Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 229 (всего у книги 342 страниц)

Глава 16

Такси свернуло за угол и остановилась рядом с тротуаром. Поблагодарив водителя, я выбрался наружу и не торопясь направился к входу в ресторан.

В «Параграфе», как всегда, было людно. Нет, конечно же, это даже не близко тот аншлаг, который творился тут во время выступления Евы. С тем днём мало что сможет сравниться, но всё равно. Занята большая часть столиков. Да и у барной стойки не то чтобы места много было. Едва я зашёл внутрь, как практически сразу же окунулся в густую и цепляющую атмосферу этого места.

Вот нравилось мне тут. Сложно объяснить почему, но даже тот дорогущий и помпезный ресторан, куда мы ходили с Настей, не вызывал у меня такого приятного чувства, как это место. Здесь, как бы смешно это ни прозвучало, было уютно.

А ещё, на мой непритязательный взгляд, «Параграфъ» достаточно подходил под определение безопасной и нейтральной территории, где я мог бы провести подобного рода разговор. Да и здесь довольно людно, чтобы не ожидать подвоха.

Девушка на входе мило улыбнулась, увидев меня. Удивительно, но, похоже, меня тут уже начали узнавать. И, что забавно, я даже не знаю, хорошо это или плохо.

Как оказалось, Меркулов уже ждал, сидя за столиком в дальней части зала. Как раз рядом со стеной, где вывешены портреты известных юристов прошлого.

Заметив моё приближение, он встал и просто кивнул мне.

– Добрый вечер, Александр.

– И вам того же, – стараясь сдерживать эмоции, произнёс я. – Не обессудьте, но пожимать вам руку не стану.

– Ничего страшного, Александр, – кивнул он. – Вероятно, этот разговор может быть вам неприятен. Я это понимаю. Тем не менее я хотел бы поговорить и рад, что вы приняли моё предложение. Но, как я и сказал, понимаю, что вы, должно быть, думаете.

«Да это уж вряд ли», – хмыкнул я мысленно.

Я собирался максимально избежать любых двусмысленных действий, которые можно бы было потом истолковать, скажем так, двояко. Более того, ещё даже не зайдя в ресторан, я включил диктофон на телефоне. Так что весь разговор будет записан. В суде от такой записи толку не будет. Как улику её не примут, но как страховка на всякий случай – подойдёт.

– Итак, думаю, что нам нет смысла рассуждать о погоде и прочей чуши. Так о чём вы хотели поговорить? – спросил я, присаживаясь за столик.

– О вашем деле, Александр, – спокойно проговорил Меркулов, сев передо мной и сложив руки на столе.

– Вы хотели сказать, о вашем деле, – поправил я его. – Сергей Даниилович, мы оба знаем, что…

– Подождите, – перебил он меня, подняв ладонь. – Александр, прежде чем вы начнете меня обвинять, я хотел бы объясниться.

– А не поздновато ли? – уточнил на всякий случай. – Да и давайте будем честны. Не передо мной вам надо объясняться. Хотя не думаю, что обычными объяснениями тут можно отделаться.

– К сожалению, вряд ли Елизавета захочет выслушать мои слова, не то что прислушаться к ним.

– Даже удивительно, как так вышло, – не удержался я от сарказма. – Скажите спасибо, что после того, что вы с ней сделали, она вас не убила.

Меркулов поморщился и опустил глаза в стол. Так, это что сейчас за выражение у него на лице? Ему что? Стыдно? Что за бред⁈

– Мне очень жаль, что так вышло. Лиза и её подруга… это действительно моя ошибка.

– Что?

Я даже не сразу понял, что сказал это вслух. Настолько странным и нереалистичным выглядело это признание.

– Вы слышали меня, Александр. Это моя ошибка, и я не собираюсь отмахиваться от своей вины. Я тогда только смог получить эту… эту силу, инструмент, называйте, как хотите. Тогда я ещё не знал, что скрытые психологические травмы могут оказать такое влияние на периоде после реабилитации и…

– Это всё? – спросил я не столько ради самого вопроса, сколько для того, чтобы его перебить. Слушать эту исповедь у меня не было ни сил, ни желания.

– Александр, послушайте меня…

– Нет, Меркулов, это вы меня послушайте, – резко сказал я. – Вы мучали её кошмарами!

– Это было лечение! – вскинулся он.

Услышав его, я едва не расхохотался.

– Лечение? Вы издеваетесь? Я видел эти кошмары! Я видел то, что создавало их. Это не лечение. Это шизофрения и сумасшествие в одном флаконе…

– Вы не понимаете, Александр, – сбиваясь пробормотал Меркулов. – Вы просто не можете понять. У вас нет ни опыта, ни навыков в моей профессии! Я пытался помочь… нет! Я помогал этим детям! Поймите меня. Это именно лечение! Терапия! Управляемая реконструкция памяти. Это буквально новый метод в психологии! Почти что революция! Моя… эта сила давала мне возможность помогать пациенту переживать… да! Да, я знаю, что эти воспоминания, какими бы лживыми они ни были, кошмарны. Я создавал контролируемые ситуации. Чтобы дети могли пережить травмирующий опыт и справиться с ним. Обрести уверенность в себе! Посмотрите на наших выпускников. Они сильны! Уверены в себе. Я помогал им обрести эту уверенность! В максимально мягкой форме. Тщательно следил за происходящим, чтобы не причинить больше вреда, а после того как работа была выполнена, все искусственные элементы удалялись из памяти. Оставался лишь здоровый опыт преодоления. Я понимаю, что это может звучать жестоко, но это необходимость! Жертва, если хотите.

– Жертва? – повторил я его слова. – Интересно, чем же жертвовали вы, пока эти ребята переживали весь тот ужас, что вы скидывали им в головы⁈

– Я ПРОХОДИЛ С НИМИ ВСЁ! – рявкнул Меркулов, на эмоциях вскочив со своего стула. – Каждое воспоминание! Я БЫЛ С НИМИ КАЖДУЮ СЕКУНДУ!

Я сидел на стуле. Он стоял передо мной. Его стул лежал позади него, опрокинутый.

А окружающие люди смотрели на нас. Похоже, что разговор оказался более… острым, нежели я рассчитывал.

– Господа, у вас проблемы?

Повернувшись, я увидел позади себя Молотова. Хозяин ресторана стоял там, убрав руки за спину, и с интересом наблюдал за нами. Хотя, пожалуй, сталь в его взгляде обещала нечто более нехорошее, нежели простой интерес.

– Нет, – покачал я головой. – Никаких проблем. Мы уже закончили.

С этими словами я встал и направился в сторону выхода. Меркулов попытался что-то сказать, но я пропустил его слова мимо ушей.

Мда-а-а… разговор, конечно, так себе получился. Всё хорошее настроение, которое оставалось под вечер, окончательно улетучилось.

А ведь этот гад искренне верит в то, что говорит. Да, пусть эмоции я его читать не мог, но это даже не нужно было. Всё понятно по одному его лицу. Он буквально верит в то, что помогает этим детям. В то, что помогал.

Я вышел из ресторана. Сначала хотел вызвать себе такси, но потом передумал и просто пошёл пешком. Хотелось пройтись и проветрить мозги.

Правильно говорят, что благими намерениями выстлана дорога в ад. Только в этом случае Меркулов стелил её для других. Может, кто-то на моём месте и мог бы подумать, что, возможно, только лишь возможно, Меркулов был прав. Но не я. И точно не после того, чему сам стал свидетелем. Нет, спасибо.

* * *

– Доброе ут…

Я замер на входе в отдел. Внутри пусто. Никого. Странно, Настя обычно последнее время раньше меня приходит. Впрочем, учитывая, как часто я стал опаздывать, оно, вероятно, немудрено.

Вздохнул. Скомкал предварительно сорванную с двери бумажку и метким броском отправил её в стоящую в углу мусорку. Ладно. Раз Лазаревой нет, можно пока разобраться в делах самостоятельно.

В целом в этом деле, как бы избито это ни прозвучало, уже практически всё решено. Документы на перевод этого дела в состав уголовного подготовлены. Заявление о переквалификации, как и доказательства наличия признаков преступления.

Постановление суда, если верить Насте, будет готово через два дня, но я это ещё лично проверю. Следом за ним шло ходатайство о прекращении гражданского дела, которое, правда, мы ещё не подписывали. Рано пока. Ну и ворох других документов и их бесчисленного множества копий.

Всё это предстояло ещё раз проверить, заполнить и снова проверить. А затем ещё раз. И снова. Я не собирался допускать ошибок с этим делом. Даже крошечных. И рассчитывал, что буду сидеть в первом ряду, когда приставы наденут наручники на этого мерзавца.

Успех любит усердных. Не дожидаясь напарницу, сел за свой стол, взял первую из аккуратных стопок бумаг и принялся за их проверку…

– Есть минутка?

Поднял взгляд в сторону входа и отсалютовал стоящему у входа Лазареву чашкой с остатками до отвратительного холодного кофе. Прошло уже больше четырёх часов, как я занимался работой.

В одиночестве.

– Напомни мне, если я вдруг ошибаюсь, но разве это не моя фраза? – поинтересовался я, откинувшись на спинку кресла и потянувшись.

– Ну не всё же тебе развлекаться, – усмехнулся Роман. – Как продвигается работа?

– Всё в полном порядке, – прозвучал мой ответ. – Ну настолько, насколько это может быть возможно в этом деле.

– То есть…

Лазарев жестом предложил мне продолжить.

– Всё в полном порядке, – повторил я. – Документы ещё проверяем, чтобы не допустить мелких ошибок, но проблем не будет. Этот гад с крючка не сорвётся.

Видимо, что-то в моём голосе заставило его насторожиться.

– Теперь ты меня поправь, Александр, а то вдруг я ошибаюсь, но у меня складывается такое ощущение, что это дело становится для тебя слишком личным.

– Это просто работа…

– Чушь, – фыркнул он. – Адвокат, который занимается просто работой, не оплачивает месяц проживания своей клиентки в одном из лучших отелей города.

– Мне напомнить, что ты взялся за дело Изабеллы…

– Это было…

– Другое? – закончил я за него.

– Очень метко подметил, – съязвил он. – Но это не отменяет моего вопроса.

– Адвокат, который хорошо занимается своей работой, следит за тем, чтобы права его клиента соблюдались, – парировал я, но сразу понял, что этот вариант не сработает.

– Не, – хмыкнул он. – Придумай что-то получше.

Так, меня это уже начинало раздражать.

– Слушай, что тебе от меня нужно? – наконец прямо спросил я его.

– Да вот, смотрю, ты в прекрасном настроении…

– У меня кофе в чашке холодный. Какое ещё к чёрту хорошее настроение…

– … дай-ка, думаю, испорчу его тебе.

Роман поднял руку и показал мне, что держит три тонкие папки. Я прищурился и с подозрением посмотрел на него.

– И? Если ты сейчас скажешь, что это ты бумажки на дверь нашего отдела клеишь, то я тебя засмею, – сразу же предупредил его, чем вызвал недоумённое выражение на его лице.

– Что? Нет. Я, в общем-то, так и так хотел к вам зайти.

Он подошёл к столу и протянул мне одну из папок. Открыв её, я быстро пробежался глазами по лежащему внутри документу.

– Это пришло сегодня утром, – пояснил он, но я это и так понял. Скорее всего, Лаврентьев всю ночь не спал, чтобы успеть подготовить это заявление к утру.

– Они требуют встречи в присутствии судьи, – сказал я и положил папку на стол.

– Понимаешь, для чего? – спросил Роман.

И сделал он это специально. Не потому, что сам не знал. Скорее, проверял меня, что, если честно, мне не очень нравилось.

– Попытаются убедить судью дать запрет на перевод дела из гражданского, – пожал я плечами. – Ничего у них не выйдет. Всё, на что они могут напирать, – это якобы отсутствие состава преступления.

– Мутно, но это шанс для них…

– Да нет у них там никаких шансов, – отмахнулся я. – Мы их раскатаем.

Лазарев несколько секунд смотрел на меня, поджав губы. Даже дольше. Достаточно долго, чтобы это начало меня раздражать. Хотя, казалось бы, куда уж больше.

– Что?

– Да нет, ничего. Раз уж ты так уверен в своих силах, то держи.

И положил передо мной две папки.

– Для вас новые дела, – добавил он, засунув руки в карманы брюк.

– Не хочу тыкать носом…

– Вот и не тыкай, – закончил за меня Лазарев. – Ты сам сказал, что с этим делом вы почти закончили. Как только передадите его назначенному прокурору и подпишете ходатайство о прекращении гражданского процесса, это больше не ваша проблема.

Бросив подозрительный взгляд на Романа, взял обе папки и быстро их пролистал. Честно говоря, ожидал чего-то более страшного. А нет. Видимо, начальство решило дать нам немного отдохнуть. Два абсолютно простых дела.

Хотя, справедливости ради, я думал, что и с этим будет так же. Дьявол, хочется уже чего-то простого. Лёгкого. Быстрой и уверенной победы без необходимости ломать ноги о подводные камни.

– Кстати, раз уж зашла речь, – вдруг опомнился я. – А где Анастасия?

Что любопытно, Лазарев замялся с ответом. Всего на долю секунды. Настолько короткое мгновение, что я даже не до конца был уверен в том, а не показалось ли мне.

– У Насти другие дела, – сказал он как ни в чём не бывало. – Так что придётся тебе сегодня одному мучиться.

– Да какие там мучения. Тут кроме бумажной работы никаких сложностей. Разберусь к вечеру.

– Тогда не буду тебе мешать.

Лазарев направился к выходу, но уже у самой двери повернулся и посмотрел в мою сторону.

– Александр, ты уверен, что твоя свидетельница говорит правду?

– Да.

Уверенности в моём голосе было столько, что об неё можно было согнуть стальной лом.

– Мы доведем это дело до конца. Можешь не сомневаться, – заверил я его.

– Тогда отличная работа, – кинул он и с улыбкой вышел из отдела наружу.

И? Что это было?

Крутанулся на кресле по кругу и посмотрел в потолок. Хотел предупредить меня, что Лаврентьев решил использовать последний из оставшихся у него трюков, чтобы не дать нам сделать задуманное?

Так у него ничего не выйдет. Возможно, без Эри это бы имело смысл. Проблема заключается в том, что она у нас есть. Тут они ничего сделать не смогут. Тогда зачем? Жест отчаяния? Как и разговор, который так хотел Меркулов? Думай, Саша, думай. Зачем?

Думай, Саша…

Лаврентьев будет защищать приют. Однозначно. Значит, постарается смягчить тот урон, который может нанести это дело или же свести его на нет. Может быть, уловка? Скорее всего. Только какая?

Хотя стоп. Может быть, всё проще, чем я думаю изначально? Есть ведь ещё одна возможность, о которой я совсем не подумал. Вопрос только в том, как они это дело обставят?

Впрочем…

Я посмотрел на закрытую дверь отдела.

У меня есть ещё одно дело. С бумагами я разберусь, так что почему бы не воспользоваться шансом и не проверить то, что давно хотел? Пройдусь-ка я до архива…

* * *

Эта ситуация её раздражала. Мало того, что ей пришлось ехать сюда из города, так ещё и звонок отца застал её в тот самый момент, когда она уже подъезжала к зданию фирмы.

«Немедленно приезжай» – гласило короткое в своей лаконичности сообщение.

И ведь не поспоришь. Вот и Настя спорить не стала. Села в машину и поехала. Утром. В самый час пик. Её до сих пор бесило, что пришлось почти час с небольшим стоять в пробках, прежде чем удалось выбраться из центра.

И ведь сама виновата. Анастасия теперь специально приезжала на работу пораньше. Как раз в тот момент, когда туда приезжал брат. И каждый раз видел, как она ждёт его, стоя рядом с его любимой… точнее, уже теперь её машиной. Видеть, как он каждый раз кривится, стоило ранних подъёмов. Да, она вела себя по-детски, но ничего не могла с этим поделать.

Только сейчас она всё бы отдала за то, чтобы не стоять в пробках, сидя за рулём и будучи на нервах, а откинуться на спинку удобного кресла, пока этими проблемами занимается водитель.

Так что именно после этого утра она задумалась о том, что, вероятно, иметь собственную машину не так уж и удобно по сравнению с хорошим водителем.

Но всё эти утренние приключения ерунда по сравнению с тем раздражением, которое она испытывала сейчас, сидя в на кухне их загородного имения и… ничего не делая.

Именно так. Отец приказал ей явиться домой, а теперь, когда она приехала, заставлял ждать!

Ладно, мысленно признала Анастасия. Это не совсем справедливо. Он бы уже поговорил с ней, если бы не срочное дело, с которым к нему приехали какие-то люди. Насколько смогла понять Настя, дело касалось приобретения какой-то недвижимости или чего-то в этом духе.

В любом случае, ничего более конкретного она не услышала. Отец попросил её выйти и подождать, пока он закончит разговор.

Вот Настя и ждала. Ждала уже пятьдесят минут и…

– Спросил бы, давно ли ты тут сидишь, да не думаю, что в этом есть смысл, – сказал отец, заходя на кухню.

– Ты сказал, чтобы я подождала, вот я и ждала, – бесстрастно отозвалась Настя, помешивая серебряной ложечкой чай в чашке.

– Извини, что так получилось, – проговорил Павел Лазарев, достав чистую чашку и включив кофеварку. – Я наделся, что нам не помешают. Тем более, что разговор предстоял серьёзный.

– Настолько серьезный, что…

– Настя, – осадил её отец. – Ты прекрасно знаешь, насколько ответственно я отношусь к работе. Тем более, я не хотел, чтобы что-то помешало нашему с тобой разговору.

Она едва не пошутила, что знает кое-кого, кто относится к своей работе не менее ответственно, но вовремя прикусила язык.

– Ну теперь, когда ничего ему не мешает, может быть, наконец расскажешь, что такого важного ты хотел обсудить, что не мог сделать это по телефону?

– Да, Настя, – не торопясь произнёс Павел Лазарев, наливая себе кофе. – Я хотел обсудить твоё будущее.

Глава 17

Валерия спускалась по лестнице со второго этажа, когда до неё донеслись… Нет, не крики. Но разговор внизу шёл явно на очень повышенных тонах.

Заинтригованная тем, кто это посмел устраивать скандал, предварительно не позвав её на столь любопытное мероприятие, она направилась на звуки голосов.

Уже подходя к кухне, Валерия услышала голос дочери:

– … и ты не можешь решать за меня!

– И тем не менее я уже всё решил, – прозвучал следом спокойный голос мужа. – И решение это, как и любое другое, не будет обсуждаться.

Продолжения разговора Валерия не услышала. Вместо этого ведущая на кухню дверь распахнулась. Да так, что ударила по стене. Анастасия пронеслась мимо матери, даже не взглянув на неё.

А вот Валерия успела заметить злое и расстроенное выражение на лице своей девочки. Впрочем, слово «расстроенное» едва ли подходило к той маски ненависти, в которое превратилось её лицо.

Не став её окликать, вместо этого она направилась на кухню, уже понимая, что именно стало причиной столь эмоционального поведения.

– Что происходит? – поинтересовалась она, войдя на кухню и закрыв за собой дверь.

Её муж стоял рядом со столом и, судя по его лицу, какого-либо недовольства не испытывал.

– Учитывая, как хорошо я тебя знаю, не думаю, что мне нужно что-либо объяснять, – вздохнул он и посмотрел на валяющиеся на полу осколки разбитой чашки.

Валерия тоже на них посмотрела. Зная своих дочь и мужа, она была уверена, кто именно в гневе бросил её на пол.

– Значит, ты опять решил сыграть в эту игру, – поджав губы, сказала она.

Это был не вопрос. Просто констатация факта. Она и так очень хорошо понимала, какая именно тема могла так разозлить её дочь.

– Я не играю в игры, Валь, – отозвался Павел.

Граф оглянулся по сторонам, после чего подошёл к небольшому шкафчику и открыл дверцу.

– Павел, сейчас далеко уже не то время, когда будущее детей решалось исключительно возможностью заключения выгодных союзов, – мягким, но очень настойчивым тоном заметила она, глядя, как её муж достал из шкафа совок и небольшую щётку с длинной ручкой.

– Хотим мы того или нет, дорогая, но в нашем обществе будущее детей всегда будет решаться именно возможной выгодой, – отозвался её супруг, начав неторопливыми движениями сметать осколки в одну кучу. – Или ты забыла? Кажется, когда тебя впервые мне представили, на твоём лице тоже не было особого энтузиазма.

Валерия лишь тихо хмыкнула себе под нос. Энтузиазм, пожалуй, не самое подходящее слово. Когда ей, шестнадцатилетней девушке, родители сообщили, что подобрали для неё крайне выгодную партию… в общем, радости у неё это известие не вызвало.

Сказать, что она была зла, означало бы крайне преуменьшить ту степень ярости, какую она испытала в тот момент. Будущее! Её будущее решили без неё! Даже не спросили, хочет она того или нет! Даже не поинтересовались! Просто назвали имя будущего супруга, и всё, поставив перед фактом.

Что же, с тех пор прошло уже много времени. Она выросла. Поумнела. И, что самое важное, не только сжилась с тем фактом, что мужа ей выбрали родители, а не она сама, но даже полюбила его. Действительно полюбила.

Тем не менее она прекрасно понимала, что чувствовала Анастасия. Да, сейчас милые и красивые истории про первую, глубокую и страстную любовь были не столь… популярны у девушек её возраста. Особенно если вспомнить её пусть небольшой, но довольно неприятный опыт. И всё-таки сложно смириться с тем, что столь важную часть твоей жизни выбирают за тебя.

Валерия была мудрой женщиной. А потому она не собиралась сейчас устраивать скандал. Вместо этого просто спросила:

– Ну и? Кто это? Какого мальчика ты счёл достаточно подходящим с точки зрения будущей выгоды, чтобы отдать за него свою дочь?

Она действительно попыталась сказать это так, чтобы это не прозвучало подобно обвинению. Действительно попыталась.

Но, судя по всему, попытка оказалась не самой успешной.

– Только не нужно говорить со мной таким тоном, – холодно произнёс Павел, даже не взглянув на неё.

Оканчивающаяся длинной ручкой щётка в его руке двигалась с точностью и размеренностью остро отточенной шпаги, ловкими движениями собирая оставшиеся на полу осколки.

– Каким тоном?

– Обвиняющим, Валя. Всё, что я делаю, я делаю ради нашей семьи.

Он смахнул осколки в совок и отставил его в сторону.

– Всё, – повторил он, – ради чего я живу и работаю, направлено на то, чтобы обезопасить и сделать нашу семью крепче и сильнее…

– И потому ты открываешь путь в эту семью кому-то, даже не спросив моего мнения?

– Я и не должен его спрашивать, – заявил её муж, скрестив руки на груди. – Это решение я принимаю исходя из того…

– Как будет лучше для семьи? – не без иронии закончила она за него. – И? Кто же, по-твоему, будет лучше для нашей семьи? Как далеко ты закинул удочку в этот раз, Павел? Третий сын Меньшикова? Я видела, как он смотрел на Настю, когда мы были на приёме у императора в прошлом году. Или, может быть, старший Варуминых? Помнится, ты хотел войти вместе с ними в нефтяной бизнес. Хорошая будет сделка или…

Слушая её, Павел вздохнул. Он не перебивал. Не торопился с ответом. Просто давал супруге выговориться, пока она подбирала с каждым разом варианты всё хуже и хуже. Она прекрасно знала, кого именно её супруг рассматривал на роль будущего жениха для Анастасии. И, видимо, специально, перечисляла их от наилучшего варианта к худшему.

И даже когда список закончился, Павел Лазарев всё так же стоял и молча смотрел на неё. И от этого взгляда Валерии стало не по себе.

– Павел? Кто это? – наконец прямо спросила она.

– Ты уже с ним виделась, – дал он намёк, и что-то в его голосе очень сильно походило на насмешку.

Вновь быстро перебрав в голове все возможные кандидатуры, Валерия нахмурилась. Если бы это был кто-то из «списка», Павел бы уже подтвердил, а не продолжал молча стоять с таким лицом, будто издевался над ней и…

– Нет, – вдруг произнесла она. – Этого не может быть.

Губы её супруга тронула короткая улыбка.

– Я всегда знал, что ты умная женщина…

– Рахманов⁈ – на всякий случай спросила она. – Он же…

– Простолюдин? – усмехнулся Павел. – Поверь мне, Валенька. Этот мальчишка куда сложнее и интереснее, чем любой из того списка, который ты сейчас озвучила.

Теперь понятно, откуда у Анастасии такая реакция… Хотя нет, стоп. Валерия вдруг задумалась. Если верить тому впечатлению, которое у нее было после приёма, они вроде бы неплохо ладили.

– Почему он? – резко потребовала она ответа. – И не говори, что вдруг тебе что-то взбрело в голову. Ты сам сказал, что всегда отталкиваешься только от выгоды, а значит…

Она резко замолчала. Потом задумалась.

– Ты не отдал бы её за какого-то стажёра, – покачала головой его супруга. – И ты сказал, что он непрост. Значит… Чей он сын, Паша?

– Догадалась, значит, – кинул он. – Впрочем, я этого ожидал. Всё же ты действительно умна…

– Оставь лесть, – перебила она его. – Просто ответь мне на вопрос!

– Его отец Илья Разумовский.

Валерия вдруг поёжилась. Кажется, что температура на кухне вдруг резко упала сразу на несколько градусов.

– Нет!

– Валя, послушай…

– Нет, Павел! – почти что сквозь зубы прошипела она. – Это ты послушай! Ты совсем из ума выжил⁈ Ты знаешь, из какой он семьи, и после всего, что случилось, собираешься отдать за него Настю⁈ Ты с ума сошёл⁈ Или того случая тебе было мало⁈ Мне напомнить тебе, что мы едва не потеряли Артура после вашей «деловой поездки»?

– Спасибо большое, что напомнила. Я тоже там был, если ты не забыла, – скривился он. – Но сейчас другая ситуация.

– Другая? – Валерия едва не рассмеялась. – Другая, Павел? Ты надо мной издеваешься?

– Рахманова не интересуют титулы или то жалкое наследие, что осталось от его семьи, – отрезал её супруг. – Он… одновременно куда проще и сложнее, чем тебе кажется. Но важно не это…

– Конечно, не это! – вскинулась она. – Разумеется, что тебя волнует не это. Ведь вы с друзьями неплохо поживились за счёт имущества Разумовских. Думаешь, я такая дура и не вижу этого? Тебе нужен их дар. В противном случае ты в сторону парня даже не посмотрел бы!

Кажется, сейчас на лице её супруга появилось раздражение.

– Или что? – спросила она. – Думал, я не пойму?

– Ты слишком прозорлива, чтобы не понять этого, – вздохнул он.

– Как и то, что этот мальчишка опасен! Павел, если другие узнают о том, что ты собираешься…

И вновь она почти сразу же поняла, что именно собирается сделать её муж.

– Какая же ты расчётливая тварь, – покачала она головой, глядя на любимого мужа. В другой ситуации, пожалуй, она могла бы даже восхититься, но сейчас, наоборот, испытывала лишь отвращение.

– Ты забываешься…

– Нет, – не позволила она заткнуть себе рот. – Это ты забываешься! Конечно же, ты понимаешь, насколько опасно пускать его в семью. Но ты и не собирался делать этого! Ты хочешь получить ребенка. А что с мальчиком? Будь что будет, да? Хотя нет. Ты слишком практичен для этого…

– Валя, сила, которая есть у этого парня, слишком опасна, чтобы оставлять её без присмотра. То, что он попал в мою фирму… то, что все условия сложились именно так, как обстоят сейчас, – это удача, от которой я не могу отказываться!

– Да что ты? – едва не расхохоталась она. – Пойди и расскажи свои планы дочери. Уверена, ты просто сообщил ей имя и ничего более…

– Валя, ещё раз, – терпеливо повторил Павел, – я не могу позволить кому-то с его даром разгуливать без присмотра. Если контракты, которые заключил отец нынешнего императора, всё ещё действуют, то Рахманов будет подобен бомбе замедленного действия!

– Так если он так опасен, то просто избавься от него! – уже не сдерживаясь, воскликнула она. – И только не вздумай мне говорить о том, что внезапно стал таким добросердечным, что эта мысль не приходила тебе в голову. Павел, видит бог, я люблю тебя и наших детей, но я никогда не забывала, что ты за человек.

На это ему ответить было нечего. Хотя бы потому, что стыда от этих слов он не испытывал. Павел Лазарев тоже очень и очень хорошо понимал, каким именно человеком он был и какие цели перед ним стояли.

Очень и очень высокие цели.

– Этот вариант рассматривается, – наконец ответил он. – Считай его… считай его чем-то вроде плана на крайний случай. А до тех пор я рассчитываю на то, что у них с Анастасией сложится…

– Да с чего ты взял, что они вообще могут сойтись?

– С того, что я очень пристально наблюдаю за ними в последнее время, – просто ответил Павел. – И видел, как изменилось её отношение…

Валерия вздохнула и покачала головой.

– Павел. Ты мужчина. Ты думаешь иначе. Не важно сейчас, нравится ли он ей или нет. Как только ты поставил её перед жёсткими рамками выбора, ты сам отрезал себе варианты для дальнейших действий. Пойми, Настя… с её характером она может отказаться от подобного варианта, как бы он ей ни нравился. Отказаться просто потому, что ты загнал её в жёсткие рамки собственного эгоистичного решения.

Внезапно, совсем неожиданно для его супруги, на лице графа Лазарева появилась довольная улыбка.

– Поверь мне, Валерия, – медленно произнёс он, направившись к выходу из кухни. – Я очень хорошо понимаю, что именно сделал. Более того, именно на такую её реакцию я и рассчитывал.

С этими словами он вышел из комнаты, оставив жену в одиночестве раздумывать над его словами.

* * *

Пум, пудум, пудум…

Я шёл вдоль высоких и длинных стеллажей, поглядывая на номера полок и каталожные карточки на контейнерах с документами.

Вот как бы смешно это ни звучало, но у каждого человека есть маленькая страсть. Стыдливая такая. И сейчас, идя вдоль идеально ровно выставленных контейнеров и заглядывая внутрь, каждый раз испытывал чувство глубокого удовлетворения. Всё идеально ровно. На своих местам. Подписано. Да, бумаг здесь столько, что, не зная, что именно ты ищешь, можно провозиться с неделю, если не больше. Но когда тебе хотя бы известна дата, то проблемы не возникает совсем.

Ну или почти не возникает.

Дойдя до нужного места, задрал голову. Контейнер, который мне был нужен, находился на самой верхней полке. А в стеллаже так-то почти три метра, между прочим.

– Блин, вот был бы у меня какой-нибудь попсовый телекинез, было бы, конечно, проще, – вздохнул я, глядя на верхнюю полку.

Огляделся. Сходил за раскладной стремянкой.

Это должна была быть последняя коробка. За последние два часа я проверил уже все дела за одиннадцатое февраля того года, и это должно было быть последним. Было бы, конечно, куда проще, если бы Молотов сказал что-то более конкретное, нежели просто назвал мне дату, но и так сойдёт. Видимо, если я, найдя нужные бумаги, не смогу допереть собственными мозгами, то и более полная информация мне ничего не даст.

По крайней мере, надеюсь, что он руководствовался именно такой логикой, а не чем-то иным. Проблем в жизни мне и так хватает… а я, будто специально назло самому себе, продолжаю искать их себе на голову.

Забравшись на стремянку, достал с полки стоящий там чёрный контейнер с пластиковой крышкой и сверил номера на карточке. Да. Именно он. Остаётся только снять крышку и…

– Чего это ты тут делаешь?

Посмотрел вниз.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – произнёс я, глядя на стоящего у стремянки Розена.

А сам мысленно себя обругал. Настолько погрузился в собственные мысли, что даже не заметил его появления. Розен стоял у угла стеллажа и смотрел на меня.

– Документы принёс по работе, – доложил он и для наглядности потряс контейнером в руках.

– Ну вот и я тем же занимаюсь.

– Да что ты?

– Слушай, Розен, чего пристал, а? – отмахнулся я от него и слез со стремянки.

Поставил на неё контейнер, щёлкнул пластиковыми замками и снял крышку. Внутри, как я и предполагал, аккуратными рядами лежали папки. Много папок.

– Ищешь какое-то конкретное дело? – спросил явно заинтересованный Розен, когда я принялся перебирать их, просматривая даты в поисках нужной.