Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 342 страниц)

– Почти?

– Один упал в колодец грузового лифта и сломал себе шею. О, ну и ещё двоих нашли у забора территории. По всем признакам там то же самое. На первый взгляд, мужики просто пустили себе пули в головы.

– Ясненько.

Громов задумчиво почесал подбородок, почувствовав, что пальцы уколола трёхдневная щетина.

Нет, смерть Даумова нисколько его не расстроила. Ну кроме того факта, что это не он к ней причастен. Так-то было бы неплохо, но, к сожалению, Громов был слишком правильным, чтобы преступить закон и сделать то, что следовало. Иногда в моменты, когда в купленной в пятничный вечер бутылке водки оставалось меньше половины, он даже всерьёз задумывался о том, чтобы наконец переступить через свои принципы…

…и каждый раз отбрасывал эту мысль.

Сделаешь так всего один раз, и обратного пути уже не будет. Всё. Правильно говорят, что первый шаг самый трудный. Дальше шагать уже проще. Даже если шагаешь по телам.

И всё-таки, как и любой хороший следователь, Громов был любопытен. Очень любопытен. И сейчас ему было крайне интересно, что, дьявол забери душу этого урода в ад, здесь произошло. В обычной ситуации Геннадий посчитал бы, что Даумов наконец допустил роковую ошибку, перейдя дорогу одному из своих коллег по опасному бизнесу. Да только вот обстоятельства произошедшего выглядели чересчур уж странно.

– Этих двоих уже опознали?

– Кого?

– Ну парней этих, которых у входа нашли.

– А, да. Один даже у нас по сводке проходит.

– Даже так? – удивился Громов. – А поподробней?

– Да там кривое дело. Драка в ресторане. Парень измордовал баронского сынка. А тот на него заявление накатал вчера.

– Угу. Хорошо хоть?

– Что?

– Хорошо хоть измордовал-то, спрашиваю?

– О! Понял. Да, ещё как. Там всё лицо в кашу.

– Ну, значит, нормальный парень, – хмыкнул Громов, доставая новую сигарету.

Похоже, вечер будет интереснее, чем он предполагал…

Глава 2

Хорошо киношным персонажам. Вот ударили их по голове, а они бац – и потеряли сознание. А потом пришли в себя и ничего так, нормально себя чувствуют.

Угу, как же. Меня вот по голове никто не бил, но когда я пришёл в себя, то очень сильно пожелал, что кто-нибудь и правда треснул меня по башке так, чтобы я снова вырубился.

Голова раскалывалась от боли. Настолько, что мир перед глазами потерял всякую чёткость. Да и вообще, смотреть на него не хотелось. Всё, что я смог понять, – лежу на мягкой постели, что уже неплохо. Потому что вырубился на долбаном заброшенном заводе на холодной земле. Приятный контраст, так сказать.

Немного полежав и стараясь не то что не двигаться, но даже не думать, заметил, как головная боль постепенно начинает отступать. Окончательно она не исчезла, но стала чуть более терпимой.

Открыл глаза и немного осмотрелся. Факт первый – я в больнице. Больничную палату узнаю где угодно. Я лежал на постели, окружённой медицинскими приборами, часть из которых подключена ко мне тонкими проводами и датчиками.

Факт второй, менее приятный – меня к этой самой койке приковали. На левой руке застёгнуты наручники, закрепленные на стальном поручне каркаса кровати.

– Эй, есть тут кто? – крикнул я… ну как крикнул. Скорее уж, сипло прохрипел, так как в горле было суше, чем в пустыне. И вообще, ощущалось оно так, будто мне в рот битого стекла напихали.

На моё счастье, кто-то дежурил снаружи, потому что в палату тут же вошла молодая медсестра. А вслед за ней высокий мужчина в форме полицейского.

– Дайте воды, – попросил я её.

– Как вы себя чувствуете? – спросила она, подходя ближе и подавая мне стакан с холодной водой.

– Паршиво. – Напившись, я вернул ей стакан. – Где я?

– В центральной больнице. Вас доставили сюда без сознания и с сильным истощением. Вы провели в таком состоянии больше полутора суток…

Зашибись просто. Полтора дня в помойку. Хотелось буквально взвыть от расстройства. Первым же делом в голову пришла мысль о сестре. Ксюша же с ума сойдёт. Я, конечно, бывало не приходил домой по несколько дней, но всегда звонил ей. Чтобы не беспокоилась лишний раз, а то она у меня нервная. А тут пропал и ни слухом ни духом.

Следом вспомнил про Руслана. И стало ещё паршивее. Из зала меня теперь точно турнут.

– А это? – Я потряс рукой, на которую были надеты наручники.

– А это, чтобы вы не сбежали, – отозвался молчавший до этого момента полицейский.

– Я арестован? – сразу же спросил, на что в ответ получил лишь многозначительное молчание вместо чёткого ответа. Так что решил переспросить: – Так да или нет?

– Это приказ старшего следователя, – отделался от меня полицейский. – Сказано следить за вами, вот я и слежу. Остальное не моё дело.

Так. Вдох. Выдох. Не хочет говорить по-хорошему, будем действовать по-другому.

– На каком основании меня арестовали? – ещё раз спросил. – Если да, то где постановление? Покажи мне подписанный ордер.

– Я же сказал, – закатил он глаза, – у нас есть заявление от потерпевшего, на которого вы напали…

– Заявление – это не повод для ареста, – отрезал я. – Спрашиваю ещё раз. Я арестован?

– Я не говорил, что вы арестованы, – тут же заупрямился он, но сразу же замолчал…

– То есть я не арестован, – подёргал рукой в наручниках. – Снимай.

– У меня приказ от старшего следователя, – попытался отбрехаться он, но со мной такой номер не пройдёт.

– Где этот приказ? – тут же потребовал я у него.

– У меня его нет, но…

– Без «но». То есть вы удерживаете меня здесь без какого-либо официального повода и постановления. Мужик, ты в курсе, что это прямое превышение должностных полномочий? Я юрист вообще-то и свои права знаю отлично.

Для надёжности продиктовал ему номер статьи и ещё пару лишних пунктов к ней добавил. В особенности тех, которые во всех красках описывают, что может случиться с представителем закона, допустившим столь грубое нарушение и попавшим в лапы адвоката, который хорошо знает свою работу.

Судя по злой роже, мужика проняло. Тихо ругаясь сквозь зубы, он подошёл и снял наручники с моей руки.

– Я всё равно не могу вас отпустить до момента, пока с вами не поговорит старший следователь Громов.

– А я никуда уходить и не собираюсь, – произнес, растирая запястье.

Вот тут уже момент поопаснее. Если тот, о ком он говорил, действительно именно старший следователь, могут возникнуть определенные проблемы. Особенно если учесть, что я догадывался, о чём именно он хочет со мной поговорить.

Повернулся ко всё ещё ожидавший медсестре.

– Со мной был мой друг…

– Он в другой палате, – сказала медсестра.

– Увидеться с ним вы мне тоже вряд ли дадите, как я понимаю.

– А ты догадливый, – тут же съязвил недовольный страж порядка.

– Он хоть в порядке? – спросил я у медсестры, и та задумалась.

– Насколько я знаю, у него ничего серьезного. Множественные ушибы, гематомы и пара трещин в костях вроде бы. Извините, точнее не скажу. Не я за ним наблюдаю и…

– Всё в порядке. Я понимаю.

Вздохнув, откинулся на подушку, позволив медсестре быстро проверить показания приборов. А когда она собралась уходить, остановил её.

– Мне нужно позвонить.

– Не положено, – тут же буркнул мужик, но мне было немного плевать на его драгоценное мнение.

– Ты это другим рассказывай. Либо ты прямо сейчас сообщаешь мне, что я арестован, либо дай мне телефон. Потому что в противном случае я всё равно позвоню. Только в этот раз уже своему адвокату.

Медсестра переглянулась с полицейским, не зная, что ей делать. Тот несколько секунд сверлил меня недовольным взглядом, затем вздохнул и махнул рукой.

Телефон мне принесли через пару минут. Первым делом позвонил сестре.

– Саша⁈ – Ксюша тут же наорала на меня, едва только поняла, что это я ей звоню. – Где ты⁈ Что с тобой⁈ Я не могла…

– Всё в порядке, Ксюш. Я сейчас… – Блин, не говорить же ей, что в больнице лежу. Хотя ладно. – Я сейчас в центральной городской больнице.

– Что? Тебя госпитализировали?

– Спокойно. Всё со мной сейчас в порядке, – как можно убедительнее сказал ей, и стоящая рядом сестра закивала.

Прикрыв динамик, спросил у неё:

– Сестра может меня навестить?

– Конечно. Часы посещения с двух до пяти. Пусть просто в приёмной назовёт вашу фамилию и…

– Нет, – тут же вмешался в разговор так и прилипший к стенке полицейский, – все посещения запрещены.

– Кем?

– Старшим следователем Громовым, – буркнул он и тут же, видимо, уже наученный горьким опытом общения со мной добавил: – Все вопросы к нему.

О как. Неужто поумнел? Понял, что куда лучше переложить проблемного парня на шею вышестоящего начальства, и пусть оно разбирается. Ладно, с этим мы разберёмся.

– Ксюш, прости, но говорят, что сейчас ко мне нельзя…

Пришлось замолчать, выслушивая встревоженную ругань сестры, обещавшей открутить голову любому, кто не пустит её сюда. В итоге я потратил почти три минуты, чтобы успокоить её и убедить, что всё в порядке.

– Ладно. Но если ты завтра утром мне не позвонишь, я сама приеду. И, Саша, что происходит?

– Я тебе потом объясню, – пообещал.

Мы ещё пару минут пообщались, после чего я повесил трубку и по памяти набрал номер Марины. Как бы сейчас ситуация ни развивалась, но мне нужен был адвокат. Какой-нибудь крутой мачо на моём месте, наверное, порвал бы цепь, повозил бы этого громилу в полицейской форме мордой по полу и спокойно ушёл, собирая на себе восхищённые взгляды медсестёр…

…жаль, но попытайся я такое сделать, то меня, скорее всего, уложат обратно. Дубинками. Или шокером. А то чего доброго ещё и пристрелят. А начальству потом скажут, мол, вот, на людей бросался. А вдруг бешеный? Или ещё что придумают, да только мне уже всё равно будет. Нет. Сейчас надо действовать тоньше. И гаже. По закону.

И тут дело пошло уже лучше. Стоило только объяснить Марине, где я и во что вляпался, как получил моментальный ответ: «Буду через полчаса».

На самом деле приехала она даже быстрее. Ей хватило и двадцати минут.

– И? По какому праву мой клиент был прикован к кровати? А? – тут же набычилась она. Смотрелось это довольно забавно, учитывая, что Марина была почти на голову ниже своего оппонента.

Тем не менее выглядела она настолько яростно и зло, что даже копа проняло.

Пока она сюда ехала, мне успели принести поесть, так что за этой «схваткой» я наблюдал, поедая пудинг из пластикового стаканчика. Вкусный, кстати.

Пока я доедал оставшийся от обеда десерт, Маринка вывалила на него всё то же самое, что высказал я, только в той неповторимой форме, какая была присуща разъяренной девушке. Блин, мне даже стало немного жаль этого мужика. Жил, не тужил. Делал свою работу да тянул лямку. А тут его нелёгкая свела с такими вот хитровыдуманными засранцами.

– Слушайте, дамочка, да я тут вообще ни при чём! – уже практически взмолился он. – Мне сказали делать – я делаю! Говорю же, мне приказали!

О, брат, это ты зря. Дальше уже последовали требования приказа. В письменной форме. С объяснением причины и прочее, прочее, прочее. Сразу видно, Марина прекрасно знала, что делает. Через пару минут такого «допроса» у полицейского на лице уже было написано одно-единственное желание – сбежать отсюда ко всем чертям. Просто потому, что сделать он ничего не мог.

Ничего-ничего. Мучайся. Слишком уж я хорошо знаю таких вот ребят. Получили вместе с удостоверением немного власти и тут же давай радоваться и наслаждаться ею. Но стоит только наткнуться на тех, кто готов не просто дать отпор, но и объективно намекнуть, насколько короткие на самом деле у них руки, как они моментально тушуются из страха потерять то, что имеют.

Уверен, что ещё минут пять – и Маринка таким макаром довела бы его до слёз. Вон, вижу же, что ей и самой это нравится. Но не вышло. Дверь палаты открылась, и в неё заглянул высокий, довольно сурового вида мужик лет пятидесяти или около того.

– Что здесь за вопли? – немного хрипловатым голосом спросил он, посмотрев сначала на полицейского, а затем на меня и Марину.

– Господин Громов, тут его адвокат приехала и… – тут же чуть ли не бросился к нему несчастный полицай, но был остановлен строгим взглядом.

– Кажется, я сказал, чтобы к нему никого не пускали, – недовольно буркнул он. – Что такого непонятного в слове «никого»? И какого чёрта она здесь делает? А, плевать. Пшёл вон отсюда.

Обрадованного возможностю свалить наконец свою проблему на чужие плечи мужика как ветром сдуло.

– Идиоты, – покачал головой мужчина, проводив своего подчинённого недовольным взглядом, а затем вошёл в палату, прикрыв за собой дверь. – Могу я поговорить с этим молодым человеком наедине?

Этот вопрос он адресовал уже Марине, но её ответ я опередил.

– А вы, собственно, кто такой?

– Старший следователь Геннадий Родионович Громов, – сухо ответил он, придвинув ногой табуретку и усаживаясь на неё.

Высокий. Из одежды брюки, белая рубашка без галстука и с ослабленным воротом. Бежевое пальто. Хорошее, но старое и уже порядком потёртое. На покрытом морщинами лице щетина. Да и вообще, выглядел он как старый пёс, который с куда большим удовольствием сейчас лежал бы на диване в хозяйской квартире и дрых.

Но куда сильнее меня удивили эмоции. В них не было ни намёка на леность или желание поскорее разделаться с работой и пойти отдыхать. Нет. Цепкое и колючее внимание. Холодная сосредоточенность, подкрепленная какой-то удивительно жёсткой уверенностью в самом себе.

И это заставило меня напрячься. Встречал я в своей прошлой жизни несколько таких вот ребят. Как правило, именно они могли доставить огромное количество проблем. Конечно, на его счёт я мог и ошибаться, но если нет, этот мужик станет либо чудовищной головной болью, либо очень и очень хорошим союзником…

…да только такие вот ребята всегда относились к таким, как я, с отвращением и презрением. Всё же слишком часто адвокаты вставляли палки в хромающую на все колёса телегу справедливости.

И совсем уж редко они хотели смотреть на то, кто этой телегой управляет.

– И? – поинтересовался я, отставляя в сторону пустой стаканчик из-под пудинга. – Что интересного расскажете?

– Я? – удивился он, хотя и вышло это как-то наигранно. – Я думал, что расскажете мне вы. Ведь это не меня нашли без сознания у входа на заброшенный завод, где, если верить судебным экспертам, застрелилось и покончило с жизнью семь человек.

Марина тут же уставилась на меня с выражением полного удивления. Эх, совсем неопытная она в этом. Кто же так свои эмоции показывает?

– Понятия не имею, о чём вы, – пожал я плечами. – Мы гуляли там с другом.

– Ещё скажи, что случайно туда забрели, ты упал, ударился головой и потерял сознание, а твой дружок так расстроился, что сам себя избил, – усмехнулся он, прекрасно понимая, что я лгу ему в глаза.

Ну почему бы и нет. Эта теория не хуже любой другой.

– Знаете, вот ведь какое совпадение. Именно это я хотел вам рассказать.

Он снисходительно посмотрел на меня.

– Забавно, а вот твой друг рассказал мне совсем другую историю, – продолжил улыбался он.

Хм… Не. Не верю. Виктор точно не стал бы болтать. Или нет? Сосредоточившись на его эмоциях, отбросил в сторону показное веселье. За ними довольно умело скрывалась настороженность и что-то вроде… расчетливости?

Понятно. Старый, как дерьмо мамонта, приём. Разделить двух свидетелей и опрашивать их отдельно друг от друга в надежде, что один сдаст другого. Главное, не дать им согласовать свои версии… блин, да что я как преступник-то мыслю⁈ Этот гад заслуживал то, что с ним случилось. За это я точно извиняться не стану.

Нет, со мной такой номер не пройдёт.

– Понятия не имею, что вам рассказал Виктор, Геннадий Родионович, но точно не то, что вы так жаждете услышать. А поскольку предъявить вам мне нечего, я всё ещё жду, когда мне официально объявят…

– Объявят о чём? – спокойно спросил он, но я ощутил раздражение и что-то вроде лёгкой досады, что его уловка не сработала.

– О том, задержан ли я.

– Потому что если нет, я собираюсь забрать своего клиента, – тут же добавила Марина.

– Ваш «клиент» напал на сына имперского аристократа, – напомнил как бы между делом Громов.

– И вы уже готовы предъявить обвинение? – тут же спросила Марина, всего на секунду опередив меня. – Или же в связи с этим делом есть ордер?

– Его отец это сделает…

– Но ещё не сделал, – парировал я.

Ладно. Признаю, ситуация неприятная. Не думал, что та история ударит по мне так неожиданно. Хотя следовало быть готовым. Если подумать, то в ресторане я врезал ему первым. Тут мне крыть нечем, признаю. А вот в том, что касается потасовки на улице, то там уже он напал на меня. Эти два момента могли поставить дело на две абсолютно разные стороны.

И именно здесь была закавыка. Если всё обстояло именно так, то почему меня реально до сих пор не арестовали? Может ли быть, что им нечего вменить мне? Стоп!

Я неожиданно понял, в чём именно заключалась проблема.

– Геннадий Родионович, могу я задать вам пару вопросов?

– Вообще-то это я должен тебя допрашивать, – хрипло хохотнул он, достал из кармана пачку сигарет, а затем вдруг нахмурился и убрал её обратно. Видимо, вспомнил, где находится. – Но знаешь что? Почему бы и нет. Спрашивай. Только не обещаю, что отвечу.

Ага. Ух, какие мы покладистые и вежливые. Ещё одна уловка. Попробует через мои вопросы узнать ещё больше информации. Знаем, проходили.

– Как звали того парня?

– Которого ты избил?

– Который напал на меня, – поправил я его.

– Волков Даниил Алексеевич. Третий сын барона Алексея Сергеевича Волкова.

Мне это имя ничего не сказало, но вот Марине оно явно оказалось знакомо. Я заметил, как вытянулось и даже слегка побледнело её лицо.

– А этот барон, часом, к полиции отношения не имеет?

– Очень даже имеет, – охотно кивнул Громов, читая меня точно так же, как и я его. Ну не совсем так. У меня мои способности и опыт адвоката, а у него опыт старого и матёрого следака. И фиг его знает, что окажется сильнее.

Но посмотрим.

– А какое именно, не подскажете?

– Я хочу поговорить со своим клиентом наедине, – резко произнесла Марина, останавливая меня, что мне не очень понравилось.

А вот Громов, судя по всему, оказался доволен её реакцией.

– Да не вопрос, оставайтесь, разговаривайте. А я пойду покурю пока.

А затем взял и ушёл с довольной усмешкой на губах.

– Саша! Это…

– Марина.

– Ты хоть понимаешь, кто он такой…

– Марина!

От моего резкого окрика она замолчала и уставилась на меня.

– Больше никогда не перебивай меня, – серьезно произнес, глядя ей в глаза. И нет, свою силу я не использовал. Вообще после того, что произошло, я немного даже побаивался это делать. Не ровен час ещё раз плюхнусь в обморок. Да и примени я её на людях, которые мне не безразличны, стал бы полной и последней скотиной.

Ментальный контроль? Управление волей? Чёрт его знает, что именно я сделал, но Даумов и его уроды просто выполнили мой приказ и прикончили сами себя. Без каких-либо сомнений. Словно это была единственная цель, оставшаяся в их жизнях.

Так что я сразу же решил, что с близкими и не безразличными людьми никогда подобного не сделаю.

Но сейчас проблема в другом. Я не могу позволить женщине говорить за меня. И не то что в такой ситуации, а вообще. Я уважал Марину, но перечить себе не позволю.

Видимо, она прочитала что-то в моих глазах, потому что смутилась и даже слегка покраснела с виноватым видом.

– Прости.

– Кто такой Волков? Я что-то слышал, но никак не могу вспомнить. И я не про его сынка-дегенерата сейчас.

– Известная сволочь. – Марина едва не выплюнула эти слова. – Ему принадлежит сеть отелей «Империал». Там у него вроде ещё несколько бизнесов есть, но этот самый известный. Во всех смыслах.

– И?

Она прикусила губу, словно не зная, хочет ли сама об этом рассказывать.

– Короче, четыре года назад был скандал. Один парень из небольшого издания написал статью, что у Волкова в отелях полная жесть творится.

– Жесть в каком смысле?

– Да в самом прямом! – всплеснула она руками. – Бордели. Подпольные казино. Закрытые аукционы, на которых продают предметы искусства, дорогой антиквариат и даже магические артефакты.

Попытался вспомнить, о чём именно говорила Марина, но так и не смог. Да и не до того мне тогда было.

– И? Чем всё кончилось?

– Пеплом, – мрачно сказала она. – В прямом смысле. Этих ребят даже изданием назвать нельзя было. Просто кучка блогеров. Решили, что будут публиковать собственные расследования и разоблачения на сильных мира сего. Идиоты.

– Они решили заниматься такой хренью в этом мире? – искренне удивился я и тут же прикусил себе язык.

– В каком это смысле «в этом»? – тут же спросила Марина.

– Не бери в голову. Что там дальше-то было?

– Да ничего. У них вышло несколько выпусков. Так, по мелочи в основном. Никого действительно серьёзного они не трогали. Но у ребят появилась популярность в сети. Их ролики набирали кучу просмотров. А потом они взялись за Волкова. Короче, трехчасовой фильм смонтировали. Только он просуществовал всего пару часов. Его снесли быстрее, чем кто-то вообще понял, что вообще происходит. А затем сгорел офис, где они собирались. Вместе с ребятами.

– Та-а-а-ак, – протянул я, глядя в потолок. – И что? Никто этим не заинтересовался? И ролик в сети остался бы…

– Да остался он. Сам знаешь, что в сеть попадёт, там уже навсегда. Только Волков, видимо, нанял хороших спецов. Там иски за клевету сыпались один за другим. Едва кто-то повторно его публиковал, сразу же летело обвинение. А с его деньгами сам понимаешь…

– А что с тем поджогом?

– Ничего, – пожала она плечами, но я ощутил идущую от неё скрытую злость. – Признали возгоранием проводки. И всё. Это дело даже расследовали. Да тех пор, пока главный следователь не вышиб себе мозги. Якобы из-за депрессии и каких-то личных проблем. А потом дело просто замяли и всё.

При этом с каждым словом я ощущал идущую от девушки застарелую боль. Словно в старой ране ковыряешься. Бр-р-р. Но даже не это впечатлило, а то, как старательно она скрывала это. У меня появились подозрения, но спрашивать я не стал. Не то место и не то время.

– А то, что Громов говорил насчёт связей с полицией?

– У Волкова старший сын женат на дочери барона Гаврилова, нынешнего начальника управления внутренних дел, – хмыкнула она. – Так что там очень тесные родственные связи.

Странно. Почему-то это имя было мне знакомо, но сейчас моя многострадальная голова не могла вспомнить, где именно я его слышал.

Но в остальном всё теперь вставало на свои места. Теперь понятно. Когда Марина начала свой рассказ, я вспомнил телефонный разговор одного тех двух полицейских, что задержали меня. Сначала подумал, что они имели в виду как раз Волкова, но теперь появилась ещё одна кандидатура.

И такой человек, как Волков, теперь нацелился на меня потому, что я разбил морду его сыну. Так, мало мне этого, придётся что-то думать и со всей этой ситуацией с Даумовым. Потому что если станет известно о том, что я играл в «Рапсодии», то ничем хорошим со стороны закона для меня это не закончится.

И как мне из всего этого выпутываться?