отставать. Владимир перегородил мне путь из своего кабинета.

– Александр, что происходит⁈ – потребовал он ответа. И, судя по его эмоциям, отступать он не собирался.

– Владимир, что вам нужно? – устало вздохнул я. – Я уже всё сказал. Слова Калинского не более чем блеф. Он ничего тут сделать не сможет. И не сделает. Я не позволю.

– Ты так в этом уверен? – тут же нахмурился стоящий передо мной адвокат.

– Да, – твёрдо ответил я. – Калинский не идиот. Он понимает, что всё это дело строиться у него только на статье с умышленным причинение особо тяжких. Всё! Как только мы от неё избавимся, то останется только самооборона, а её мы спокойно докажем. И на этом всё его дело развалиться, как карточный домик. У него нет буквально ничего, что он мог бы сделать, чтобы выполнить свою угрозу. Он даже дело это выиграть не сможет и вписался в него исключительно потому, что хочет насолить мне! А теперь дайте мне пройти!

Скворцов явно не хотел уходить. Эмоции крутились внутри него с такой силой, будто вода в бутылке, которую кто-то неистово встряхнул.

– Александр, это…

– Если вы сейчас скажете что-то вроде «это моё дело» или другое подобное дерьмо, то мы с вами поссоримся, – негромко пригрозил я и следом напомнил. – Когда мы с вами договаривались, вы обещали не вмешиваться. Помните?

– Я всё отлично помню, – поморщился Скворцов. – Прекрасно помню, Александр. Но посмотри на себя. Ты едва не полез на него с кулаками и…

– Да господи боже, – закатил я глаза. – Буду я ещё свои руки об него марать. Не смешите.

Мягко, но настойчиво оттолкнув не желающего уходить адвоката в сторону, я вышел из кабинета и направился к выходу. Хорошо, что впереди были выходные и будет свободное время. Нужно было составить план войны. И пленных на ней я брать не собирался.

* * *

– Доброе утро, Саша.

– Доброе, Мари, – я уселся на стул за стойкой и зевнул. А затем посмотрел на стойку и подумал, а не будет ли она столь же удобна, как постель, из которой я вылез утром?

Мария, занятая заполнением какого-то журнала, подняла голову и посмотрела на меня с явным неодобрением.

– Ты вообще спал этой ночью? Или опять просидел за документами всю ночь?

– Спал, – не моргнув и глазом соврал я.

– А-а-а-а-г-а, – задумчиво протянула она. – Конечно. А я принцесса британская. Сашенька, давай-ка ты будешь врать кому-нибудь, кто будет готов на это, ладно? Такой трудоголизм тебя до добра не доведёт. я лично своими руками людей закапывала, которые выглядели лучше, чем ты сейчас.

Я посмотрел на неё и наткнулся на осуждающий взгляд.

– Знаешь, если ты так хотела меня подбодрить, то вышло у тебя так себе, – заметил я, подавив очередной зевок.

– Если человек не оказался в могиле, то это уже неплохая причина для бодрости, – философски заметила она и быстро поставив последнюю пометку в журнале, закрыла его. – Чего хочешь?

– Мари, можешь кофе сделать? – попросил я её. – Пожалуйста.

Она ещё несколько секунд сверлила меня взглядом, после чего вздохнула и повернулась к кофемашине.

– Я надеюсь, хоть не просто так всю ночь зря потратил? – явно не самым довольным тоном спросила она, беря в руки пустую и чистую кружку с подноса.

– Нет, – отозвался я, положив голову на сложенные на стойке руки и ещё раз зевнул. – Просматривал материалы по делу Руслана.

– И?

– Что?

– Нашёл способ выиграть?

Тут я даже голову поднял.

– Ты сейчас серьёзно? – уточнил я у неё. – Думаешь, что я могу проиграть этому… А, всё, понял. Пытаешься взбодрить меня. Только в этот раз через злобу.

– Конечно пытаюсь, – до меня донёсся её весёлый смешок. – Злость тоже хороший мотиватор, чтобы взбодриться. Раз кофе пока ещё не готов, что ещё остаётся? Тебе, как всегда?

– Да. С солёной…

– С солёной карамелью. Я помню.

Пока она занималась приготовлением кофе, я повернулся и оглядел зал. Сейчас половина одиннадцатого, так что бар ещё закрыт. И будет закрыт до часа дня. Но уже началась подготовка к неминуемому открытию. Я скользнул глазами по девчонкам, которые протирали и готовили столы и понял, что не вижу среди них знакомого лица. То есть все знакомы, конечно, но вот одного конкретного не хватает.

– Мари, а где Вика?

– Она взяла сегодня выходной, – отозвалась Мария, даже не повернувшись ко мне.

В целом, оно и понятно. Занята у кофемашины. Точнее усиленно делает вид, что занята. Я всё понял и по голосу.

– Выходной? Я думал, она сегодня с утра будет работать…

– Да, Саша, насчёт этого, – Мария повернулась ко мне и поставила передо мной чашку с кофе. – Она позвонила сегодня утром и попросила дать ей выходной, а я не стала отказывать. Так что сегодня её не будет. И завтра, тоже.

Я почти донёс чашку до рта, но остановился, когда услышал это. Несмотря на то, что от чашки шёл потрясающий аромат, пить кофе резко расхотелось.

Взглянув на моё лицо, Мария моментально всё поняла.

– Даже не думай, – сразу же пригрозила она.

– Что?

– Я знаю этот твой взгляд, – пояснила она, вытирая руки полотенцем и глядя на меня с укором. – Ты сейчас сорвёшься с места и… Саша!

– Мария, спасибо за кофе, но я потом допью, – бросил я через плечо, направляясь к выходу.

– Стой!

– Ну, что ещё? – почти простонал я поворачиваясь к ней.

– А с собакой кто погуляет? – с укором спросила она.

– Ксюша…

– Она уехала с поставщиком встретиться, – тут же возразила Мария, после чего залезла рукой под стойку, достала оттуда что-то и кинула мне.

– Серьёзно? – спросил я её, посмотрев на пойманный поводок с ошейником. Точнее на бирку. – Пирожок? Эй, кто это придумал?

Под моим пристальным взглядом девчонки в зале стали работать с таким усердием, что я диву дался. Но пара весёлых смешков до меня всё-таки долетели.

– Ты ещё дольше тяни, – тут же попеняла меня Мария. – И девочки тут не причём. Это я придумала.

– И ты, Брут? – вздохнул я.

– Кто? Ай, не важно. Всё, сначала выгуляй Пирожка, а затем…

– Мария, богом клянусь, – прорычал, сорвав бирку с именем с ошейника. – Если я ещё раз услышу это…

– Я тебя внимательно слушаю, – тут же закивала Мария с ехидной улыбкой.

Блин, а ведь угрожать тому, кто тебе кофе каждое утро делает не самое мудрое решение… но и оставить это без ответа я не мог. Гордость требовала возмездия!

– Я тебе венчик для молока поломаю, – негромко пробурчал я и направился в коридор, прежде чем она успела что-то сказать.

Пройдя через коридор, быстро взлетел по лестнице к себе в комнату. Как и полчаса назад, когда я проснулся, харут беззастенчиво дрых на краю кровати.

– Ну какой же ты Пирожок? – вздохнул я. – Ладно. Пошли. Надо дела сделать…

Вернувшись сорок минут спустя, направился в душ. Нужно было привести себя в порядок. И выйти пораньше, если я хотел съездить к Вике до того, как поеду в университет. У меня не так много времени для того, чтобы тратить его на решение проблем, а потому придётся поторопиться.

Приняв душ и переодевшись, я вышел из бара и направился по улице. Виктория жила недалеко. Всего двадцать-двадцать пять минут ходьбы, так что я решил прогуляться. Тем более, что немного времени у меня в запасе было. Заодно, пока шёл, позвонил Руслану и договорился с ним о встрече сегодня вечером. Предстояло кое-что обсудить.

В итоге, занятый звонком и своими мыслями, я добрался до дома Вики даже быстрее, чем рассчитывал. Зашёл внутрь и, поднявшись на третий этаж, нашёл её квартиру. Я был тут всего один-единственный раз, но номер запомнил. Сорок четвёртая. Позвонил в дверь.

Ничего. Тишина.

Позвонил ещё раз и заодно снял ограничения со своего дара. Вика была дома. Я чувствовал её эмоции. Их я знал слишком хорошо, чтобы спутать с кем-то ещё.

– Вика? – позвал я. – Это я. Мария сказала, что ты выходной взяла. Можешь открыть?

И вновь в ответ была гнетущая тишина. Ответа я так и не получил, хотя чувствовал, что она там. Прямо за дверью. Подошла к ней и сейчас стоит с другой стороны. Молчит.

– Вика, я поговорить хотел. Про то, что случилось позавчера, – начал я, но потом замолчал, осознав, насколько глупо это звучит. – Слушай, может откроешь?

Не откроет. Она ничего не сказала, но мне хватило того дикого эмоционального вихря, что бесновался за дверью. И чтобы я сейчас ни сказал, Вика мне не ответит. Но и уходить она не спешила.

– Вик, слушай, я понимаю… Наверно, понимаю, как всё это для тебя выглядело. – произнёс я прислонившись лбом к двери. – И если по правде, то мне будет очень непросто объяснить всё, что случилось. Просто я хочу, чтобы ты знала…

Что сказать дальше я не придумал. Вот просто нужные слова в голову не лезли, и всё тут. Я даже тихо выругался из-за собственной глупости и неспособности высказать то, что вертелось в голове.

Вот что это за бред, а⁈ Я недавно с форменным сумасшедшим в русскую рулетку играл! Второй, мать его, раз подряд! В суде всяких говнюков закапывал! А сейчас понятия не имею, что сказать. Издевательство какое-то! Хотелось чуть ли не над самим собой посмеяться. И поплакать заодно. По дурости.

– В общем, если захочешь поговорить, то позвони мне, ладно? – попросил я. – Я приеду. Хорошо?

Ответом была лишь тишина.

* * *

В университет я приехал к трём часам. С одной стороны, вроде и поздновато, но сейчас меня это не так уж сильно и волновало. Ещё вчера, после неудачного разговора с Виктором, я позвонил Софии и попросил кое-что для меня посмотреть.

Если точнее, то мне нужно было узнать, есть ли сегодня пары у некой Александры Романовой с пятого курса.

Как оказалось, пары у неё сегодня были. Как раз в середине дня. Узнав, что именно у неё будет перед большим перерывом между парами, я словил жесточайшее чувство дежавю. Даже ненадолго растерялся, потому что в своё время, когда я учился в университете, кому-то в голову пришло поставить правовую экспертизу документов, он же ПЭД в простонародье, на субботний учебный день. Жестокие мерзавцы. Самое то, чтобы убить жажду жизни в выходной день.

Причина моей короткой фрустрации проста. ПЭД – это ад, который медленно высасывает душу из каждого студента. Кажется, будто тебя в бесконечном цикле заставляют читать одни и те же бумажные жилы жизни, но теперь ещё и с обязательным поиском ошибок в оформлении, структуре и соответствии нормам, которых ты уже не видишь от переутомления. Скрупулезно, раз за разом, вновь и вновь проходясь красными от усталости глазами по бесконечным строчкам, которые ты уже триста раз прочитал. Каждая лабораторная работа – это испытание на внимательность, которое заканчивается нервным тиком и вопросом: «Зачем я вообще пошёл на юрфак?» К тому же, половина документов – это фикция, которую в реальной жизни никто в здравом уме даже использовать не стал бы, а ты вынужден их анализировать, как будто твоя будущая карьера зависит от правильного расположения реквизита. В общем, этот предмет – вечный повод для проклятий и мечты о сжигании всех бумаг на свете. И самого себя. Так, чисто на всякий случай.

Так что с одной стороны я был рад, что смогу перехватить её сегодня. С другой же… В общем, я помнил, в каком эмоциональном состоянии порой выходил из аудитории, где у нас шли занятия по ПЭДу. Так что кто знает, не сделаю ли я ещё хуже, чем уже есть сейчас.

В пятнадцать двадцать пять я стоял недалеко от дверей аудитории, где шла лекция, и периодически поглядывал на часы. В половину прозвенел мелодичный звонок, означающий, что занятия окончены, но я не ждал, что в тот же миг студенты повалят в коридор. Как правило, преподаватели часто соответствуют своему предмету. Так что я и не ожидал, что тот, кто может вести столь мерзотный предмет, сподобится отпустить своих студентов тогда, когда ему это прикажет сделать какой-то звонок. О, нет. Только тогда, когда он сам того захочет.

В итоге – оказался прав. Двери в аудиторию открылись лишь пятнадцать минут спустя, выпустив наружу кучу народа. И большая часть тех, кто оттуда выходил, выглядели так, словно прошли через ад. Ну, тот самый, где ты настолько зарываешься в проверяемые документы, что поиски нового приводят к паническим крикам: «Они на деревьях, Саня! На деревьях!»

Вот и эти бедолаги выглядели так же. Я стоял привалившись к противоположной стене, скользя взглядом по выходящим из аудитории ребятам, пока не заметил нужную. Громко звать не стал. Вместо этого просто последовал за ней, догнав в конце коридора.

– Александра? – негромко позвал я, привлекая к себе внимание Романовой.

Услышав мой голос, красивая шатенка едва с шага не сбилась. Повернула голову в мою сторону так резко, что я всерьез забеспокоился о том, чтобы она себе шею не свернула.

– Нет! – пробормотала она. – Нет, нет, нет…

– Подожди, Александра, я поговорить хотел…

– А я не хочу, – уверенно заявила она, замахав ладонями, будто стараясь отгородится ими от меня. – Я не хочу с тобой разговаривать.

Ну, сегодня меня этим уже не удивишь. Мне вообще в последнее время не везёт с разговорами.

– Слушай, я прошу всего пятнадцать минут, – попросил я, уже наплевав на правила приличия и просто перегородив ей дорогу. – Хорошо? Просто поговорим и всё. Пятнадцать минут на объяснения. Это всё, чего я прошу.

Романова смотрела на меня таким взглядом, будто куда с большим удовольствием просто сейчас сбежала бы. Желательно куда подальше. И эмоции у неё были подстать.

– Ладно, – наконец вздохнула она. – Пятнадцать минут, после чего ты оставишь меня в покое!

– Согласен, – кивнул я. – Пойдём.

Мы вышли из здания и я повёл Александру в кофейню, которую приметил на территории университета ещё раньше, но пока посетить её не доводилось. Вечно дела. Вечно спешил куда-то. Да и чего уж греха таить – привык я к тому, что по приходу в «Ласточку» Мария всегда наливала мне вкусного и свежесваренного кофе.

Честно говоря, в итоге место меня разочаровало. Да, выглядит дорого-богато, но вкус кофе показался на порядок хуже того, что варила Мария.

– Ну? – Александра с вызовом смотрела на меня, даже не притронувшись к своей чашке с капучино. – Твои пятнадцать минут уже идут если что.

Выглядела она, конечно, очень вызывающей и гордой. Вся из себя такая неприступная. Но меня-то не обманешь. Напускное. Внутреннее её эмоциональное состояние даже близко не соответствовало этому фасаду решительности и уверенности. Признаюсь, мне на пару секунд даже захотелось немного потомить её в таком состоянии. Уж больше любопытно было узнать, как долго она ещё продержится прежде чем штукатурка начнет осыпаться открыв то, что за ней скрыто.

Но я сюда не за глупыми экспериментами пришёл.

– Могу я узнать, что у вас случилось с Виктором? – начал я.

– Нет, – отрезала Романова. – Ещё что-то?

– Александра, я видел его вчера. Он выглядел… разбитым. Сказал, что ты его бросила…

О, как! Любопытно. Это что сейчас такое было? Стыд? Впрочем, нет. Ошибся. Скорее нечто похожее на чувство вины и смущение.

– Как я уже сказала, – невозмутимо произнесла она после небольшой заминки, – это не твоё дело…

– А я вот думаю, что как раз таки моё, – не согласился я с ней. – Это наша с Викой была идея устроить это свидание. Это я выбирал ресторан. Это…

– Из-за тебя нас похитил какой-то псих? – вставила она вопрос и в её голосе прорезались истерические нотки. – Это ты хотел сказать?

– В том числе, – спокойно согласился я. – Поверь мне, я понятия не имел, что может случиться нечто подобное.

– О, ну конечно, – фыркнула она. – У тебя, видимо, это нормальное времяпрепровождение…

– Я не это имел в виду… – попробовал я её мягко поправить, но она тут же резко меня перебила.

– Не это⁈ – вскинулась Романова, и истеричности в её голосе стало больше. – А что тогда⁈ Что я должна понять? То, что прихожу на свидание со своим парнем, у которого друзья чёрт пойми кто? Что я должна думать, когда меня из ресторана увозят неизвестно куда⁈ А? Может быть, для тебя это всё в привычку, но не для меня! Я не хочу жить и оглядываться каждую секунду в страхе. Да я до сих пор не могу прийти в себя – как такое вообще возможно⁈ Всё было так мило, так уютно, и вдруг в одно мгновение всё превратилось в какой-то дикий кошмар! Этот человек, его глаза, голос… Мало того, что он был явно не в себе, так ещё и ты ему под стать! Вы вели себя так, будто ничего страшного не происходило! Он… Он же…

Александра вдруг замолчала и, наклонившись ко мне, перешла на шёпот, в котором явственно читался страх.

– Он убил человека! Ты понимаешь это? Убил у нас на глазах! Виктор же врач. Он должен спасать жизни, а вместо этого стоял и смотрел на эту вашу безумную игру! Я…

– Всё сказала? – спросил я, довольно грубо её перебив.

Александра замолчала, закрыв рот прямо посередине фразы, а её лицо покраснело от возмущения.

– Ч… Что?

– Ты меня слышала, – резко произнёс я, глядя ей в глаза. – Александра, мне глубоко плевать на то, что ты или кто-то другой обо мне думает. Меня это вообще не волнует. Я пришёл сюда только затем, чтобы понять, почему ты порвала с Виктором.

Мой голос звучал твёрдо и вкрадчиво. Я смотрел ей в глаза, готовый перебить её в том случае, если она опять вздумает меня прервать.

– Послушай меня. Если я тебе не нравлюсь – пожалуйста. Я сюда пришёл не для того, чтобы с тобой мириться. Хочешь кого-то ненавидеть? Пожалуйста, можешь ненавидеть меня. Милости прошу. Я это переживу. Но не нужно перекладывать вину на Виктора. Он виноват только в том, что принял моё приглашение пойти в тот ресторан. Вот и всё. Он отличный парень. Верный до одури. Он никогда не предаст и всегда будет заботиться о тех, кто ему дорог. И я не хочу, чтобы он страдал только из-за того, что ты…

Так. Стоп. Что за хрень сейчас была? Её эмоции резко качнулись из одного состояния в другое. Настолько быстро, что я едва не растерялся – столь быстрым было это изменение. Возмущение и гнев, что горели внутри неё, разом превратились в стыдливое, чуть ли не трусливое желание оказаться где угодно, но подальше от того столика, за которым мы сидели.

Или же, что несколько более вероятно, как мне кажется, подальше от меня.

– Александра, что у вас случилось? – спросил я, но уже куда спокойнее.

– Это ты в точку сказал, – бросила она, отведя взгляд в сторону и явно избегая смотреть мне в глаза. – Верный и преданный. Всё, как ты и сказал.

– Это ты сейчас к чему?

– К тому… – начала она, всё ещё избегая смотреть на меня, но затем покачала головой. – Это тебя не касается!

– Нет уж, – не согласился я. – Давай, выкладывай. Что у вас случилось! Александра!

– Я сказала ему, что ты больной на всю голову псих! – выпалила она, и у неё словно крышку сорвало. – Да! Именно так и сказала! Ты, Александр, ненормальный! Никто в здравом уме не будет делать то, что делал ты! Никто! И я сказала это ему в лицо! Высказала всё, что думаю! И знаешь, что? Он принялся тебя защищать! Говорил, что я не понимаю. Что я тебя совсем не знаю…

На последних словах тон её голоса поднялся уже настолько, что сидящие за столиками вокруг люди начали коситься в нашу сторону. Но Романову, похоже, это не особо волновало. Её несло на эмоциях.

– Так что да, – ядовито продолжила она. – Ты прав, Александр. Он верен до одури. Всё, как ты и сказал. Слово в слово. Он верен. Тебе. А ты его используешь. Он рассказал мне вчера. Пытался переубедить. Говорил, что ты помогаешь людям. Но знаешь, что я увидела? Ты каждый раз использовал его, когда тебе это было выгодно! Когда он был тебе нужен. А Виктор, похоже, слишком тебе предан, чтобы понять, что ты сделал его придатком своих «приключений»!

Последние слово она проговорила с явным отвращением в голосе. Её эмоциональное состояние вновь качнулось. Только в этот раз уже в сторону раскалённой ярости. И вся эта ярость была направлена именно на меня.

– Думаешь, что это я просто так взяла и бросила его? – резко, даже не пытаясь скрыть агрессию в голосе, спросила она меня. – Нет, Александр. Даже не близко. Ты, видимо, настолько зазнался, что даже не замечаешь, насколько Виктор тебе предан. И он будет предан. Во что бы то ни было. Во что бы ты ни влип, стоит тебе лишь попросить, и он тут же примчится, забыв про всё и всех!

Она наклонилась ближе, а её голос стал куда тише.

– И даже вчера, после всего, что случилось, после того, как нас чуть не убили, после того, как ты едва не вышиб себе мозги, играя в эту проклятую игру с этим безумцем, он всё равно тебя защищал. Придумывал тебе оправдания. Саша знал, что делает. Саша всё продумал. Саша то. Саша это. Я лишь сделала то, что нужно было!

Сказав это, Александра схватила свою сумочку и встала со стула. Но прежде чем уйти, она вновь посмотрела на меня.

– Знаешь, почему я приняла его приглашение сходить на кофе? То, первое. Которое он мне ещё в клинике сделал. Потому что, вероятно, увидела в нём то же самое, что видишь ты. Преданного и доброго человека, который хочет помогать другим. Я уверена в том, что он станет прекрасным врачом. Замечательным! Но он никогда не сможет стать тем кем должен, пока ты тянешь его… Пока ты тянешь его на дно своих проклятых «приключений».

Последнее она чуть ли не выплюнула, после чего резко развернулась и направилась прочь.

А я остался сидеть и наблюдать за тем, как она идёт к выходу.

Это что сейчас такое было? Я даже на пару секунд задумался о том, а не послышалось ли мне. А потом встал, бросил на стол пару купюр, которые точно перекроют наш заказ, и направился следом.

– Александра! – крикнул я, выйдя на улицу.

– Отстань, – донеслось до меня. – Я не хочу с тобой больше разговаривать. Твои пятнадцать минут истекли.

– Ага, конечно, – я догнал её и, взяв за локоть, развернул к себе. Вышло настолько резко, что она едва не поскользнулась на покрывающем дорожку снегу. – Думаешь, что имеешь право решать за других?

– Что ты несёшь? – Романова попыталась вырвать свою руку из моей ладони, но куда там. Отпускать я её не собирался. А то точно слушать не станет и сбежит. – Опусти меня! Я сейчас закричу…

– Да ори ты сколько тебе влезет, – огрызнулся я. – А пока воздуха в легкие набираешь, заткнись и слушай. Кто тебе дал право решать за него, а? Ты кто? Его психотерапевт? Или мать? Или что? Бесит, что он не готов подчиняться лишь тебе одной, да?

Она дёрнулась, словно я ей пощёчину залепил.

– Да как ты смеешь… – зашипела она. – Я…

– Да мне всё равно, – отрезал я, не дав ей закончить фразу. – Какое ты вообще имеешь представление о том, через что мы с ним вместе прошли, а? Думаешь, что имеешь моральное право указывать ему, как жить? Или диктовать свои условия?

Как бы отвратительно это ни прозвучало, я понял, что попал в точку. Надавил на больное место. Называйте, как хотите. Мои слова обожгли её сильнее раскаленного железа.

– Слушай меня внимательно, потому что ты, видимо, не понимаешь, насколько ты лицемерна, – сказал я ей. – Ты бесишься потому, что он мне помогает? Что я обращаюсь к нему, когда мне тяжело? А ты сама-то хоть раз подумала, что он мне помогает не потому, что обязан, а потому, что он мой друг. Он не бросает тех, к кому привязан. Но ты? Ты просто хочешь, чтобы он бросил всех остальных – ради тебя. Так? Чтобы ты была единственной, кто имеет для него значение. И когда ты видишь, что не стоишь выше всех, ты не просто обижаешься – ты начинаешь ненавидеть. Потому что ты эгоистка, Александра. Просто ты это маскируешь под благородные слова вроде «я за него переживаю», «ты его используешь» и прочее дерьмо. И знаешь, что? Ты права. Если мне нужна будет его помощь, то я позвоню ему, и он тут же примчится. Точно так же, как если ему нужна будет моя помощь, он знает, что может на неё рассчитывать независимости от всего. Я в лепёшку расшибусь, чтобы помочь ему. Потому что он мой лучший друг. А ты… На самом деле ты просто не можешь и не хочешь смириться с тем, что ты не стала центром его вселенной за… сколько вы там встречаетесь? Месяц? Это не любовь и не привязанность. Это грёбаное собственничество. И ты сама не видишь, как душишь его. Так что не смей судить меня за то, что я прошу его о помощи. Сначала разберись сама с собой.