Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 138 (всего у книги 342 страниц)

Глава 21

Мы заставим Стрельцова защищать самого себя…

Отличный план, Саша. Просто превосходный. Нет! Серьёзно! Хочешь выиграть лишние очки, заставить прокурора отступать под давлением? Молодчина! Есть только одна ма-а-а-ленькая проблема.

Как, чёрт тебя подери, ты собрался это делать⁈

– Ещё раз, – произнёс я, потирая уставшие глаза. – Послушай меня. Ты должна задавить его! Наступи на самое больное…

– Думаешь я этого не понимаю! – вскинулась Марина. Она устала не меньше меня и это было заметно. – Тебе легко говорить. У него сын умер буквально на руках…

– Да плевать мне на него и его сына! – рявкнул я, окончательно теряя терпение. – Ты либо заставишь присяжных сомневаться в его объективности и непредвзятости, либо прямо сейчас поезжай ЦПЗ и скажи Яне, что не можешь её защищать, потому, что ты слишком сердобольная!

Марина поджала губы и опустила взгляд. Настроения не было никакого. Вот совсем. Сколько мы тут уже сидим? Глянул на часы и прикинул. Время уже за полночь. Выходит, что почти девять часов с того момента, как я вернулся обратно. И опять пропускаю тренировку в зале.

В последнее время они для меня превратились в подобие отдушины. Приходишь. Урабатываешься в хлам. Но физически. А мозги отдыхают. А сейчас не успевал даже этого. Но, поделать с этим ничего нельзя, приходится расставлять приоритеты.

Мы обзвонили всех, кого могли привлечь к этому делу на стороне Яны. Оформили их на дачу свидетельских показаний. Не факт, что воспользуемся всеми, но лишние карты в колоде иметь никогда не поздно. Даже взялись за тех, кто будет настроен откровенно враждебно. В особенности за двоих полицейских, которые и задержали Яну. С одним из них дело обстояло получше, а вот второй… его выставить с неприглядной стороны окажется той ещё проблемой. Примерный семьянин. Двое детей. Любящая жена. И стаж в шестнадцать лет в полиции с идеальным послужным списком. Настолько всё хорошо, что аж тошнит.

– Не думала, что это окажется так сложно, – пробормотала сидящая рядом со мной девушка.

– Что?

– Мешать людей с грязью, когда…

– Когда они не кто-то вроде Штайнберга? – угадал я её мысли.

– Угу, – только и кивнула Марина.

– Добро пожаловать в реальный мир, – вздохнул я. – Либо мы делаем всё, для того, чтобы победить, либо прямо тут садимся, складываем лапки и сдаёмся. Ты этого хочешь?

– Нет. Не хочу.

– Вот и я не хочу. Так что будь добра, придуши ненадолго в себе любовь к людям, а затем начнём заново…

И мы начали. И результат, если честно, был так себе. Марина хорошая девушка. Что ещё более важно, она хороший адвокат. Если бы касалось какого – нибудь урода по типу того же Штайнберга, то и проблем бы не оказалось. К несчастью, сейчас наш противник находился в иной плоскости. И ей было практически физически не заставить себя сделать или сказать то, что действительно было нужно.

Нет. Не так. Сказать-то она может и могла. Да только вот не так, как нужно.

– Ладно, – посмотрел я на часы. Экран показывал почти начало третьего утра. – Давай, что ли, по домам, а завтра… то есть сегодня, продолжим.

Так и поступили. До дома я даже толком не помню, как добирался. Только то, что приехал и рухнул в постель. Отрубился сразу. Хорошо, что хоть с залом проблем не возникнет. Я позвонил Руслану и сказал, что у меня слишком важное дело и в ближайшие несколько недель я, скорее всего, пропущу пару занятий. Не оправдывался. Просто поставил его перед фактом.

Думал, что тот начнёт рычать, как раньше и был готов послать его в таком случае куда подальше, но вместо этого получил в ответ вопрос: стоит ли оно того?

Я даже не раздумывал. Конечно стоит! Этого ответа ему хватило.

Поспав пять часов, встал, собрался и поехал обратно, вновь мысленно прокручивая в голове всё, что знал о Стрельцове и вообще обо всех свидетелях.

– Доброе утро, – проворчала Марина.

Я ей написал ещё когда ехал на работу, так что она ждала меня уже у входа в здание, держа в руках здоровенный стакан с кофе. Его можно было, так-то, и на работе сварить, но в кофейне за углом делали лучше, крепче и, что самое важное, у них имелась солёная карамель. Обидно упущение между прочим.

– Утро добрым не бывает, – зевнул я, принимая в руки стакан с кофе. – Спасибо.

– Да не за что.

Пока поднимались на лифте, обсудили то, к чему пришли вчера.

– Слушай, я вчера много думала, Саш…

– И, что надумала?

– Ты, наверно, прав. Я не уверена в том, что смогу вытащить жёсткий перекрёстный допрос.

Мысленно тихо выругался. Чего-то такого я и ожидал.

– Ну, тогда нам стоит…

– Это стоит сделать тебе, – уверенно сказала она.

Двери лифта открылись и мы пошли в сторону нашего отдела.

– У меня нет адвокатской лицензии, – напомнил я ей, уже привычно срывая бумажку, которую кто-то приклеил скотчем к двери с хорошо знакомой цитатой на латыни. Её сюда кто-то клеил стабильно раз или два в неделю и, как правило, она тут же отправлялась в мусорку. – Или ты забыла?

– Нет, но это не мешает тебе участвовать в процессе.

Я нахмурился. Вроде же штудировал справочники, а об этом слышу впервые.

– Это каким образом?

– В смысле, – удивилась она. – Ты же мой помощник. А, значит, в моём присутствии ты можешь работать, если на то есть письменное согласие нашего клиента на предоставление тебе права выступать в качестве её полномочного защитника.

– А Яна против не будет?

– А мне почему-то кажется, что нет, – весело хмыкнула Марина, кидая вещи на стол. – В конце-концов вряд ли она хочет в тюрьму… это что за ерунда?

Обернувшись, увидел предмет её интереса. Марина держала в руках стандартный почтовый конверт для пересылки документов.

– Что там? – спросил я, подходя ближе.

– Не понимаю, – Скворцова перевернула конверт…

– Замечательно, а мне вы кофе принесли? – прозвучал до отвращения знакомый голос позади, вместе со звуком открывающейся двери.

Обернувшись, я увидел входящую в отдел Анастасию. Если абстрагироваться от паршивого характера первостатейной стервы, то выглядела она безупречно. Белоснежная блузка. Юбка. Лёгкий макияж, хотя я не уверен, что он вообще был ей нужен. Она и без того выглядела великолепно. Чёрный пиджачок…

Да какое мне дело до её внешности⁈ Пошла она на хрен!

– Сама сходи и купи себе, – в тон ей отозвался я, а Марина удивлённо уставилась на вошедшую.

– Ты кто ещё такая?

– Её отправили к нам в отдел, – не дал я Лазаревой даже рта раскрыть. – Студентка. Будет проходить практику в нашем отделе. Ничего особенного.

– Я Анастасия Лазарева, – вздёрнула нос Аристократка, чем повергла Марину в лёгкий шок.

– Ч… что? Практика?

– Ага. Ты теперь её начальник, поздравляю, – я даже весело хлопнул её по плечу. – А теперь предлагаю вернутся к работе.

– Но, Саша…

– Ой, я вас умоляю, – елейно и с явным сарказмом произнесла Лазарева, бросив дорогую сумочку на один из столов. – Чтобы какая-то замарашка отдавала мне указания? Не смешите меня! Максимум можешь мне за кофе сбегать, если меня жажда замучает…

– Ну, тогда, видимо, тебе предстоит от этой самой жажды тут и сдохнуть, – резко ответил я. – Потому, что никто тут по твоей указке бегать не собирается. В целом, можешь прямо сейчас проваливать.

Тут уже она начала терять какое-либо терпение.

– Так, я не поняла, ты в курсе, кто мой отец?

– А твоя мама тебе этого не сказала? – парировал я и забрал у Марины конверт, который та все ещё сжимала в руках и так и не удосужилась открыть.

– О, нет, ты точно тупой, – едва ли не выплюнула она в мою сторону, пока я открывал конверт и доставал оттуда бумаги. – Да одного моего звонка отцу будет достаточно для того, чтобы тебя уволили и выкинули на улицу, как…

– Ах ты, сука… – едва ли не простонал я, глядя на документы, что лежали в конверте.

Да только вот Лазарева, похоже, приняла это на свой счёт.

– Да ты совсем охамел⁈ Ты что себе…

– Господи боже, да не ты! Хотя и ты тоже. Марина бери вещи, нужно срочно ехать в ЦПЗ!

– Что?

– Стрельцов, эта грёбаная сволочь, собирается посадить её через сделку у нас за спиной!

– ЧТО⁈

Пока она судорожно читала, я быстро собрал вещи обратно в сумку.

Вот ведь мразь… и как ловко всё рассчитал! Уведомил нас, как и полагается, ублюдок. Только сделал это так, чтобы мы гарантировано не успели! Так ещё и на эту стерву время потратил! Но тут уже я идиот.

– Так, я не поняла, что происходит? – возмутилась Анастасия, заметив, что мы практически полностью потеряли к ней какой-либо интерес. Её эмоции так и фонили раздражением пополам с брезгливым отношением, что ко мне, что к Марине.

– Не понимай дальше, – бросил я ей, застёгивая сумку. – От тебя в этом деле всё равно толку нет, так что сиди здесь и не лезь куда не просят. Марин, поехали.

– Да.

Она к этому моменту тоже успела взять сумку и свою куртку и мы быстро вышли из отдела.

Дорога этим ранним утром заняла у нас почти тридцать минут реального времени. Даже не смотря на то, что я пообещал водителю пять сотен рублей и тот так воодушевился возможностью подзаработать, что гнал на красные и нарушал практически все возможные правила дорожного движения. Сидящая рядом со мной Марина вжалась в кресло, вцепившись одной рукой в поручень над головой, а второй в мою ладонь. Да так, что впилась ногтями в кожу.

А у меня в голове звенела лишь одна мысль. Лишь бы успеть! Только бы не опоздать до момента, как эта сволочь сделает то, что хочет!

– Как думаешь, мы успели? – с тревогой спросила Марина, пока мы шли по коридору ЦПЗ.

– Без понятия, – честно признался я ей. – Но, тот факт, что нас ведут к помещениям для встреч с заключёнными меня обнадёживает.

Когда охранник открыл перед нами дверь в комнату, мы увидели Яну. Девушка сидела на железном стуле. Руки в наручниках лежат на коленях. В глазах слёзы. Я понимаю, что подобное было бы невозможно, но по её затравленному виду у меня создалось впечатление, что её били. Настолько плохо она выглядела.

Перед ней на столе лежали несколько листов с отпечатанным текстом и обычная ручка.

А напротив неё мужчина.

Владимир Стрельцов не создавал впечатления опасного или жуткого человека. Он больше походил на добродушного, немного полноватого дядю. Немного больше пятидесяти. Лысая голова. Тёмная борода и очки. Чёрный костюм, явно сшитый опытной рукой и точно по фигуре частично скрывал полноту, делая его скорее массивным, чем толстым.

– Что здесь происходит⁈ – моментально ринулась вперёд Марина. – Кто разрешил вам разговаривать с моим клиентом без моего присутствия⁈

– Здесь происходит правосудие, девушка, – спокойно прозвучал ответ Стрельцова.

Прокурор даже не посмотрел на Марину, не сводя взгляда своих глаз с опустившей глаза Яны.

– Это вы запугивание и принуждение к сделке называете правосудием? – не удержался я от вопроса, кивнув в сторону лежащих на столе листов бумаги. – Грязно играете.

– Яна, что он от тебя хотел? – Марина хотела было подойти и обнять девушку, но стоящий у дверей охранник моментально остановил её своим окриком.

– Никаких контактов!

В этот момент от Марины полыхнуло таким гневом, что она мне больше напомнила злую кошку, готовую защищать своего котёнка. Казалось, что она прямо сейчас зашипит, если вообще не бросится на охранника. К счастью, разум в ней возобладал, так что ничего предосудительного она не сделала и отошла на пару шагов назад.

– Он… он хотел, чтобы я подписала это, – дрожащим голосом произнесла Яна, указав на бумаги.

– И она допустила глупость отказаться от моего предложения. А, что касается ваших слов, молодой человек, я играю на стороне закона, – без каких-либо эмоций произнёс Стрельцов, посмотрев на меня. – А в этой игре победа – это всё, что имеет значение.

Услышав его, я только фыркнул.

– Ага, как же, – пошел к лежащим на столе бумагам и взял их в руки. – Это и есть ваше предложение? Десять лет? Смеётесь?

– Это ровно в два раза меньше того, что она получит, – пожал плечами Стрельцов, вставая со стула и застёгивая свой пиджак. Тон голоса даже повода не давал для того, чтобы усомниться в его словах. Словно судебный приговор уже вынесен и обжалованию не подлежал. – Пусть прямо сейчас признает вину и тогда десять лет станут для неё пусть и трудным, но сравнительно небольшим наказанием за её мерзкий проступок. В противном же случае, её будут судить по всей строгости закона, как она того и заслуживает…

– Я же сказала вам, что я невиновна! – практически закричала Яна. – Я же говорила вам, что понятия не имела

– Знаете, сколько раз я слышал эти слова? – без каких-либо эмоций на лице спросил прокурор. – Десятки. Даже сотни. И каждый раз они оказывались ложью. Подобные вам распространяют эту отраву. Мерзкую дрянь, которая ломает судьбы людей и их жизни.

– А вы, значит, у нас белый и пушистый, так что? – не удержался я. – Вы не хуже меня знаете, что десять лет убью её будущее. Она не сможет получить нормальное образование. Не получит нормальной работы. Она лишится куска своей жизни просто потому, что у вас в заднице свербит сажать каждого встречного-поперечного. Так что ли?

Ну давай же! Хоть что-то! Хоть какие-то эмоции!

Этот мужик меня пугал. Действительно пугал. Я ощущал его эмоциональный фон, но тот был… серым, что ли. Как белый шум. Вообще ничего! Я словно видел перед собой мертвеца…

И в этот момент меня осенило. Вот в чём причина! Он действительно мертвец. По крайней мере внутри. В нём буквально не осталось ничего живого. Сейчас стоящий предо мной человек скорее механизм, подчинившей себя одной единственной цели, которую сам же перед собой и поставил.

– Меня мало заботит, что вы обо мне думаете, – сказал он, несколько секунд глядя на меня. – Всё, что меня интересует, это выполнить свой долг. И он заключается в том, чтобы эта девушка и мрази подобные ей сидели за решёткой. Я предложил ей сделку. Десять лет вместо двадцати, которые она получит в зале суда. И поверьте, я добьюсь максимального приговора. Ей девятнадцать лет. Она совершеннолетняя. А, значит, полностью осознавала свои действия.

– Её вина не доказана! – рявкнула Марина и тут даже я немного удивился гневу, что прозвучал в её голосе.

– То, что её вина пока ещё признана, а приговор не вынесен, девушка, это не ваша заслуга, – холодно произнёс Стрельцов, взяв свой дипломат. – Это всего лишь моя недоработка. Хорошего вам дня.

С этими словами он повернулся к нам спиной и направился в на выход.

О, нет. Вот так вот я это оставлять не собираюсь. Решил играть грязно? Да не вопрос. Но в эту игру могут играть двое.

– Будь здесь, – быстро сказал я Марине, а сам пошёл к выходу следом за Стрельцовым.

Вышел в коридор, как раз в тот момент, когда прокурор шёл к выходу из него.

– Для человека настолько повёрнутого на справедливости, вы удивительно избирательны в своих жертвах! – кинул я ему в спину.

Как я и думал, он даже ухом не повёл. Просто подошел к двери и нажал на кнопку вызова охранника, чтобы тот открыл дверь.

– Я всего лишь выполняю свою работу, молодой человек, – ничего не выражающим голосом проговорил он. – Вот и всё.

– Да? А в отношении Юли Голотовой вы проявили такую же щепетильность?

Зелёный огонёк на двери горел уж несколько секунд, а взявшийся за дверную ручку Стрельцов так и не шевельнулся.

– Вы ходите по очень тонкому льду, молодой человек, – хрипло произнес он, а я наконец почувствовал хоть что-то похожее на эмоции. Словно боль от старой, уже давно полученной и успевшей затянутся уродливой коркой раны.

Но отступать я не собирался.

– Мне это часто говорят. Но на мой вопрос вы не ответили. Не вы один умеете делать свою работу. Я тут решил порыться в старых бумагах и узнал прелюбопытнейшую вещь. Надо же, вы весь такой правильный. За закон и справедливость. А вот девушка, из-за которой ваш сын умер от передоза так до сих пор ходит на свободе. Удивительно, как это она при всех уликах умудрилась избежать… как вы сказали? Вы выполняете свой долг, чтобы эта девушка и мрази подобные ей сидели за решёткой? Так кажется? Так почему же та, кто действительно была виновна в его смерти избежала вашего праведного гнева? Уж не дело ли в её богатых родителях и родственниках среди аристократов?

Есть два типа мужчин. Те, кто кричат, выпячивают грудь и начинают всеми силами демонстрировать, насколько они крутые и опасные.

А есть вот такие вот. Тихие. Спокойные. У которых в глазах лишь холод и тёмное, практически ощутимое на физическом уровне желание убивать.

И, думаю, что нет нужды объяснять, кто из них опаснее.

– Ты сейчас совершил огромную ошибку, – тихо и угрожающе прохрипел он, глядя мне в глаза сквозь стёкла своих очков. – Очень и очень большую ошибку. И за это я сотру тебя и эту тупую девку в порошок в зале суда. И когда я с вами закончу, эта дрянь сядет на двадцать лет, а вы оба будете опозорены настолько, что ни одна приличная фирма не наймёт ни одного из вас даже в качестве уборщиков.

Мне, вероятно, стоило бы испугаться. Да только вот вместо этого я ощущал дикий, едва сдерживаемый азарт, а на губах появилась очень злая улыбка.

– Увидимся в зале суда, ублюдок.

Глава 22

– Итак, я правильно поняла? Ваша клиентка отказывается от сделки?

– Да, ваша честь, – кивнула Марина.

Судья повернула голову и посмотрела на стоящего слева от нас Стрельцова.

– Я предложил ей десять лет общего режима, ваша честь. За полное признание своей вины. С учётом обвинений, это более чем щедрое предложение.

– И ваша клиентка отказалась? – ещё раз уточнила судья у Марины.

– Да, ваша честь.

– Вы объяснили ей, что прокурор требует двадцать лет. Без права на досрочное освобождение?

– Стандартный срок заключения по таким делам обычно составляет двенадцать лет, ваша честь, – произнёс я, стараясь не смотреть на стоящего рядом Стрельцова. – Прокурор выставляет за своё щедрое предложение не более чем за жалкую подачку…

– Двадцать лет, – произнес прокурор. – Этот срок, на котором я буду настаивать. И это тот срок, который получит обвиняемая в соответствии с вынесенными ей обвинениями. Принадлежащие ей наркотики…

– А вот это не доказано, – резко произнёс я, грубо перебив Стрельцова. – Ваша честь, наша клиентка невиновна, а уважаемый, – даже не знаю, как бы мне удалось произнести слово «уважаемый» с ещё большим сарказмом, – прокурор просто хочет решить это дело по-быстрому, так как понимает, что в суде он его выиграть просто не сможет ввиду невиновности Яны Новиковой. Вот он и пытается закрыть это дело с выгодой для себя до того, как будет опозорен в суде.

– Её невиновность… – начал было Стрельцов, но тут же вновь оказался грубо перебит. В этот раз уже Мариной.

– А ещё он пытался втюхать эту сделку нашей подзащитной без нашего ведома.

Судья с удивлением посмотрела на Стрельцова.

– Это правда?

– Всего лишь глупая инсинуация, ваша честь, – холодно ответил он. – Адвокаты Новиковой были заранее предупреждение о моей встрече и предмете разговора с обвиняемой. Это не моя вина, что они настолько халатно относятся к своей работе, что даже не удосужились приехать вовремя.

Ах ты мразь, спокойно подумал я. Ладно. Это была хорошая попытка. Но, мы тоже кое-что умеем.

– Господин прокурор несколько приукрашивает картину, ваша честь. Да, он действительно «предупредил» нас о встрече с нашей подзащитной. Да только вот его уведомление было отправлено в тот момент, когда Владимир Стрельцов уже ехал в ЦПЗ…

– Чушь, ваша честь. На конверте есть время и дата отправки. Уведомление было отправлено за день до…

– Это ложь, ваша честь! – жёстким голосом перебила его Марина.

Любой другой на его месте начал бы уже закипать. Сколько раз мы его грубо оборвали? Три? Четыре? А этот год всё так же невозмутим, как кремень. А вот сидящая перед нами женщина после этой фразы вопросительно вскинула бровь.

– У вас есть какие-то доказательства ваших слов за исключением… – она помахала в воздухе рукой. – За исключением самих слов.

Стрельцов спокоен, как бегемот. Вообще ни единой эмоции. Ну, кроме холодной, ощутимой практически на физическом уровне ярости ко мне. Вижу, что не простил он мне того разговора два дня назад. Ох, не простил.

Но, в остальном он спокоен. Потому, что знает, что его маленький обман сработал.

По крайней мере он так думал.

– Есть, ваша честь, – я достал из внутреннего кармана пиджака флешку и положил её на стол. – На этой флешке есть видеозапись того, что пакет действительно принесли службу доставки утром за день до встречи. Но нам его отправили только лишь за несколько часов до того, как мы вообще узнали бы о том, что она состоялась.

О, а чего это мы так злимся? Да, пусть трюк совсем глупый, но он мог бы и сработать, если бы у Яны не хватило бы силы духа самой отказаться от твоего дерьмового предложения. Пришлось правда воспользоваться собственной силой для того, чтобы убедить одного из сотрудников курьерской службы министерства юстиции предоставить мне эту запись.

– Так же, у нас есть это, – добавила Марина, достав из своего портфеля листок. – Это показания сотрудников здания где находится фирма «Лазарев и Райновский». Все они подтвердили, что этот пакет доставили совсем не в то время, когда утверждает господин Стрельцов.

Судья надела очки для чтения в золотой оправе и приняв из рук Марины листок, быстро просмотрела его. Пробежав глазами по тексту на бумаге она посмотрела на Стрельцова.

– Это правда?

Ну и? Как будешь выкручиваться, скотина?

К моему удивлению, юлить этот гад не стал.

– Да, ваша честь, – с ледяным спокойствием ответил он. – Я хотел заключить сделку с обвиняемой, дабы не тратить время уважаемого суда и присяжных.

– Вы в курсе, что у неё есть право на консультацию с её адвокатами?

– Точно так же, как и право на принятие собственных решений, – пожал плечами прокурор в ответ на вопрос судьи. – Согласиться на моё предложение она могла и без указки своих адвокатов.

Сука… а ведь я ожидал, что он начнёт оправдываться.

– И, замечу, что получение подобных материалов, – он указал на флешку, а затем на меня, – является противозаконным.

– А нам её подбросили, – хмыкнула Марина. – Анонимно.

Ну наконец-то!

– Какая жалкая ложь, – прокурор начал постепенно злиться. – Думаете, что подобное сойдёт вам с рук?

– А твои выходки и прыжки через нашу голову, что, нет? – рыкнул я в ответ. – Или хочешь сказать, что это первый раз, когда ты поворачиваешь подобное? Я же говорил, что ты играешь грязно…

– Я сажаю виновных…

– Да тебе лишь бы посадить кого-нибудь, – фыркнул я. – И всё ради своей личной вендетты. А на остальное плевать!

– Лучше эти отродья сгниют в своих камерах, чем будут и дальше губить людей на свободе! – рявкнул Стрельцов, впервые не удержавшись за всё время разговора.

– А ну, прекратили! – крикнула судья, встав из своего кресла. – ещё хоть одно слово и ближайшие двое суток каждый из вас проведет в камере за проявленное к суду неуважение! Меня достало слушать вашу ругань. Лаетесь друг с другом, как собаки! Владимир!

– Ваша честь?

– С этого момента вам запрещено разговаривать и даже приближаться к Яне Новиковой без присутствия её адвокатов. Это понятно?

– Да, ваша честь, – злым, хриплым голосом произнёс он, поправив очки.

– А вы! – в этот раз гневный взгляд судьи оказался направлен на нас с Мариной. – Ещё один подобный фокус и я не стану даже слушать глупые оправдания о том, что вам кто-то что-то подбросил. Всё ясно⁈

– Да, ваша честь, – хором ответили мы с Мариной.

На этом наш разговор и закончился. В целом, вышло хорошо. Мы получили то, что хотели – отвадили этого гада от Яны. Теперь он даже приблизиться к ней без нашего ведома и разрешения не сможет.

– Что теперь? – спросил Марина, когда мы вышли из здания суда.

– Теперь мы…

Я не успел договорить. Меня прервал звонок телефон. Глянув на дисплей, понял, что ничего не понял. Номер неизвестный.

– Извини, я быстро, – сказал я Марине и ответил на звонок. – Да?

– Александр Рахманов?

– Да, а вы?

– Я адвокат его благородия, Алексея Сергеевича Волкова…

Чёрт, вот помяни чёрта. А я всё ждал звонка с тех пор, как получил повестку в суд. Если не ошибаюсь, то процесс по этому вопросу должен был состояться через полторы недели. В целом, не то, чтобы я сильно переживал. Показания свидетелей, спасибо Молотову, на моей стороне. Точно так же, как и улики. Благо есть видео записи того, как его сынок нападает на меня на улице.

А то, что я первый ему по роже дал ещё внутри ресторана… да кого это волнует, правда? Важно лишь то, что можно доказать в зале суда. Остальное вторично. Так что худшее, что он мог сделать для того, чтобы выиграть это дело – подкупить судью, наверное. Разве что только так у него будет шанс действительно закрыть меня по этому обвинению.

В противном же случае, как сказал мне Роман, это будет интересные десят минут, за которые он размажет все их претензии по полу.

И от того мне стало вдвойне интересно, почему это мне сейчас звонят адвокаты Волкова.

– Я вас слушаю.

– У вас есть время для встречи. Желательно в ближайшее время.

А вот это уже любопытно. И зачем им это нужно? Опять будет публичного покаяния требовать?

– Зачем?

– У его благородия есть к вам разговор в связи с вашим с ним конфликтом…

– У меня нет никаких конфликтов с бароном Волковым, – отчетливо проговорил я. – Исключительно с его сыном.

– Его благородие считает иначе. И тем не менее, он желает с вами встретится. Вы готовы ответить согласием на его просьбу?

О, как. Просьба? Не приказ. Не требование явиться по первому же зову. Просьба! Отчего-то мне стало вдвойне любопытнее…

Особенно после того, как телефон завибрировал и на экране появилось уведомление о сообщении от Романа.

– Думаю, что мне стоит сначала переговорить со своим адвокатом, – выдал я.

– Конечно-конечно. Думаю, что было бы странно не ожидать от вас подобного. Поговорите с ним и если придёте к согласию, то позвоните мне по этому номеру. Хорошего вам дня.

– Что там? – спросила Марина, явно слышавшая разговор, по крайней мере мои ответы.

– Адвокаты Волкова хотят встретится, – коротко ответил я, набирая Лазарева.

– Тебе уже позвонили? – сразу же спросил Роман, едва только снял трубку.

– Да. Твоя работа?

– Ну, тут всё немного сложнее. Короче, приезжай. Этот вопрос надо решить.

* * *

День в календаре красным закрасить что ли. Всё таки не каждый день приходится посещать один из самых элитных ресторанов столицы Российской Империи.

Ресторан «Император» встретил нас с Лазаревым ароматами высокой кухни, дорогим убранством и вышколенным, в идеальном с игорочке фраке метрдотелем. Едва стоило нам зайти, как нас практически сразу же проводили в закрытый кабинет, где уже ждали Волков со своим адвокатом.

А вот отсутствие самого виновника всех происходящих событий вызвало у меня неподдельное любопытство.

– Ваше благородие, – поприветствовал я барона, на что Волков только кивнул. Вместо него заговорил его адвокат.

– Барон готов проявить милосердие рассмотреть прекращения данного, безусловного неприятного конфликта.

И продвинул по столу пару тонких папок.

Я глянул на Лазарева, но тот вместо пояснений сделал жест рукой, как бы приглашая нас к столу.

– Я так понимаю, что у милосердия его благородия есть определённые условия, – присаживаясь за стол припомнил я нашу предыдущую встречу с бароном.

– Грубо, но весьма метко, молодой человек, – чопорно проговорил адвокат, предварительно переглянувшись с Волковым. Протянув руку, он открыл обе папки. – Здесь соглашение о неразглашении. Подписав его, вы обязуетесь сохранить в тайне любые подробности касающиеся этого прискорбного и неприятного инцидента. Вам запрещается обсуждать его с кем-либо или же сообщать какие-либо подробности третьим лицам. Не соблюдение этого соглашения понесёт за собой штафные санкции в размере…

– Я вижу, – прервал его, взглянув на цифру в документе. – Вы сюда, что, годовой бюджет Либерии вписали?

– Простите? – удивился адвокат, а я мысленно обругал сам себя. Тут вообще есть такая страна-то?

– Ничего, забудьте, – я внимательно перечитал документ в поисках подводных камней и других уловок, но к моему удивлению в нём ничего такого не было. Лишь то, о чём и сказал адвокат.

– Я не могу не спросить. В чём подвох?

– Никакого подвоха, – низким голосом проговорил барон, мерно постукивая кончиком своей трости по полу. – Просто у меня нет ни времени, ни желания заниматься этим случаем.

А как же все твои слова про репутацию и прочая чушь, хотел было спросить я, но вовремя прикусил язык. А вообще, ситуация странная. Учитывая всё, что я знал про Волкова, происходящее у меня просто не вязалось с ним.

А затем я посмотрел на Лазарева. Тот сидел с абсолютно спокойным лицом, будто всё происходящее шло именно так, как и должно…

Он знал, вдруг понял я. Знал и о соглашении и об этой встречи. Я имею в виду, что знал он заранее.

– Что же, – я протянул руку и взял ручку. – Я не стану отказываться от подобного предложения.

Нет, можно было, конечно, продолжить гнуть свою линию, требовать суда и всё прочее. И, признаюсь, такие мысли у меня были. Но одно дело – погладить по шёрстке свою гордость в тот момент, когда нет других забот, и совсем другое, когда это может помешать моей работе. А дело Яны у меня сейчас стояло в приоритете.

Мы поставили подписи на документах. Одна копия ушла мне в руки, а вторая оставалась у Волкова. Едва только все формальности завершились, как барон и его адвокат встали и вышли. Попрощался только адвокат, а вот Волков просто повернулся к нам спиной и ушёл. И, опять-таки, я напрягся. Казалось бы, что для него это должно было быть унизительно. Такое пятно на репутации от какого-то простолюдина… но уходил он с улыбкой на губах. Словно выиграл сейчас куда больше, чем могла бы принести ему моя голова на охотничьем щите.

– Что происходит? – сразу же спросил я Лазарева, едва только мы остались одни.

– Ну, ты мог бы например сказать спасибо. Для начала.

– Спасибо. Ещё раз, что это было.

– Знаешь ли, спасибо в карман не положишь, Александр.

– Ничего, в руках понесешь, – съязвил я. – спрашиваю серьезно, что сейчас произошло⁈

Лазарев поджал губы, явно размышляя над тем, что может мне рассказать.

– Скажем так, мы пришли к взаимовыгодному соглашению, – наконец произнёс он.

– Ага. Мы, это ты имеешь в виду Волкова и своего отца, так?

– Этого я не говорил…

– Да и не надо. И так понятно. Я не просил о помощи.

– Не ты ли ко мне пришёл, потому, что тебе нужен был адвокат? – удивился Лазарев.

– Я пришёл, потому, что мы могли решить это в суде, – резче чем мне бы хотелось произнёс я. – И тебе это прекрасно известно…

– Ты ни в чём не можешь быть уверен, когда переступаешь порог зала, – наставническим тоном проговорил он так, словно давал мне совет, но я эту чушь моментально отбросил в сторону.

– Я уверен в самом себе, – бросил ему в лицо. – И был уверен в тебе! А теперь твой отец заключает сделки за моей спиной. Сделки, в которых я являюсь предметом торга!