Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 173 (всего у книги 342 страниц)

– В сторону! – рявкнул он, едва только увидев, как из-за стены показалась рука и что-то швырнула в их сторону.

Красный цилиндр отскочил от пола и весело запрыгал в их сторону. А затем взорвался.

Серебряков успел в последний момент броситься в один из пустых проёмов, всего на секунду опередив взорвавшуюся гранату.

По коридору прокатилась волна пламени от зажигательной гранаты, буквально утопив пространство в ярком пламени. Двое его людей тоже успели укрыться от взрыва, заскочив в противоположное помещение.

Правда уже в следующий миг Серебряков и думать забыл о случившемся. Даже с ослабленными артефактами такой взрыв не причинил бы им особого вреда. А вот то, что недостроенные коробки, которым только в будущем предстояло стать жилыми помещениями всё ещё соединялись между собой, он понял слишком поздно.

Мария появилась перед ним с такой стремительностью, что он даже не успел вовремя среагировать. Колено впечаталось ему в лицо. Короткая золотистая вспышка. Защитный амулет прикрыл его от удара, но кинетику никто не отменял. Голова запрокинулась назад, подарив его противнице секундное преимущество.

Которым она воспользовалась с лихвой.

Среди бетонных стен разнеслось оглушительное эхо выстрелов. Оно било по ушам с такой же настойчивостью, с какой Мария разрядила все оставшиеся в её пистолете патроны прямо ему в грудь.

На счастье Серебрякова, амулет продержался дольше, чем её магазин. После очередного выстрела затвор отскочил назад и замер в этом положении.

Выругавшись, Мария выхватила из ножен на предплечье короткий нож и ударила, целя ему в глаза, но Серебряков успел перехватить руку и отвести её в сторону. Запаса энергии в амулете по ощущениям хватит ещё на один или два удара, так что он не хотел расходовать его понапрасну.

Блок. Керамбит вылетел из ножен и распорол воздух, всего пару сантиметров не дотянувшись до её руки. В ответ Мария ударила по его ногам подсечкой, пытаясь повалить, но он вовремя убрал ногу из-под удара. Сам же в ответ ткнул её пистолетом, целясь в ноги.

Выстрелы последовали один за другим. Пули пронзили воздух, выбивая каменную крошку из стен и пола, так и не достигнув своей цели. Мария вовремя перехватила его запястье, вывернув его и убрав себя с линии огня.

Кончик ножа в её руке столкнулся с тонкой золотистой преградой…

…и наконец преодолел её. Серебряков зашипел от боли, когда лезвие глубоко вонзилось в предплечье, заставив выронить пистолет.

– Грёбаная сука! – рявкнул он, со всей силы впечатав подошву ботинка ей в грудь и отшвырнув к ближайшей стене.

Тяжело дыша, Мария усмехнулась, опираясь на бетонную преграду и не без иронии в глазах посмотрела на него.

– Стареешь, Серебряков, – прошипела она, словно змея. – Но всё равно хорош, ублюдок.

– Услышать такое от Кабульской Ведьмы почти что комплимент, – выплюнул он, а затем выдернул нож из раненой руки и отбросил в сторону. – Только это ничего не меняет.

Сбоку раздались выстрелы. Тренированный мозг тут же среагировал, на возможную угрозу. В помещении напротив тоже шла схватка. Кто-то в кого-то стрелял. В проёме показалась здоровенная фигура с кувалдой. Тяжёлый инструмент описал короткую дугу и врезался в голову одного из людей Серебрякова, отшвырнув его в сторону словно куклу.

На эти события ушло не больше половины секунды, настолько стремительно всё произошло. Но, даже этого времени Серебрякову хватило для того, чтобы понять, что он совершил ошибку.

Стоящая перед ним женщина ударила ладонью по стене, а затем махнула ей. Будто сделанная из пластилина, бетонная конструкция тут же изогнулась и метнулась тараном в его сторону, находящуюся внутри стальную арматуру.

Серебряков кинулся в сторону, уворачиваясь от атаки. Масса обманичиво пластичного на вид, но нисколько не потерявшего в своей твёрдости и массе бетона пронеслась сбоку, едва на снеся его подобно тому, как грузовик сносит выскочившего на дорогу оленя.

Воспользовавшись тем, что он отвлёкся, Мария рыбкой прыгнула в сторону, бросившись за оброненным им пистолетом. Наёмнику не оставалось ничего другого, как прыгнуть за ней следом.

Мужчина и женщина сцепились на грязном полу, за то, чтобы завладеть оружием. Если бы не необходимость взять её живой, то эта схватка уже закончилась бы. Мало кто мог сравниться с Серебряковым в ближнем бою на ножах. По крайней мере тот факт, что после стольких лет он всё ещё жив, говорил в пользу этого заявления.

Но тут проблема заключалась в том, что эта проклятая сука нужна ему была живой!

Извернувшись, он ударил её по лицу, разбивая в кровь губы. В ответ получил тычок в горло, но смог частично сгладить удар прижав подбородок к груди. Правда из-за этого пришлось временно прекратить борьбу за пистолет, который Мария тут же вывернула и попыталась сунуть ему под рёбра.

Нет. На такое он не соглашался.

Похожее на загнутый коготь лезвие керамбита рассекло рукав куртки и вошло женщине в руку. Серебряков дёрнул ладонью вверх, распарывая мышцы и связки. Наполненный болью крик прозвучал для него как музыка для ушей.

Но даже так, с распоротой от локтя до плеча рукой, его противница всё ещё оставалась дьявольски опасной. Слишком опасной.

Ведьмой Кабула её в своё время прозвали не просто так.

Мария плюнула ему в лицо и вязкая смесь из крови и слюны на миг ослепила его. Что-то твердое вжалось в левый бок. Мария не стала тянуть и тут же нажала на спуск. Один раз. Второй. Она стреляла, выпуская в него пулю за пулей из его же собственного пистолета.

Серебрякова будто лошадь лягнула. Раз, этак, пять. Подряд. Он даже ощутил, как с каждым ударом ломались его рёбра. К счастью, надетый под курткой бронежилет выдержал и не пустил пули дальше, но удовольствие всё равно малоприятное.

В ответ он уже себя сдерживать не стал. Подмял женщину под себя и схватив за волосы приложил её головой о бетонный пол. Получил в ответ чувствительный удар коленом в пах, но наученный горьким опытом, без защиты в таком чувствительном месте он на задания не ходил. Так что когда подлый удар не произвёл эффекта, Серебряков лишь кровожадно улыбнулся и ещё раз приложил женщину головой об пол…

– Мари!

Что-то ударило его между лопаток с такой силой, будто кто-то хотел из него позвоночник наружу через грудину выбить. Серебряков тяжело повалился на пол. Попытался встать, но на него тут же кто-то налетел сзади, ударив чем-то по голове…

* * *

Взревев, как раненый медведь, Михалыч впечатал кувалдой по башке своего противника с такой силой, что того отшвырнуло в сторону. Громила шатался. Из простреленной ноги текла кровь. Но он всё равно нашел в себе силы занести кувалду над головой и добить противника.

Эффект оказался подобен тому, как кто-то врезал молотом по лежащему на бетоне арбузу. С тем же эффектом.

Правда я этого почти не видел, занятый своей собственной схваткой. Хотя мне пришлось полегче. Инструкции Михалыч дал простые. Сидеть, ждать его команды, а затем выскочить и разрядить магазин автомата в ближайшего ко мне гадёныша. Как раз того, который первым познакомился с кувалдой Михалыча. Так я и поступил. Золотистая плёнка замерцала, ловя пули, но продержалась она не долго, так что оставшиеся быстро добрались до своей жертвы.

Болезненный вскрик со стороны заставил меня повернуть голову. Увидел, как мужик с которым дралась Мария, повалил её на пол и начал бить её головой об пол.

– Мари! – у меня от собственного крика чуть уши не заложило.

Я вскинул оружие и выстрелил раньше, чем даже осознал это. И даже попал. Мужика скинуло с Марии в сторону, да только эффекта это сильного не оказало. Выстрелил бы ещё раз, но автомат грустно щёлкнул. А этот урод довольно быстро начал подниматься на ноги.

Ну, нет. На такое я не согласен. Рванул к нему. Приклад встретился с его головой под звук глухого удара и болезненный стон.

Ага, нравится? Это тебе за Марию, ушлёпок. Врезал ещё раз, даже не пытаясь себя сдерживать.

А вот третьего шанса мне уже не дали. Как после всего случившегося он мог двигаться с такой скоростью я даже не представлял. Просто вот он хватается за голову и пытается подняться, а вот уже его кулак летит мне в лицо.

Но, что забавно, не быстрее чем у одной очень знакомой мне девчонки.

Увернулся и попытался снова ударить оружием, как импровизированной дубиной, но противник вовремя подставил руку и перехватил его. Рывок и автомат покидает мои руки.

А я в ответ едва не получил кулаком поддых. Спасибо тебе, Рус. Хоть какую-то науку мне в голову вбил. Вовремя уйти в сторону не успел, но хоть получил не в солнечное сплетение. Зато оказался с мерзавцем практически вплотную. Мой локоть со всей силы встретился с его лицом и я даже не без удовольствия почувствовал как ломается его нос.

Подобное часто спасало меня в детстве в драках на улицах после того, как я оказался в этом мире. Сломанный нос это очень больно. Чертовски больно. Часто после этого люди даже думать не могут от боли. Любой другой на его месте, наверное, уже катался бы по полу, зажимая лицо руками…

А это чудовище взревело, как раненый лев, схватило меня за шиворот и просто швырнуло в стену.

Видел я, как в кино после такого люди быстро вскакивали, продолжая бодро махать руками и ногами. Чушь всё это, конечно. Голый бетон не принял меня в заботливые и любящие объятия. Сначала ударился об него головой так, что искры из глаз посыпались. А затем ещё и на пол рухнул мешком. А пол, очень твёрдый оказался, между прочим.

Наверно, меня спасло лишь то, что этот гад выглядел ещё хуже, чем я сейчас себя чувствовал. Немного шатаясь, он сплюнул кровь изо рта и поднял лежащий на бетоне изогнутый нож.

– Сука, самый проблемный мой заказ за три года… – тяжело пробормотал он.

– Так, может просто свалишь отсюда? – предложил я тяжело дыша, не особо надеясь на положительный ответ.

Попытался потянуться к его эмоциям, но пусто.

– Не, пацан, – усмехнулся он, подтвердив мою догадку. – С моим начальством такое на сработает. О, припёрся, наконец!

Повернув голову в сторону, я нервно сглотнул.

Из прохода, медленно переступая лапами по полу, вышла эта тварь. В прошлый раз дрянь напала так внезапно, что едва не вцепилась Михалычу в горло. Благо тот успел врезать ей в бочину кувалдой, а ещё пол магазина высадил наверное, в попытке если уж не убить, то хотя бы отогнать. Пуль, похоже, она не особо боялась. И даже успела зацепить его когтями перед тем, как сбежать.

А вот сейчас эта огромная псина шла прямо ко мне, низко пригнув голову, утробно рыча и скаля острые клыки.

– Давай, Бобик, – приказал Серебряков с усмешкой. – Кушать подано. Порви его.

Тварь зарычала ещё громче…

…а затем замерла.

Наши с псиной взгляды встретились и только сейчас, в более или менее спокойной обстановке я смог наконец уловить её эмоции. Очень и очень тихие.

Это лучшее определение, которое я мог бы подобрать. Они были подобны голосу, что доносился из-под водной толщи. Приглушённые, но теперь, когда я смог за них ухватиться, от того не менее яркие. Голод. Злость. Потребность выполнить приказ…

И страх. Страх зверя, который неожиданно для себя встретил противника, на которого не хотел или не мог напасть. Иррациональное чувство. Зверь желал выполнить приказ, но в тоже самое время противился ему. Я видел, как его когти скребут по бетону, оставляя на нём неглубокие борозды, а похожая на иглы шерсть на холке вздыбилась…

А затем пёс прижал уши к голове, опустил голову и протяжно заскулил.

– Какого хрена, – с лёгким шоком пробормотал Серебряков, глядя на то, как зверь начал отступать назад, не сводя взгляда всех четырёх глаз с меня.

Я бы и сам хотел знать. Всё происходило примерно так же, как и тогда, на складе с Волковым. Те твари, что появились из его теней вели себя точно так же. Испытывали те же самые эмоции.

Только в этот раз я даже сказать ничего не успел. Пёс резко развернулся и бросился назад, в коридор из которого появился.

А мы остались вдвоём.

Серебряков ещё несколько секунд смотрел на пустой проём, где скрылся зверь, явно не способный поверить в то, что произошло.

– Ладно, – пробормотал он и сплюнул кровь на пол. – Похер. Плевать. Сам всё сделаю.

И двинулся ко мне, крутанув нож на указательном пальце и перехватив его обратным хватом.

Какие у меня могут быть шансы против такого опытного противника? Вот честно? Сомнений в том, что я, даже в таком его состоянии не смогу победить у меня не было. Ну вот очень и очень вряд ли.

Как однажды сказал мне Рус, остерегаться надо противников с длинными руками. Они просто будут держать тебя на дистанции и избивать, как долбанную грушу для битья. Так что в схватке двух равных противников побеждал тот, у кого руки длиннее. В теории.

Но, это правило ведь применимо не только к собственному телу, ведь так.

Я пошёл навстречу этому гаду, чем, кажется, сильно удивил его. У него на лице появилась усмешка. Рука с ножом дёрнулась назад и в сторону, явно намереваясь полоснуть меня по груди или горлу…

А затем он удивлённо уставился на собственную руку, сжимающую нож. Лежащую на грязном бетонном полу отдельно от тела.

– Чё за хрень… – пробормотал он, посмотрев на меня и метровой длины серебристый клинок в моей руке.

– Не ожидал, да? – усмехнулся я и ударил ещё раз…

Глава 4

Постоял пару секунд. Затем зачерпнул ладонями холодной воды и плеснул себе на лицо. Ледяная, она неплохо так бодрила, хотя, признаюсь, я бы сейчас не отказался от чашки крепкого кофе… да чем чёрт не шутит, хотя бы чаю!

Но тут его в наличии не имелось.

Немного постоял. Затем плеснул себе на лицо ещё раз, позволив воде стечь в грязную раковину, и перекрыл воду. Здесь даже нормальных смесителей не было. Просто кто-то установил на изогнутой трубе обычный водопроводный кран. Да и вообще, пожалуй, я был слишком строг, когда жаловался на свою старую квартиру. По сравнению с этим местом там были чуть ли не хоромы.

Обтерев лицо видавшим виды полотенцем, вышел из «ванной» – а по сути, просто покрытой затёртой кафельной плиткой тошнотворного жёлтого оттенка каморки.

Зайдя в комнату, на мгновение замер. Мария сидела спиной ко мне, обнажённая выше пояса и сейчас не без труда пыталась перевязать себе руку.

И нет. Замер я не из-за её частичной наготы. Блин, вторую жизнь живу, так что чего я там не видел. Нет. Куда поразительнее была широкая палитра шрамов и татуировок, что покрывала её спину и плечи. На работе она всегда носила свободные футболки или рубашки, оставляя открытыми руки, так что о её «рукавах» я знал. Но не представлял, что под одеждой скрывалось такое «богатство».

– Тебе помочь? – перестав наконец пялиться, спросил я.

– Да, давай.

Мария бросила попытку сменить повязку на раненом плече. Отложив полотенце в сторону, принял из её рук бинт и пару пачек то ли плоских ватных прокладок, то ли тампонов. Врачевание – это не моё. Вот Виктор бы точно назвал всё правильно. Так ещё и сделал бы всё по первому разряду. Ещё бы, столько на мне практиковался.

Ну и пофиг, главное, что я знаю, что делать. Ничего особо сложного тут нет, так что сам справлюсь.

Придвинув дешёвый пластиковый табурет, который выглядел так, что, скорее всего, был старше нас с Марией вместе взятых, принялся осторожно перевязывать жутковатую на вид рану на плече.

Большую часть эликсира пришлось отдать Михалычу. Он пострадал больше всех. Сначала от когтей и клыков этой чёртовой псины. А потом и пару пуль поймал. Но даже в таком состоянии он настоял, чтобы минимум треть выпила Мария.

И, должен признать, если бы она начала ерепениться и пошла в отказ, а по её эмоциям я чувствовал, что она именно это и собиралась сделать, нам пришлось бы эту штуку ей насильно в рот вливать. Потому что в тот момент выглядела она паршивейшим образом.

В итоге эта алхимическая бурда, как назвал её Михалыч, помогла обоим… но в весьма ограниченном объёме. Закрыла самые глубокие раны, но не до конца. Пришлось довольствоваться простой медициной

Это уже потом, когда они оба немного оклемались, мы смогли наконец свалить с той стройки. Это, между прочим, оказалось далеко не так просто, как могло бы показаться. Особенно с учётом нашего груза. С такой ношей обычным людям по дороге лучше не попадаться на глаза, так что Мария оставила нас ненадолго, нашла самую дрянную на вид машину и смогла завести её без ключей. А затем почти двадцать минут петляния по переулкам во избежание более или менее оживленных улиц, и вот мы здесь.

Это самое «здесь», к слову, располагалось всё в той же портовой зоне. По словам Марии, тут у их организации было что-то наподобие склада для доставляемой кораблями в порт контрабанды, но они уже давно им не пользовались.

Посмотрев в сторону стоящей у стены раскладушки, заметил здоровяка. Михалыч лежал накрытый грязным, явно не первой свежести одеялом. Бледный, как сама смерть. Но грудь под покрывалом вздымалась ровно и методично, что несколько успокаивало.

– Он крепкий, – произнесла Мария, заметив направление моего взгляда. – Не переживай. Мы с ним в своё время и не из таких передряг выбирались.

– Кстати, об этом. – Повернулся назад и принялся осторожно обматывать её плечо бинтом. – Я думал, что…

– Что я простая барменша у местного торговца информацией, – усмехнулась она.

– Ну что-то типа того. Да.

– Ну, мир почти всегда сложнее, чем он кажется нам на первый взгляд.

– Ага. Но, знаешь ли, хотелось бы, чтобы он иногда был попроще. Подними руку, пожалуйста. Если можешь.

Мария послушно подняла правую руку настолько, насколько смогла, при этом поморщившись от боли. Я быстро зафиксировал бинт у неё над грудью, чтобы он не сполз с руки и оставался на месте.

– Саша.

– М-м-м?

– Ты чего застыл?

– Да так, задумался.

– Ну конечно, – усмехнулась сидящая напротив меня женщина. – И о чём же?

– О пользе регулярных физических нагрузок после тридцати, – хмыкнул я.

Ну а что? Выглядела она и правда прекрасно. Я бы даже сказал, шикарно.

Осмотрелся вокруг в поисках чего-то, чем можно было бы разрезать кусок бинта вдоль, но на глаза так ничего и не попалось. Так что надорвал зубами, а там уже просто порвал где-то сантиметров на тридцать и принялся осторожно завязывать узел, окончательно фиксируя повязку.

– Готово.

– Спасибо. Подай, пожалуйста, футболку.

– Ага, сейчас.

Правда, сама она её надеть оказалась не в состоянии. Ну или, по крайней мере, сделала вид, что не может, и попросила о помощи. Ну а я что? Я помог. Не отказывать же.

– Слушай, если у вас имелось это место, то…

– Знаешь, в любой другой ситуации я бы сказала, что глупо сидеть в грязной и поганой дыре в то время, когда есть человек, которому ты доверяешь и который может тебя надёжно прикрыть на некоторое время.

– Ну тут ты явно просчиталась…

– Скорее уж, ошиблась относительно того, сколько дадут за информацию о том, где искать мою рыжую головушку, – поправила она меня. – Так что вот тебе урок, Саша. У…

– У всех есть своя цена, – закончил я за неё. – Спасибо. Я и так в курсе.

– Вот и не забывай об этом.

Мария поднялась со стула и подхватила лежащий на ящике рядом с ней пистолет. Перехватила его и пальцами той же руки, которой держала оружие, оттянула затвор и проверила, на месте ли патрон в патроннике.

– Ну что? Готов?

– Ага. Пошли, поговорим с этим уродом.

Оставив Михалыча одного, мы вышли в коридор и дошли до двери в другую комнату.

Раньше, скорее всего, это была какая-то просторная кладовка или небольшой склад, но сейчас ничего кроме пары пустых деревянных ящиков, разломанной паллеты и одинокого стула больше не было. Мария открыла дверь и вошла внутрь. Щёлкнула выключателем. Подвешенная прямо на проводе лампочка накаливания вспыхнула, залив помещение тускловатым жёлтым светом.

– Чё, как дела, Серебряков? – спросила она, посмотрев на привязанного к стулу мужчину.

Выглядел он, конечно, паршиво. На самом деле, я с трудом представлял себе, кем надо быть, чтобы броситься на своего противника даже тогда, когда тебе отрубили обе руки. Выражение глаз в тот момент у него было такое, будто он готов был мне глотку зубами перегрызть.

Не вышло. Хотя, признаюсь, тогда я едва на месте не застыл. Даже после всего того, через что я прошёл в этом странном мире, видеть, как человек с отрубленными руками бросается на тебя будто дикое животное…

…ну, это несколько обескураживало.

Впрочем, очухался я быстро. Поэтому этот гад сейчас сидел здесь не только без рук, но ещё и без левой ноги, которую я ему отсёк чуть ниже колена.

Когда схватка кончилась, началась настоящая кутерьма. Сначала помог Михалычу прийти в себя. Затем с помощью остатков эликсира Марии. Потом пришлось латать эту скотину, чтобы не сдох от потери крови. На него, к слову, ушли все оставшиеся зелёные палочки из тех, что имелись у Михалыча. Раны заклеили найденным среди его вещей «подорожником».

Я бы поржал с этого названия, но в тот момент мне было не до смеха. Да и сама Мария их так называла. Мерзкие на вид штуки, похожие на тонкую бумагу для запекания в духовке, которая при прикосновении к коже то ли приваривалась, то ли спекалась с ней, полностью закрывая рану. По словам той же Марии, оторвать её можно было уже только с помощью скальпеля и, цитирую, такой-то матери. Зато эта штука могла закрыть даже самые серьёзные раны.

В итоге, как я уже сказал, выглядел Серебряков паршиво. Но после всего пережитого я не то чтобы чувствовал к нему какое-то сочувствие.

Услыхав её голос, привязанный к стулу мужик поднял голову и явно через силу улыбнулся.

– Паршиво выглядишь, – не без злорадства ответила на его улыбку Мария.

– Пришла поиздеваться, значит?

– Ты прекрасно знаешь, что я такой хернёй не занимаюсь, – не скрывая отвращения, произнесла она, глядя на него. – А если бы узнала тебя чуть получше, то не стала бы тогда вместе с ним вытаскивать твою задницу десять лет назад.

– Д… да-а-а… – хрипло пробормотал он. – Это, конечно, ты сглупила. Что, будешь спрашивать, как же так? Я ведь вам жизнью обязан и всё прочее дерьмо…

– Да мне плевать, – перебила его Мария. – Для того чтобы ответить на этот вопрос, я знаю тебя достаточно хорошо. Ты ничуть не изменился. Работа есть работа и прочее дерьмо.

– Да, Мари. Ничего личного, – выдохнул Серебряков.

А я поразился тому, какие эмоции от него шли. Абсолютное спокойствие. Холодное. Размеренное. Ему больно. Не нужно быть врачом, чтобы понять тот факт, что ему сейчас настолько больно, что любой другой человек катался бы по полу и орал.

А этот нет. Сидит и смотрит на нас. И только хриплое, неровное дыхание выдавало его.

– Кто тебя послал?

– Ты и сама знаешь, – выдал он. – Не вижу смысла отвечать на очевидные вопросы. Так что давай, спроси уже наконец то, что хочешь. Задрала.

Мария скривилась.

– Князь. Он жив?

– А я не знаю! – усмехнулся наёмник и хрипло, явно через боль рассмеялся. – Серьёзно. Вообще без понятия. Да даже если и сдох, какая мне разница…

Мария глянула на меня, и я с неохотой кивнул.

– Он не врёт. – Я посмотрел в глаза Серебрякову. – По крайней мере, сам думает, что говорит только правду.

Глаза наёмника расширились от удивления.

– Вот тебе на. А парень-то непрост, оказывает…

Мария с размаху ударила его по лицу пистолетом. На пол вылетели два выбитых зуба.

– Что-то я не помню, чтобы спрашивала твоего мнения.

– Всё такая же горячая, как и в тот раз, да? – Наёмник сплюнул на пол кровь и оскалился. – Всегда было интересно, какая ты в постели…

– Ага. Мечтай больше, – зло усмехнулась Мария, но в ответ на её слова Серебряков расхохотался так, будто услышал отличную шутку.

– Не, я такой хренью не занимаюсь. Мечтатели живут в говне. Я предпочитаю ставить цели.

– И стрелять по ним.

– Ну тут уж как придётся.

Заметив, что происходящее начинает бесить стоящую рядом женщину, я присмотрелся к её лицу. Губы сжаты. Глаза горят от гнева и злости. Этот мужик её раздражал.

Подойдя чуть ближе, взял её за локоть.

– Мари, давай лучше я, хорошо?

Думал, что она откажется. Слишком злым взглядом она смотрела на привязанного к стулу мужика, а указательный палец правой руки нервно барабанил по спусковому крючку пистолета.

– Ладно. Действуй.

– Окей. Ну что? Устроим викторину?

– Перебьешься, парень, – усмехнулся он. – Можешь её спросить. Хоть вторую ногу мне ломтями нарежь, я всё равно ничего не скажу.

– Думаю, как-нибудь обойдусь и без этого, – произнёс я и пристально посмотрел ему в глаза. – А вот ты ответишь на каждый наш вопрос. Максимально открыто и только чистую правду.

Едва только приказ сорвался с моих губ, как его зрачки расширились. Серебряков моргнул.

А затем начал отвечать. На каждый вопрос, который мы с Марией ему задавали. Чётко, спокойно и развёрнуто. Уточнял, если это требовалось. Главное, составить «запрос» в форме вопроса и никаких проблем.

И, признаюсь, узнал я много нового. В особенности фамилию того, к кому именно поехал Князь в тот день, когда пропал.

– Вот ведь сука, – прошипела Мария.

Выглядела она так, будто хотела врезать кому-нибудь. И что-то мне совсем не хотелось попадаться ей под горячую руку.

– Погоди, Мари. Как так вышло, что один из имперских аристократов заправляет чуть ли не всей преступностью в столице? Он же…

К слову, фамилия эта была новостью исключительно для меня, так как Мария, похоже, и так знала заранее. Это я понял по её эмоциям.

– Саша, Константин Браницкий далеко не тот человек, каким его представляют в сети и на экранах. – Мария тихо выругалась. – Это там, для широких масс, он благотворитель и отец родной. А вот среди аристократов у него совсем другое прозвище. «Безумным графом» его не просто так называют.

А ведь я видел его. Всего один раз. И сталкивался с этим именем во время дела Изабеллы. Кажется, именно он хотел выкупить коллекцию Димитровых. Или нет? Вроде да.

Попытался вспомнить всё, что знал об этом человеке, но в голове нашлось не так уж и много информации. На вид лет сорок. С характерной внешностью и тёмно-рыжими, даже, пожалуй, больше красными волосами. Его бы можно было даже назвать грёбаным красавцем, если бы не шрамы от ожогов, покрывающие часть его лица.

Ладно, сейчас это не так важно. Важно другое. Серебряков сказал, что Князь действительно приезжал к Браницкому. И вроде бы они даже о чём-то говорили. А вот дальнейшие события явно пошли не так, как задумывалось. Всё вылилось в перестрелку прямо в здании, которое принадлежало роду Браницких. И Серебряков понятия не имел, жив Князь сейчас или нет.

Лично мне очень хотелось верить, что правильным вариантом ответа был именно первый.

– Так, значит, ты чёртов ментат, – пробормотал Серебряков. Его «отпустило», когда мы перестали задавать вопросы, а по своему небольшому «эксперименту» над Виктором я уже знал, что человек сохраняет воспоминания о своих действиях, если не было приказано обратного. – Охренеть, да ты хоть знаешь, сколько стоишь, пацан?

– Не переживай. Тебе эти деньги уже не понадобятся, – бросила Мария.

Она сделала шаг. Подняла руку и без колебаний выстрелила ему в голову. Без единой задержки на размышления или сомнения.

Казалось бы, это должно было меня… напугать? Наверное, не знаю. Возможно. Или привести в шок. Но после всего произошедшего я лишь вздрогнул от очень громкого звука выстрела, и всё.

– Надо было это ещё десять лет назад сделать, – практически выплюнула она. – Сейчас бы возились меньше.

– Ну, земля ему пуховиком, – пробормотал я, а сам пытался понять, показалось мне или нет. Это мелькнуло в её эмоциях так быстро, что я даже не мог с уверенностью сказать, ощутил ли я это на самом деле.

Или же всё-таки…

Повернулся и посмотрел на Марию. Она как ни в чём ни бывало развернулась и пошла на выход.

– Ну? Саша, ты идёшь?

– Да.

И двинул следом за ней в коридор, оставив позади себя мёртвое, привязанное к стулу тело. А в голове всего одна мысль была. После своих слов она так быстро отвернулась, что мне показалось, будто не хочет встречаться со мной взглядом.

Прислушался к её эмоциям, но ощутил там лишь холодную сосредоточенность.

– Что будем делать? – спроси я её, догнав в коридоре.

– Что-что, – хмыкнула она, заходя в комнату, где лежал Михалыч. – Я собираюсь сделать самую большую глупость, какую только возможно. Вытащить Князя.

– Ты хотела сказать, что МЫ собираемся его вытащить, – поправил её.

Услышав меня, она развернулась, и я стал прекрасным свидетелем представления под названием «Охреневшая Мария». Выглядело, конечно, забавно, но мне сейчас было не до смеха.

– О, ну уж нет, – замотала она головой. – Я уже один раз поддалась на твои уговоры и разрешила остаться. А тебя чуть не убили…

– Ой, да без меня вас самих бы там прикончили, – тут же нашёл я, что на это ответить. – Если бы не я, этот мудила твою башку о бетонный пол размазал бы. Так что давай без вот этого дерьма: «О, Саша, это так опасно…» Достало.

– Саша…

– Нет! – резко перебил я её. – Я. Иду. С тобой. Всё. Точка. Это не обсуждается. Если хочешь меня остановить, придётся прострелить мне колено или… Эй! А ну даже думать об этом не смей!

– Ты чего⁈

– Я отлично чувствую твои эмоции. И вижу, как ты зацепилась, когда я это сказал!

К моему удивлению, на её лице появилась улыбка.

– Знаешь, это даже смешно. Если Князь не врал про брата, то ты очень похож на своего отца…

– Ради себя самого надеюсь, что он ошибается, – проворчал я и пошёл к перевёрнутому ящику, где были разложены наши вещи.

Там же, в том числе, находились и несколько уцелевших артефактов, которые я снял с Серебрякова и остальных его людей, обыскав их карманы.

И самыми интересными для меня были небольшие амулеты из тёмного, как сама ночь, то ли металла, то ли какого-то камня. Именно они, по словам Марии, и не давали моему дару действовать. Как она сказала, штуки это были чрезвычайной редкие и производились мелкими партиями где-то в Китайском царстве. Как правило, его пределов они не покидали. Вроде там подобное было запрещено даже под страхом смертной казни. Что любопытно, сказать, делали их люди или альфы, она не смогла. Слишком специфическая штука. Просто потому, что людей, подобных Разумовским с их даром, в мире имелись считаные единицы. И, как правило, они старались не отсвечивать.

Точнее, не так. По словам Марии, ментатов в мире на самом деле было куда больше. Всё же способности наподобие отделения лжи от правды, управления снами или создания иллюзий имелось предостаточно – все они так или иначе относились к дарам ментального типа.

Но вот так, чтобы иметь абсолютную власть над человеческой волей… на такое были способны одни лишь Разумовские.

И эти её слова навели меня на мысль.

– Мари, а почему их всех убили? – спросил, собирая рассыпанное по ящику барахло обратно в сумку.

– Я не знаю, – призналась она, надевая куртку, и зашипела сквозь зубы, продевая раненую руку через рукав. – Князь вроде бы смог узнать, но мне он этого никогда не говорил.