Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 342 страниц)

Что не отменяет рассказанного. Эри действительно успела… дел натворить за последние триста лет. Первые две сотни она провела внутри их анклава в Европе. За то время преисполнилась речами братца своего отца о величии альфарской расы, ничтожестве людей и прочем бреде. Правда, после того как старого ушастого революционера-консерватора засунули в тайную и скрытую от людей альфарскую кутузку, Эри сбежала из анклава.

И сделала это не просто так. Всех, кто тогда поддержал ту провальную попытку восстания, подвергли процедуре «запечатывания». Называлось, разумеется, это дело иначе. На альфарском у этого процесса имелось длинное и малопереводимое название, но суть была понятна и так.

Их лишали магии. Совсем. А для альфа лишиться собственной силы – это катастрофа. И дело даже не в том, что это всё равно что лишить человека рук и ног. Страх заключался в унижении и всеобщем презрении. Полном и бесповоротном. Для своих сородичей они становились хуже людей. Таких альфов изгоняли из анклава, ставя перед этим клеймо. Это было худшей и самой жестокой судьбой, какая только могла постичь альфара. Ещё хуже она воспринималась, когда знаешь, насколько трепетно альфы относились к своей расе на фоне уменьшения их численности.

И Эри ждало именно это. И это при том, что именно брат её отца и по совместительству дед Лара устроили тот переполох. И ведь его приговорили к заключению. Судьбы стать парией среди своего народа он избежал, в то время как Эри ждало именно это.

И отсюда возникает вопрос. Что такого она сделала, чтобы заслужить такую участь?

Во время нашего прошлого разговора Лар ответа мне не дал. По довольно-таки простой причине. Он его не знал. И, как я понял из общения с ним, ему в целом было пофигу. Он покинул свой анклав и жил среди людей, потому что ему это нравилось.

А вот Эри это сделала потому, что другого выбора у неё просто не оставалось.

– Следовало бы вырвать ему его чересчур длинный язык, – прошипела Эри.

– Да какая тебе разница, – хмыкнул я. – Всё равно, пока ты не попробуешь вернуться, на тебя всем будет наплевать. Разве я не прав…

– Заткнись! – выплюнула она. – Ты и понятия не имеешь о том, что значит быть оторванным от собственного народа! Я лишилась возможности жить с родными! Лишилась доступа к нашим знаниям! И теперь всё, что мне остается, это прислуживать этому ублюдку из-за одной-единственной ошибки и…

– И воровать мои блины, – закончил я за неё. – Так скажи мне, Эри. Тебя это бесит? Злит? Заставляет скрипеть зубами и биться в истерике от ярости, что ничего не можешь изменить?

Она не ответила.

Вообще забавная ситуация. Я ведь знал, насколько жестокой может быть женщина, стоящая передо мной. После разговора с Ларом я навёл кое-какие исторические справки. Она неплохо так успела «пожить». Особенно во Франции, во время одной из революций, едва не скинула с власти французскую корону. Вместе с головой короля.

– Ты не ответила на мой вопрос, – напомнил я ей.

– Это не имеет значения, – скривилась она. – Печать нельзя разорвать, пока тот, кто её поставил, сам не захочет этого сделать. Ну или же пока он жив. Но ты и сам знаешь, в чём проблема.

– Ага, – кивнул я. – Его нельзя убить.

– Можно, только…

– Только это русская рулетка, – кивнул я. – Лар мне рассказал. Вот почему ты тогда не сделала ничего, когда я выстрелил ему в грудь.

Теперь сказанные им тогда слова, что мы с ним «находились в абсолютно одинаковых условиях», воспринимались совсем по-другому.

Да, благодаря своей Реликвии Браницкий каждый раз перерождался после своей смерти. Только вот существовал один весьма существенный нюанс. Этот процесс не был бесконечным. Насколько я понял, каждый раз был шанс, что источник его силы «передумает». И тогда смерть окажется окончательной.

Так что та игра в русскую рулетку была для него такой же опасной, как и для меня. Ну почти, если забыть о том, что у него имелась «дополнительная жизнь». Как в грёбаной видеоигре.

– Верно, – кивнула Эри. – Надеялась, что в этот раз мне повезёт, но… как видишь. Этот говнюк опять вернулся с того света. Всегда возвращается.

Последние слова она произнесла, едва ли не скрипя зубами.

– Вижу.

– Тогда твой вопрос ещё больше не имеет смысла, – сказала она. – Потому что сама я его убить не могу. Печать не позволит мне это. В противном случае я бы вырвала его сердце собственными руками столько раз, сколько потребуется, чтобы он наконец сдох. А Константин никогда не откажется от меня. Я ему слишком…

– Полезна? – предположил я.

– Удобна, – хмыкнула она. – Но если бы кто-то когда-либо смог меня от него избавить, то…

Говоря это, она подошла ко мне и, перекинув стройную ногу, уселась мне на колени лицом ко мне. Её руки обняли меня за шею.

– Я бы была очень, очень, очень благодарна, – прошептала она мне, и горячее дыхание с каждым словом щекотало мне шею.

– Очень благодарна, – повторила она. – Настолько, что…

– Хочешь?

Она моргнула и отпрянула назад, когда перед самым её лицом оказался туго скрученный золотистый поджаренный блинчик с мясом.

– Ты сейчас издеваешься? – на всякий случай уточнила она.

– Прости, но расчётливые и хитрые женщины за пятьсот не в моём вкусе, – улыбнулся я ей.

– И это я слышу от того, кто спит со мной в одной постели…

– Выгнал бы, да ты же обратно потом припрёшься. Плавали, знаем.

– У тебя матрас удобный.

– Ага, конечно, а теперь, будь добра, слезь с меня.

Я хлопнул её свободной рукой по заднице, согнав со своих коленей и не заметив даже тени разочарования на лице, что только лишний раз подтвердило, что всё происходящее было ни чем иным, как очередной игрой в манипуляцию.

– Скучный ты, – проворчала она, направившись на выход из кухни.

– Какой есть, – хмыкнул я и отправил в рот последний кусочек блинчика.

Ладно. Надо ложиться спать. Пинкертонов сообщил, что что-то нарыл. Значит, завтра можно ожидать, что наше дело наконец продвинется.

Интересно, как там дела у Насти…

Глава 8

Говорят, когда противник вынуждает тебя играть на его поле, тебе готовят ловушку.

Говорят…

Ага.

Как будто может быть иначе. Разумеется, эти идиоты готовят мне ловушку! Это и последний дурак бы понял. А уж я это осознал ровно в тот момент, когда получил их предложение о встрече.

Разумеется, в офисе юристов, которых нанял Арсеньев. Я ждал подобного шага от них. Предполагал, что они выкинут что-то такое как минимум на несколько дней раньше. Что же, видимо, ошибся, но это не страшно. Похоже, что им потребовалось несколько больше времени, чтобы подготовить свой ход.

Пройдя через фойе, переговорил с девушками на ресепшене, и они быстро сообщили мне, куда именно нужно пройти.

Юридическая фирма, куда меня «пригласили», находилась не так уж далеко от моего места работы. Собственно говоря, если бы я захотел, то мне было бы достаточно подойти к любому окну на северо-восточной части нашего здания, чтобы увидеть высотку бизнес-центра, где располагался их офис. Каких-то жалких четыреста метров.

Мне даже не пришлось на такси ехать. В кои-то веки. Так что я спокойно прошёлся пешком. Хотелось прогуляться и подумать. Например, о том, какую именно лапшу они мне будут сейчас вешать на уши.

– Забавно, но я думал, что адвокаты должны приходить со своими клиентами, а не в одиночку, – надменно заявил Арсеньев, когда милая девушка-секретарь привела меня в переговорную.

Он вальяжно стоял у окна, засунув руки в карманы брюк, и даже не подумал протянуть мне ладонь для приветствия.

Впрочем, оно, наверное, неудивительно. Какой смысл тянуть ладонь тому, кого ты позвал сюда убивать, ведь так? По крайней мере, именно об этом он и думал.

Что же. Это даже хорошо. Когда противник тебя недооценивает, то теряет бдительность.

– Сергей и Мария Юдины доверили мне вести это дело от их имени, а значит, их присутствие не требуется, – произнёс я уверенным тоном.

– Может быть, у вас в таком случае и доверенность от их имени есть? Ну, знаете, такая бумажка, позволяющая работать подобным образом? – тут же чванливо уточнил сидящий в кресле мужчина лет пятидесяти.

Я быстро его осмотрел. Невысокий. Полноватый с широким лицом. Но костюм хороший. Очень хороший. Как и дорогие золотые часы на левой руке. На носу очки в тонкой оправе. Мужик абсолютно спокоен и уверен в своих силах. Сразу видно – акула.

– Да, уверен, что таковая у меня имеется, – хмыкнул я и, поставив собственный портфель на стол, достал из него подписанный супругами листок бумаги.

Быстро осмотрев его, больше для вида, чем по необходимости, передал сидящему за столом адвокату. Тот потратил несколько секунд, чтобы пробежаться глазами по документу, после чего поджал губы и деловито кивнул.

– Да, действительно. У этого молодого человека и правда есть право вести переговоры с нами, равно как и подписывать соглашения от имени истцов, – произнёс он, передав доверенность обратно мне.

Ещё бы у меня не было такого разрешения, ведь… А, да чего скрывать, у меня его и не было.

Сергей с Марией так и не согласились дать мне столь широкие полномочия, как бы я ни пытался убедить их в этом. После предыдущего предательства, которое обошлось их фонду такой дорогой ценой, они никогда бы не пошли на что-то подобное, боясь потерять контроль над ситуацией. Похоже, что после случая с «пропажей» денег они окончательно утратили доверие к кому бы то ни было. Даже к тому, кто должен представлять их интересы.

Абсурдно, но для меня так даже лучше.

Так что мне пришлось сыграть не по правилам, подделав их подписи на доверенности. В противном случае Арсеньев или, что более вероятно, его адвокат просто отказались бы от встречи, сославшись на процессуальные нормы.

А это в мои планы не входило. Да и не страшно это. Всё равно я ничего подписывать не собирался. Но сейчас это не так уж и важно.

– Итак, если с этой ерундой мы разобрались, – заметил я, убирая доверенность обратно в портфель. – Думаю, можно наконец перейти к делу…

– Боюсь, молодой человек, что переходить нам не к чему, – по-деловому сказал адвокат. – Раз уж вы можете принимать решения от имени своих клиентов, то я предлагаю не тратить время попусту. Подпишите это, и мы с моим клиентом направимся на обед.

С этими словами он открыл лежащую перед ним на столе папку, после чего толкнул её в мою сторону по идеально гладкой поверхности стола.

– И что же это такое? – уточнил я, но больше для вида. И так прекрасно понятно, что именно там находится.

– Соглашение, разумеется, – таким тоном, будто это было очевидно само собой произнёс он.

– Простите, я не запомнил. Как вас зовут? – спросил я.

– А я и не назывался, – отозвался на мой вопрос юрист. Затем снял очки и, достав из кармана белый шёлковый платок, аккуратно протёр стёкла.

– Предпочитаю знать, с кем веду дела.

– А мы не ведём с вами дела, – даже и не подумав снизить градус надменности в голосе, заявил сидящий передо мной адвокат, после чего посмотрел стёкла очков на просвет и вновь вернул их на своё место. – Тем более, я не вижу смысла представляться какому-то стажёру, которым Лазарев дырки затыкает в делах pro bono.

О как. Интересные, однако, у него эмоции. Фамилию Лазарева он произносил с таким тоном, будто натачивал филейный нож, глядя на лежащую перед ним тушу свежего тунца.

И, судя по тому, как стоящий у окна за его спиной Арсеньев довольно усмехнулся, этим самым тунцом в данном случае был я.

Значит, вот оно как. Любопытно. Этот мужик не испытывает ненависти или каких-то других негативных эмоций ко мне лично. Нет. Отвращение. Раздражение. Злость. Все они всколыхнулись внутри него лишь в тот момент, когда он упомянул Лазарева.

Надо будет это уточнить.

– Не любите мою фирму?

– Не люблю тратить время попусту, молодой человек. Так что будьте добры, подпишите соглашение, после чего я смогу закрыть это, вне всякого сомнения, раздражающее дело.

Хмыкнув себе под нос, я взял лежащий на столе лист бумаги и пробежался по нему глазами.

– Десять процентов? – уточнил я.

– Да, – кивнул юрист. – Замечу, что мой клиент согласился на это исключительно исходя из собственной благородности и уважения к супругам Юдиным. В память о старой дружбе, так сказать. Он готов выплатить вашим клиентам десять процентов от суммы, потерянной ими из-за их неразумных инвестиций. Замечу, что он выплатит эту сумму из собственных средств…

– Неразумных инвестиций? – Меня в этот момент едва на хохот не пробрало. – Просто для уточнения. Вы про те самые инвестиции, на которые ваш клиент сам подписал моих?

– Разве у Сергея и Марии Юдиных нет собственной головы на плечах? – хмыкнул юрист. – Разве они сами не дали своё согласие на использование средств своего фонда для этих целей? Молодой человек, давайте не будем заниматься переливанием из пустого в порожнее. Здесь не место для глупой софистики. Ваши клиенты сами одобрили эти сделки. Их претензия не более чем…

Он поджал губы и помахал пальцами, словно подыскивая подходящее выражение. Фарс, да и только.

– Guérir un malade après son décès, – выдал он после своей театральной паузы с видом истинного гурмана. Разве что только губами не причмокнул.

– Пытаются, значит, лечить человека после его смерти, – перевёл я.

– О. – Кажется, в этот момент глаза сидящего передо мной толстяка загорелись азартом. – Неужто знаете французский?

– Немного, – не стал я хвастаться, но хватило и этого.

– Похвально, молодой человек, похвально! Нынешняя молодёжь совсем не ценит красоту других языков. Я обожаю Францию. Вина. Женщины. Но в особенности их язык! О да. Французский язык просто прекрасен…

– Красивый, да, – равнодушно пожал я плечами. – Но я как-то больше по их ругательствам. Всё равно что подтирать задницу мягким шелком.

Адвокат Арсеньева уставился на меня… а затем расхохотался. Ему даже пришлось очки снять, чтобы промокнуть выступившую на глазах слезинку.

Сам же Арсеньев наблюдал за происходящим с видом полного непонимания происходящего.

– А вы нахальны, молодой человек, – пригрозил мне он пальцем. – Но нахальство вам тут не поможет.

– Поможет ли оно вашему клиенту, когда мы подадим прошение в налоговую о проверке? – задал я ему вопрос. – Уверен, она найдёт немало интересного…

В ответ он снисходительно посмотрел на меня.

– Не найдёт. И давайте обойдёмся без подобного рода дешёвых угроз, молодой человек. Подобные проверки инициируются только при наличии веских оснований. Такие угрозы, да ещё и без фактов, – это глупое давление, а не инструмент закона. Можете ли вы предоставить конкретные, фактические доказательства нарушений моим клиентом? Нет, не можете. Всё, что у вас есть, это голословные заявления о его косвенной причастности к неразумным финансовым вложениям ваших клиентов и ничего более.

И, прежде чем я успел сказать хоть слово, он тут же добавил:

– А если вы продолжите в своей неразумной упорности настаивать на подобных мерах, то мы подадим встречный иск о защите деловой репутации.

– Было бы что защищать, – хмыкнул я, но юрист Арсеньева лишь пожал плечами.

– А это не вам решать, – отрезал он. – Уверен, что репутация моей фирмы будет говорить сама за себя. Попробуете давить на моего клиента, и мы завалим вас таким количеством встречных исков, что они похоронят Юдиных в судебных издержках.

Он ещё раз указал на лежащий передо мной документ.

– Так что давайте не будем продолжать заниматься глупостями, хорошо? Просто подпишите это соглашение. Или передайте его Юдиным, если не можете подписать сами. Это лучшее предложение, на которое они могут рассчитывать в данных условиях. И другого они не получат.

– То есть договориться не выйдет? – на всякий случай уточнил я.

– Договориться?

У Арсеньева вытянулось лицо.

– Договориться? – повторил он. – О чём тут…

– Я сам разберусь, Дмитрий, – тут же осадил своего клиента адвокат и вновь посмотрел на меня. – Как я уже сказал, молодой человек, вариантов у вас немного. Уж не знаю, зачем вы сюда пришли. Шантажировать вашими глупыми заявлениями о налоговой или же рассчитывать на то…

– Если честно, то я рассчитываю на то, что мы решим это дело в досудебном порядке, – подсказал ему, чем вызвал улыбку на его лице.

– Мировое соглашение. Вот и славно. Его я вам и предлагаю…

– Нет, – перебил я его. – Вы предлагаете жалкую подачку. Причём подачку из тех денег, которые украл ваш клиент…

– Осторожнее, молодой человек, – сразу же вскинулся он. – Не вам принимать решение о виновности или невиновности моего клиента. Поэтому я рекомендую вам согласиться на то, что есть.

– Пожалуй, откажусь, – выждав небольшую паузу, произнёс я и достал из собственного портфеля тонкую прозрачную папку с одиноким листом бумаги.

– И что же это? – не без интереса в голосе спросил юрист Арсеньева.

– Контрпредложение, – пояснил я.

Быстро взглянув на листок, юрист поднял на меня скрытые за стёклами очков глаза.

– Заявление о прекращении дела? Это что? Какая-то шутка?

Стоило Арсеньеву это услышать, как он тут же оказался рядом со столом и принялся через плечо адвоката читать документ.

– Нет. – Я указал на листок. – Как видите, никаких подписей там нет. Пока нет. Раз уж ваш клиент такой честный и ничего не крал, то я предлагаю следующую сделку. Если в течение следующих суток, начиная с этого момента, пропавшие деньги вернутся… ну я не знаю, каким-нибудь магическим образом, например, на счета фонда моих клиентов, то это заявление будет подписано. И не будет никаких последствий. У вас на это будет двадцать четыре часа.

Казалось бы, этому мужику возмутиться, но нет. Вместо этого в его глазах загорелось желание схватки. По лицу вижу, что ему уже не терпится проверить моё заявление на прочность.

– Не сочтите за излишнее любопытство, – с весельем в голосе проговорил он, положив лист на стол. – Но я не могу не спросить. Что же будет, если мы откажемся?

В ответ я лишь пожал плечами.

– Ну, у вас будет двадцать четыре часа.

Разумеется, они отказались.

Ладно уж, кто в здравом уме согласился бы на такое предложение? Конечно же, никто. Особенно если учесть, что Арсеньев очень и очень хорошо спрятал украденные деньги. Пинкертонов носом рыл землю, но пока не смог найти, куда они ушли после банкротства двух фирм-прокладок, через которые он вывел деньги посредством мнимых сделок.

При этом не могу не отдать этому мерзавцу должное. Сделано всё было мастерски. Настолько, что даже заказанная мною проверка через наш финансовый отдел не смогла найти истинного виновника. Деньги просто пропали. Растворились, правильнее было бы сказать.

Впрочем, мне и не нужно было их искать. Я и так знал, где они. Скорее всего, сейчас они раздроблены на куда более мелкие суммы и вложены в разные портфели фонда. При подобной диверсификации отследить их будет трудно, если вообще возможно. А без судебного постановления такой фонд никогда не раскроет источники своих инвестиций. И Арсеньев, как и его адвокат, это знают.

В любом случае, всего, что мне требовалось, я на этой встрече добился, а потому спокойно вернулся в офис.

* * *

Спокойно сидел в кафетерии на шестьдесят третьем и пил кофе, читая присланные Пинкертоновым материалы, когда три папки стопкой шлёпнулись на мой стол.

– И что же это такое? – поинтересовался я, подняв взгляд на стоящую перед столом Анастасию.

– Пришла засвидетельствовать тебе свою победу, – с самодовольной ухмылкой продекламировала она. – Рыдай, потому что я победила.

Я бы, наверное, поверил бы, если бы не её эмоции. О нет. Самодовольства там было выше крыши. Да только на полноценную победу её эмоциональное состояние не тянуло от слова совсем. Какой бы довольной она сейчас ни выглядела, где-то глубоко внутри неё зрел червячок сомнений.

Заинтригованный, я пальцем перевернул обложку папки.

– Решила подать коллективный иск, значит, – сделал я вывод, заметив подшитые к делу сразу семь отдельных файлов.

– Именно. Я тут просмотрела твои старые дела и…

– Ну надо же, а я-то уж думал, что своей головой дошла. – Я отхлебнул кофе из чашки. – Использовать чужую помощь, знаешь ли, не очень красиво.

Анастасия захлопала глазами.

– Чего?

– Того. У тебя нет ресурсов, чтобы вести сразу семь дел. Хочешь надавить на строительную компанию? Молодец. А время и силы на это где возьмёшь?

– Где-нибудь возьму, – язвительно отозвалась она, видимо, не желая признавать, что брат, по-видимому, разрешил ей привлечь другие ресурсы компании. Потому что другого варианта не было. В одиночку она это не потянет.

И, к её чести, скорее всего, она это знала.

– И вообще, тебя это особо волновать не должно, – насупилась Настя. – Когда они увидят, что вместо одного дела им придётся бороться сразу с семью, то дадут заднюю.

– Будешь давить, значит, – сделал я логичный вывод. – Принуждение к мировой. Неплохо.

– Училась у… – Она вдруг запнулась. Видимо, поняла, что чуть не ляпнула расхожую фразу о том, что «училась у лучшего», но вовремя себя одёрнула. – Я хорошо учусь.

– Да я вижу. А что, если они откажутся?

– Не откажутся, – тут же хищно оскалилась стоящая передо мной красотка. – Я проверила их финансы. У них не хватит средств, чтобы оплатить издержки такого размера.

– И всё-таки, Насть, – продолжил я гнуть свою линию. – Что будет, если они примут твой вызов?

– Они этого не сделают, – уже злее повторила она.

– И ты делаешь такой вывод на основе… – Я жестом предложил ей продолжить.

Кажется, она немного подвисла. Видимо, не ожидала подобного вопроса.

– Потому что это логично, – сказала она с таким видом, будто ответ был само собой разумеющимся.

Я ещё пару секунд смотрел на неё с подозрением, а затем просто пожал плечами.

– Ну ладно. Как скажешь.

– Вот именно, – фыркнула Настя. – Так что сиди тут и дальше пей свой кофе со вкусом поражения. Кстати, как оно на вкус?

– Не знаю, – спокойно отозвался я и отхлебнул из кружки. – Не пробовал.

Настя, видимо, хотела сказать что-то ещё, но лежащий на столе мой телефон прервал её звонком.

Глянул на экран. На дисплее высветилось «Лазарев Роман». Любопытно… Хотя, учитывая моё сегодняшнее выступление, я покривил бы душой, если бы сказал, что не ждал этого звонка.

Сейчас на меня будут орать. И даже почти за дело.

– Да? – спросил я, ответив на звонок.

– Живо в мой кабинет, – коротко произнёс Роман таким голосом, каким обычно родители вызывают к себе набедокурившего ребёнка, и повесил трубку.

– Извини, начальство зовёт, – улыбнулся я Насте. – Потом расскажи мне, как тебе кофе.

– Что? – она недоумевающе уставилась на меня. – Я…

Но я её уже не слышал. Если хочет наступить на грабли, то кто я такой, чтобы её от этого спасать? Хотела самостоятельности? Вот пусть и получает.

На то, чтобы добраться до кабинета Лазарева, у меня ушло не больше трёх минут. Всего-то и надо дойти от кафетерия до лифта, подняться, а там через холл и по коридорам до его кабинета.

Конечно же, он был там не один.

– Я требую, чтобы его уволили! – рявкнул Сергей Юдин, едва я только открыл дверь и вошёл в кабинет.

– Как вы посмели подделать наши подписи? – не отстала от него супруга и гневно посмотрела на стоящего с недовольным выражением на лице Романа. – Вы хоть в курсе, что творят ваши люди⁈

– Мы думали, что вы серьёзная фирма, – продолжил Сергей. – А ваш сотрудник пытался договориться с Арсеньевым за нашей спиной! Мы…

– Так, спокойно, – произнёс Роман. – Я понимаю, почему вы недовольны…

– Недовольны? – проговорила Юдина таким тоном, будто не верила в то, что только что услышала. – Недовольны⁈ Мы пришли к вам за помощью! Пришли за ней потому, что нас обманули! И что выходит⁈ Вы сами решили нас обмануть⁈

Роман повернулся ко мне и я прямо по его лицу видел, как он себя сдерживает.

– Александр?

– Что? – спросил я его в ответ. – Так и есть. У меня другой вопрос. Откуда они знают, что я это сделал?

– Нам позвонили адвокаты Арсеньева! – зло бросил Сергей. – Хотели узнать, точно ли мы отказываемся от их предложения. А мы даже не знали, что оно было! И не узнали бы, если бы не их звонок после того фарса, который вы там устроили!

– Какого ещё предложения? – задал вопрос Лазарев.

– А я разве тебе не говорил? – попытался я состроить удивлённое лицо, но, судя по всему, получилось так себе.

– Нет, – тут же язвительно произнёс он. – Запамятовал, видимо.

– Видимо, – согласился я. – Прекращение дела в обмен на компенсацию в десять процентов от украденной суммы…

– Они серьёзно так и сказали? – На лице Лазарева появилась ироничная улыбка. – «Украденной»?

– Ну, может, я немного приукрасил. Разумеется, нет. Сказали, что это чистосердечная и невероятно щедрая компенсация из средств самого Арсеньева. По доброй воле и с оливковой веточкой, так сказать…

– Скорее уж с косточками. Понятно. – Лазарев повернулся к Сергею и Марии. – Не могли бы вы нас оставить? Я хотел бы поговорить со своим сотрудником…

Оба супруга возмущённо посмотрели на него.

– Кажется, вы не поняли, – произнесла Мария, бросив на меня злой и колючий взгляд. – Мы хотим…

– Я прекрасно понял, чего именно вы хотите, – холодным тоном перебил её Лазарев. – А ещё я знаю, что мы занимаемся этим делом бесплатно. Поэтому ваш отказ от него не нанесет нам сильного вреда. Уж точно не больше, чем вам.

Эта тирада моментально сбила спесь с обоих. Видимо, в своём возмущении они немного позабыли о том, в каком именно положении сейчас находятся.

И Роман быстро понял, что это осознание к ним пришло. Не став провоцировать дальнейший конфликт, он ещё раз попросил их выйти, после чего уставился на меня.

– Может быть, объяснишь?

– Так, а чё тут объяснять? – довольно искренне удивился я. – Они, кажется, и так уже тебе всё рассказали.

– То есть ты не будешь отрицать, что подделал их подписи и эту чёртову доверенность?

– Нет.

Роман на пару мгновений прикрыл глаза. Глубоко вдохнул, после чего медленно спросил:

– Ты что творишь?

– Выигрываю дело. А ты что подумал?

– То, что я подумал, Александр, тебя не касается. Ты в курсе, что адвокатской лицензии лишали и за меньшее?

– Ну тогда очень удачно получилось, что у меня её нет вообще, – развёл я руками.

– Зато она есть у меня, – огрызнулся он. – Так решил мне отомстить? Завалить дело, чтобы потом скинуть на меня его последствия? Это подсудное дело!

– Ты серьёзно думаешь, что я настолько мелочный? – искренне поинтересовался у него. – Ещё скажи, что не смог бы отмазаться от подобной ерунды.

– Я считаю, что, вместо того чтобы заниматься своей работой, ты творишь какую-то чушь, – не остался он в стороне.

– Так я им и занимаюсь!

– Что-то не особо видно…

– Так ты меньше Насте помогай, – брякнул я и сразу же после этого мысленно обругал себя.

Понадеялся, вдруг он за это не зацепится.

– Что, прости? – переспросил Лазарев.

А нет. Зацепился.

– Просто забей, – отмахнулся я и поспешил сменить тему. – И касательно этого, да, я подделал их подписи на этой чёртовой доверенности. Специально это сделал. И да, я прекрасно знал, что Арсеньев и его адвокат им позвонят после того, как я уйду.

Лазарев хотел было что-то сказать, но затем нахмурился. Ему хватило примерно шести секунд.

– Ты устроил им ловушку, – сказал он.

– Дошло наконец, – не удержался я, надеясь, что сарказм в моём голосе не очень заметен. – Лучше расскажи, что за надменный мужик в адвокатах у Арсеньева.

– Какой ещё мужик? – не понял Лазарев.

– Полноватый такой, – начал я описывать. – Носит очки. Рожа вечно недовольная. О, ещё он французскими фразочками бросается и…

– Проклятие. Так и знал, что он в это влезет, – пробормотал Роман и раздраженно поджав губы уселся на одно из кресел. – Артемий Филинов. Мой старый… можно сказать, соперник. Я знал, что Артемьев нанял юриста из его фирмы, но на бумагах стояло другое имя.

– Ну, судя по всему, он решил вписаться, когда узнал, кто именно будет представлять Юдиных, – сказал я. – Потому что мужик к тебе явно неровно дышит.

– Ещё бы. – Роман невесело усмехнулся. – У нас с ним что-то вроде давнего спора. Или соревнования, если хочешь. Пока три-два в мою пользу.

– Хочет сравнять счёт?

– Ты вроде бы говорил, что деньги, которые он вывел, отследить нельзя, – вместо ответа спросил Лазарев, не став раскрывать эту тему.

– Говорил, – согласно кивнул. – Но я на сто процентов уверен, что они сейчас все до последней копейки вложены в инвестиционные портфели фонда, где он работает с одобрения своего дружка…

– Думаешь, что тот замешан?

– А ты бы знал о том, что твоя фирма занимается отмыванием денег для, допустим… организованной преступности?

Кажется, стоило задать этот вопрос, как температура в комнате упала на пару градусов. Услышав этот вопрос, Лазарев хмуро посмотрел на меня.

– Бред.

– Ну чисто гипотетически? – продолжил давить я, внимательно следя за его лицом.

– Мы бы никогда этого не сделали, – отрезал Лазарев, и в его голосе слышалось искреннее возмущение.

– А если бы сделали? – не стал я отступать. – Если бы кто-то использовал возможности компании для своих целей? Ты бы позволил посторонним людям копаться в её делах ради того, чтобы найти виновного?

– Если бы это была моя компания, то нет, не позволил бы, – произнёс Лазарев, сделав особое ударение на словах «моя компания». – Потому что это колоссальный репутационный удар.

– Вот тебе и ответ, – развел я руками. – Даже если он не замешан, если мы сейчас ему сообщим о том, какое именно дело начато в отношении Арсеньева, то он либо предупредит его…

– Что даст тому время вывести деньги в другое место, – закончил за меня Лазарев и добавил: – Либо же вовсе с ним в доле.

Я кивнул.

– Одно из двух. Либо то, либо это.

– Значит, вот на кого ты охотишься? – спросил он. – На его дружка из фонда?

Тут я не смог сдержать улыбку.

– Нет. Я хочу вернуть деньги, которые Арсеньев забрал у Юдиных. И для этого мне потребуется устроить шикарное представление с кучей действующих лиц…

Лазарев смотрел на меня несколько секунд с таким видом, будто раздумывал, не стоит ли вообще прекратить весь этот цирк и от греха подальше самому заняться этим делом.

К счастью, в этот раз разумность победила.

– Смотри, чтобы зрители остались довольны, – пригрозил он мне. – А не то потом может возникнуть куча неприятностей.

Ну нет. Такой угрозой меня не проймешь.

– Я тебя умоляю. Да что вообще может случиться?

* * *

– Елена?

Она подняла голову от тарелки, по которой вот уже несколько минут бессмысленно водила вилкой, превращая изначально красиво поданное блюдо в бесформенное месиво.

Встретившись с ней взглядами, Григорий пригляделся к внучке.

– Что-то не так с едой?

– Нет, дедушка, – вяло отозвалась Елена, отложив вилку в сторону. – Всё в порядке. Я… я, наверное, не хочу есть.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – сразу же спросил он, и этот вопрос вызвал у неё приступ раздражения.

Слишком часто он звучал в последнее время из уст её деда. Стоило ей только нахмуриться или поморщиться, как тут же рядом возникал дед, который, казалось, вообще не отходил от неё с тех пор, как всё случилось.